Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

Глава 14
Anna Regina[14]14
  Королева Анна (лат.) – так подписывалась Анна Ярославна после коронации.


[Закрыть]

– Мне пришлось разбудить владыку, – Варавва лукаво усмехнулся в усы, поправляя сбрую у лошади Анны.

Княжна кивнула: выдвигаться в Дряговичи без сопровождавшего ее из Киева отца Роже было никак нельзя. Посмотрела свысока на полную фигуру епископа:

– Ваше преосвященство! Вы обещали меня сопровождать, а сами изволите почивать до обеда.

– Так утро еще, госпожа, – священнослужитель растерянно посмотрел на утреннюю росу.

– Полно вам! – княжна нарочито весело засмеялась, запрокинув голову и оголив кромку белоснежных зубов. – Погода располагает отправиться в путь, обогнать этот скучный обоз и отобедать уже у графа Вавры. Как вам такой план?

Епископ растерялся.

– Но, Анна, негоже невесте короля, будто простолюдинке, верхом скакать.

– Где ж вы таких простолюдинок видали, владыка? Чтоб верхом? – Анна снова звонко рассмеялась. – Давайте с нами, не то уеду одна с Вараввой да вызнаю у графа все новости…

Епископ насупился. К нему подвели коня, он покачал головой:

– По сану не положено…

Казалось, Анна только этого и ждала. Ударив шпорами в бока лошади, она махнула рукой:

– Ну тогда поторапливайтесь! Моя карета в вашем распоряжении!

И рванула вперед. За ней поскакали Варавва и несколько воинов.

Доехав до излучины, небольшой отряд сбавил темп, приостановился на опушке. От деревьев, будто материализовавшись из тени, вышел Данияр и с сомнением окинул взглядом кавалькаду.

– Катя где?

– Как и сговорились, с обозом приедет. Я ее укутала, служанку предупредила. Она надежная… Садись на лошадь к Варавве, – скомандовала Анна.

Лукаво усмехнулась и, пришпорив своего коня, помчалась галопом вперед.

Варавва помог Данияру вскочить на коня, и они тронулись в путь. Впереди показались городские ворота. Данияр смотрел на них настороженно, поглаживая в кармане горсть лесной земли с места ночлега княжны, которую он успел утром взять на поляне, – верный способ вернуться назад, к Кате, если что-то пойдет не так.

У главных ворот замка их уже ожидал граф Дабижив Вавра со свитой. Он был немолод, мрачен, на гостью поглядывал несколько настороженно. Поводырь окинул взглядом стоявшую за его спиной свиту и, не заметив черного мага, заволновался.

Анна ловко спешилась, поклонилась:

– Дорогой граф, не в силах сдержаться от удовольствия лицезреть вашу светлость, примчалась, едва дождавшись наступления утра.

– Здоровы ли вы, госпожа? – граф поклонился в ответ, и, ловко подхватив кончики пальцев княжны, поцеловал их.

Анна покосилась на его прикрытую бархатной шапочкой лысину, точеные плечи и тяжелый живот, при наклоне коснувшийся коленей, вздохнула: не таков ли и ее жених, все-таки почти старик, хоть и помладше здешнего графа будет, но все же… насколько верна присланная епископом Роже гравюра? Смахнув тревогу, улыбнулась:

– Здорова. Устала с дороги. Должна признаться, что от чистой воды, знаменитого дряговичского хлеба и сыра не отказалась бы… Да вы, верно, знаете мои вкусы, должно быть, моя служанка, которую я выслала вперед, обо всем позаботилась…

Граф озадаченно покосился на вельможу справа от него. Тот торопливо отозвался:

– Госпожа королевская невеста, верно, шутит, ибо не появлялась здесь ее служанка.

– Ваша служанка, госпожа, не изволила посетить нас. Верно, заблудилась в здешних лесах, велю послать стражников на ее поиски, – вежливо улыбнулся граф гостье, кивнув вельможе, стоявшему рядом.

Анна не пошевелилась, смотрела строго:

– Не пугайте меня так. Ярослава – моя любимая служанка. Мой челядинец, – она кивнула на Данияра, – отвел ее до городских ворот и…

– Ах, ну верно, она прикорнула на кухне. Не извольте беспокоиться, моя госпожа, найдем непременно, – чистосердечно пообещал хозяин замка. – Непременно найдем. А вы пока отдохнете с дороги…

Анна позволила увлечь себя в замок. Шла величественно, принимая поклоны крестьян, столпившихся у ворот, и сдержанно кивая в ответ. Они миновали крепостную стену и внутренний двор.

Данияр отметил, с каким подобострастным рвением слуги графа выбегают на улицу, кланяются, тянут руки, чтобы дотронуться до платья будущей королевы.

– А это что? – Анна кивнула на заготовленные к аутодафе стяги.

– Для сегодняшнего праздника в вашу честь.

Анна остановилась рядом с ребенком – заспанной девочкой лет девяти, что примостилась у стены замка. Присела перед ней на колени:

– Милая, скажи, не видела ли ты мою служанку? Светлая коса, глаза ясные, синие, и одежда странная, диковинная…

– Так в подвале она, среди других еретиков, – бросила девочка, охотно принимая горсть сухариков из рук княжны. И тут же с опаской взглянула на графа, осеклась, перейдя на шепот: – Но та, верно, не ваша служанка, та ведьма…

Княжна выпрямилась, сверкнула гневно глазами и обернулась на Дабижива Вавру:

– А ну-ка проведите меня к ней.

– В этом нет никакой необходимости, моя госпожа, – граф нахмурился. – Это не женское дело. Одно слово ведьмы может пасть на вас темным пятном…

– Да не заболели ли вы, часом? – Анна полоснула его взглядом. – Это моя служанка, что ли, ведьма? Моя Ярослава – колдунья! Что вы еще выдумали? Вы отдаете себе отчет в своих речах? А ну-ка, сейчас же ведите меня к ней!

Ее взгляд упал на вход в подвал, возле которого на солнышке сох чей-то кожаный фартук – с него еще стекали розоватые капли, собирались в лужи, приманивая к себе мух…

Анна решительно шагнула к двери.

– Госпожа!

Дабижив Вавра семенил рядом, едва поспевая за ней.

Данияр и Варавва оказались рядом, незаметно оттеснили его. Винтовая лестница.

Когда Анна ступила на нижнюю ступень, то ахнула, прикрыв нос рукавом. Где-то за спиной суетился граф, но Анна не думала о нем. Она шагнула вперед, вытащила из креплений факел и, высоко подняв его над головой, направилась в подземелье.

Она стремительно шла по коридору, освещая тесные, пропитанные кровью и сыростью камеры. Она видела крохотное оконце под потолком, тощие соломенные матрасы, вколоченные в стену острые железные крюки. И испуганных узников.

– Ярослава! – громко крикнула княжна.

Ей никто не ответил.

В конце коридора мелькнула тень. Бросив на Данияра быстрый взгляд, Анна стремительно направилась туда, буквально ворвавшись в жарко натопленное помещение. У стены она увидела прикованную к утыканному железными кольями креслу девушку: синие штаны разорваны до колен, ноги сжаты в тиски, руки зафиксированы на подлокотниках и расслаблены. Несчастная сидела, запрокинув голову, – она была без сознания. Крепкий низкорослый мужчина в таком же кожаном фартуке, который она видела у входа в подвал, похоже, уже который раз окатывал девушку водой из деревянного бочонка. Но та никак не реагировала.

– Что здесь происходит?

Мужчина растерянно поправил фартук, медленно обернулся, нерешительно посмотрел за спину Анны. Она проследила за его взглядом, обнаружив дремавшего в кресле темноволосого мужчину в темной епископской мантии.

– Что здесь происходит, я вас спрашиваю?! – повысила голос Анна.

Епископ проснулся, нахмурился, взглянув с недовольством на графа.

– Что забыла ты в сем неподобающем месте? – недовольно произнес он и жестом пригласил Анну подойти.

Та не сдвинулась с места, только выпрямилась и поджала губы.

– Ты говоришь с невестой короля Франции, владыка, – строго сообщила она своему собеседнику. Епископ бросил недоумевающий взгляд на графа, тот виновато кивнул. Княжна показала на бесчувственное тело Ярославы: – Что делает моя служанка в этих подвалах, да еще и прикованная к пыточному креслу?

Она услышала движение за спиной, скрежет отодвинутой от пленницы квадратной жаровни, скрип засовов, все это время сковывавших девушку, а теперь открытых и брошенных на пол.

– Сия еретичка уличена в ведьмовстве… – скорбно сообщил епископ.

– Кем уличена? – казалось, будто Анна полыхала гневом.

– Мною.

– Вот как? При каких же обстоятельствах?

Епископ смерил ее полным презрения взглядом:

– Она была поймана у ворот замка…

Княжна надменно выпрямилась:

– У ворот замка? Действительно, верный признак того, что она колдунья. Что вы еще мне можете сказать? На нее указал кто-то как на ведьму? С ней были особые предметы, указывающие на то, что она ведьма?

– Нет…

– Тогда в чем же дело? – Анна холодно взглянула на графа: – Ваше сиятельство! Как могли вы допустить, чтобы в доме вашем творилось беззаконие, прикрытое именем Христа? Это ли не подлинная ересь?

Последнюю фразу она прошептала уже в гневе, вперив холодный взгляд в лицо епископа. Данияр высвободил Ярославу из оков, осторожно уложил в плащ Вараввы и, закутав, поднял на руки. Епископ с досадой проводил взглядом удаляющегося из подвала Данияра с его драгоценной ношей.

– Осторожнее, – прошипел епископ, не в силах справиться с подступающей яростью. – Заступаться за ведьму, пусть даже она и является личной служанкой, – опасное начинание на чужой земле.

– Ваше преосвященство! Как вам удалось понять, что она ведьма, если она не говорит на вашем языке? Или вы сами владеете магией, дорогой владыка?

Усмехнувшись, она ждала его ответа, но по выражению глаз догадалась, что его не последует.

– Осторожнее, княжна, – прошептал он снова, еле сдерживая гнев. Анна была уверена, что за его спиной шевельнулась тень, будто окутав фигуру епископа темным маревом. – Нельзя забывать, милостивая государыня, что княжна – это еще не королева… Да и короли не избегали гнева папского престола, прошу заметить.

Анна кивнула:

– Я буду помнить о том. А поступок ваш будет освещен в моем письме папе римскому… Не думаю, что он будет рад, когда узнает, что духовное лицо в епископском сане прикрывается его именем и творит злодеяния.

Епископ проговорил ядовито:

– Письмо папе римскому! Неужели русская княжна владеет грамотой? Неслыханная дерзость… Зачем она вам, моя дорогая? Святые тексты лучше слушать в церкви… Тогда они глубже проникают в душу и защищают ее от ереси.

– Иногда следует доверять и своим глазам, владыка, – гневно произнесла Анна. – И вот еще что. Всех несчастных, что томятся в этих клетках, я прошу отпустить… Воля невесты короля!

Граф Дабижив Вавра, сцепив руки в замок и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, вопросительно посмотрел на епископа. Тот зло кивнул. Анна обворожительно улыбнулась обоим и пошла к выходу.

* * *

Данияр торопился.

Когда он выскочил из подвала с Ярославой на руках, к нему сразу подбежал один из воинов Анны, помог забраться на лошадь и усадить Ярославу. Тело девушки горело огнем. Мокрые волосы прилипли ко лбу, почти скрывая лицо, Данияр видел только искусанные в кровь губы. Раны на руках и щиколотках кровоточили. На лодыжках алели ожоги. Что было под одеждой – еще предстояло понять. Он надеялся, что ее спасла плотная ткань. Но главное сейчас – уйти из Дряговичей, раствориться в полях.

Выехав за ворота замка, он припустил коня – стремился быстрее добраться до опушки и укрыться от преследователей. То, что за ним будут гнаться по пятам, он не сомневался.

И почувствовал их почти сразу.

Темные тени, что поднимались от высокой травы, вились ядовитыми змеями, пугали коня.

Данияр раскрыл ладонь – в середине искрился туман. Он собрал его сегодня утром. Немного, но должно хватить.

Опустив руку вниз, он позволил туману стекать с руки, будто тонкому водопаду. Едва коснувшись дорожной пыли, он смешался с ней, окутав копыта лошади и забрав звук следов. Плотная серебристая стена поднималась все выше, заслонив путников от посторонних глаз, сбивая со следа почерневшие тени. Поводырь слышал, как шепчут они, переговариваясь, как зовут к себе. Он улыбнулся: утренние сумерки – его время, время неверного света и призрачных, неясных теней.

Данияр крепче перехватил бесчувственное тело Ярославы, чуть склонился вперед и дунул перед собой. Словно порывом ветра туман перед носом лошади расступился, пропуская их вперед и смыкаясь сразу за крупом животного. Поводырь сжал бока лошади каблуками, подстегнув перейти на легкий галоп, и помчался вперед. Серебристая стена тумана расступалась перед ними, в ее глубине, за ее пеленой метались тени, вставали в полный рост – Данияр мог рассмотреть многих из них. В основном – плотные сероватые создания с чешуйчатой кожей и тощими длинными конечностями. Звериные морды, торчащие на макушке уши. В них было что-то от вервольфов[15]15
  Вервольф – в европейской культуре времен Средневековья и Нового времени человек, способный превращаться в волка.


[Закрыть], а что-то – от кладбищенских мар. И это многое говорило о лице, их пославшем.

Черный маг, питающийся магией мертвых, собирающейся, будто гниль, на границах миров.

Неожиданно прямо перед ним, заставив резко свернуть, встала черная тень, крыльями заслонив горизонт. В провалах глаз искрилась темнота, а от каменных рук исходил мертвенный холод. Тень подслеповато принюхивалась и скользила, пытаясь очертить круг, не пропуская Данияра с его ношей и несколько раз приблизившись так сильно, что поводырь почувствовал кисловато-горький запах, исходивший от нее. Запах серы.

И это была совсем иная Тень.

И ее присутствие здесь меняло все планы.

Обхватив Ярославу за плечи и пригнувшись к седлу, поводырь дернул коня в сторону и стремительно вырвался вперед, оставив крылатую тень принюхиваться к остывающим следам.

Сейчас Данияр понимал, что время пошло не на часы, а на минуты. После полудня, когда сгустившиеся тени лягут на землю, покрыв своей сетью все дороги, выбраться будет практически невозможно.

Глава 15
Побег

Обоз Анны, еще только направляющийся в Дряговичи, видимо, только недавно снялся с ночлега: лошади двигались лениво, неохотно передвигая ноги. Повозки поскрипывали, с трудом переваливаясь через коряги и дорожные ямы. Нескоро же они доберутся таким образом до замка графа Вавры.

Поводырь старался не попадаться на глаза епископу Роже, поэтому, пустив лошадь шагом, его карету обошел стороной, поравнявшись с повозкой, возле которой шла уже знакомая ему служанка Анны. Та, взглянув на него, молча кивнула и указала на прикрытые коврами тюки.

– Катя, ты здесь? – позвал он тихо.

Из-под края ковра показалась девичья рука. Приподняв угол так, чтобы видеть происходящее, высунулась и сама Катя. Заметив бесчувственную Ярославу поперек седла, ахнула.

– Тш-ш-ш, – Данияр опасливо оглянулся. – Надо выбираться отсюда. Домой.

Катя высунулась сильнее:

– Но как, мы же еще ничего не знаем про дневники…

– Боюсь, что это уже не важно. Здесь дела потемнее водятся, и с раненой Ярушкой мы далеко не уйдем.

Катя смотрела на него с удивлением и опаской:

– Данияр, что происходит?

Тот покачал головой, всем видом показав, что пояснять ничего не намерен. По крайней мере сейчас.

– И что ты предлагаешь? Мне уже лучше, так что на меня не смотри… Я вообще не знаю, что за черная волшба заставила меня чувствовать все то, что чувствовала Ярослава.

– Зеркало Семибога…

Катя задумалась.

– Не слышала о таком, – и тут же покраснела: а о чем она вообще слышала? – Это заклинание? Или артефакт?

– Это заклинание, одно из самых черных из доступных людям. На артефакте. Камни-личины заговорены одним обрядом, одним словом, которое сотворила Ярушка, поэтому то, что действует на владелицу одного, действует и на другую.

– А почему на тебя тогда не действует? – удивилась Катя.

Данияр отвел взгляд:

– Ну еще бы оно на меня действовало… И не надо забывать: Ярушкин камень все еще у черного мага.

– Вот ведь. – Катя огляделась по сторонам, высунулась еще сильнее, прошептала: – То есть он нас может отследить?

– Тише-тише, – погладил отчего-то заволновавшегося коня по шее Данияр и кивнул Кате, хотя сам точно не знал, что именно может этот неизвестный маг: если верить крылатой тени, очень многое. И поводырь был не уверен, что готов с ним столкнуться один на один. – Надо успеть уйти до полудня.

Катя кивнула, аккуратно приподняла угол ковра и соскользнула на пыльную дорогу, под ноги коню Данияра. Служанка Анны помогла спустить Ярославу и предупредила:

– Княжна велела дождаться ее.

Данияр спрыгнул с лошади и покачал головой:

– Нельзя. Беда будет.

Служанка понимающе кивнула, взяла коня под уздцы, тихонько повела в конец обоза. Данияр подхватил Ярославу, скользнул за деревья. Катя едва успела шагнуть за ним, как серебристый полог закрыл их от людей, спрятав от любопытных глаз.

– Как ты это делаешь? – вздохнула Катя. – И чего раньше мы так не прятались?

– Раньше нельзя было. Сейчас все равно.

Он достал карту Велеса, разложил ее на земле.

– Ты слышишь это? – Катя встрепенулась, вытянула шею, вглядываясь в кусты.

Данияр не оглядывался – спиной чувствовал уже знакомый каменный холод и серный запах.

– Ко мне, быстрее! – поманил ее к себе.

Катя увидела, что он начертил несколько пентаграмм вразброс. Дотронулся ладонью до центра каждой, бросил пригоршню прошлогодней листвы. Девушка послушно придвинулась ближе.

Катя все больше чувствовала тревогу – кто-то приближался, невидимый в созданном Данияром мороке. Он клубился вокруг, плотным облаком цеплялся за нижние ветки деревьев, щекотал прохладой ноздри. В нем четко угадывались духи темного морока – лесной люд, с любопытством и опаской глядевший на приготовления поводыря.

Катя всматривалась в клубящийся полумрак, ловила удлиняющиеся тени, неестественно темные и будто бы живые.

По привычке она потянулась к воротнику, хотела вызвать Посох, попросить его помочь им быстрее выбраться из странного опасного места. Данияр, заметив это, прикрикнул:

– Не смей!

Поймав за руку, потянул ее к себе и увлек в центр одной из пентаграмм. Подхватив Ярославу, прижал ее одной рукой, другой – Катю, положив локоть на ее плечо. Девушка покосилась на обнимавшую ее руку: в ней была зажата отцовская карта. Одна из точек горела изнутри, оплавлялась черным огнем.

– Подержи карту, – попросил молодой человек торопливо.

Двумя пальцами правой руки Данияр коснулся кольца, которое носил на левой, одновременно повернув его по часовой стрелке. Катя успела заметить блеснувшую серебром иглу. Уколов указательный палец, Поводырь приложил его к горящей отметке на карте.

Туман вокруг подернулся синевой.

Катя смотрела на поводыря, улавливая, как заостряются его черты. Его профиль четко очертился, а пронзительный взгляд смотрел мимо нее. У Кати начала кружиться голова. Она на всякий случай схватилась за горячую и влажную руку Ярославы. Вот пентаграмма качнулась под ними, повернулась на несколько градусов.

И Катя смогла наконец увидеть то, что так пристально разглядывал за нею Данияр: существо в два раза выше ее ростом, широкие плечи, непропорционально длинные руки и черные крылья, расправляющиеся за спиной в попытке обнять Катю, Данияра и Ярославу. То место, где они еще стоят.

Он был близко, так близко, что Катя почувствовала его нечеловеческую силу и мощь, ощутила холод, который исходил от него, и едкий зловонный запах. Мгновение, и острые крылья сомкнулись бы вокруг них…

Данияр смотрел на крылатого пристально, не сводя взгляда. Только вот рука у поводыря потяжелела, дернулась, вцепившись в куртку. Катя опять увидела каплю крови на кольце Данияра и белые глаза чудовища, близко-близко.

Туман схлопнулся вокруг – Кате показалось, что это все-таки сомкнулись черные крылья, – ватная тишина и прохлада окружили их.

Данияр убрал руку с Катиного плеча, приложил к губам указательный палец, слизнув каплю крови, небрежно сложил карту и убрал ее в карман.

Подхватив Ярушку на руки, он шагнул назад, отодвинувшись от Кати.

* * *

В это время в покои княжны Анны в замке Дабижива Вавры в Дряговичах ворвались стражники.

– Куда! – служанка подхватилась, широко расставив руки, загородила собой Анну. От толпы стражников отделился епископ. Черный шелк одежд струился по нему, шелестел, собираясь в тяжелые складки.

Войдя в покои, он огляделся.

При его появлении княжна поднялась со стула, положив недописанное письмо на окно. Поклонившись учтиво, сложила руки на животе.

– Чему обязана, владыка, столь неожиданным визитом в столь раннее время?

Епископ молчал. Зорко оглядев Анну с ног до головы, взглядом потребовал стражника отдернуть полог кровати и заглянуть под нее.

Анна гневно сверкнула глазами, едва сдерживая гнев:

– Владыка, по действиям вашим и по молчанию тревожусь, в себе ли вы?!

Стражник растерянно отступил за спину епископа. Тот выдернул из толпы сопливого поваренка, который опасливо озирался по сторонам, цепляясь за юбку полной горничной. Паренек шмыгнул носом, задержавшись взглядом на Анне.

Епископ схватил его за шиворот, встряхнул:

– Говори!

– Владыка, вы рискуете вытрясти из него мозги…

Мужчина бросил на Анну свирепый взгляд и прошипел на поваренка:

– Повтори, что ты слышал?

– Молодой рыцарь и женщина, обвиненная в колдовстве… Когда он выносил ее из темницы, чужестранный воин помог ему забраться в седло.

– Он позволил ему бежать?

– Он помог ему, да… И лошадь ударил по крупу, чтобы бежала быстрее.

Епископ кивнул, отпустив наконец руку мальчугана, – тот сразу ретировался и спрятался за полной горничной, очевидно матерью.

– Где они, княжна?..

– Всех, кто здесь есть, вы изволите наблюдать лично. Кого еще вы искали под моей кроватью, затруднюсь даже предположить.

– Эти двое. Молодой маг и ведьма… Вы мало того, что воспрепятствовали процессу дознания, вы еще и позволили им бежать.

Анна покачала головой:

– В нашей стране тот, чья вина не доказана, невиновен. Это закон. Неужели в вашей стране к этому относятся иначе?

Епископ приблизился к ней, уставился в лицо, прожигая кожу взглядом:

– Какое опасное заблуждение… Ведьма виновата уже одним лишь своим существованием на белом свете. Так где же они?

– Надеюсь, что на пути домой.

Епископ был взбешен. Смерив княжну колким взглядом, зло прошелестел:

– Вы горько пожалеете, что встали у меня на пути.

Анна была готова поклясться, что в этот момент лицо епископа стало будто восковым, подернутым дымной личиной, а взгляд – остановившимся. Темные глаза безвольно закатились, обратившись к ней бельмами, а изо рта остро потянуло серным запахом. Анна отшатнулась.

Подобрав полы рясы, епископ стремительно вышел из ее покоев. Стражники покинули помещение вслед за ним, плотно прикрыв за собой створки дубовых дверей.

Вдруг княжне почудились шум и суета где-то в коридоре.

– Проверь, что там еще! – велела она служанке.

Та, выскользнув за дверь, ахнула. Анна, не выдержав, вышла следом за ней.

Стражники растерянно прильнули к стенам коридора, буквально вжавшись спинами в каменную кладку. Округлив глаза, они смотрели вниз, туда, где кончалась узкая винтовая лестница, шептали молитвы и крестились.

– Расступитесь! – крикнула Анна, предчувствуя недоброе.

В самом низу на полу в неудобной позе замер епископ. Бледный, с потемневшей от напряжения кожей, покрывшейся тонкой багровой сеткой лопнувших капилляров, со словно окаменевшим телом, он лишь хватал ртом воздух в попытке вздохнуть.

– Лекаря! – крикнула Анна. Подхватив епископа за плечи, попыталась усадить. Нашла глазами служанку, приказала: – Воды принеси.

Мужчина смотрел на нее безумными глазами, едва ли узнавая, шепча молитвы на латыни.

– Pater noster, qui es in caelis[16]16
  Pater noster, qui es in caelis – первая строка молитвы «Отче наш» на латыни, переводится как «Отче наш, Иже еси на небесех…».


[Закрыть], – исступленно пробормотал он, захлебываясь хрипом.

Изо рта, из глаз тянулся иссиня-черный дым, густой, едкий. Собираясь под сводчатым потолком, он формировался в массивную фигуру – или Анне это только показалось?

Но даже потом, вспоминая этот момент и захлебывающегося зловонным дымом епископа, она видела перед глазами расцветающую черным цветком крылатую фигуру. И стоило этому призраку, смешавшись с факельными тенями, растаять, как епископ обмяк, повис тряпичной куклой на руках Анны. Губы продолжали шептать молитвы – Анна с уверенностью распознала первые строчки Credo in unum Deum[17]17
  Credo in unum Deum – первая фраза Символа веры, переводится как «Верую во единого Бога».


[Закрыть], – а взгляд больного между тем подергивался туманом и мерк: епископ явно проваливался в забытье.

– Отнесите его в покои, – приказала Анна, убедившись, что припадок владыки закончился.

Это странное утро они оба предпочли более никогда не вспоминать.

Катя и Данияр снова оказались в красноярской квартире. Едва выйдя из сумрачного круга, он направился из кухни в спальню.

Катя побежала за ним – он уже укладывал Ярославу на мамину кровать.

– Ее надо перевернуть на живот, – велел он. – Надо посмотреть, что с ожогами.

Дав распоряжение, он стянул с себя куртку, бросил ее в угол, на кресло, а сам вышел.

Катя слышала, как шумела в ванной вода, слышала его голос – он шептал заклинания, девушка едва могла различить слова. Она осторожно перевернула Ярославу, как сказал поводырь, растерянно посмотрела на дверь.

Данияр появился почти сразу. В руках тазик с водой – от нее поднимался сизый пар – и губка.

– Свитер снимай, только осторожно, – велел он снова.

Катя послушно стянула свитер с Ярославы, отметив жуткие кровоточащие проколы на спине. Данияр наклонился, чтобы посмотреть ближе.

– Хорошо, – пробормотал.

– Что хорошего-то?

– Хорошо, что у них была задача не Ярославу покалечить, а добраться до тебя, и они не торопились, в жаровне угли редко меняли. Хорошо, что не раздели, а джинсы оказались достаточно плотными… Иначе обварилось бы все вокруг ран.

Он намочил губку, осторожно провел по ткани брючин там, где кровь запеклась и прилипла, тщательно намочив ее. Пока джинса пропитывалась, потянулся к столу и достал из подставки ножницы, аккуратно разрезал материю от щиколоток до талии. Приподняв девушку за бедра, скомандовал:

– А сейчас медленно-медленно снимай. Но не тяни, чтобы кожу не сорвать. Поняла?

Катя кивнула, закусила губу. Они действовали очень осторожно. Катя видела, как джинса пропиталась кровью, как потемнела и обуглилась ткань. Ярослава стонала, но не приходила в сознание.

Едва раздев ее, Катя ловко прикрыла бедра подруги простыней и отбросила джинсы в сторону.

Посмотрела на Данияра:

– Тут раны тяжелые и ожоги. Я не знаю, чем такие лечить… Нужен врач.

Тот кивнул.

– Разберемся, – он опустился на колени, взял в руки свою куртку, осматривая внутренние карманы, вытаскивая какие-то свертки и снова убирая их.

– Данияр, а кто это был? Там, в лесу?

Он удивленно замер, обернулся через плечо:

– Ты тоже видела?

– Да. Черный. Демон или что-то вроде того…

– Что-то похлеще… Кто-то похлеще, вернее сказать.

В одном из карманов он обнаружил сверток и нож с каменным лезвием и темной деревянной ручкой.

– Воды надо, чистой. Принеси, пожалуйста.

Пока Кати не было, Данияр разложил на ковре нехитрые инструменты. Она поставила тазик с водой рядом, опустилась на колени, чувствуя себя абсолютно беспомощной, – не знала, чем заняться, и потому была рада активности поводыря.

– Что мне делать?

– Пока – молчать, – Данияр встал на колени у кровати, зачерпнул воды из тазика и, чуть отодвинув простыню, сбрызнул кровавые волдыри, стал водить над ними лезвием, аккуратно, не касаясь поврежденной кожи. – Возьми на себя зло жгучее, боли болючие, унеси за собой в чисто поле, собери в туман, подхвати дождем да смешай эту хворь да с морской водой…

Он шептал и водил лезвием над ранами, Катя смотрела через его плечо, затаив дыхание, – ждала, что раны начнут прямо на глазах затягиваться. Но ничего такого не наблюдалось.

– Кто так раны заговаривает? – невнятно пробормотала Ярослава, с трудом приподнимаясь над подушкой.

Катя взвизгнула:

– Ярушка, милая, жива!

Посмотрев через плечо, Ярослава прикрикнула на поводыря:

– Куда смотришь?! – натянула на себя простыню повыше и тут же застонала. – Ой, как мне худо…

– Я уж думала, не очнешься… Как ты? Как помочь тебе?

Данияр сел на пол, опустил руки, озадаченно уставился на Ярославу:

– Что значит «кто так раны заговаривает»? Я…

– Брехня это все, а не заговор… Ты еще подорожник приложи.

Данияр смутился:

– Ну не знаю, лекарь из меня, конечно, тот еще, но зверью помогает.

– Так то животные, другое дело, – Ярослава с трудом повернулась на бок, огляделась. – Чего ж, воротились назад? Это сколько я почивала? Ой, как болит все… как больно-то везде.

Она перевернула ладонь, с удивлением изучила цепочку глубоких проколов, тянувшихся от запястья до локтя.

Катя суетилась рядом: то доставала мамину аптечку, то проверяла пузырьки и бинты, то присаживалась на край кровати, то опускалась рядом на колени с промоченным антисептиком тампоном, то гладила Ярославу по голове. Ярушка поморщилась.

– Водички хочешь?

– Хочу…

Катя сиганула в коридор. Пока ее не было, Ярослава спросила:

– Что, не нашли дневники?

– Нет…

Быстро взглянув на дверь, прошептала:

– Это была ловушка. Он знал, что Катя придет и откуда. Знал, что она – дочь Велеса.

Глядя девушке в глаза, поводырь в свою очередь признался:

– Да. Я видел тень Чернобога.