Читать книгу "Вершители. Книга 3. Тень Чернобога"

Глава 20
Метаморфозы

Его шепот пробирал до костей. Вокруг – темнота; коридор, который прежде, в Раграде, снился ей, изменился, будто наполнился тьмой. Стало душно, жутко. Катя озиралась в поисках хоть какой-то опоры, но взгляд натыкался лишь на угольно-черные каменные стены и струившийся по ним мрак. Он стекал, клубился густым туманом над аккуратными квадратами черных плит.

Собравшись с духом, крикнула в пустоту:

– Я пришла. Говори что хотел! Теперь нас никто не прервет.

– Ты торопишься? – вкрадчивый голос подбирался все ближе. Из темноты проступил силуэт: высокий худощавый мужчина, очень широкий в плечах. Темная одежда, вышивка серебром, светлая кожа и янтарно-золотые глаза.

Катя вздрогнула и отшатнулась, с силой врезалась в стену, развеяв шипящий мрак: это не тень, которую она ожидала увидеть. Это ее отец.

Вернее, этот человек похож на него как две капли воды. Катя вглядывалась, находя едва различимые отличия, а мужчина посмеивался.

– Что, удивлена? – спросил наконец.

– Кто вы? – Катя едва могла говорить: в горле першило, слезились глаза.

Мужчина повел плечом, рядом с ним появился трон из темного дерева, а рядом с Катей – маленькая скамеечка.

Девушка покосилась на него:

– Мы здесь что, светскую беседу будем вести?

– А почему бы и нет? Хотя ты права, обстановка не располагает. – Катя и моргнуть не успела, как морок развеялся и они оказались на высоком утесе, а до горизонта расстилалось изумрудно-синее море, освещенное заходящим солнцем. – Так, я думаю, будет комфортнее… Устраивайся!

Он бросил на Катю взгляд, от которого внутри сжалось и оборвалось сердце, а на плечи будто тонна проблем навалилась, заставив принять предложение незнакомца и сесть на скамеечку.

Мужчина удовлетворенно кивнул:

– Что ж, так лучше…

– Вы не ответили, кто вы.

– Ты уже знаешь, меня заочно представили твои новые друзья, Берендей и Данияр. Меня зовут Темновит, и я Черный бог. – Он рассеянно окинул взглядом горизонт, усмехнулся. – Я так долго ждал с тобой встречи. Велес и Мирослава так тщательно прятали тебя ото всех нас…

– Зачем?

– Зачем прятали или зачем хотел встретиться? – он лукаво улыбнулся. – Пожалуй, второе… Тебя это больше интересует. И еще то, почему я так похож на твоего отца. Верно?

Катя заставила себя кивнуть. Он пугал ее, парализовал исходившей от него силой, казалось, она будто ударяет в грудь и оглушает, а голос словно звучал прямо в ее голове. Неуютно, страшно. Росло ощущение, что он читает ее мысли, что от него теперь не укрыться. И как теперь возвращаться…

Темновит наблюдал за ней и улыбался.

– Не бойся, я не намерен причинить тебе вред. Ты здесь только для того, чтобы слушать. И иногда кивать, что слышишь меня. Хорошо?

Катя почувствовала невидимую ладонь на затылке, с усилием надавившую, заставившую кивнуть. Она дернулась.

– Вы мне так шею сломаете.

– Хм… Прости, – Темновит примирительно развел руками. – Итак. Отвечу на второй вопрос, хотя ты могла бы уже и догадаться. Мы с Велесом братья. Близнецы. Как близнецы и разделили трон. Ему подлунный мир, а мне достался мир загробный.

– «Достался»? Будто вы против…

– А знаешь, против! – Темновит холодно засмеялся. – Пресловутая свобода выбора есть только у людей, у нас ее нет. При рождении Совет определил: вот этот царевич будет таким, а этот – другим. Этому столько отмерим, а этому – столько. Этому – одно. А этому – другое. – Он подался вперед, прошипел: – И ничего не изменишь! Меня просто отдали черному мороку.

– Ясно, вы недовольны своим троном… А я вам зачем? Хотите отца шантажировать?

Темновит поморщился:

– Слишком примитивно. Но тебе простительно, ты выросла среди смертных. И ты еще, в сущности, ребенок.

– Тогда что? Тень, которая вытащила меня из квартиры Изенбека, – это ведь ваша тень? Она говорила какие-то гадости об отце.

– Это не гадости, это правда. Ты ведь знаешь легенду о дочерях Макоши? О Доле и Недоле? – он пристально изучал Катю, будто перебирал ее по косточкам. Катя кивнула. – Если слышала об этом и знала то, что ты – Доля, отчего не интересовалась, где твоя сестра?

Катя нахмурилась:

– Мне говорили, что она где-то в другом месте.

– И ты удовольствовалась этим? Поверила?

– У меня нет оснований не верить родителям.

Темновит выпрямился, тонкие пальцы обняли угол подлокотника, а взгляд стал холодным и злым.

– И это напрасно. Воля государей нечасто совпадает с родительской. Тебя уже выдернули из привычного мира и лишили места, которое ты могла занимать все это время по праву, лишили возможности впитать в себя традиции и нравы своего народа, отправив на чужбину… Но сестре твоей повезло еще меньше. Тебе сказали, что она где-то в другом месте? Забавная версия. Учитывая, что все это время она находится в темнице.

Катя замерла:

– То есть как – в темнице?

– Ну вот так. Как обладательницу темной магии, ее могли отдать мне, но Велес с Макошью предпочли запереть ее и спрятать от всех. Чтобы не пришлось делить трон и не допустить споров о правах на него.

Катя почувствовала, как голова налилась свинцом, стала тяжелой, от душного голоса в ней мутило.

Она покачала головой, уже понимая: еще немного, и она потеряет сознание.

– Зачем вы мне всё это говорите? Вы украли дневники отца, чтобы сказать мне это?

Темновит усмехнулся:

– Нет, конечно. Ведь это только часть правды. А главная правда – в том, что ты оказалась не нужна отцу. Поэтому он снова выпроводил тебя сюда, в этот мир. И закроет тебя здесь. Карта сгорит, и ты не сможешь вернуться. Останешься одна. А это именно то, чего хочет Велес.

Катя почувствовала, как пошевелилась игла в воротнике, сразу стало легче дышать. Сознание, что Берендей, дух посоха, где-то рядом, приободрило. Девушка посмотрела на Темновита:

– Я понимаю, вы хотите поссорить меня с отцом, настроить против него. Зачем?

Темновит покачал головой:

– Я все еще надеюсь тебя уберечь. Долю заложили, как жертвенное животное, и ведут на казнь. В конце которой ты именем отца и ради спасения своего царства лишишься собственной магии и будешь выброшена на съедение мороку.

– Вы лжете.

Она слышала про заложную невесту от Фотины, но не верила, не понимала, что это может означать на самом деле. Губы мужчины дрогнули в снисходительной улыбке. Он покачал головой, уловив смятение в глазах племянницы.

– Они запутались с Мирославой, заблудились в собственных сетях. И сегодня ты и твоя магия принадлежат Византии и ее императору. Находясь в мире людей, вы просто теряете время.

– Что вы хотите? Вернее… Что вы предлагаете? Вы говорили, что хотите помочь, но пока только оговорили отца и запугали меня. Я хотела бы уйти отсюда…

Темновит пожал плечами. Небрежно взмахнул рукой, рассеял пейзаж и вернул их обоих в коридор.

– Как видишь, я не держу тебя.

Катя встала.

– Дневники… Вы вернете их?

Она смотрела исподтишка, изучала его. Он и правда был очень похож на отца. Он в самом деле может быть его братом: те же черты, манеры. У отца, правда, более резкие повадки, более размашистые движения. Темновит же будто лесная кошка: обманчиво плавный, ласковый. И оттого еще более опасный. Вот и сейчас, вернув ее в одно мгновение назад, он продолжает удерживать ее взглядом. А ее мучает – правда ли то, что он сказал о Недоле, об отце и о Византии?

Словно угадав Катины мысли, он усмехнулся. Мимолетно, она бы даже не заметила, если бы не смотрела на него в упор.

– Мне они не нужны. – Черный морок у его ног расступился, в нем проявилась сумка.

– Отец говорил, что сиамский вор, то есть вы, по чьему-то заказу действовал. Это так?

– Мой брат любит фантазировать и приписывать мне новые демонические качества. Между тем мне хватает и моих собственных, – он рассмеялся.

От его смеха ей стало совсем дурно. Катя сглотнула, тайком дотронулась до серебряной иглы – вроде отпустило. Взгляд цеплялся за сумку у ног Темновита, справа, у ножки его трона. Чтобы взять ее, придется подойти вплотную и наклониться. Мужчина тоже понимал это, смотрел выжидающе и настороженно улыбался.

Катя откашлялась.

– Я могу забрать сумку?

Он безразлично пожал плечами:

– Бери… – и снова взгляд в упор.

Катя сделала неуверенный шаг вперед – черный морок заколыхался вокруг, будто потревоженный зверь. Тень за спиной Темновита обострилась, оголив клыки и широко расставив крылья. Еще несколько шагов – сумка так близко, наклониться и забрать.

Девушка не сводила взгляд с Темновита и тени за его спиной, наклонялась медленно, надеясь, что удастся захватить пряжку и потянуть за нее. Она выдохнула с облегчением, когда пальцы сомкнулись на мягкой шелковистой замше. Рывком дернула к себе.

И тут же ледяная хватка на затылке и золотисто-янтарные глаза совсем близко – Катя могла рассмотреть, как в них плещется ненависть. Темновит схватил ее за волосы левой рукой, притянул к себе, да так, что она рухнула на колени, не выпуская сумки.

– Ты не спросила главного: где же заточена твоя родная сестра? – прошептал он в лицо, и черный морок вокруг них угрожающе зарычал, как голодный зверь, подкрался ближе, облизывая Катины ступни, касаясь одежды.

Свободной рукой девушка вцепилась в руку Темновита, удерживавшую ее за волосы:

– Пусти! Ты обещал не трогать меня!

– Не стоит верить всему, что говорит Черный бог, – он снова усмехнулся.

Катя с ужасом заметила, как правой рукой он вытащил из черного морока длинный и узкий серебряный меч – она видела такие на древних гравюрах. Мгновение – и, развернувшись, острие оказалось приставлено к ее горлу, уперлось в яремную впадину.

– Нет, пожалуйста, – Катя схватилась свободной рукой за лезвие в попытке отодвинуть его от себя, но тут же отдернула руку – горячая кровь брызнула на пол. Морок скользнул к ней, обнюхивая и пробуя на вкус, будто хищный зверь.

Темновит медленно поднялся, из Катиных глаз брызнули слезы, казалось, что волосы вот-вот будут вырваны из луковиц. Девушка даже слышала, как они скрипят от натяжения. Темновит удовлетворенно прошептал:

– Правильно, не стоит касаться моего меча, он слишком любит живую плоть… И давно не лакомился свежатинкой.

Левая рука Черного бога по-прежнему не отпускала зажатые в кулаке волосы Кати, не позволяя отстраниться, а меч Темновит держал почти вертикально над ней, острием царапая кожу шеи.

– Что тебе надо? – Катя старалась не шевелиться, стояла перед ним на коленях, к груди по-прежнему прижимала сумку с дневниками отца, а раненую ладонь притиснула к замше, надеясь хоть немного унять кровотечение. Дышала с трудом – любое неосторожное движение, и тонкая кожа на шее не выдержит под натиском лезвия, за этим, видимо, наступит смерть.

– Только вернуть свое, принадлежащее мне по праву, – торжественно произнес Темновит. – Я освобожу твою сестру, откуплюсь ее силой от черного морока, а саму ее предъявлю Совету как доказательство лжи, обмана и преступления, совершенного моим братом. Я не хочу тебя убивать. Ты мне нужна живой, дочь Велеса. Ты и твоя сестра.

Желтые глаза смотрели пристально, изучая ее, считывая страх и недоверие.

– Ты сказал, она в темнице… Освободи ее, если так, – прохрипела девушка.

Острие меча медленно прокололо кожу, по груди – Катя чувствовала это – потекла струйка крови. Морок неторопливо поднялся по струйке вверх, к основанию ранки. Будто ледяной язык лизнул тело, и сразу после этого – жжение, словно тысяча иголок вгрызается в кожу и разрывает плоть изнутри. Катя захрипела от боли, с удивлением уставилась на своего мучителя, давясь слезами.

Темновит улыбался.

– Ты так ничего и не поняла… – прошептал он отчетливо, и морок вокруг него будто ожил, затрепетал. – Предлагаешь освободить сестру? Но тогда мне придется убить тебя… Ведь темница Недоли – ты…

У Кати распахнулись глаза.

– Ты бредишь, да?

– Велес и Макошь решили обдурить всех, спрятав одну дочь в другой, будто матрешку, наделив магией одну. Скрыли, чтобы не отдавать обещанное. – Черный бог будто не слышал ее, продолжал шептать всё более исступленно и жарко, желтые глаза горели огнем. – Стоит надавить на это место, и Недоля выльется из тебя угольным туманом, соединится с черным мороком. Неистовая. Злая. Взбешенная. У которой ты украла не только свободу и жизнь, но саму возможность мечтать и думать о них… Как думаешь, что сделает она с тобой и с твоими родителями?

Катя почувствовала, как меч стал сильнее давить на горло, а морок, лизнув пальцы, скользнул по плечам вниз, к запястьям, накрепко сковав их. Медленно, словно погружаясь в ледяную трясину, она погружалась в черный морок. Его узкие языки уже тянулись к горлу, пытаясь сомкнуться вокруг небольшой ранки и через нее проникнуть внутрь.

Ничего не осталось.

Только голос Черного бога.

Только тьма, разрастающаяся внутри, первобытная и дикая, как необъезженный скакун. Сила всех несчастий мира.

«Велес и Макошь решили обдурить всех, спрятав одну дочь в другой, будто матрешку, наделив магией одну», – пульсировало в висках, разъедая смертельным ядом.

«Скрыли, чтобы не отдавать обещанное», – убивало изнутри.

Это не может быть правдой.

Это так жутко, что к этому не могут иметь отношения ее родные.

Мама.

Только не это.

Даже если настоял отец, а она молча согласилась, позволила… Это слишком страшно, чтобы быть ложью.

Катя задыхалась.

И готова была принять смерть, лишь бы не чувствовать эту боль и холод в груди.

Лишь бы перестать понимать, что это сделали отец и мать.

* * *

Берендею снился песок. Бескрайняя пустыня, дрожание воздуха и горячий ветер. Место, в котором время останавливалось. Место, где он становился равным ему, времени.

Темно-синее небо без облаков и широкая линия Млечного пути поперек него.

Юноша вздохнул, внезапно почувствовав себя очень старым. Будто тысячи лет, которые он был духом посоха, в один момент навалились ему на плечи.

Время знало всё.

Время знало его желание стать иным.

Как и те, за которыми он наблюдал столько лет.

Как и те, которые рождались, стремились к небу, чтобы обжечься и умереть.

Его беспокоило несбывшееся видение. Когда-то его подопечная окажется в сумрачном коридоре. Коридор времен однажды подчинится ей как равной. Времени тоже нужна удача. Что приготовлено для подопечной Берендея?

– Что ты задумал?! – прокричал он в темноту.

И тут же отчетливо услышал шаги. Легкие, девичьи. Осторожные.

Он оглянулся. Но его окружали только горячая пустыня и тишина. Липкая и склизкая. К ней добавился запах сырости и – отдаленно – серы.

– Вот холера…

Он поторопился назад, вынырнул из сна, почувствовав, как затекла спина. Приподнявшись в ванне, прислушался: вроде все тихо.

Он вылез из импровизированной кровати, уперев кулаки в бока, замер в коридоре.

Увиденное не отпускало. Пустыня. Мертвенная тишина. И запах серы.

Пройдя по коридору, он заглянул в комнату Ярославы – та безмятежно спала. На цыпочках прошел до комнаты Кати – Данияр посапывал в кресле. Кровать Катерины оказалась пуста.

Берендей торопливо развернулся, прошел по коридору до кухни, надеясь, что Катя пошла попить чаю. Распахнув дверь и не обнаружив девушку, тихо выругался. Заметив на столе кухонный нож со следами крови на лезвии, бросился назад. Ворвавшись в комнату к Данияру, растолкал его:

– Вставай, поводырь. Она ушла!

Данияр подскочил. Бестолково захлопал сонными глазами.

– Что? – он посмотрел на опустевшую постель Кати. – Что случилось, где она?

– Я надеюсь, что она ушла не к Темновиту, – Берендей сказал «надеюсь», хотя понимал наверняка: его подопечная у Чернобога. Он спросил у времени в недавнем видении, что оно задумало. И оно ответило тишиной, запахами сырости и серы – верными спутниками Темновита.

Данияр рванул на кухню.

Обратил внимание, что куртка лежит иначе. Потянулся к внутреннему карману и, не обнаружив карты, прошептал:

– Она пошла на встречу с ним.

– Вы чего шумите? – на звуки пришла сонная Ярушка. – Чего приключилось у вас?

Берендей обернулся к ней:

– Катя ушла к Темновиту… Данияр, что делать?

Вместо ответа поводырь отчаянно замотал головой подобно псу, отряхивающему воду с шерсти. От волос, разлетаясь брызгами во все стороны, летели стрелы темного морока. Данияр стал выше и шире в плечах, набираясь силы. От одежды его темными клубами поднимался дым, окутывая фигуру и заполняя собой крохотную кухню.

– Ой, мамочки, – Ярослава отшатнулась, прикрыла рот ладошкой.

«Так вот как он выглядит на самом деле?» – мелькнуло в ее голове.

Морок собрался вокруг Данияра живым плащом. В его волшебном узоре открылись реки и долины, озера со всей их живностью, а перед ним распахнулось пространство.

Сквозь расстилающийся темный морок Ярослава увидела сводчатый потолок, по которому струился черный морок, искрился белыми всполохами.

Данияр повернулся к Берендею, бросил:

– Не дай ему убить Долю. – Берендей кивнул. – Если не останется выбора, убей сам.

Ярослава ошалело смотрела на них. Услышав последнюю фразу, увидев, как Берендей согласно кивнул, закричала:

– Да вы сбрендили?!

Данияр сделал шаг в коридор, бросил ей через плечо:

– Ты остаешься здесь.

– Еще чего!

Стараясь не отставать и идти след в след, она смело шагнула за поводырем, в одно мгновение будто провалившись в непривычно сырой холод, тяжелый и плотный.

* * *

Пронзительный птичий визг рассек темноту и оглушил на мгновение. Катя зажмурилась и затаила дыхание. Нет, не ожидая спасения. Встречая смерть.

Порывом ветра в одно мгновение сдуло морок, оголив серые неприглядные камни, покрытие тонким ковром мха. В нос ударил отчетливый запах серы и сырости. Тень за спиной Темновита зарычала, оскалившись на кого-то, выросшего за спиной Кати.

В темноте мелькнуло что-то серое, пролетев у нее над головой. Черный бог отшатнулся, будто его оттолкнула неведомая сила, и машинально отставил меч от горла Кати. Но волосы не отпустил, потащив девушку за собой. Вырвавшись из тисков черного морока, она смогла перехватить его руку и немного ослабить хватку.

Тело яростно хотело жить. Катя дернулась вперед и в сторону. Но меч Темновита преградил дорогу, опустился прямо перед ней.

Ошалело оглядываясь, Катя пыталась понять, что происходит. Дышать было нечем. Казалось, морок заполнил легкие и готов вырваться изнутри. Перед глазами все плыло, а руки – Катя видела это отчетливо – покрылись черными язвами, будто тело тлело на огне. Крохотные горящие крупицы отделялись от кожи и тянулись вверх, как испаряется вода с поверхности земли.

Из глубины коридора к ним приближался человек. Разглядеть его в полумраке не получалось: фигуру надежно скрывала плотная накидка с капюшоном, будто сотканная из морока, – мягкая клубящаяся ткань бесшумно струилась вдоль тела, укутывая с ног до головы.

– Как смеешь ты? – гневно крикнул ему Темновит.

В отличие от Кати он, очевидно, узнал неожиданного гостя.

– Оспорить хочешь? – спокойно ответил низкий голос со знакомыми интонациями. Катя не узнала его, но чувствовала, что уже где-то слышала его, и поэтому смотрела во все глаза. – Это мой удел, моя ноша.

Першило в горле, будто от начинающейся простуды, хотелось откашляться. То, о чем говорил Темновит с незнакомцем, было похоже на абракадабру: оспорить, удел, моя ноша. Что здесь вообще происходит?

Неизвестный встал в нескольких метрах от них, замер. Рука выскользнула из-под накидки, мелькнули длинные пальцы и кольцо – простой ободок с серебряным шипом. У Кати округлились глаза, а рот приоткрылся в немом крике: это что, Данияр? Но как?

«Мой удел, моя ноша»… Смысл слов терялся в мутной тревоге. Это ведь он не об убийстве, верно?

Игла в воротнике пошевелилась, словно напоминая: Берендей здесь. Катя потянулась к игле, неловко дотронулась кончиками пальцев – и укололась.

За спиной Данияра появились еще две тени – в них она узнала Берендея и Ярославу.

– Не один пожаловал, с защитничками, – мрачно усмехнулся Темновит. – Смертную-то зачем с собой взяли, неужто решили свежатинкой порадовать воды Смороды?[23]23
  Сморода – Огненная река, река Смородина – мифическая река в восточнославянских легендах, отделяющая мир живых от мира мертвых.


[Закрыть]

– Отпусти ее, – Ярослава решительно вышла из-за плеча Данияра.

Темновит рассмеялся.

Кате показалось, что хватка на ее волосах ослабла. Собрав все силы, она рванулась в сторону, но тут же пожалела об этом: Темновит безжалостно осадил ее и дернул к себе. Меч преградил ей дорогу, вонзившись острием в каменные плиты. Ярослава где-то рядом закричала.

Катя тяжело дышала, смотрела снизу вверх на Чернобога.

Она увидела свое отражение, на мгновение пойманное лезвием меча: блуждающий взгляд, испарина, рот искривлен в попытке схватить побольше воздуха, с потемневших губ срывались, будто смог, струйки черного дыма. А на шее, в месте укола мечом, растекалось черное пятно.

Катя схватилась за горло, посмотрела на пальцы – на них осталась черная, будто смола, кровь. Язвы на коже увеличились, тлея, будто бумага.

– Напрасно ты явился сюда, поводырь, – Чернобог явно злился.

– Я ответственен за нее, ты знаешь. – Данияр говорил спокойно, из-под капюшона сверкнули его глаза и странная улыбка.

– Знаю, оттого и говорю: напрасно. – Темновит сделал шаг назад, увлекая за собой Катю.

– Не смей, – прошептал Данияр, в голосе отчетливо проступила угроза, так, словно юноша говорил с равным себе по силе.

Катя насторожилась: что позволяет себе простой проводник через Огненную реку? А может, Данияр – не только провожатый? И Катя вспомнила, как он говорил, что он сам по себе, что он порождение Хаоса, создавшего морок, и, по сути, равен ему… Она затаила дыхание.

– А если смею? Что ты сделаешь, поводырь?

Пока Черный бог отвлекся на парня, Катя сделала крошечный шаг в сторону, но тут же ее смело неведомой силой, придавило к каменным плитам, увлекая к ногам Темновита.

– Данияр… – прохрипела она, потому что кричать уже не могла.

Темная кровь потекла из открывшихся у нее язв, выплескиваясь на каменный пол, смешиваясь с черным мороком. Неожиданно, но это было не больно. Катя будто наблюдала за этим со стороны.

Вот потемнели и наполнились влагой язвы.

Вот они лопнули, будто папулы при бубонной чуме.

А вместе с этим пришли легкость и огромная, всепоглощающая ненависть. Она затопила сознание, ослепила глаза, она срывала дыхание и горела факелом изнутри, в груди булькало.

Черный бог наконец отпустил ее. Она видела, каким самодовольным взглядом он смотрел на нее, распластавшуюся на полу.

– Поздно, поводырь. Я победил.