Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"

***

Она сидела на берегу тёплого моря. Любимый город, старый пляж. Всё близкое и родное. Стоило всё бросить и приехать к маме, дочери. Они говорили до утра, не отрывая переплетённых объятиями рук. Три женщины. Плакали горько, потом с облегчением. Дочь, кажется, поняла, простила, хотя до полного прощения и понимания далеко. Нельзя за один вечер перевернуть, переписать жизнь заново.

Она смотрела вдаль, за горизонт, где небо сливалось с морем, слизывая границы суши, неба, водной безбрежности. Море. Она любила его шёпот, рокот, бормотание, буйство. Оно успокаивало, вселяя в душу покой. Взгляд светлел, окунаясь в морскую пену. Она опустилась на прохладный песок. Вздохнула облегчённо, чувствуя себя счастливой, свободной от работы, условностей, будней и одиночества.

По многолетней привычке рука потянулась к фотоаппарату.

– Красивый ракурс.

Она вздрогнула всем телом и обернулась.

– Как долго я ждал этой встречи, – произнёс мужчина, глядя на пробудившееся, сонное солнце.

– С кем?

– С морем и тобой.

Его глаза улыбались, разглядывая женщину. Светлые густые волосы, серые глаза, нежная недоуменность в лице.

– Сашка, Сашка, северный «волчище», а бороду так и не сбрил.

– Да, всё правильно, всё так, как должно было случиться, – глаза его горели живым огнём.

Она с любовью смотрела на мужчину, ворвавшегося в её жизнь северным ветром.

– Я писала Сашке Антонову, своей первой любви, – произнесла она.

– Я и есть Сашка Антонов, из настоящего и будущего.

Он нежно прикоснулся к её губам: «Теперь я знаю, ты на свете есть!»

Она, звонко смеясь, закружилась, подставляя лицо ласковым лучам утреннего солнца, распахнув руки для объятий, поднимая ногами весёлый песочный вихрь.

Море не сон – явь. Мужчина по имени Александр, Саша явь или сон? Любовь или вымысел?

На душе светло и радостно. Она рисует себе их встречу.

Встретятся ли они? Быть может.

Сейчас ей хорошо, спокойно.

Говорят: «Чего хочет женщина – хочет Бог»!

Правда ли? Кто ответит на этот каверзный вопрос? Только Жизнь!  Её величество Жизнь!

Навстречу шло ОНО

Глава 1

Почему со мной происходят самые невероятные истории?

Эту, можно было бы назвать хорошим началом если бы, в тот момент, она не выглядела скверным концом моей молодой жизни.

Всё произошло неожиданно, но предсказуемо для обычного зимнего дня и меня.

Зима вместо весны. Сугробы вместо тёплого асфальта. Мороз минус двадцать семь градусов ниже нуля вместо тёплого, солнечного дня и плюсовой температуры. Подмёрзшая, сине – красная физиономия вместо розового личика, обласканного солнечными лучами. Сосульки в носу вместо запаха сирени. Меховая шапка на голове, вместо длинных волос, струящихся лёгким шёлком по плечам. Зимние сапоги, вместо лёгких босоножек. Задубевшее от мороза тело, вместо кокетливого, весеннего ветерка, обдувающего стройную, женскую фигурку. Это я!

Навстречу шло ОНО. Снежный человек двухметрового роста.

Я допустила, что ОНО мужчина. Успела удивиться его размерам, подумать, что ОНО не поместилось бы ни в ширину, ни в высоту в моей квартире, как ОНО, поравнявшись со мной лихо взвизгнув, заработало ногами – гусеницами по покрытому ледяной коркой асфальту. Взмахнув ручищами – мельницами, зацепив меня корпусом – танком, с шумом Ниагарского водопада грохнулось на меня, погребая моё замёрзшее тело, навеки веков под бычьим тулупом, размазывая, как крем по коржу. Если бы я падала самостоятельно, было б не так обидно, но «туша» в сто двадцать килограмм чистого веса, плюс скорость падения, фактор неожиданности – придали моему соприкосновению с земной поверхностью: боль, злость, стыд, ярость и чувство неуверенности выползти из-под «завала». Самое отвратительное – факт, что не я своими шестьюдесятью килограммами веса, (включая зимнее обмундирование) упала на него, а ОНО, завалилось на меня, придавив, размазав, как асфальтный каток.

Воздух, пробкой застрял в лёгких. Сквернословие не моё хобби, но с невероятным усилием и отчаянием, протолкнув «воздушную пробку» наружу, закачав глоток свежего, морозного воздуха в лёгкие, я огласила улицу витиеватыми фразами и выражениями из «венка» бранных слов. ОНО задвигалось, пытаясь спрыгнуть с меня, как с трамплина, но его ноги разъезжались на льду. ОНО ёрзало по мне «многотонной вошью».

– Слезь! – заорала я, когда закончились «слова» и физические возможности организма, удерживать на себе вес, превосходящий мой собственный, минимум в два раза.

– Не получается, – засопело ОНО мне в самое ухо.

– Снимите с меня его. Люди, насилуют!!!

После крика «насилуют», разбудившего людей и ворон на площади Мицкевича, что-то изменилось. Чья-то сильная рука освободила мою растерзанную «тушку» от чудовища.

– Мужик, ну, ты даёшь! – раздался голос спасителя. – Нашёл где предаваться страсти. Ей же в задницу холодно! Я понимаю любовь. Ладно бы, в подъезд пригласил что ли, а то посреди улицы, как-то неудобно!

Напоминание о моей филейной части насторожило. Я поняла, что лежу в откровенной позе. Пока ОНО по мне ползало…

Лёжа на распахнутом «всём ветрам» пальто, я представила улице и прохожим на обозрение красивые чулки дымчатого цвета и сиреневые кружевные трусики. Как истинная женщина, даже в угрозу своему здоровью не ношу зимой тёплых штанов, начинающихся от горла и доходящих до середины колен.

Попытка встать не увенчалась успехом. Растянувшись на скользком асфальте, я беспомощно подрыгивала конечностями, лёжа на спине, напоминая опрокинутого, беспомощного таракана.

– Помоги встать, – зарычала я, протягивая руки своему «убийце».

ОНО засуетилось, подавая «руку помощи», рывком, отделило меня от земли. Я взлетела ракетой к снежным облакам.

– А-а-а! – успела прокричать, планируя фанерой, ожидая неминуемой встречи с асфальтом. Но…

– Простите девушка, – пробасило ОНО. – Я не хотел, поскользнулся! Подошвы скользкие! Простите, ради бога!

От его бормотания я открыла зажмуренные от ужаса глаза, ощутив под ногами твёрдую поверхность.

– Что простите? – возмутилась я, поправляя одежду и подтягивая сползшие к коленям чулки. Люди, проходившие мимо, с интересом поглядывающие на нас. – Я ведь не нарочно, упал на вас. Это могло случиться с каждым. Скользко ведь, – оправдывалось ОНО.

– А тебя угораздило свалиться на меня! Не мог грохнуться в другом месте или на метр дальше? Ты что, специально подстроил падение?

– Нет! – искренне призналось чудовище, огромными лапами отряхивая с моей одежды налипший снег.

– Держи «лапы» при себе, – зарычала я.

– Я хотел, как лучше!

– Не надо, как лучше. У меня спина болит. Хватит выбивать меня я не ковёр!

Я держалась руками за спину, вернее за нижнюю её часть, постанывая. Попытка сдвинутся с места успехом не увенчалась. От злости, боли и отчаяния я зарычала, как раненный зверь.

– Я отвезу вас в травмопункт, – и не дожидаясь моего согласия, остановило такси.

– Нам в травмопункт.

– Мне не по дороге, – возразил водитель. – Могу подбросить к зоопарку.

– Причём здесь зоопарк? – удивился Снежный человек.

– А ты не оттуда сбежал, родимый? – заржал наглый водила и дал по газам.

– Ему в зоопарк, – разочарованно пробасило ОНО, бессильно свесив руки до колен.

– Ой, – простонала я, примерзая ногами к земному шару, – огромный, а никчёмный.

Неожиданно рядом с нами остановилась машина.

– Эй, любовнички, живы? Ну, мужик, даёшь! Гляди, совсем девушку заломал! Медведь. Я ж говорю, какое на льду удовольствие? Вот люди!

Я от возмущения выпрямилась, а ОНО улыбнулось.

– Слышите, дурики, полезайте в машину. Устали? – шутил балагур. – Вам куда?

– В травмопункт, – ответило ОНО.

– А у кого, что поломано? – весело спросил незнакомец.

– Спина, идти не могу, копчик, ой, больно! – простонала я.

– Шутники – прелюбодеи, считайте вам повезло. Ваш день. Я травматолог из городской поликлиники. Как раз моя смена. Поехали, заодно и гипс на ж… пу наложим, га-га-га. Вот дурики!

С горем пополам, запихнув в машину болевшее тело, я устроилась на заднем сидении.

– Ты куда лезешь? – возмущенно остановила я Снежное чудовище, которое согнувшись вчетверо, пыталось пристроиться рядом со мной на заднем сидении.

– Я с вами, – добродушно промычало ОНО.

– Зачем с нами? Своё дело ты уже сделал! Гуляй отсюда!

– Ну, и любовница у тебя, мужик, – посочувствовал травматолог. – Садись рядом со мной, не зли женщину.

– Кто любовница? Какая любовница? – возмутилась я. – Да он…

– Ладно, не шипи, – пробурчал водитель.

***

– Здравствуйте, Григорий Вадимович, – расплылась медсестра в улыбке.

– Машенька, вы, как всегда, очаровательны. Что у нас? Больных много?

– Ужас! Погода! Люди ломаются, как спички! – произнесла медсестра, закатив глазки – уголёчки на белоснежный лобик, смешно сморщив носик гармошкой.

– Вам бы стихи писать, поэтичная вы моя. А ты чего стоишь? – обратился он ко мне. – Раздевайся и на стол, попой кверху. Любовничек, помоги даме, что застыл, как «снежинка» на утреннике? – командовал врач. – У меня пациентов море, давай по-быстрому! Ещё рентген делать…

– Пусть он выйдет, – выдвинула я ультиматум, – и ткнула пальцем в сторону «любовничка».

Врач в изумлении открыл рот.

– Мне он не мешает.

– А мне мешает.

– Мужик, ты попал. Я думал у вас страсть, а у вас, ё-моё. Выходи, дверь не выломай. Вот, дурики.

Домой я возвращалась на такси. «Сильный ушиб и только, болеть будет долго», – радостно сообщил врач – юморист, выписывая мазь и обезболивающие препараты.

Глава 2

Лето! Ласковый, завораживающий день. А солнце, а небо! Цветы! Деревья! Птицы! Хочется визжать от счастья, восторга! Выходной! Что для женщины может быть прекрасней шоппинга? Только шоппинг! Накуплено всего, что душеньке угодно. Ничего не упущено! Через два дня отпуск. В Майами я ещё не была. … Париж манит, преследуя в мечтах, цветных сновидениях. …Какая прелесть этот Париж, а Венеция?! Когда-нибудь побываю и там, а сейчас к сестре в Крым, в Ялту! Хочу мороженного! Вот и приличное кафе. Столики в тени деревьев, музыка.

– Будьте добры, шарик клубничного, мангового, шоколадного, орехового мороженого и стакан персикового сока, со льдом.

Мороженое моя слабость, могу питаться им на завтрак, обед и ужин.

Ем не торопясь, растягивая удовольствие, мысленно одевая себя в обновки. Дохожу до белой юбки, новой лёгкой, как дыхание ветерка блузки, туфелек цвета топлёного молока, краем глаза наблюдаю за официантом, движущимся к соседнему столику, с подносом уставленным прохладительными напитками. Наперерез ему, «задним ходом», движется гора мышц, увлечённо болтая по мобильному телефону, сотрясая воздух раскатами звонкого смеха. Официант с полным подносом, «танк» – задним ходом, поравнявшись с моим столиком, врезается в официанта. Как итог – «галактическое» столкновение! Последствие – на моей голове куски льда, за шиворотом вода со льдом, на платье – подтёки от соков, коктейлей.

– А-а-а, – кричу я не столько от неожиданности, сколько от ярости и бессилия. Официант с испуга роняет поднос на мою модную, шикарную стрижку.

Пятящийся гигант с широко раскрытым ртом и синими «фарами» глаз, не находит ничего умнее, как произнести: «Простите, я не хотел, с каждым может случиться!»

– Опять ты?

– Вы? – в ужасе произносит ОНО, так как это именно он и никто другой. – Да, что же это такое? Простите, ради бога, – и как при первой нашей встрече, пытается ручищами – мельницами стряхнуть с меня остатки воды, соков, коктейлей и льда.

– Исчезни! Откуда ты взялся на мою голову? Тебя ко мне, как магнитом тянет! Убийца!

Меня пытаются успокоить все: посетители, официанты, директор кафе и, естественно ОНО.

От дирекции, за нанесённый ущерб, получаю в подарок две коробки с фисташково – манговым и клубнично – банановым мороженым. От него – бесконечные извинения. Ухожу, не оглядываясь, проклиная в душе каждую с ним встречу.

***

Осень. Время кружевных облаков, паутинок, желтеющей листвы. Златокудрая осень, машет прощально лёгким батистовым платочком. Бабье лето, как последняя точка в эпилоге дней, наполненных ясностью, теплом, радостью жизни, рассветами, тёплыми ночами – баловницами. Бесстыжий листопад наводит на раздумья, заставляя грустить о прошедшем лете, осени, исчезающей в неизвестном далёко, о неминуемом приближении зимы.

Тучи тяжёлые, беременные дождями. Дожди бубнящие, нудные, переходящие в длительные, холодные, тоскливо – осенние осадки.

Время писать философские стихи, строки о любви, разлуке, встрече, вновь о разлуке, … но нет таланта.

Как другие умудряются складно и красиво писать стихи? У меня по литературе всегда была самая высока оценка, а троечник Стёпка Пилинов стал поэтом – прозаиком. Я – компьютерный гений, сама себя так называю. Электроника моё призвание. Здесь я, как птица в полёте – свободна, целеустремлённа, уверенна в себе, а стихи пусть пишут поэты…

Снова зима. Она подкралась тихой поступью, по-кошачьи бесшумно. Зимняя сказка. Обожаю толстые, пузатые хлопья снега, сугробы, мороз. Слякоть и гололёд ненавижу, портят белоснежно – серебристую лёгкость и загадочность зимнего пейзажа. Да и что тут любить? Как только об этом вспоминаю, сразу начинает ныть нижняя часть спины, как напоминание о неудачном столкновении со Снежным человеком.

Глава 3

Скоро Новый год! В этом году встречу его в одиночестве. Разве это проблема? Это моё личное решение остаться наедине с собой. Ровно год назад мы с Эдиком разошлись. Инициатором развода была я. Зачем терпеть, стараться «сшить», «связать», переплести концы «нитей», если нити из разных клубков пряжи, не подходящие друг другу ни по цвету, ни качеству. Жить не замечая, не чувствуя, не ощущая друг друга. Без желания согреть, понять, любить. Жить рядом, чтобы есть, спать, именно спать, о другом и говорить нечего. Засыпать, спина к спине без объятий, поцелуев, ночей наполненных страстью, шёпотом, волшебством. Ночь, чтобы спать, день – работать. Всё! Общие интересы? Да были ли они? Но что-то ведь зажглось между нами, пробежало искрой, но так и не превратилось в пламя, угасло. Когда я сообщила, что хочу развестись, он поднял глаза от конспекта и спокойным, ровным голосом произнёс: «Это ты хорошо придумала, перееду к Скворцовой».

– Верке? Скворцовой? – не поверила я своим ушам. – Она же глупа, как валенок и уродлива, у неё одни глаз зелёный, а второй карий. Бр-р.

– Да?! – удивился Эдик, – я не заметил, – но готовит она вкусно.

Вот и всё. Разошлись, как в море корабли, без сожаления и грусти, не оглядываясь. Мои родители не в курсе, что я побывала замужем. Для меня это не было событием с первой минуты, и потом не стало ни трагедией, ни камнем преткновения.

И хотя, Новый год праздник особенный, весёлый, шумный – никуда не пойду. Куплю шампанское, мандарин, приготовлю несколько любимых салатиков. Поставлю настоящую ёлку, пахнувшую хвоей, лесом, сказкой!!! Разлягусь на диване во весь рост напротив телевизора, и буду наслаждаться новогодними передачами… Прелесть!!! «Слюнки» потекли от предчувствия покоя, тепла, домашнего уюта. Давно я тихо не встречала Новый год! Никого не буду звать в гости и сама никуда не пойду. Одеваться не надо, украшать себя, как новогоднюю ёлку, тоже. Халат, тапки, тёплые носки и… тишина.

Задумано – сделано.

На вопросы знакомых и друзей, где и с кем встречаю Новый год? – ответила: «Уезжаю к сестре».

В предновогодней запарке ёлку так и не купила. Пришлось вытащить из кладовки искусственную, серебристую ёлочку. Она уютно устроилась на журнальном столике, украшенная разноцветными шарами и яркими гирляндами. Под ней пристроилась фигурка Деда Мороза и его неизменной спутницы – крохотной Снегурочки.

***

В духовке доходил капустный пирог. В ведёрке со льдом ожидала своего часа бутылка с шампанским. В холодильнике – салат «Оливье», «Селёдка под шубой», салат из ананаса, яблок и грецких орехов. Бутылка водки «Финляндия», кокетливо покрывшись нежно – белым налётом инея, обещала незабываемую встречу с Новым годом. На кухонном столе, в вазочке для фруктов, отсвечивали золотисто-перламутровыми боками мандарины.

Как утверждает моя подруга Наташа, последовательница учения Фен-Шуй – одинокому человеку, желающему устроить свою личную жизнь, необходимо преобразовать свою «берлогу» под двоих. Так, будто в ней живут в мире, согласии двое влюблённых друг в друга – он и она. В спальне обязана стоять двух спальная кровать. Обязательное условие – две подушки, две прикроватных тумбочки. В ванной комнате на полке, где в стакане томится одинокая зубная щётка, добавить ещё одну – «его». Всё для двоих и на двоих. По её словам, если следовать закону – в одинокую жизнь в скором будущем, обязательно войдёт тот, кого вам так не хватает для полного счастья. Я человек без предрассудков, не верю ни в какие заговоры, предсказания, приметы, но новогодний стол я накрыла на двоих.

Приняв душ, надев новый махровый халат, сунув ноги в тапки из овечьей шерсти, я ощутила неописуемое блаженство, душевное спокойствие и тихую радость. Тёплая квартирка, вкусная еда, мягкая домашняя одежда, хорошо-то как!!!

По телевизору шёл любимый с детства фильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром». Стрелки часов приближались к половине двенадцатого.

– Провожаем Старый год, – торжественно произнесла я. Наполнив свою рюмку холодной водкой, поднесла ко рту, но передумала. Я же не алкаш, чтоб пить без тоста!

– Пусть все неприятности, разочарования пропадут пропадом, уйдут с последними минутами этого года. И всё же я благодарна тебе год Змеючки, ты меня многому научила. Надеюсь, год Синей Лошади порадует меня больше, будет по-настоящему новым, неожиданным на приключения, хороших людей и, … поехали!

Я торжественно чокнулась, с молчаливой рюмкой напротив, заранее наполненной водкой, и с удовольствием выпила обжигающий холодом и градусами напиток.

– Какая я хозяюшка! – нахваливала саму себя. – Вкусно? Откушайте салатик, – обратилась к пустому стулу. – «Селёдка под шубой» сказочно вкусна, а «Оливье»? Ешьте, не стесняйтесь. Смотрите, сколько всего наготовила, это же надо кому-то есть, – вторила я героине фильма «Ирония судьбы или С лёгким паром.»

Тем временем, телефон звонил, как ненормальный.

– Меня нет дома? – сказала я. Он послушно замолчал, однако сотовый приятно тренькнул, приняв сообщение.

«Оленька, с Новым Годом! Завтра прилетаем в 18.10. Рейс 7691 из Владивостока. Встречай. Любим. Мама, папа».

– Не поняла? Так они приезжают? Ура!!!

Я так бесновалась от радости, что едва не пропустила встречу Нового года.

– Ах, ты ж змея, ну, давай, открывайся, – ругалась я с бутылкой шампанского, которая не желала открываться.

В спешке я успела наполнить бокал водкой и с последним ударом курантов закричала: «С Новым Годом! С новым счастьем! Мамочка! Папочка! Ура!!!» – и пустилась в пляс.

Глава 4

В дверь стучали, по-видимому, ногами. Я приглушила музыку, прислушиваясь. Дверной звонок зашёлся в трелях. В дверь что-то с силой вломилось. Я девушка храбрая, поэтому вооружившись бутылкой с шампанским, в котором застряла упрямая пробка, как кость в горле – открыла дверь в неизвестное.

В квартиру ломилась ёлка, … настоящая. Она пёрла, цепляясь зелёными «лапами» за потолок, дверной проём, стены, не желая протиснуться во внутрь.

– Что происходит? – воскликнула я возмущённо.

Из-за ёлки раздалось звучное сопение.

– А это мы! Вадь, помоги!

– Какой Вадь, где Вадь? Куда прёшь?

Ёлка мгновенно застыла. Из её пушистых веток выглянула удивлённая рожа.

– А где Вадик? Вадик! – на меня, с нескрываемым ужасом, смотрели два ярко-голубых глаза. – Не может быть! Опять вы? – произнёс рот, спрятанный в «дикой» бороде. Я раздражённо развела руки в стороны, хлопнув ими по бёдрам. От моего резкого движения бутылка с шампанским проснулась и повела себя неожиданно бурно. С силой вытолкнув пробку из горлышка, припечатала её ко лбу «неприятеля», обдав струёй полусладкого шампанского, как из шланга. Ёлка покачнулась и выпала в коридор.

Я, как истинный и единственный победитель сражения, допила последние капли шампанского, оставшиеся в бутылке, победоносным взглядом смерила лежащую на полу ёлку. Она не шевелилась.

– Чего развалился? – строго спросила я, подойдя к дереву, раздвинула зелёные, пахнувшие хвоей ветви.

Оно лежало с закрытыми глазами и во лбу «звездой», как у царевны-Лебедь, «горела» удачно припечатанная пробка от шампанского.

– Ты жив или сражён наповал? – поинтересовалась я, ядовито улыбаясь, не отказав себе в удовольствии, толкнуть «безжизненное» тело ногой. Дерево зашевелилось. ОНО выползло на четвереньках на божий свет, выпрямляясь во весь гигантский рост.

– С Новым годом, – пробасило.

– И вас с тем же, – «радостно» ответила я.

– А где Вадик?

– Под кроватью прячется!

– От кого?

– От тебя.

Оно улыбнулось, почесав шишку, вздыбившуюся рогом на лбу.

– Славно припечатало.

– Ага, в самый раз!

– Что с ёлкой делать будем? – в его, по-детски наивных глазах застыл вопрос.

– Заходи, – смилостивилась я, – на моём празднике жизни не хватает ёлки и тебя, впридачу.

– Ты ел?

– Ел в прошлом году, но с удовольствием бы подкрепился и в этом, – искренне признался он, заканчивая работу по установке новогодней красавицы ёлки. – Можно я куртку сниму, жарко?

Я только сейчас обратила внимание, что он так и остался в куртке, шапке и с шарфом на шее.

– Вешалка в коридоре. Не развали дверной проём по дороге, громила, – пробурчала я и улыбнулась, наблюдая, как он осторожно проходит в дверь боком.

– Давай те знакомится, – предложил он.

Я оторвала взгляд от телевизора, взглянув на гостя.

– А ты без одежды похож на человека, правда, огромный, как медведь.

Великан смущённо улыбнулся, почесав сияющую на лбу шишку.

– Светозар, – произнёс, протягивая «лапу».

– Вера, н-нет.. Зоя, н-нет, то есть Ольга, – произнесла я, смутившись на мгновение его ясного взгляда и необычного имени.

Гость рассмеялся, утирая слёзы, выступившие из глаз.

– Первый раз встречаю человека, забывшего своё имя, – сквозь смех произнёс он, но почувствовав на себе мой «критический» взгляд, неожиданно прервал смех и стал серьёзен. – Простите, не сдержался, – признался, пожимая плечами, пряча улыбку в шерсти густой бороды.

Я прыснула со смеху.

– Я и сама первый раз в жизни, забыла своё имя, – искренне призналась я. – Ольга! Светозар, ну и имя у вас, древностью попахивает. Давайте выпьем за знакомство и Новый год, праздник всё же.

– Момент! – он, выскользнув из комнаты, возвращаясь с бутылкой французского коньяка и коробкой конфет.

– Начнём, – довольно произнесла я, потирая ладони, как настоящий алкаш, при виде спасительного напитка.

– Оленька, с Новым годом!! – торжественно произнёс Светозар.