Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"

***

Когда приехала Белла Францевна, Сара принимала очередную «жертву» мужской измены, соседку Дуську, из дома напротив, раскладывая карты на «судьбу». Ирку отправили к подружке, разрешив там переночевать, от чего Ирка пришла в полный восторг.

Изя, читал газету, с шумом втягивая в себя чай из блюдца. Ефим во дворе чинил велосипед для соседа Мони, четырёх лет от роду.

Когда с «делом» Дуськи было покончено, Сара Исааковна, получив законную плату за услугу, выпроводив гостью, вернулась на кухню, где Белла Францевна чаёвничала с Изей.

– Девочка взрослая, – говорил Изя, – в её возрасте я уже был её отцом. Шо вам всё не нравится, тётя Белла? Ви, как моя мама, ищете микробов на жопе. А шо их искать? У Ирочки хороший мальчик из парадошной семьи, пусть себе обженятся и будут счастливы, как мы с её мамой.

– Изька, ты меня удивляешь, – наступала Белла Францевна, – твоя дочь в полном дерьме, а ты рассуждаешь, как последний шмок.

Изя встал, не обращая внимания на старую женщину. Взял со стола коробок спичек, пачку папирос и… вышел из кухни.

Через пять минут он крикнул: «Ушёл на рыбалку», – и дверь захлопнулась.

– С ним невозможно говорить, просто невозможно говорить. Он очень изменился после смерти Галочки, – расплакалась Сара Исааковна. – Как он её любил! А сейчас, ему наплевать на всё и на собственную дочь, тоже. Уходит на рыбалку, но ни разу не принёс в дом ни одной рыбки. Шо он там ловит? Ты мне можешь объяснить?

Белла Францевна всплакнула.

– Он там топит свою печаль, Сара.

– Дорогой Семен Яковлевич, я принесла к Вам красивый до безобразия крэмплэн. Ви знаете по какому поводу?

– Крэмплэн или Ваш визит, дорогая Сара Исааковна? – спросил вежливо портной.

– И то и другое.

– Мои уши для Вас, – он учтиво поклонился, предлагая даме стул.

– Ви не поверите, шо я пережила за последний год. Это сплошная нервная трагедия. Я почти растеряла здоровье, – она подняла вверх указательный пальчик. – Если бы я Вам всё рассказала, Ви бы тоже потеряли не только дар речи, это я вам гарантирую.

Он взял в руки ткань.

– Красивый рельефный рисунок и цвет чудо. Очень удачный выбор, поздравляю. Платье будет просто шИкарным, – он поцеловал кончики своих пальцев.

– Моя внучка виходит замуж, – гордо произнесла Сара Исааковна.

– Поздравляю, – искренне улыбнулся Семен. – Надеюсь мальчик из наших, евреев?

– Я Вас буду сейчас удивлять. Мальчик не еврей, но из замечательной семьи, где всё живы и работают.

– Ви хотите сказать, что ваша внучка будет женой гоя?

– Почему нет? Дорогой, Семен, и среди гоев есть люди. Я в этом убедилась. Мне стоило много бессонных ночей такое решение, но я сдалась, и надеюсь никогда об этом не пожалею.

– Да, Сара Исааковна, мир перевернулся. Евреи женятся, еврейские девушки виходят замуж не за евреев, а за кого попало – и уже никого этим не удивишь. Дай ей бог счастья, – он задумался, покачав головой. – Так, что ми будем шить?

***

– Изя, тебе нужен новый костюм. Ты отец невесты. А значит второй человек на свадьбе, – скороговоркой выпалила Сара Исааковна.

– У меня есть костюм, – ответил Изя.

Сара Исааковна грустными глазами посмотрела на сына.

– Синок, твой костюм нужно вибросить. Не рви ты мне сердце. Вибрось его. Последний раз ты его надевал, когда Галочке праздновали сорокалетие. Хватит. Пора начать новую жизнь. Галочка бы тебе разрешила быть счастливым, – она расплакалась, обнимая сына.

Изя смотрел в окно, за которым оживала весна, согревая первыми, нежными лучами одесские дворы.

– Мама, я могу с тобой поговорить? Посиди со мной, как раньше, когда нас было всех много, как и счастья в этом доме.

Сара Исааковна всё ещё всхлипывала, вспоминая рано ушедшую любимую невестку, оплакивая одиночество сына и сиротство внучки.

– Когда Галочка нас покинула, мне стало незачем жить. Ты меня понимаешь?

Она только кивала головой.

– Никогда не думал, что смогу смотреть на женщину, как когда-то смотрел только на свою Галочку. Но это случилось, мама. Я встретил хорошую добрую женщину, одинокую, как и я. Мы познакомились, только не падай в обморок, мы познакомились на кладбище. У неё там муж, у меня Галочка. Нас сблизило горе и одиночество. Мама, мы полюбили друг друга, как это не страшно звучит. Я хочу пригласить её на Ирочкину свадьбу. Это будет прилично?

У Сары Исааковны отняло речь. Она ещё не разобралась, по какой причине – от радости или неожиданности.

– Ми встречаемся уже год. Её имя, – он смутился, левое веко дёрнулось в нервном тике, – её имя Галя.

– И ты молчал целый год, шлимазл! – вскричала Сара Исааковна.

– Правда, я боялся признаться себе самому в переменах. Боялся что-то обещать женщине. Боялся повредить своей дочери, понимаешь?

– Как же не понять? Я ведь твоя мать. Изя, Изя. Я хочу её видеть. Пригласи её к нам в субботу на ужин. Обещаю вести себя прилично.

Изя, она из наших или шикса?

***

Женщине было пятьдесят лет, как и Изе. Небольшого роста, с огромными миндальными глазами, чёрный с проседью волос, хрупкая, застенчивая. Сара Исааковна на миг подумала, что она напоминает ей покойную невестку, в которой она души не чаяла. Женщина ей понравилась. От неё веяло теплом. С ней её сыну хорошо, вот что она почувствовала в их взглядах, полуулыбках, прикосновениях рук. В коридор выбежала Ирка.

– Галина Шмойловна, Вы не представляете, как мы Вас ждали. Папочка, испёк свой любимый рыбный пирог. Сам нарезал салаты, никому ничего не давал делать…

– Ириша, приглашай гостью в залу, – с улыбкой произнёс Изя.

За много лет, впервые Сара Исааковна увидела в глазах сына отблеск робкого счастья. Ефим сжал локоть супруги. Он тоже всё понял.

За столом сидели: Белла Францевна, Сергей – будущий зять с родителями, соседка Сары и Ефима с мужем. Из патефона лились звуки модной мелодии «Брызги шампанского».

Для счастья не важна национальность: евреи или русские, украинцы, армяне, какая разница? Надо быть просто людьми. Любить и уважать друг друга. Видеть в глазах напротив луч надежды, чувствовать тепло рук, единство душ. Надо быть просто-напросто готовыми к счастью.

– Бабуль, расскажи историю, как вы с Беллой Францевной «мине женили», – попросила Ира.

Белла Францевна с улыбкой махнула рукой в сторону подруги и рассмеялась от души, придерживая двумя руками огромную, колыщущуюся от смеха грудь.

– Эту историю можно передавать из рук в руки, из поколение в поколение, – хохоча произнёс Ефим.

– Расскажите, расскажите, – раздалось со всех сторон.

Ирка захлопала в ладоши, подпрыгивая на стуле.

– Серёжа, ты должен это услышать, такое не забывается, – прошептала Ира на ушко своему жениху.

– Сара, начинай, – дала добро Белла Францевна подруге.

Все притихли, приготовившись услышать «душещипательную» историю о том, как еврейская бабушка женила внучку.

***

– Почему вы решили, что Ирочка встречается с сыном портного? – спросила сквозь смех мать Сергея, Антонина Ивановна.

– Как почему? Встречаю на Привозе полуслепую бабу Розу, соседку портного Семёна. Она мине заявляет, шо видела своими глазами, шо моя Ирка разгуливает с сыном портного, Юликом. А я ж помню этого шмендрика по школе. Кусок шлимазла был. Она приняла Серёжку за племянника портного с Ланжероновской. – Я пошла на разведку к Семёну, якобы шить новое платье. А он рассказал мне, шо Юлька не сын ему, а племянник. Кроме того, шо он женат, у него растёт синуля, и он любит свою жену. Как бы вы поступили на моём месте? Я позвонила Белле, и рассказала ей всё, что знала. Она, выслушав меня, сказала, шо это всё трёп и рассказала совсем другую, более ужасную историю, от которой меня почти разбил инсульт.

Всё падали от хохота и рассказчица тоже.

– …Когда на следующий день вернулась домой Ирка, мы с Беллой на неё налетели, как моль на шерсть. Оказалось, шо Ирка встречается с Серожей и он тоже учится в мединституте! Хуже того, вот ви все умные люди, ну шо Ирке моей било трудно сказать, шо Серожу зовут не Юлик, или Шмулик? Шо здесь било скрытничать? Нет, ви мне скажите, почему все мальчики должны учиться на врача? Ви бы не съехали с мозгов? Ви ж понимаете, в городе Одессе не один единственный еврей – портной, их несколько, так почему их всех надо било назвать Семёнами, шо у родителей не било других имён? Белла имела в виду своего соседа Семена Яковлевича, по старой квартире, с улицы Гарибальди. Я имела в виду Семена Яковлевича с Ланжероновской. Кроме того, когда мы понЯли, шо дело тёмное, мы с Беллой отправились таки на улицу Гарибальди, выяснить тот ли это Семен Яковлевич? И неужели он живёт на два дома? Вияснилось, шо тот Семен с женой Фирой, с улицы Гарибальди, три года, как виехали в Америку со всем своим хозяйством и дитЯми, но Белла об этом не знала. А портной Семен Яковлевич с Ланжероновской здесь не причём.

***

Ещё долго из окон второго этажа рвался на улицу смех. Играл патефон, разбавляя тёплый весенний вечер голосами Бернеса, Утёсова, Вертинского. А смех гулял по аллеям, путался в нежных листьях акаций, поднимаясь к звёздам над вечерней Одессой.

Как давно это было, как недавно это было, каких-то пятьдесят лет назад, словно вчера.

 
Старые улочки, парки и дворики.
Дворники, бабушки, дедушки, школьники.
Парни и девушки, дамы, мужчины,
шулеры, гангстеры, шмоки, портные.
Море и пляжи, рассветы, закаты,
идиш, украинский, русский и маты.
Разное было, и будет, и будет,
Мать городов ничего не забудет.
Память, отрывки истории, вехи,
будьте же счастливы Вы, человеки1010
  Стихи И. Рогачевской.


[Закрыть].
 

Каждой женщине по ведру тюльпанов

Вы только принюхайтесь, чувствуете? Нет? Попробуйте ещё раз. Почувствовали? Да что Вы делаете? Я говорю при-ню-хать-ся, ощутить запах, а не откусывать куски от этой прэлэсти, набивая ими рот. Ну, и рот у вас, мама дорогая, как чёрная дыра – бездонный. Закройте его, иначе в этой дыре исчезнет вся прэлэсть этого утра и мои старания. Что за наказание, какой демон вас разбудил ни свет – ни заря и привёл в этот ранний час на общую кухню? Вы бы могли проспать и до двенадцати по полудню, а я бы к этому времени успела закончить свои волшебные приготовления и, не увидеть вашей помятой физиономии в пугающей близости от своего кухонного стола. Кстати, это мой стол, а не ваш! Ваш, голубчик с левой стороны от окна. Ну и что, что я стою на проходе? Это мой проход, вход и выход. А вы как хотите, можете и по стеночке проползти ужом или тараканом под столом пробежаться. Не под моим столом, а соседа, Ильи Петровича. Ему всё равно, какая гадость лазит у него под ногами, судя по тому, что он терпит свою супругу, тёщу и дочь. Страшненькая девочка и совершенно бездарна, вы не находите? Нет? Странно! Вы, абсолютно, лишены вкуса. Перестаньте слизывать крошки с моего стола. Что значит «аккуратненько». Это неприлично! Сколько вам лет? Что вы говорите? Как время пролетело, а я вас помню младенцем, писающим фонтанчиком в лица ваших родных. Как это было потешно. Кстати, Влад, почему вы не женитесь? Вы что думаете, что через десять лет, ваши прыщики исчезнут, и вы станете красавцем? Нет, исчезнут прыщики – появятся морщины. Вам надо срочно жениться, хотя с вашими привычками и внешними данными! Что вы плотоядно смотрите на меня? Ну, не на меня, так на то чудо, которое вышло из-под моих рук. Хотите попробовать? Хотя бы, один раз в жизни, для приличия отказались бы! Невозможный, просто невозможный! Кто вас воспитал? Не смейтесь, помню – ваша бабушка и я руку приложила. Но привычки у вас отца саксафониста, играете на чужих нервах, как и он. Ой, какой аромат убийственный. Влад, что вы варите? Кофе! Чёрный!? Как я люблю? С лимоном и тремя каплями рома? Вы святой! Почему вы улыбаетесь? Нет, вы не святой, вы обольститель. Конечно же, я выпью с вами, мой дорогой мальчик, этот божественный напиток. Влад, побалуйте меня ещё одной чашечкой. Хотите попробовать мой торт? Нет? …Почему я плачу? Я не плачу, я вспоминаю. Восьмое марта для меня воистину праздник. Правда, об этом почему-то все забыли. Мой муж закидывал меня цветами, а сегодня, сейчас он спит, как старый слон, храпом распугивая соседей и птиц, позабыв обо мне и празднике! Кстати, Влад, слоны спят стоя или лёжа? Они действительно храпят, как я предполагаю? Влад, чему вы всё время улыбаетесь? И вы такой же, не проронили нескольких слов, чтоб поздравить меня с Восьмым Марта, зато не забыли съесть присыпку от моего торта. Вам пора? Убежал, …странный мальчик… всегда улыбается! Ой, какой божественный запах утра, моих любимых ……

Она в изумлении остановилась перед дверью в свою квартиру. В ведре стоял огромный букет свежих тюльпанов, от Влада. Зайдя в комнату с ведром «прэлэсти», она счастливо улыбнулась утру, празднику и увиденному. Её гостиная утопала в цветах и посреди этой «цветочной заводи», весёлым «пестиком», красовался её муж, в ожидании её счастливой, возбуждённой улыбки.

Вы только принюхайтесь, почувствовали? Нет, это не запах волшебного кондитерского изделия, это запах весны. С праздником, дорогие женщины! Каждой женщине по ведру тюльпанов, от меня, с любовью!

Женская месть

Стукнуть дверью и всё, чтоб больше никогда не обернуться, не возвратиться. Не прощать и не быть прощённой. Не жалеть и не вспоминать, не искать оправданий и не оправдываться самой ни перед кем, никогда. Надоело!!! Внутри всё закипает, разливаясь ядовитой, горючей смесью в крови от одного слова, взгляда, вздоха. Пелена обиды, злости, негодования, разочарований застилают взгляд, просясь наружу. Не могу, не хочу, не буду, не обязана сдерживать себя в себе, заталкивая обратно. Стукнуть дверью так, чтоб разлетелась в щепки. Чтоб стало понятно – всё, больше не будет так, как было пять минут назад. Предел терпения нарушен, как государственная граница. Нарушен постоянными попытками его перейти, перебежать, испытать на прочность.

Никого не жаль. Только себя. Плакать не хочется, нет слёз. Почему женщина должна плакать? Хочется уйти, просто уйти. Нет, не просто уйти, по-женски, намотав «сопли» на кулак, заперев обиду под амбарный замок, а стукнув кулаком по столу, чтоб посуда вздыбилась от неожиданности, взлетев к потолку, с грохотом обрушилась на пол, разлетелась вдребезги разноцветными яркими салютами. Чтоб тот, кому предназначен вызов, понял всю опасность происходящего, содрогнулся от ужаса надвигающейся женской мести. На четвереньках (это обязательное условие), вползая в свою «раковину», не высовывал из неё носа, горячо и искренно молясь богам, чтоб яростное вулканическое извержение лавы злости и негодования прокатилось мимо, не испепелив его нежной «скорлупы», не превратив в обуглившееся полено.

Ну что, полегчало? Нет, не совсем.

Какое ещё придумать наказание?

С завтрашнего дня прекращаю готовить еду вкусно. Будет сидеть на голодной диете. Что ещё? Приглашу свою мамулю у нас пожить на всё лето и поселю в нашей спальне. А его куда? А его на диван в гостиную, к собакам на коврик. Лишу всего: еды, внимания, ласки, покоя, собственной кровати, возможности смотреть любимые передачи. Моя мамуля будет с утра до вечера наслаждаться сериалами о несчастной любви, обсуждая их вслух, не забыв с укором и ненавистью поглядывать на «любимого» зятька, как на личного врага и виновника всех женских трагедий.

Ох, теплеет на душе, как подумаю, что ему будет невыносимо плохо. Как он будет ходить, опустив плечи и трубить голодным брюхом. Как пёс валяться на коврике, без одеяла и подушки. Как оголодавший, одинокий волк кружить вокруг меня, его земной оси, выпрашивая ласку, взгляд, протягивая ко мне руки в немом вопле о помощи. А мне наплевать. Ой, хорошо-то как стало! Вот отомщу!

А собственно, из-за чего весь сыр-бор разгорелся? Ему не до моих разговоров. Гад! Ну, просто гад. Все мужчины одинаковые. Где найти такого, чтоб готов был слушать с утра до вечера, не перебивая, не останавливая. Ходить со мной по магазинам. Болтать о всякой милой чуши… Стоп! Зачем мне такой? Разве это мужик? Ладно, на этот раз прощу. Пойду, приготовлю что-то вкусненькое, а когда он расслабиться, потеряет бдительность, договорю обо всём о чём не успела в прошлый раз. Будет ли слушать? Выслушает – куда денется!!!

Нежданные гости

В дверь постучали, верней поскреблись. Я бы не расслышала скрёбок, если бы не собаки, внезапно прекратившие марафонские забеги по дому замерли, как вкопанные у входной двери, прислушиваясь, принюхиваясь, поглядывая на меня с любопытством и ответственностью, словно спрашивая: «Съесть гостя сейчас или… оставить на потом, вдруг хороший человек»?

Мой ответный взгляд гласил: «Оставить на потом».

Собаки топтались у дверей, фыркая и притопывая, как заводские лошади.

– Кто там? – спросила я, скорей для собак, чем для себя.

Красноречивое молчание не оставляло мне другого выхода, как приоткрыть дверь и полюбопытствовать, кто там?

Приказав собакам не двигаться, я высунулась наружу. На крылечке стояли двое – он и она.

– Доброе утро! А вот и мы!

– Доброе, доброе, – повторила я за нежданными гостями, перекрывая собой вход в «крепость».

Парочка восторженно улыбалась, напоминая два солнечных лучика, вырвавшихся из плена грозовых туч.

– Ну-с, – не выдержала я первой, – вам кого?

– Мы к тебе, – выпалила радостно молодая девчушка.

– Правда? – с иронией спросила я, обращаясь к наивному созданию.

Создание посмотрело на молодого человека, подталкивая взглядом к действию.

– Можно войти? – спросил парень, поднимая с земли тяжёлую походную сумку.

Краем глаза я наблюдала за собачками. В конце концов, они обязаны дать мне знать – впускать или нет незваных гостей в дом.

Собаки радостно виляли хвостами.

«Тоже мне охрана. Так впускать в дом или нет»? – мысленно спросила я Дэдика. Узкие глаза пит буля смотрели на незнакомцев с обожанием.

Я перевела взгляд на Джесси. Красотка, заводила и великая пакостница, завороженным взглядом пялилась на гостей, не собираясь провоцировать Дэдика на «убийство». В то время, как я пыталась прочесть во взглядах собак ответ на поставленный вопрос: «Пускать чужаков в дом или нет»? – девушка восторженно щебетала.

– Как у вас здорово! Сколько цветов! – взвизгнуло создание, бултыхнувшись носом в кадку с петуньями. – А что это за цветочки, как называются? – наивно спросила она, упираясь глазками – бутончиками в расцветший, впервые за последние десять лет, кактус. Его цветы, похожие на морские звёзды, издавали приторно гадючий запах.

– Это кактус, а как называется – понятия не имею, – честно призналась я, представляя как она, наклонив милое личико, вдохнёт «аромат» и …увянет от запаха тухлых яиц, исходящего от цветов напоминающих жаб.

– Мне у тебя жуть, как нравиться, – призналась девчушка. – Правда, классно?

Я перевела взгляд на молодого человека, спутника «газели», перебегающей длинными ножками от одного цветочного куста к другому.

– Очень хорошо. А что я тебе говорил? Давно надо было приехать!

Он взглянул на меня, словно ожидая подтверждение своей мысли.

– Интересно, интересно, – ускользнула я от прямого ответа, – что ж проходите.

– Мне всё здесь нравится. Хорошо, что приехали. Я давно говорила: «Поедем к Инге, она ждёт». Ведь правда? – она уставилась на меня с такой искренностью во взгляде, что я не нашла ничего лучшего, как кивнуть типа «одобрям-с».

Ничего не понимаю, кто они такие? Быть может мои внебрачные дети? Тогда кто их родил, если я не в курсе? А если они внебрачные дети моего дорого и верного супруга? Чушь, они не говорили бы на русском, а щебетали, захлёбываясь от избытка чувств и слов на иврите, как все израильтяне. Детки, кто вы? Ау-у-у-у-у.

Тем не менее – они здесь. «Разберёмся», – пообещал мой внутренний голос.

– Кофе, чай, фрукты? – мои глаза вопросительно упёрлись в их молодые лица.

– Я хочу сок! – выпалила девчушка.

– А я предпочёл бы свежие фрукты, – произнёс молодой человек, поливая калу.

По моим наблюдениям, парочка, неожиданно появившаяся в моём доме, чувствовала себя в нём, гораздо свободней и уверенней самой хозяйки.

– Инга, ты пока соберёшь на стол, я слетаю принять душ, – выпалило милое создание, ускакав на второй этаж. – Мы поселимся в комнате Машки! Согласна? – прокричала она сверху.

«Откуда ей известно, что одну из моих дочерей зовут Маша?» – мысленно удивилась я, выразительно уперевшись взглядом в спину молодого человека.

– Не удивляйся, – ответил он, не оборачиваясь, продолжая действия по ухаживанию за моим цветком, на сей раз, аккуратно срезая у калы сухие листья.

«Он что, читает мысли? Спиной?» – пронеслось в голове.

– Дело вовсе в не положение тела, – произнёс он, – мы читаем мысли тех, кого понимаем и любим. Тебя мы любим.

Я прокашлялась, чтоб прогнать воздух через лёгкие и пожалела, что мужа нет дома. Пусть бы и он поломал мозги над этой загадкой, а то вернётся вечером, когда я или сойду с ума, или проведу расследование на тему «Кто эта сладкая парочка?» и вложу ему в рот разжёванную, готовую к употреблению информацию. Пока мне приходится трудно. Ничего не понимаю.

Девчушка по перилам съехала со второго этажа, хохоча от удовольствия.

– Люблю такие дома, обожаю съезжать по перилам. Ты когда-то пробовала вот так? – обратилась она ко мне, почёсывая весело зад.

На её шортах расползлась нескромная дыра, из которой весело выглядывали белые трусики.

Я улыбнулась в ответ, «доброй» феей. Дом не новый. Чего кататься по перилам? Не ледовая горка. Да и гвоздик вылез не вчера. Давно говорила мужу: «Забей, забей, пока кто-то не оцарапался». А он в ответ: «По перилам не езди – не оцарапаешься». Можно подумать, что я когда-то себе такое позволяю? Разве что по молодости, весёлости, беззаботности и неразумности – в школьные годы, но это давно было, уже и не помню было ли или придумала.

Спутник девушки вновь улыбнулся, считывая мои мысли. Признаюсь откровенно, неприятное ощущение, когда тебя считывают, как диск. Чувство обнажённости, нелепости и неприкрытости. И пусть, не могу же я, в самом деле, прекратить думать.

– Инга, у тебя есть кофе? – спросила девчушка. – Мне бы с дороги кофейку и сигаретку, а?

– Ты же сок заказывала, – ответила я, раздражённо пожимая плечиком.

Одним глотком осушив стакан с соком, девчушка нарисовала на личике улыбку Джоконды.

– А где твоё семейство? Они скоро вернутся? Какой кофе!!! Как ты его варишь? Почему у тебя получается такой ароматный, вкусный напиток? Я люблю наблюдать за тобой по утрам, когда ты полусонная выходишь на крыльцо, садишься в плетёное кресло, пьёшь кофе. Собаки уютно устраиваются у твоих ног, дремлют. Люблю слушать ор зелёных попугаев, прилетающих и рассаживающихся на деревьях в саду. Люблю шаловливых воробьёв, барахтающихся в пыли, люблю смотреть, как ты…