Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"

***

– А ты эту песню знаешь? «Ой, мороз, мороз-з-з! Не морозь меня-я-а-а! – пела я на всю квартиру.

– А эту, подпевай, – подхватывал он. «Я водяной, я водяной. Поговорил бы кто со…

– Причём здесь водяной, не в тему, – противилась я. – Слушай, это ты о себе поёшь???

– Эврика! Знаю! Песня в тему, поём вместе, – восторженно прокричал гость и запел во всю мощь своих лёгких: «У леса на опушке, жила зима в избушке»…

Я тут же подхватила.

«Отгрохотав» все знакомые песни о зиме и Новом годе, мы подустали.

– Я проголодался, – честно признался Светозар, накладывая в свою и мою тарелку салаты.

– Слушай, пошли на кухню, – спохватилась я. – У меня курица на бутылке, пирог капустный.

Он смотрел на курицу удивлёнными глазищами.

– Оль, а почему она сидит на бутылке, удобно, что ли?

Я удивлённо смотрела на курицу и на него.

– Кому удобно, курице? – спросила я.

– Трудно сказать, – произнёс он, делая круг почёта вокруг стола, на котором «сидела» курица на банке.

– Так это специально, так положено, рецепт приготовления, понЯл или?

– А-а, рецепт приготовления!? Нет, ничего не понял, но выглядит аппетитно, – признался он, сглотнул слюну. – Ты хорошая девушка и хозяйка замечательная. Ольга, как ты осмелилась впустить меня в дом.

– Сама удивляюсь, – призналась я, – вроде не дура и не враг себе, … но ты хороший мужик, добрый, поэтому и впустила. Я чувствую людей на расстоянии.

– Танцуют все! Княжна Ольга, разрешите пригласить вас на вальс, – произнёс Светозар, опускаясь на колено.

«Я пригласить хочу на танец вас и только вас. И не случайно этот танец ва-а-а-льс…»

Мы пели дуэтом, разбившись на два голоса и кружились, кружились между стульями, столом, диваном, не видя мебели, не чувствуя преград – ничего, кроме пьянящего душу вальса и глаз напротив.

– Какой славный праздник, – неожиданно сказал он, тяжело дыша после вальса, фокстрота, шейка, танго.

Мы пили на кухне чёрный, крепкий кофе, заваренный Светозаром по арабскому обычаю.

– Свят-свет-озар, я когда тебя увидела в ёлке, подумала – праздник окончен. Имя у тебя труд-но-про-из-носимое, после определённого количества водки и коньяка, – оправдывалась я. – Свят-свет-таврический, у меня созрел новый тост, давай выпьем за дружбу! Настоящую! Ты же мне друг? Или как?

– Друг, определённо друг!

На его лице блуждала улыбка, глаза с неожиданно подкравшейся грустинкой, заглянули в мою душу.

За окном рассыпались праздничные салюты, разбивая тёмные небеса. Когда померк последний салют, с небес посыпался первый в новом году снег.

***

Будильник, стоявший на тумбочке, проснулся и затрещал. С трудом приоткрыв глаз, я посмотрев на часы. Пятнадцать тридцать. Что? Мама, папа! Аэропорт! Встречать! Новый год! Оно!

Вскочив на ноги, я вбежала в гостиную. Чистота, порядок, всё на своих местах. Ничего не напоминало о вчерашнем празднике. На кухне вымытая посуда, аккуратно разложена на сушке. На всякий случай я заглянула в календарь.

Первое января.

– Новый год был или мне приснилось? – спросила саму себя вслух.

Я, Светозар, танцы, шутки, смех, вальс. Неужели сон? Я проспала праздник? Неожиданно вспомнила…

У окна стояла красивая, пушистая ёлка, украшенная разноцветными шарами и гирляндами. Я подошла к ней и вздохнула запах леса и сказки. На одной из веток, на ниточке, раскачивался сложенный вдвое бумажный листочек из моего блокнота.

«Княжна Ольга, Олечка, с Новым Годом». Светозар.

Я открыла балконную дверь, вышла на заснеженный балкон.

«Где-то живёт замечательный парень с удивительным славянским именем Светозар».

На чистом листе, большими буквами, я написала: «С Новым годом, Светозар. Надеюсь на скорую встречу».

На одной из елочных веток, нежно касаясь боками друг друга, висели две записки – надежды.

Письмо самому загадочному мужчине на свете

глава 1

Вот возьму и напишу письмо Деду Морозу. А кто узнает? Я же его не опубликую в газете под своим именем. Просто напишу ему письмо. А как он его получит? Кто доставит ему моё послание? А никто! Положу на площади под ёлку, пусть лежит. Если Дед Мороз существует, он непременно его там найдёт и исполнит моё желание, а если нет – значит, не суждено сказке стать былью. Как пишутся такие письма? В детстве я не задумывалась над этим вопросом. Писала и оставляла под ёлочкой. Потом ждала его прихода. Но мы с ним так никогда и не встретились. Я засыпала, а наутро мои «мечты» стояли под ёлкой, ожидая моего пробуждения. Как я мечтала хотя бы один раз увидеть его! Мама говорила, что он влетал через форточку. Я только дивилась, как он такой большой, немолодой, с огромным мешком подарков, может протиснуться в небольшую форточку? Но он как-то протискивался, при этом, ни разу не нарушив мой сон. Детство прошло, юность упорхнула, молодость ускакала, а мы с ним так и не встретились.

Вот возьму и напишу письмо Деду Морозу. Сейчас сварю себе кофе покрепче, вытащу из «заначки» сигарету и начну сочинять письмо самому загадочному мужчине на свете.

***

До Нового года оставались считанные дни. Письмо она отправила, в смысле отнесла … под ёлку. Недалеко от её дома, на площади, стояла огромная лесная красавица, светясь переливчатыми огнями, утопая в гирляндах, красуясь разноцветными шарами. Там было людей!!! Красиво, празднично! У кухонного окна она устроила наблюдательный пост – «засаду», поджидая появления Деда Мороза. «На сей раз ему от меня не скрыться, – думала она. – Может, у меня маразм? Или в детство впадаю? В моём возрасте… написать Деду Морозу письмо?! Да ещё и ответ ждать?! Подглядывать, наблюдать, надеяться? Конечно, надеяться. Говорят, если верить в сказку она непременно придёт. Как бы это сказка ко мне спиной не повернулась…

Она задремала на «посту». Вдруг её что-то толкнуло в спину. Предчувствие! «Нет, пора в постельку, – решила она, дремотно выглянув в окошко. – Погоди, погоди! Что там маячит под ёлкой? Вот ты и попался, голубчик!»

Накинув на халат шубку из чернобурки, всунув ноги в сапоги, она выбежала на улицу в тихую морозную ночь. Под ёлкой кто-то был. Из-под густых еловых лап выглядывала крупная попа в красных штанах, увешанная гирляндами. Хозяин красных шаровар недовольно бурчал. Она не могла расслышать слов, но по тону поняла – недоволен.

«Конечно, ему тяжело нагибаться, возраст, – решила она, бесшумно подкрадываясь, как мышь. – Сейчас, сейчас. Ещё мгновение и я увижу его глаза!!!»

Но тот, «что под ёлкой», застрял, с трудом и пыхтением стараясь пролезть под нижними ветками. Его задний фасад напоминал отдельно взятую ёлочку, украшенную гирляндами, ёлочными шарами и сбитыми по дороге конфетти. Из-под ветвей появилась рука в красной рукавице, пытающаяся сбросить с шапки, лица и не только, прилипшую «намертво» мишуру.

«Ладно, спишем на возраст и усталость – ненормированный рабочий день, решила она. – Бормочет что-то. Опять уполз. Да что он, в самом деле, Дед Мороз этот, в прятки со мной играть вздумал? Никак личико показать не хочет, тоже мне Гюльчитай. Опять уполз в самую гущу, потеряв направление, пробиваясь, как танк, через линию фронта». Она сделала «круг почёта» вокруг ёлки.

Он всё ещё выползал. Присев на корточки, она всматривалась в колышущуюся гущу веток, чтобы, не дай Бог, не пропустить ответственный момент явления «чуда народу».

– Дед Мороз? Вы, ты? – завизжала она возбуждённо, когда красная шапочка с белым помпоном показалась из ветвей.

От неожиданности он завалился на бок.

– «Дед Мороз», «Дед Мороз», малах-ахольная, чего орешь? Напугала! Быть может, у меня сердце слабое, – икнув, промямлил он, пытаясь вернуться в прежнее положение.

От него разило перегаром, язык заплетался.

– Пьяный? У-у, – разочарованно произнесла она. – Я думала ты Дед Мороз, а ты алкаш обыкновенный.

Она уже хотела уйти.

– Почему обыкновенный? Вовсе не обыкновенный. Сказочный я, прошу любить и жаловать.

Следуя порыву представиться ночной гостье, он размашисто и артистично развёл руки в стороны, позабыв на мгновение, что держится вовсе не на ногах, а на руках и дрожащих от «усталости» коленях.

– Не холодно? – спросила она, с презрением разглядывая распластавшееся тело Деда Мороза.

Он поднял на неё глаза, не понимая вопроса.

– Кому холодно, мне?

– Тебе, тебе. Не холодно? Ничего себе не отморозишь? – раздражённо спросила она.

– Я Дед Мороз, – промычал он, не забыв икнуть в очередной раз. – Погоди, ты меня озадачила, а что можно отморозить?

– Да ну тебя, – и пошла по направлению к дому.

– Вер, а Вер Пет-этровна, – закричал он вслед. – Ты куда? Я ещё с твоим письмом не разобрался. Почерк у тебя захрю-закорючистый какой-то, ненормальный, ни фига не пойму, да ещё без очков…

«Откуда он знает, что я Вера Петровна»? – пронеслось в голове.

Она обернулась. Дед Мороз пытался встать. По-видимому, центр тяжести его громоздкого тела смещался не в том направлении.

– Твою душу, что такое? Скользко, дай руку.

– Пить надо меньше.

– Так угощают! Куда ни сунься, везде уже рюмашки, бокалы наготове. Как откажешь? Обидятся! Иной раз к концу рабочего дня так «надорвёшься», что забываешь к кому и зачем пришёл. Вредная работа быть Дедом Морозом, признаюсь тебе откровенно. Раньше по-иному было, сказочно. В форточку влетел, подарок под ёлочку скинул и, … поминай как звали. А теперь, обязательно лично предстать перед детЯми и взрослыми. Распустился я на этой работе по полной программе.

Наконец, ему удалось подняться на ноги.

– Фу, употел, утомился, – сказал он и улыбнулся. – Вер Петровна, а что ты вздумала вдруг мне письмо написать? Детство вспомнила или подарок захотелось, как в детстве? Помню, маленькой была, всё сидела у ёлочки и ждала, когда приду. А я хитрый был, только в форточки и пролазил. Сейчас ты мне окно открой – не поможет, не пролезу, габариты не те, да и гибкость тела окостенела.

– Ты, правда, Дед Мороз? – спросила она улыбаясь.

– Мороз, Мороз, дед. Ладно, что ты там написала? Возьми. Прочти, – и он протянул ей её письмо.

– Неловко как-то, – она смущённо пожала плечами. – Правда, неловко, чувствую себя полной дурой.

– Глупости, – успокоил он её, разглядывая со всех сторон, – до «полной» тебе ещё расти и расти, не те размеры. Читай, не выпендривайся.

– А можно я своими словами, не буду читать, – спросила она, вдруг почувствовав себя маленькой девчушкой.

– Лады, перескажи. Слышь, Вер Петровна, у тебя водички нет, изжога замучила. Ладно, пардон, читай, не обращай внимания.

– Я хотела бы встретить своего единственного мужчину, – смущаясь, прошептала она.

– МуЧчину, своего? А что, проблема с мучЧинами? Почему не знаю? Ладно, проси дальше.

– Вот и всё, – она спрятала взгляд в сугроб.

Он проследил за её взглядом.

– Думаешь, он там, муЧчина твой?

– Нет, не там. Он, я не знаю, где он, но очень хотела бы встретить его. Я хочу любить и быть любимой.

– Как я тебя понимаю, – он почесал белую бороду. – Дальше, дальше говори.

– А что дальше? Я всё сказала.

– Как это всё? Давай приметы: рост, вес, возраст, семейное положение, что ещё требуется?

– Своего, своего мужчину, чтоб сразу почувствовать, что это он, понимаешь? Вес, рост значения не имеют. Не женатого, моего возраста, можно постарше, но чтобы мой.

– Знаешь, у меня есть прете-тендент один, больше не имеется. Сама сказала – с мучЧинами напряжёнка. Возьми меня, к примеру. Холост, пью раз в год, на праздник, а так… находка для одинокой женщины.

Она рассмеялась.

– Я ждала чуда, как когда-то в детстве, а появился пьяный Дед Мороз и предлагает себя в виде «единственного». Не смешно. Прощай. Видно, вера в сказку уходит с детством, а жаль.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Он смотрел ей вслед, улыбаясь совершенно трезвыми глазами.

Пошёл снег, да такой густой, словно с «цепи» сорвался. Он сыпался, украшая ёлку, площадь, дома и её мечту, в белые кружева.

Глава 2

Новогодняя ночь. Она открыла бутылку шампанского. Часы пробили двенадцать раз.

– С Новым годом, Вера, – произнесла она, глядя в окно, на веселящихся людей, поздравляющих друг друга с праздником. Сотни фейерверков взмыли в тёмные небеса. – С Новым годом, Дед Мороз.

Позвонили в дверь.

На пороге стоял он. Она сразу это поняла. У него были глаза именно такие, как она мечтала – синие – пресиние. И ростом высок, и улыбка тёплая, а рядом, на маленьком поводке стояла она – обворожительная белая козочка.

– Не опоздали? – спросил он и обнял её. Её тело ответило на ласку, прижавшись к крепкому плечу. От него пахло лесом, сказкой и счастьем.

– Я и есть твой Дед Мороз – Павел. Что скажешь, Вера Петровна? Ждала?

– Ждала и верила в сказку, в Деда Мороза! Главное не торопиться, не отчаиваться, верить и ждать!

Вокруг рассыпались салюты, снег кружился в новогоднем вальсе. Впереди новогодняя ночь, которая закончится с рассветом, но останется счастье, любовь, надежда, мечта – и в это невозможно не верить!

Предновогодние обстоятельства

Глава 1

Порой, обстоятельства вмешиваются в жизнь человека беспардонно, бесцеремонно, неожиданно. Вносят знаки препинания в уже готовый «текст» жизни. Вместо точек расставляют многоточия, запятые, тире, тем самым, меняя смысл и ход событий. «Сводят, разводят» мосты, когда нога в шаге от цели, последнее усилие и путь пройден. Из «стены» новоиспечённых обстоятельств вываливается последний «кирпич», падая на голову или любимый мозоль, выводя на арену ненавистный сочинительный союз «но», разрушая в пух и прах то, что ещё пять минут назад казалось доступным, естественным, возможным.

Вмешивается природа, а с ней, как известно, спорить бесполезно – капризная, неуравновешенная дама, с переменчивым настроением, меняющая солнце на осадки, мелкий снег на снежную бурю, штиль на ураганный ветер. Куда ни глянь, всё складывается непрогнозируемо отрепетированному плану, загружая в жизнь новую, совершенно необработанную, сырую программу, лишая нас времени на ознакомление с ней. В мозгах хаос мыслей и выражений, в руках дрожь, в сердце колики, в животе несварение желудка, в конечностях онемение. Язык, привыкший к свободному «полёту», сухим мочалом приклеивается к нёбу. Тело покрывается липким, холодным потом. Мы возводим руки к небесам и кричим, но не кричим вовсе, а молчим, как рыб, беззвучно двигая губами, в ужасе осознавая, что голос исчез. С усилием выдавливаем из слипшейся глотки сухой сип: «Господи, почему? Именно сейчас? Почему мне?»

Но на небе не слышат. На горе Олимп никого нет. Всё ушли на обед. Разве что, ангелочек – баловник нажал не на ту кнопочку, испортив общую благоприятную картину и погоду. А какой с него спрос? Молодёжь. Он ещё не волшебник. Заметив ошибку, он заёрзает нежным задом по пушисто – белесому облачку. В страхе, озираясь по сторонам, произнесёт: «Упс-с», – и удалит ошибочный файл. Файл удалён, но программа запущена в действие. А что же с нами? Мы с головой «влетаем» в новые обстоятельства и обязаны жить, но уже по другим законам, подчиняясь иронии судьбы. К тому, что было пять минут назад возврата нет.

«Что же, получается? – спросите вы. – Кто он такой, проказник этот, чтоб вершить наши судьбы, менять планы, переиначивая, перекраивая, перечёркивая неумелой рукой?»

А он Ангел. Хранитель, вредитель, называйте его, как хотите, но жить по-новому придётся вам не ему.

Не смешно!?! На мой взгляд, не торопитесь примерять траурную рамочку к лицу. «Не так страшен чёрт, как его малюют». Не всегда, свалившиеся на макушку обстоятельства, несут в себе роковые перемены. Ведь, может и так случиться, что в силу «новых веяний» ваша жизнь изменится. Возможно, они (обстоятельства) оставят в ней неизгладимый след или шрам, весёлые воспоминания или сожаление. Кто знает? У каждого происходит по-своему, не похоже ни на чью историю.

***

– Наташ, я закажу такси!

– Не выдумывай, я отвезу тебя в Домодедово.

– Ты с ума сошла, женщина, посмотри, что на улице делается! Ужас! Прелесть! Чудо! Пятнадцать лет я не видела снега. Боже милостивый, какая метель!

Инга не отрывала восхищённый взгляд от снега. Неожиданно, распахнув окно настежь, она впустила в дом зиму. Снежинки будто только этого и ждали. Стремительно, подгоняемые ветром, весёлой стаей впорхнули в тёплую кухню, кружа и веселясь, оседая на плечи, волосы, ресницы, залетая в глаза полные восторга. Она ловила их ртом, как в детстве, весело повизгивая.

– Ненормальная, закрой окно. Всю квартиру выстудишь! – вскрикнула Наташа, отодвигая подругу, наглухо закрывая окно перед её носом. – Сказка закончилась. Иди на улицу, полежи в снегу, проветри мозги.

– Слушай, правда, а давай вдвоём, а? Рожами в снег, а? Как раньше!

Наташа удивлённо посмотрела на подругу.

– Точно ненормальная, – вынесла вердикт. – Да меня здесь каждая собака знает. Назавтра в газетах напишут, «… писательница Наталья Сорина пьяная в снегу валялась». Ты этого хочешь?

Инга смотрела на подругу шарами чёрных, умоляющих глаз.

– А мы пойдём в чужой двор, а? Хоть на пару минут, кто тебя в темноте узнает? На кой ты им нужна? У них, что своих проблем нет?

– Ладно, – решилась Наташа, – чёрт с тобой, пиявка, ведь не отстанешь. Только с одним условием. Ты, оденешься в Славкин тулуп и шапку, я оденусь под Серёгу. В нашем деле – главное конспирация.

***

В снежной метелице, по тёмному двору, освещённому одиноким фонарём, шли две странные фигуры. На первый взгляд, вроде мужики, но ногами перебирали, как-то по-женски, передвигаясь мелкими, осторожными шажками. Причём, который повыше ростом, поскользнувшись на ровном месте, взвизгнул тонким, женским голоском, а второй, зажав ему рот ладонью, засмеялся приятным женским смехом, проскулив: «Сейчас обделаюсь со смеху». Странная парочка – безусловно.

– Маловато снега, – проскрипела Наташа, теряя терпение, – совершенно некуда упасть. – Завтра снегу будет больше, обещаю, – она глядела на Ингу, жмурясь от лепившего в глаза снега.

Инга расстроилась.

– Хочу мордой в снег, сейчас, – упрямо заявила она. – На завтра у меня другие планы. Завтра я упаду в объятия супруга.

– Я тебе, что Снежная королева? Сейчас рукой взмахну, и будут сугробы, по это самое место, – Наташка выразительно провела рукой по этому, самому месту.

В этот момент ей в ухо влепилась снежка, потом вторая, третья. Наталья взвизгнула и бросилась в атаку.

Они лежали на снегу соседнего двора, лицом к хмурым небесам, а снег кружился, рассыпая вокруг былые бусинки, бусины, бисер, снежные хлопья, кружева, ветер разносил эту паутиново – белую красоту по зимней Москве.

Глава 2

Инга складывала вещи в дорожную сумку.

Наташа пекла блины с мясом и грустила.

– Инга, задержись на денёк – другой? – крикнула она из кухни. – Сдай билет, скоро праздник, Новый год, сколько лет не виделись!

– Не могу, – голос прошуршал над ухом неожиданно.

Блин, от резкого взмаха руки, взлетел в воздух. Пролетев по кухне, приклеился к окну. Женщины проводили его взглядом. Наташкин любимец, кот Матрос, благодарно заурчал, заглатывая «сюрприз» целиком.

– Почему не можешь? – её зелёные глаза смотрели в самое «ядрышко» Ингиной души, где плескалась грусть расставания.

– Татулечка, не смотри на меня так, а то чего доброго передумаю улетать, – сказала Инга, обнимая подругу. – Ты же понимаешь, я вырвалась на три дня между делами. Надо срочно заканчивать дом. Кто если не ты знает, как я этого ждала. Как мечтала о собственном доме и вот он мой. Ещё столько работы, а я удрала к тебе. Муж один на один с детьми, собаками, проблемами. Да и день рождения сына на носу, тридцать первого декабря, как я могу остаться, подумай сама.

– Ты ведь не кормящая мать, дети, дети. Взрослые они у тебя. Самостоятельные. Да и дом твой не убежит. Муж, тоже мужик, слава богу, всё умеет. Если бы он тебя не вытолкал ко мне, ты бы и в этот раз не приехала. Собаки, да пошла ты…

– А давай, ты ко мне приезжай. Ты ни разу не была в Израиле! Не стыдно?

Наташа шмыгнула носом, загоняя внутрь насморк и слёзы.

– Ладно, как-нибудь соберусь.

На улице плясала метель, кружа, подкидывая, разбрасывая и роняя на землю белые перья.

– Заверните мне кусочки снега, – прошептала Инга, теряясь взглядом в метели.

***

Они присели «на дорожку» в небольшой прихожей.

– Пора.

Инга поднялась первой. Кот Матрос нежно тёрся о её ноги.

– Он не хочет, чтобы ты уезжала, – произнесла Наташа. – Что должно произойти, чтобы ты осталась?

– Землетрясение, непогода на неделю, или ограбление века с нашим прямым участием, – брякнула Инга. – Татка прекрати, ну, что ты, как маленькая. Завтра вернётся твой благоверный с санатория и тебе перестанет быть скучно, а летом приезжайте в гости. Какие проблемы?

– Ладно, уговорила, приеду, куда денусь?

Они вышли на улицу, где хозяин – снег и хозяйка метель, наводили свои порядки, согласно времени года.

– Тат, твою машину не откопать из-под снега, давай закажу такси, – заскулила Инга, – пока не поздно.

Наташа завела машину. Открыв багажник, выудила из его нутра лопатку, и не обращая внимания на скулёж подруги, принялась очищать машину от снега.

– Может хватить, поехали, опоздаем, – ныла Инга, поглядывая на часы.