Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"

***

– Минуточку, – остановила я бурный поток слов, – объясни, откуда тебе всё это известно? Ты кто, милое дитя, волшебница или вражский разведчик? Я думаю, пришла пора вам представиться. Кто вы, откуда свалились на мою голову? У меня такое чувство, что вы оба, – я перевела взгляд на спутника девчушки, – оба знаете обо мне не меньше меня самой.

– Как? – воскликнула «газель»? – Ты нас не узнала? – и надув от обиды губки, уставилась на молодого человека, вопрошая его вмешаться.

– И правда не узнала? – растерянно повторил за девчушкой молодой человек, распылив вьющийся чуб, ярко – фиолетового цвета.

Воцарилась тишина. Прочитав на лицах гостей разочарование, я довольно улыбнулась. А что они себе думали, свалившись, как снег на голову?

– Я Муза, – произнесла девчушка.

– Орфей, – представился паренёк.

– Очень приятно, – произнесла я. – Что за имена у вас странные, древностью попахивают?

Они переглянулись.

– Ты нас правда не ждала? – спросила девушка.

– С какой стати мне вас ждать? Я до сих пор не врубилась, вы случайно не ошиблись адресом, голубки?

– Я писала тебе на электронную почту, что приезжаем.

– И я ответила, что жду…

– Нет, не ответила. Но ведь мы знаем, что ждёшь!

– Хо-ро-шо! – Я хлопнула в ладоши. – Откуда вам известно, что я чувствую, думаю, хочу, о чём мечтаю, кого жду? – распалилась я.

– Хочешь, я скажу тебе о чём ты мечтаешь? – неожиданно предложил «фиолетовый чубок», и наклонившись к моему уху прошелестел несколько слов.

От прикосновения его губ, по моему телу пробежало с десяток разноцветных искр. От неожиданных ощущений и слов, произнесённых пареньком, я потеряла дар речи, удивлённо уставившись на него.

– Откуда ты знаешь?

– Я прав? – спросил он и улыбнулся девчушке, не мне.

– Предположим, угадал, а что дальше?

Руки искали не только сигареты. Захотелось сию же секунду подарить горлу два глотка. Первый – ядрёно – крепкого сигаретного дыма, второй – обжигающе-возбудительного напитка – кофе. «Препараты» попавшие в организм, должны были возбудить и подтолкнуть к действию забитые в угол мозги, отказывавшиеся думать, рассуждать и принимать решения.

– Ребятки, вы меня напрягаете, не люблю загадки о себе. Скажите честно, как на духу, что вам от меня надо?

– Быть рядом, дарить возможность новизны, яркости красок, спелости слов, желание делать то, что давно не делала, а хотела. О чём мечтала, но не сбылось, словно не дотянулась до мечты, не хватило сил, полёта, понимаешь? – две пары глаз смотрели на меня в упор.

– Нет, не понимаю. Это же не сказка! Какие мечты? Полёты наяву. Погодите, погодите. Вы хотите сказать, что прибыли ко мне, для того, чтобы, …. – я проделала рукой замысловатый вираж. Они закивали головами в знак согласия.

– Вы Музы? – догадалась я.

– Наконец-то, дошло, – облегчённо вздохнула Музка, утирая со лба пот.

«Фиолетовый чуб» принял вид весёлого ёжика.

– Вы не мои родственники? Не внебрачные дети моих мужей? Погодите… мужей. По-ня-ла! Никакие вы не Музы! Вы дети Юрки Попкормского, моего первого мужа. Сейчас до меня дошло. Он нагулял дочь, от своей секретарши, кстати, жуткая баба. До сих пор не понимаю, что он в ней нашёл?

– Инга, хватит, честное слово. Если бы кто-то из нас, имел отношение к гадкому поступку твоего первого мужа, неужели бы посмели явиться в твой дом. Подумай, здраво!

Я призадумалась, почувствовав лёгкий укол совести.

– Значит Музы. Не верю. Нет живых Муз, тем более таких, как вы.

Ребятки переглянулись.

– Вы женаты?

– Давно. Сотни лет.

– Вот только не надо об этом. Сотни лет они женаты. Вы в зеркало на себя, когда смотрели в последний раз? Вам от силы годиков по двадцать. Молодые, зелёные. Женаты они, сотни лет. Выдумщики, фантазёры.

– Мы ведь не стареем, как люди. Мы ваше Вдохновение.

– Но если вы не люди, объясните мне тупой, зачем вам спать, отдыхать, принимать душ, пить соки, курить, глушить кофе, ездить попой по перилам? – не сдавалась я.

– Ничего человеческое нам не чуждо. Живя рядом с людьми, мы дарим возможность воплотить в жизнь их таланты, зажигая искрой вдохновения. Заряжаем эмоциями, настроением. Кроме того, мы тоже изменились с веками, модернизировались. Мы стали похожими на вас, понимаешь? Мы почувствовали прелесть жизни. Мы едим, пьём, шутим, разговариваем с вами вашим языком. Ты сейчас недоумеваешь, а мне уже хочется тебе вложить в уста строки, пусть смешные, как сама ситуация, но строки, – произнёс паренёк.

 
Она кричала: Что такое?
Откуда небо голубое?
Откуда взялись эти двое?
Ну что такое?
 

Он улыбнулся, заставив улыбнуться и меня.

– Ещё один вопрос, – я прокашлялась, – почему вы приехали только сейчас? Где вы были раньше?

Ребята переглянулись.

– Мы и раньше приходили к тебе, неужели не замечала? Мы не всегда видимы, только, когда «клиент» готов и желания встречи обоюдное.

– И вы решили, что «клиент» созрел. Почему вы так уверенны, что я возжелала с вами встретиться?

– Захотелось познакомиться воочию. Не просто быть рядом, ходить невидимой тенью, а так, чтобы ты тоже видела, слышала нас, могла с нами говорить, спорить, смеяться. Но кроме тебя, нас никто не видит и не слышит. Так что, побереги нервы своего мужа, не рассказывай ему о нас, он всё равно не поверит.

– Не может быть!? Вот это класс!!! Не увидит, не услышит? – я почти захлопала в ладоши, но остановилась, – если я буду с вами разговаривать, он подумает, что я не в своём уме?

Парочка переглянулась, почесав затылки.

– Да, ситуация не из лёгких, но вполне разрешима. Будем общаться вслух в его отсутствие, а когда он дома – передавать мысли на расстоянии.

– Считывать информацию, – подвела я итог.

Оба закивнули головами.

– Погодите, погодите, – встрепенулась я, – вы не можете поселиться в комнате у Машки, как же она?

– Не переживай, она не заметит ровным счётом ничего. Нас никто не видит, не чувствует, не слышит – только ты.

Я успокоилась. Поживём – увидим. Осталось ждать недолго. Скоро моё семейство должно вернуться домой. Что будет?

Солнце светило в левый глаз, ковыряясь в нём тонким, горячим пальчиком – сверлом. Хотелось ещё поспать, но кто-то решил лишить меня этого удовольствия. Спросонья я не сразу поняла кто. Утро, свет, солнце, одёрнутая штора …и голос. Нет, не тот, что внутри, как раз этот голосок премило посапывал, урча со мной в унисон.

Песня лилась, наполняясь соком утра, возбуждая, побуждая к действию – присоединиться к чарующему голосу и исполнить оду утру с ним в дуэте. Приоткрыв правый глаз, так как в левом лучик продолжать «бурить скважину», я обомлела и предпочла на мгновение не просыпаться.

В центре спальни стоял он, озарённый лучами солнца, совершенно голый и… пел голосом Лучано Паваротти. Раскинув широко руки, упираясь бычьими крепкими ногами в мягкий ковёр, он сверлил меня томным, страстным взглядом при этом, шевеля выгоревшими на солнце бровками, вернее тем местом, где у нормальных людей они должны быть.

Во время пения, он пытался спрятать живот под ребра, чтобы выглядеть Аполлоном – стройным атлетически сложенным, но столько живота ребра не вместили, выпихнув его обратно, откуда пришёл. Я оценила голос и не только. Усевшись в кровати, дослушала песню до конца. Возможно, кого-то другого и смутил бы вид голого исполнителя, но не меня. Этим нас не удивишь, тем более, чтобы не оценить достоинство голоса и прелесть исполнения, невзирая на издержки фигуры.

Супруг галантно поклонился, приседая в реверансе. Вместе с ним присело всё остальное и волнительно затрепетало от восторга и оваций.

– Брависсимо! Обалдиссимо! Офигиссимо! Неповториссимо! – воскликнула я, восторженно зааплодировав.

Он расшаркался и встал в позу.

– А вот этого не надо, – предупредила я его новый порыв к исполнению. – Одень штаны. Ты в своём уме?

– Не знаю, – искренне признался муж, – не успел проснуться, как захотелось петь, представляешь! Понятие не имел, что знаю итальянский. А голос, голос оценила? Лучано! Я хочу попробовать себя, … послушай это, – и он запел голосом Элвиса Пресли.

За голой фигурой моего драгоценного, маячили Музка с Орфеем, подпевая, по-видимому, вдохновляя любимого петь, петь и совершенствоваться.

Нервно заёрзав в постели, подумала о том, что вдохновение это прекрасно и удивительно, но пора бы его употребить во благо и пользу, во что-то полезное для дома и семьи.

– Инга, я поехал за досками, – неожиданно произнёс супруг, прерывая песню. – Буду веранду строить.

– Правда, – удивилась я, – а что так?

– Не знаю, видно время пришло, руки чешутся от желания поработать. А потом, это ведь для тебя.

– Оденься, – только и успела прокричать ему вслед, и мило улыбнувшись, послала мысленный привет своим Музам.

«Веранда это хорошо, веранда это здорово. Вот ещё бы бассейн небольшой, не для заплывов на сто метров, а так, по периметру метров пять, скромненький и со вкусом».

– На сегодня достаточно и этого, – произнесла Музка, над моим ухом. – Вставай, едем на море.

***

– Какое море! Блеск! Вода изумрудная, чистая! – они любовались своими укороченными в воде нижними конечностями, шевеля пальцами ног и весело смеясь.

«Какие-то несерьёзные у меня Музы. Малые дети. Представляю, на какие подвиги они меня подвигнут. Надо держать ухо востро, а то недолго в детство впасть», – пронеслась мысль, но тут же исчезла, бултыхнувшись в тёплую волну Средиземного моря.

– Музка, сгоришь дотла к чёртовой матери, – возмутилась я, видя, как неразумное дитя битый час лежит на солнце кверху попой.

– Не боИсь, – сонно пробурчала она, мы не люди, ты постоянно об этом забываешь. Не горим, не тонем, не умираем.

– Не стареем, – добавила я, подставляя лицо солнечным лучам.

– А ты побереги личико. Обгоришь, появятся пигментные пятна, будешь потом ныть, – подсказала Музка и отключилась.

– А может я, как и вы молодею день ото дня?

Орфей улыбался, прислушиваясь к нашей болтовне.

– Вернёмся домой, начнёшь вязать себе платье. В тонах осени, с низким декольте, из которого аппетитно будет выглядывать твоя сексуально-загоревшая грудь. Оно будет облегать фигуру, струясь по бёдрам ниже и ниже. Почти макси, – неожиданно

изрёк Орфей.

– Откуда ты знаешь, что я мечтаю связать себе именно такое платье? – спросила я, разинув от удивления рот, который год, вынашивающая мечту найти для себя время, а пока, обвязывающая модными кофтами, свитерами, платьями своих пятерых девчонок и двух внучек. Неужели, наконец, появится время для себя родной?

– А хочешь тебе муж свяжет платье?! – на полном серьёзе предложил Орфей. – Раз плюнуть. Он способный. У тебя прекрасный муж. Очень легко поддаётся вдохновению. Ему нужен лишь лёгкий толчок и он готов для тебя сделать всё. Не только построить веранду, бассейн, связать платье, написать стихи, петь голосом великих певцов… Ты слышала, как он поёт? В нём столько огня, сил, желания. Ему нужна ты. Ты его Муза, не забывай.

А ведь Орфей прав. Мы часто растрачиваем себя по мелочам, в суете сует проживая своё «счастье». Наши души – музыкальные инструменты, пыляться на «чердаках» души вместо того, чтобы исполнять прекрасные мелодии жизн. Рассыпаются в прах, под тяжестью прожитых лет бренча устало, немузыкально. Желания, обросшие многолетней паутиной, не просятся на свободу, меняя статус на «позабытые, позаброшенные», от ненужности, нежелания их вытащить на свет божий. Казалось бы, не проблема что-то сделать для себя. Пусть это будет небольшим достижением, но своевременным, годами ждущим света, … но мы так ленивы и пассивны. Нам не хватает Музы.

***

– Что-то со мной происходит в последнее время. Мне постоянно хочется петь, мастерить, баловать тебя. Как тебе платье, которое я связал, нравится? А расцветка? Вязка? Оценила? Слушай, я не подозревал, что умею вязать! Это так увлекательно!

Он опустился передо мной на колени, прикрыв белесыми ресницами глаза. Я приготовилась слушать очередную арию, но ошиблась, муж читал стихи, да какие! Мои любимые, на чисто русском языке. Пастернак! Без малейшего акцента. (Это при том, что русского языка он не знает вовсе)…

– Ни разу не слышала, чтобы так читали стихи, – я захлебнулась от волнения и нежности.

– Я люблю тебя, – произнёс он чувственно, притягивая меня к себе.

Между нами разделительной стеной встал его живот.

«Вот бы спортом занялся, – подумала я, – надоело стоять друг к другу на расстоянии вытянутой руки, втягивая живот, или принимать вид вопросительного знака». В ушах прозвучал смешок, перед моим носом проскользнули тени моих, а вернее, уже наших с мужем Муз.

***

Муж рьяно занимается спортом. Закончил строительство веранды, бассейна. Теперь в жаркие дни мы весело «сдаём» нормы ГТО, не по принуждению, а удовольствия ради. По утрам он поёт мне песни о любви. У него талант, воистину талант. Я пишу сказки, рассказы, романы, стихи, захлёбываясь эмоциями от количества новых сюжетов, переполняющих меня, бьющих свежими родниками.

Вчера муж мне подарил рояль. Пятнадцать лет пальцы не прикасались к клавишам.

Касаюсь мечты дрожащими от волнения пальцами. Играю. Муж замирает, восторженно вслушиваясь в мелодию.

Пальцы сами по себе. Они знают, что делают, скользя по бело – чёрным клавишам. Нежная мелодия «К Элизе» Людвига Бетховена выпархивает из окна, устремляясь ввысь к птичьим гнёздам, в лазурь небесную, уставшую от яркого солнца.

Музы притихли, купаясь в звуках, плещущихся в последних лучах заката.

«Музы, как дела? – мысленно спрашиваю их. – Довольны ли вы?

«О, да, – отвечают мои Музы, – хорошо-то как»! – закатывают глаза.

***

Моя Музка в положении, скоро у нас появится новая забота. А она ещё сомневалась. Я ей говорила, что в любви рождаются дети. Мы счастливы. Готовлюсь стать бабушкой, в третий раз. Дай бог не в последний. Орфей горд собой и супругой. А ещё он уверяет, что благодаря мне и моему мужу они поняли, что такое настоящее счастье. В знак благодарности, каждое утро, на моей подушке свежие цветы, которые он срезает с моих клумб. Я делаю вид, что сержусь на него за «вандализм», но согласитесь, приятно просыпаться под звуки песен о любви, нежных, шаловливых рук любимого и цветочного аромата. Муж, спрашивает: «Откуда цветы»? Я улыбаюсь в ответ.

Музы, наши Музы. Моё семейство их обожает. Да и как их не любить? Неземные существа, наделённые искрами неувядающего света, привносящие в жизнь вдохновение, превращающие сказку в быль. Вам хотелось бы знать, как я познакомила своё семейство с Музами? О, это совсем другая история. Когда-нибудь расскажу. Обещаю.

Их уже трое: он, она и маленькая Элиза. Почему Элиза? Помните, я играла на рояле «К Элизе» Бетховена? Под звуки музыки, впервые, Музка почувствовала шевеление ребёнка. Наша маленькая Элиза заявила о себе. Сегодня ей исполняется два месяца. Она красавица, как и её мама. У неё рыжие кудряшки и фиалковые глаза, огромные и ясные. Музка говорит, что цвет её глазёнок и волос не изменится с возрастом. Она вырастет настоящей красавицей, а о её талантах и способностях, расскажет жизнь и мои внуки.

Прерываюсь, звонят в дверь. Бегу открывать. Опять нежданные гости?! Судя по реакции собак, этот «кто-то» – добрый, дорогой, а значит приехал надолго.