Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"
Автор книги: Евгения Полька
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
***
Порой ей страшно, когда она думает о нём. Его душа тёмный тоннель. Но ведь есть свет в конце тоннеля?!
Кто он на самом деле? Блуждающий странник, волк-одиночка или несчастный, неуверенный в себе человек?
Ей хочется его изменить, а стоит ли слепому рассказывать о разнообразии палитр, когда ему не хочется этого знать, потому что нет возможности увидеть. Глухому исполнять песни, от немого ожидать ответа?
Вот и всё. Она себя понимает. И он себя понимает.
Извечный вопрос, поймём ли мы друг друга, чтобы с уверенностью сказать – он и есть единственный. Он половинка, предназначенная сверху.
А быть может, его половинке совершенно не нужна её половинка? Он странник, затерявшийся по воле судьбы или собственных желаний между мирами. Ищет ли он любви, понимания? Женщину или одиночество?
Быть может, его одиночество и есть свобода?
Глава 2Счастье вздрогнет, застыв от глупости
в сердце каменном, полном гордыни.
Погрязая в душевной скупости,
превращают души в пустыни…
люди…
Анн Шер, Инна Рогачевская
Вот и всё, на что она надеялась? Верила, как последняя, наивная из наивнейших, глупейшая из глупейших. Нет, он неисправим. Вчера был нежен, открыт – загадочный обольститель, притягателен, как любимая книга на самой интересной странице, но это вчера – вчера он был под шафе. Сегодня – трезв, дерзок, холоден и… безразличен. Сколько надежд было на сегодняшний день. Почему она решила, что именно сегодня свершится самое заветное желание, как в сказке о заколдованном молодце, которого расколдует её любовь. Они пойдут в театр, а после спектакля вернутся к ней и больше никогда не расстанутся, ну, разве что на часы работы, а так – навсегда вместе. Он ведь любит её?! Растопится его душа, заморожено-отмороженная, он протянет к ней руки и произнесёт, прикрыв глаза…
– Спасибо за спектакль. Мне завтра на работу. Сама доедешь, не впервые, до метро недалеко. Всё. Пока, – это он.
«Не проводишь? – не спросила, подумала. – Вот так не задумываясь, отпустишь одну в ночь, не переживая, а вдруг кто обидит?» – и вновь не спросила, подумала. Хлоп-хлоп густыми ресницами о влажные от мокрого снега веки. Или это слёзы? Она не окликнет, не позовёт – повернётся и уйдёт, глотая обиду куском, не «разжёвывая».
В метро почти никого. Она, уставший пожилой мужчина, просматривает газету, женщина, смотрит в окно, на убегающий за спину ночной пейзаж, молодой человек, разговаривающий по сотовому телефону, улыбается мило.
– Ложись спать. Не хочешь? И я люблю. Очень.
Душа ноет. Она тоже хочет, вот так, говорить с Ним. Чувствовать на его лице такую же милую улыбку, и чтобы так любил её, как этот ту, с кем шепчется о любви. Но не с её счастьем.
Что она всё жалуется на своё Счастье? Оно ей уже «прокукарекало» не раз, что с Ним не готово строить счастливое будущее. Но она и слушать его не желает. Умная, ей видней. Вот и спорит с ним, со Счастьем своим, уже не первый год.
Ночью она не спит, да и как уснуть? Перед глазами его спина, равнодушно удаляющаяся. Он действительно странник, чужой, холодный. Он не нуждается в её тепле, он от него убегает. Как только она приближается на шаг ближе – он отталкивает её на десять шагов назад. «Не подходи, не хочу», – говорит снежный взгляд. Ей бы разозлиться, отбросить чувства в сторону, разорвать гнилую цепь привычных событий. Выкрикнуть, глядя в скованные льдом глаза: «Да пошёл ты!» – чтобы почувствовал смысл сказанного. Но она боится его потерять. А разве возможно потерять того кто ей не принадлежал? Он принадлежит себе и более никому.
«Ольга, ты не настолько молода, чтобы не принять вызов, – шепчет охрипшим голосом её Счастье. – Последнее предупреждение. С тобой, видимо по-другому нельзя. Это последний шанс, Золушка», – и часы, бум-бум – отбивают дни, месяцы уже в прошедшем времени.
***
– Привет, что делаешь? Я еду к тебе!
– Да пошёл ты!
– Ты что сошла с ума? Это я, Сергей.
– Меня нет дома. Больше не приходи и не звони.
Она выключит телефон. Переоденется в тёплый байковый халат. Всунет ноги в тёплые носки и включит любимую песню. Сварит кофе, возьмёт книгу, но читать не сможет. Слёзы, кто сказал, что они прозрачные?
Звонок в дверь. Он раздражён. Ему и в голову не могло придти, что с ним можно вот так – не впустить, вышвырнуть, как надоевшее, не нужное, отжившее, отболевшее прошлое.
– Ольга, открой. Я знаю, что ты дома!
Она не откроет ему никогда.
Пришло время прислушаться к своему Счастью, ведь это её последний шанс.
***
Завтра, послезавтра, через месяц, год в её дверь постучит тот, кого она ждёт. Он принесёт ей цветы. Какие? Какая разница. Пусть это будут подснежники – белые, пахучие, лесные – первенцы весны. Он поцелует её в красивые, забывшие о грусти и слезах глаза. Она улыбнётся ему, приоткрывая навстречу губы, так долго ждущие поцелуя со вкусом весны и подснежников.
– Как долго я тебя ждала.
Он обнимет её и больше никогда не отпустит, не потеряет.
Счастье вздохнёт и улыбнётся.
«Всего-навсего требовалось разобраться и принять решение. Как долго он ждал тебя, Золушка».
Прошлое по имени Эльза
Он выхватил лицо из толпы. Мимолётное видение было и исчезло, да и было ли? Ему показалось – мир перевернулся. Заснеженный асфальт поднялся ввысь, а белые небеса обрушились под ноги. Теперь снег шёл не сверху вниз, а снизу вверх, столбом.
По его спине стекали холодные капли пота. Дыхание остановилось, как и сердце, он упал лицом в расколотые звёзды.
Очнулся на заснеженной скамье. Сквер, никого, только снег, покрывающий голову, плечи, душу. Тело сотрясалось от дрожи. Призрак. Он видел призрак той, которой давно нет в живых. Той, которую любил и потерял. Призрак по имени Эльза.
***
– Эльза, ты знаешь, как я тебя люблю?
– Не-а, понятия не имею, – задорно смеялась она, обхватывая его могучую шею тонкими руками, прижимаясь тёплыми губами к его губам. – Расскажи, как ты меня любишь!
Обнимая её, заглядывая в зелень глаз, он тихо пел:
Её глаза наполнялись слезами счастья. Они бисером, скатывались по смуглым щекам. Она прижималась к его груди и замирала, вслушиваясь в голос, слова, музыку.
– А если бы мы никогда не встретились, ты был бы счастлив?
– Почему ты спрашиваешь? Разве такое возможно? – он сильней прижимал к себе её лёгкое, податливое тело, целую в висок, глаза, губы. – Я буду тебя любить всегда.
***
– Мы сделали всё возможное.
– Она жива? – голос сорвался, оборвалось дыхание.
– Да, но состояние очень тяжёлое. Черепно-мозговая травма …сложная, очень. Может наступить послеоперационная кома и… смерть. Она находится в реанимационном блоке. Туда вход воспрещён. Я не могу ничего обещать. Сожалею. Остаётся только ждать и молиться.
***
Сколько лет прошло с того дня? Более десяти. Как он жил без неё? Жил. Хотя порой казалось, что всё бессмысленно – сама жизнь, метания, воспоминания.
Он встретил Ольгу через пять лет после смерти Эльзы. Она чем-то её напоминала. Тоненькая, худенькая, длинный чёрный волос, разрез глаз, их глубина, губы. Он смотрел на неё, видя другую – ту, любимую, единственную. Они долго гуляли по ночному городу, говорили, смеялись. С ней было легко и интересно. Он даже забыл о боли, поселившейся в груди. Ему было хорошо.
– Оля, давай поженимся, – предложил через год.
– Ты сможешь жить со мной, любя другую? – спросила, обволакивая карим взглядом.
– Откуда тебе известно о другой?
– Мне рассказала твоя мама.
Он отвернулся, сжав челюсти до хруста.
– Я должен был тебе рассказать сам, обо всём, но не смог, прости.
– Я не осуждаю тебя нисколько. Просто спросила, сможешь ли ты жить со мной?
– Да, смогу. Ты лучшая из женщин, ты друг, настоящий друг.
Она прикрыла взгляд ресницами. По лицу, едва уловимой тенью пробежала грусть, но когда она подняла взгляд, в её глазах светилась улыбка. – Я согласна.
***
Лицо из толпы. Эльза. Нет, нет, её давно нет. Она умерла. Неужели есть другая, похожая на неё? Или она жива? Бред, бред сумасшедшего. Он видел её, пусть мельком, мгновение. Это не был призрак, это была живая женщина. Она шла лёгкой походкой, улыбаясь так, как улыбалась только Эльза. «Я должен её найти, – подумал он, – обязан, иначе сойду с ума».
– Оля, я её видел!
– Кого?
– Эльзу!
На него смотрели с изумлением переходящим в ужас глаза жены.
– Ты уверен? Она умерла! Ты мне сам рассказывал о аварии, в которую попала Эльза по дороге в ЗАГС, на вашу свадьбу. Ты ждал, а её всё не было. Её доставили в больницу с тяжёлой черепно-мозговой травмой. После операции она впала в кому, спасти её не удалось. Ты же не думаешь, что она выжила? Родители увезли тело Эльзы на родину её матери и больше сюда не вернулись.
– Они запретили мне ехать с ними, я не был на её похоронах, могиле! Я не видел её мёртвой, понимаешь? Вдруг она выжила? Почему, Оленька, почему они тогда не позволили мне ехать с ними хоронить Эльзу?
– Они тебя жалели. Хотели, чтобы ты помнил её такой, какой она была – молодой, красивой. Её мать тебе писала: «… Буль мужественным, сильным. Возми себя в руки. Ты обязан жить. Будь счастлив, ты достоин этого. Спасибо, родной, что ты был в жизни нашей дочери и нашей. Она тебя любила. Мы будем всегда тебя помнить».
– Я помню это письмо. Оно было без обратного адреса. Почему?
– Что с тобой? – ей было страшно за мужа. Она видела его безумные глаза, чувствовала дикое биение сердца. Пульсирующая вена на виске вздулась, готовая разорваться в любую секунду. Она боялась за его жизнь. – Это не она, любимый. Просто одна из женщин чем-то на неё похожая.
– Оленька, я почувствовал её, сердце подсказало, как тогда, в день трагедии. Когда пришёл в себя – она исчезла, как мираж.
– Её нет, родной. Её нет. Успокойся, просто похожая, не она, – она его баюкала, как малое дитя, успокаивая, согревая своим теплом и любовью. Он успокоился, задремав на её груди.
***
Она шла, радуясь снегу, который любила, а почему не помнила, просто любила. Она ничего не помнила, жила без воспоминаний, боли, вины. Пережив три клинических смерти – умерла на руках любимого, а вернулась к жизни на руках врача и матери, которую не узнала. Она не узнавала никого из тех, кого любила: родных, близких. Она только помнила руки и глаза врача, смотревшие на неё из будущего. Три долгих года реабилитации. Она заново училась говорить, ходить, смеяться, читать, писать, думать. Говорить слово «мама». Заново знакомилась со своей семьёй, училась жить. Единственное чему не надо было учиться – любви. Она полюбила того, кто её спасал, оперируя и выхаживая все эти годы. Она полюбила его глаза, голос, который слышала, пребывая в коме. Любила его заботливые руки, вернувшие жизнь. Она вышла за него замуж, не помня, что в её жизни была другая любовь. Она была счастлива первый раз в жизни …после смерти.
***
Он увидел её неожиданно, в толпе, с мужчиной под руку. Они шли не спеша, разговаривая, улыбаясь. Мужчина купил ей букет первых фиалок … и зашёл в булочную. Она осталась ждать на улице, подставив лицо весёлым мартовским снежинкам.
Он остановился в шаге от неё. Она подняла взгляд и улыбнулась.
– Эльза, это ты?
– Разве мы знакомы? Моё имя Лиза, Елизавета, но вы не первый человек, путающий меня с другой. Мы с мужем здесь две недели, приехали в гости к его друзьям, вы третий, назвавший меня этим именем, – улыбчиво объяснила она. – Неужели все Эльзы в этом городе похожи на меня? Я действительно напоминаю вам Эльзу?
– Не знаю, не помню. Быть может, вы мне приснились, и в моём сне Вас звали Эльзой.
– При-сни-лась, – она задумалась, улыбнулась, окуная его в зелень глаз. – Вы правы. Мне иногда снятся люди, с которыми меня что-то связывало, а просыпаясь, не могу вспомнить ни лиц, ни имён. Мне хочется плакать. Такое чувство, будто я упустила, забыла что-то важное, – она пожала плечами. – Вот и сейчас, у меня ощущение, будто и с вами мы были знакомы в какой-то другой жизни. Быть может, даже влюблены друг в друга, как Ромео и Джульетта.
Из булочной вышел её муж.
– Лизонька, пойдём. Хочешь свежую булочку с вишнями?
– Какая прелесть, конечно.
***
Они уходили, сливаясь с толпой.
На асфальте, покрытом тонким слоем снега, лежала фиалка, выпавшая из её букета. Он поднял цветок, поднёс к лицу, вдыхая еле уловимый аромат весны. Ему нестерпимо захотелось увидеть глаза, не зелёные – карие, Ольгины глаза. Он вздохнул полной грудью. Вздох был лёгким, без ощущения тяжести воспоминаний прошлого.
«Хочу к Ольке», – подумал он.
Купив у старушки на углу булочной букет фиалок он устремился домой, где его ждала женщина которую он любил.
Ты прости и помни
– Ты прости и помни, больше ничего.
– У меня кроме памяти ничего не осталось.
– Мне хотелось подарить тебе вселенную.
– Мне не была нужна вселенная. Мне нужен был только ты.
– Я хотел построить дом, где родятся наши дети, будут жить внуки, правнуки. Хотел прожить с тобой долгую, счастливую жизнь. Состариться вместе и умереть в один день.
– Мне нужен был только ты.
– Я мечтал с тобой путешествовать. Увидеть Париж. Бог с ним, с Парижем.
– Мне нужен был только ты.
– Так, почему же ты не вышла за меня замуж?
– А ты предлагал?
***
Они вновь ссорились, впрочем, как всегда.
Он, кряхтя поднялся с лавочки, она заботливо поддерживала его под локоть. Когда он выпрямился, его дрожащая рука потянулась к ёе сморщенному личику.
– Какие у тебя глаза! Я мечтал смотреть в них всю жизнь. А фигура, – он задорным взглядом скользнул по располневшей, некогда стройной, лёгкой, хрупкой фигурке. – А грудь, как она была восхитительно упруга!
– Не ври, ты её никогда не касался.
– Но она так соблазнительно стояла.
– Ага, стояла! Я в лифчик ватки подкладывала, чтоб что-то стояло. Стеснялась своей маленькой груди. У девчонок груди были наливными, упругими, а у меня «яблочки» не дозревшие.
– Глупости, что ты понимаешь в женской груди? Я любовался твоими «яблочками», они для меня были слаще чужих дынь. Мне нужна была только ты.
– И мне нужен был только ты, старый дурак.
– Сколько упущено лет. Я до сих пор помню каждую нашу встречу. Помню, в какое платье ты была одета, – его неожиданно всего передёрнуло.
– Ты чего? Плохо с сердцем? – она всполошилась.
– Вспомнил лицо твоего первого мужа! Как в страшном сне стоит перед глазами. Зачем ты вышла за него замуж?
– Тебе назло! Надеялась, узнаешь, рассердишься, прибежишь на свадьбу – уведёшь за собой, украдёшь!
– Что я тогда мог тебе дать? Комнатёнку с клопами, зарплату мизерную? Гол, как сокол.
– Мне нужен был только ты.
– Что ж не намекнула, чтоб я понял? Эх, дурак-дураком!!
– Стеснялась, вдруг не любишь? Вдруг мне всё показалось. Придумала. Я скромной была, если помнишь? Да и замужем за Витькой была ровно месяц. Не смогла с ним, не хотела, не любила. Сбежала от него на север. Тебе письмо написала, адрес указала, где меня искать. Скажешь, не было этого?
– Было, всё было, и письмо твоё получил, и поехал к тебе, но чёрт попутал. Молодость… Женщину встретил, ослепила она меня, думал любовь! Какая там любовь, баловство одно. Отвлекла она меня от тебя. Через год, как пелена с глаз спала. Поехал за тобой, а твой след уже, …тю-тю.
– А что мне было тебя дожидаться, неверного! Я замуж вышла во второй раз, за археолога, с ним в экспедицию и уехала. Прожили мы с ним два года. Хорошо жили, но мне нужен был только ты. Вот и развелись. Я потом ещё трижды замуж выходила, а ты «сдавал» меня без боя. Помню, на третью мою свадьбу явился, как солнце красное. Чубатый, модный, бородатый. Чего припёрся спрашивается? Тост сказал, чуть свадьбу не сорвал.
«Брось его, он не для тебя», – это всё что ты мог сказать?
– Эх, дура молодость! – прокряхтел дед. – Я потом сдуру женился во второй раз от отчаяния, а ты возьми да и разведись. Я пока разводился – ты вновь, прыг замуж. Что тебе не сиделось-то одной?
– Мне нужен был только ты.
– Оно и видно. Что, путала меня с другими? Или зрение подводило?
– О чём говорить. спорить, «толочь воду в ступе»? Я когда поняла, что всю жизнь себе искалечила, решила: «Хватит с меня мужиков», – и долгие годы жила одна. Ждала тебя.
Он заплакал как ребёнок. Она носовым платочком, бережно утирала его слёзы, шмыгая носом.
– Если завтра нам предстоит умереть, я хочу услышать сегодня, сейчас, что любишь меня. Выходи за меня замуж! Предлагаю тебе свою дрожащую руку и то, что осталось от сердца, – он улыбнулся. – Пошли в ЗАГС!
– Поздравляю, – ваша свадьба через три месяца, – объявила молодая женщина, принимая заявление от престарелой пары.
– У нас может не быть в запасе трёх месяцев, – произнёс старик. – Распишите нас сейчас. Пожалуйста. Только печать и всё, больше ничего не надо. Боюсь, как бы моя невеста опять от меня не сбежала.
«К чёрту эту бюрократическую волокиту», – подумала работница Загса, – с удовольствием ставя печать в двух паспортах. – Объявляю вас мужем и женой»!
***
– Этот дом я строил долгие годы, думая о нас с тобой, о своей мечте. Сегодня он твой.
Маленький бревенчатый домик на берегу озерца. Утки, лесок виден из окна. «Как было бы прекрасно растить здесь детей», – подумала она, смахивая набежавшую слезу.
До глубокой ночи в окнах дома горел свет. Они разговаривали, смеялись, плакали, сидя в обнимку, впервые, чувствуя себя счастливыми.
Первый солнечный луч, ловко проскочив под тяжёлой шторой, заглянул в комнату.
Он встал осторожно, чтоб не потревожить её сон, сварил кофе с молоком. Поставил чашку на тумбочку, у её изголовья. Взял свою, с дымящимся напитком, сел в кресло-качалку, приготовился ждать.
Её ноздри вздрогнули, улавливая аромат.
– Ты спас меня от смерти, – произнесла она. – Я была в её власти, но запах кофе… она его просто на дух не переносит. Я люблю тебя. Мне нужен только ты.
– Я люблю тебя и любил всегда.
Сегодня слова звучали по-иному, без сожаления и грусти.
Просыпалось утро, птицы. Деревья, шевеля ветвями, потягивались, освобождаясь от лени сонной, приветствуя новый день, солнце и земную любовь.
Мечта, оставшаяся мечтой
– Мы ещё встретимся? – ей так хотелось услышать: «Да».
– Не знаю.
Она смутилась, спокойствие губ нарушил тихий вздох, робкая улыбка исчезла в их уголках. – Как хочешь. Спасибо, что ты был, – она заставила себя улыбнуться, но получилось неестественно грустно. – Прощай.
– Зачем так театрально, трагично.
Он сжал её тонкие пальцы, поднёс к своему лицу, вдыхая запах маленькой ладони, дотронулся прощальным поцелуем. – Прощай.
– Птицы улетают, – прошептала она, глядя сквозь него.
– Причём здесь птицы, какое они к нам имеют отношение? – он поднял голову в небо, провожая взглядом клин птичьей стаи.
– Птицы не причём. Тебе пора. Долгие проводы, лишние слёзы. Уже ничто не имеет смысла. Иди первым.
– Мой рейс завтра утром, но сегодня, эта ночь наша, мы можем…
– Тебе пора, иди, – прервала она его.
– Я буду думать о тебе, – в его глазах замерла вечность. – Быть может, я не прав? – он впился в неё взглядом, – Скажи, я не прав? Я ошибаюсь? Быть может ты, ты – не она моя мечта? Не молчи!
Из-под опущенных ресниц скатился крохотный хрусталик, когда она подняла взгляд, глаза были совершенно сухи.
– Слишком поздно. Думай о том, что принадлежит тебе.
Он потом часто вспоминал эту фразу. Что она этим хотела сказать?
***
Птичьи стаи. Она одна из них. Летящая, лёгкая, устремлённая, непОнятая, неповторимая.
Ей пора возвращаться, раствориться в синеве небесной или звездной россыпи ночи, слиться со стонущим океаном, криками чаек. Пора… Она другая, ей не понять бессмысленности разлук, нерешительности, неопределённости. В её раскрытых ладонях мечта. Возьми её, не отказывайся, измени своё завтра … или оно вернётся грустным воспоминанием, осенним дождём, ветром, запахом моря. В том, ином завтра не будет места мечте.
***
– Ты прежде любил? – она смотрела тревожно – любопытным взглядом.
– Почему ты спрашиваешь?
– Иногда, мне кажется, что ты не принадлежишь мне, ты чужой. Понимаешь? Чужая половинка! Я не вправе владеть тобой. Мне трудно объяснить, словно я тебя украла у другой.
– Глупости. Что ты выдумала? – он провёл рукой по седеющим волосам, надолго замолчав.
Неожиданно воспоминания вырвались из плена, накатили с силой океанской волны.
– Когда-то давно я встретил мечту, – произнёс вслух, а про себя подумал: «Она была так прекрасна, ненавязчива, нежна, желанна. Как жаль, что понял слишком поздно».
Она напряглась, но постаралась безмятежно улыбнуться.
Он не заметил её волнения, тревоги, не понял её опасения услышать то, чего всегда боялась услышать. И сейчас испугалась этого разговора, будто он мог разорвать, разрушить, вывязанный ею с огромной любовью и искусством собственный иллюзорный мир любви.
– Мы встретились на руинах старинного города. Я был молод и глуп. Она стояла, касаясь лбом холодного камня стены, словно срослась с ней. Мне показалось, она молилась. Сказочное видение, ангел. Когда она повернула ко мне лицо, я онемел от её красоты. Синь глаз, волос цвета спелой пшеницы, нежность кожи, прозрачность, хрупкость. Она улыбнулась и ушла – испарилась. Я стоял прикованный к земле, не в состояние двинуться с места. Если бы я тогда пошёл за ней, тогда было всё ещё таким возможным.
Во второй раз, я встретил её через несколько лет. На закате дня, на берегу моря не было ни души. Только она и я. Она протянула ко мне руки, и я пошёл за ней. Я был счастлив. Но подумал, просто подумал, что она ненастоящая, наваждение, её не существует, она сон, стоит открыть глаза и, … когда очнулся, её рядом не было. На моей груди лежало белоснежное перо птицы. И вновь я не искал её.
В третий раз я увидел её незадолго до нашей свадьбы. Я шёл по отелю в свой номер, и вдруг взгляд. Он меня приковал. Она тихо подошла сзади, положив голову на моё плечо. Я почувствовал запах ветра, свежести, услышал крик чаек, шум прибоя. Это была она – моя мечта. Мы провели вместе три дня. Мне было хорошо, как никогда ни с кем, даже с тобой. Прости. Я отказался от неё. Через три дня мы с тобой поженились.
Он вновь подумал, как тогда, в час разлуки, прав ли он был, не ошибся ли, отказавшись от мечты, или её никогда не было? Наваждение?!
– Порой я думаю, что было бы, если бы я ушёл за ней? Она приходит ко мне, унося, уводя за собой, волнуя. Будто хочет что-то сказать, но молчит. Я растворяюсь, тону в её синем взгляде. Мне так не хочется её отпускать, но она ускользает, как несбыточность, сон.
– Кто она, как ты думаешь? – спросила женщина, беря мужа под руку.
– Просто мечта, сказка.
