Читать книгу "Случайный человек, или Пересечения"

***

Машина неслась сквозь предновогоднюю метель в сторону аэропорта.

Инга что-то искала в сумочке, при этом её лицо меняло цвет, бледня, краснея и вновь бледнея.

– Приехали, – сказала Наташа, паркуя машину на стоянке, перед аэропортом.

– Татка, из сумки исчезли паспорт и билет на самолёт, – выдавила из себя Инга.

– Что ты мне морочишь голову! – Наташа отобрала у подруги сумку, выворачивая её содержимое себе на колени.

***

Они возвращались домой. Инга всю дорогу вздыхала, хлюпая носом, наводя на подругу зелёную тоску. Вместо встречи с мужем, назавтра ей предстояло посещение Израильского консульства и поход в полицию, с заявлением о пропаже документов.

Дверь квартиры была приоткрыта. Из-под двери полоска света. Они вошли. Внутри будто мамонт пробежал.

Наташка потянулась, дрожащими пальцами, к осколкам любимой вазы.

– Ни к чему не прикасайся, – зашипела Инга. – З-звони в полицию, – голос хрипел от волнения и страха. Ей захотелось убежать из разорённого «гнезда», спрятаться, чтобы не видеть всего этого, но она сдержалась.

Наташу трясло. Она стояла на одной ноге, как страус, опасаясь вторую опустить на пол.

– Где кот? – пропищала она.

По её голосу Инга поняла – сейчас будет истерика.

– Матрос!!! Котя! – взвизгнула Наташа. – Ты где? Иди к маме!!!

Диван приподнялся, пропуская кота.

Глава 3

– Что у вас пропало? – спросил усатый участковый.

– Жизнь пропала, – трагично заявила Наташа, озираясь по сторонам.

– Это не факт, – сухо ответил представитель власти. – Я имею в виду из имущества. Документы, деньги, драгоценности, личные вещи. Что? – его глаза сверлили Наташку.

Она поёжилась.

– Откуда я знаю.

– А кто знает? Вы что не знаете чем владеете? Исчезло что-то из дорогих вещей, наличные, плазма, компьютер?

– Плазма? – переспросила Наташка.

– Телевизор, – уточник участковый.

– Телевизор на месте, компьютер тоже. Наличные я дома не держу. Для этого есть банк. Побрякушки не взяли.

– Так что пропало? – не выдержал представитель власти, переходя на повышенные нотки в голосе.

– Пропал порядок в доме, расколота моя любимая ваза, всё перевёрнуто вверх дном. Кто за это ответит? – она взвизгнула и залилась слезами.

– Гражданочка. Успокойтесь. Поймите, нам надо составить протокол о…

– Вот и пишите свой протокол, а мне нужны валерьяновые капли. Я не в состояние думать. Вы не видите? Я в истерике!

– У меня, у меня пропали документы и билет на самолёт, из сумочки, – скороговоркой выпалила Инга. – Я из Израиля, в гости п-приехала к подруге, а тут такое…

Усач подозрительно посмотрел на Ингу.

– Из сумочки?

***

Им казалось, что кто-то ходит по квартире, двигает мебель, шарит по шкафам. Обе не спали, ворочаясь в постели, прислушиваясь к ночным шорохам. Они лежали в Наташкиной спальне, в одной кровати, прижимаясь к коту, спящему между ними, словно ища у него защиты.

А ведь кот – живой свидетель преступления….

***

– Наташка, что у тебя хотели украсть или украли, ты не догадываешься?

– Спи, не знаю.

– Давай думать, нельзя же так.

– Отстань, и так тошно, – Наташка заворочалась в постели, и неожиданно резко повернулась к Инге лицом.

– Кто-то украл из твоей сумочки билет на самолёт, паспорт, этим самым лишив возможности вернуться домой. Зачем вору твой билет и паспорт? Быть может, за тобой следили? Ничего не заметила?

Инга побледнела. А ведь подруга права, все неприятности начались с исчезновения из её сумки документов и билета на самолёт. Преступник, воспользовался тем, что они уехали в аэропорт, вскрыл квартиру, что-то вынес, а потом по её билету и паспорту скрылся в неизвестном направление. Хотя, почему в неизвестном, очень даже известном – он или она улетела в Израиль!

Инге стало дурно. Пропала ночь.

Подруги сидели на кухне, поочерёдно подвывая друг другу. На столе бутылка коньяка, сигареты. Настежь открытое окно в ночь и зиму.

– Звони мужу, предупреди его, что преступник прилетит по твоим документам. Пусть его задержат в аэропорту, – решительно заявила Наташа. – Это же террор! Ты ведь из Израиля! – она охнула и схватилась за сердце, с правой стороны.

– Погоди. Погоди. Как преступник может по моим документам вылететь из Москвы, а паспортная проверка? А фотография? Её невозможно так быстро подделать. Это же целая наука! – возразила Инга, начиная «трезво» мыслить.

– Тоже верно, – согласилась Наташа, хлопая глазами.

Инга разлила коньяк, закурила новую сигарету, забыв вынуть изо рта недокуренную, прилипшую к губе.

– Накаркала, – заявила Наташка. – Накаркала, чертовка, – она в ужасе перекрестилась. – Кто тебя за язык тянул? «Для того чтобы я осталась, должно произойти либо землетрясение, либо преступление века, с нашим прямым участием», – повторила она фразу, произнесённую Ингой, перед выходом из дома. – Теперь только землетрясения не хватает.

***

– Просыпайтесь, кумушки! – голос раздался неожиданно, словно обухом, по больным от бессонной ночи, выпитого коньяка и пережитого страха, головам!

На кухонном столе пустая бутылка конька, пепельница с горой окурков и головы спящих дам.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Наташка, сонно глядя на супруга.

– Приехал. Здрасьте. Рассказывайте, что у вас приключилось? Кого обокрали? Что вынесли? Я всю ночь глаз не сомкнул, после твоего звонка. Меня чуть удар не хватил.

– Хорошо, что ты приехал, – Наташка обняла мужа и расплакалась у него на груди. – Серж нас обокрали. У Инги спёрли документы и билет на самолёт. Взломали дверь, искали что-то? А что у нас красть? Кота?

– Красть всегда есть что, – резонно ответил Сергей. – А что взяли?

– Вазу мою любимую разбили, зачем? Мне её твоя мама подарила. Единственный подарок от неё, который мне нравился, потому что я сама его выбирала, … – выла Наташка.

– А что кроме вазы, кроме вазы? – перестань выть, я ни слова не пойму.

Наташка прекратила лить сопли, также неожиданно, как начала.

– Больше ничего. Просто всё разбросано, и моя ваза…

– Хватит о вазе!

– Я же тебе говорю – всё разбросали, замок взломали, дверь выбили.

– Ничего не взломали. Дверь на месте, замок в порядке. Так, что здесь произошло? Кто-то может мне объяснить по-человечески. Неужели придётся Матроса спрашивать. По-моему, он единственный в этом доме адекватен.

Кот довольно потёрся о ноги хозяина и запрыгнул ему на плечи.

– Матрос, что здесь произошло? Ты единственный свидетель.

Кот изогнулся дугой и будто что-то вспомнив, побежал в спальню сына, запрыгивая на письменный стол.

Из комнаты раздался его требовательный зов.

Все трое, вереницей просочились за ним в спальню.

Глава 4

Славик спал после ночной смены, заглушая храпом кошачьи возгласы. Кот с письменного стола запрыгнул на грудь спящего и заорал. Не благим матом, нет, заорал что-то на своём, непонятном человеку языке. Спящий подавился храпом и открыл испуганные глаза. Пред его туманным взором возникла троица: мама, отец, Инга и орущий на его груди кот.

– Вы чего? Напугали! Случилось что?

Он перевёл удивлённый взгляд на Ингу.

– А почему ты не уехала?

– Нас обокрали, – хором ответили женщины.

– Кто? Когда успели?

– У Инги украли документы! За ней следят! Преступник забрался в квартиру, всё перерыл, разбил мою вазу, – скороговоркой выпалила Наташа, с трудом успевая набирать в лёгкие воздух, – и это произошло в то время, когда мой сын, полицейский, стоял на посту, охранял покой граждан.

– Это не мой участок, – возразил Славка, натягивая спортивные штаны. – Ничего не понимаю, когда это произошло? Кто посмел?

– Кто? – хором спросили трое.

– Преступники!

Славик прошлёпал в ванную, троица за ним, по пятам. Он, умывался, фыркая и повизгивая. Подошёл к унитазу. На него неотрывно смотрели три пары глаз.

– Слушайте, имейте совесть. Вы что, так и будете здесь стоять? – и он захлопнул дверь санузла перед их носами.

***

Славка был голоден и зол. Сергей – уставшим от дороги и волнений. Наташка, как потерпевшая, не забывала время от времени вспоминать о любимой вазе и «разорённом гнезде». Инга, разговаривала по телефону с Израилем. Судя, по её возгласам, успокаивала расстроенных детей и мужа.

***

– А теперь по порядку. Отвечать только на поставленный вопрос. Друг друга не перебивать, – Славик отставил чашку с недопитым чёрным кофе. – Расскажите, что случилось, – приказал он, закуривая сигарету, выпуская дым трубой через ноздревые отверстия.

– У меня украли документы и билет на самолёт, – выпалила Инга, как из пулемёта.

– Перевернули весь дом, разбили мою любимую вазу, напугали кота, – объяснила Наташа сыну.

– Меня здесь вообще не было. Я был в санатории. Приехал под утро, – доложил Сергей «начальнику».

– Вопрос к Инге, – отчеканил Славка. – С чего ты взяла, что тебя обокрали?

– Ты издеваешься? Как это с чего? – Инга перешла на тонкий взвизг. – Из сумочки исчезли документы и билет на самолёт. Мы приехали в аэропорт, а их нет. Представляешь!

– Ты уверена, что положила их в сумочку, а не в другое место?

– Конечно! Я всегда ношу с собой все документы, возмущённо заявила Инга.

– Следующий вопрос к потерпевшей Наталье Петровне, – огласил Славик, переводя взгляд на мать. – Почему Вы решили, что в квартире кто-то был? Что у Вас пропало?

– Славка, имей совесть. Я, можно сказать, инфаркт на ногах перенесла, с нервным срывом и гипертоническим кризом. Ты думаешь, твоя мать обкурилась табаком или объелась блинами? Мы когда вернулись, дверь была вскрыта. В квартире все переломано и разбросанно.

– Что именно было переломано и разбросано в квартире? – беспристрастно задал новый вопрос «гражданин начальник».

– Всё! – воскликнула мать «следователя». – Моя любимая ваза – в куски. Кресло опрокинуто, шторы сорваны, ковёр сдвинут, свет включён.

– Что вынесли из дому?

– Ничего конкретного, но здесь мамонт прошёлся, что непонятного? Вандализм налицо!

– И документы спёрли из сумочки, – напомнила Инга ещё раз, на всякий случай.

– Присаживайтесь, господа – хорошие, – приказал Славик, выстроившейся в шеренгу, как придорожные фонари, троице.

***

– Не далее, как вчера вечером, одной из вас, дамы, пришла в голову идея – поваляться в снегу. Было такое? – он не мигая, уставился на женщин.

– Было, – ответила Инга, – а что в этом преступного? Снега жалко?

– Что, на выдвинутое подругой предложение, ответила многоуважаемая Наталья Петровна?

– А что я ответила? – переспросила мать сына. – Я согласилась!

– Нет, Вы предложили переодеться в мужскую одежду, «дабы ни одна собака на улице вас не узнала».

– И что? – переспросила Наташа, пробежав глазами по остальным членам допроса. – Конспирация – прежде всего!

– …также, Вы посоветовали Инге облачиться в Славкину куртку и шапку, что она и сделала, – не обращая внимания на возмущённые возгласы, бесстрастно продолжал «гражданин начальник». – Вы надели старую дублёнку вашего супруга, и вышли на улицу, где бесспорно, весело провели время. Единственное о чём вы обе не подумали, это о том, что Славику, то есть мне, пора на работу.

– А ты здесь при чём? – спросила Инга.

– При том, уважаемая, – Славик поднял вверх указательный палец, – что куртка и шапка, в которой ты весело кувыркалась в снегу, моя зимняя униформа.

– Ой, скажите, пожалуйста, тоже мне преступление, – вступилась Наташка за подругу. – Ничего с твоей униформой не произошло. Ну, в снегу повалялись, почистили её заодно.

– Да, но, … – он многозначительно погрозил в воздухе пальцем. – С этого момента и начались все ваши злоключения.

– Ты ещё скажи, что мы всё это придумали! Документы на месте. Просто, у нас обеих «сорвало крышу», и мы их в упор не заметили. Квартиру не взламывали, вазу не разбивали. И вообще, всё в порядке, и мы зря подняли «волну», – выразила общую мысль Наташа, глядя на сына – следователя.

– Вот именно, – согласился Славка.

– Кхе-кхе, – сказал хозяин, прокашлявшись в кулак.

– Что значит: «Вот именно»? – спросила Инга, сощурив глаза до минимума.

– А это значит, что: во-первых, никто твои документы не крал. Ты сама, какого-то чёрта, их переложила из своей сумки, во внутренний карман моей куртки. Во-вторых, никто не вторгался и не взламывал нашу квартиру.

– С этого момента, прошу подробней, – высказал, общее мнение глава семьи, до этого молчавший, как рыба об лёд.

Глава 5
Рассказ Славика.

«Твою мать, – подумал он, глядя на пустую вешалку. – Где куртка? Пора выходить из дому, чтобы не опоздать на смену, по заснеженной Москве пробки, а зимней куртки и шапки нет, словно корова языком слизала. «Они действительно приоделись в мою куртку и пошли валяться в снегу»? – со злостью подумал он, вспоминания женский щебет, насчёт, поваляться «мордой» в снегу, вспомнив молодость.

На нервной почве, заболел живот, да так, что в глазах потемнело.

– Хорошо-то как было, а Наташка, как в молодости. Я десяток лет скинула. Куда куртку повесить, вся мокрая? – раздался счастливый голосок Инги.

– Положи в кухне на батарею, пусть просохнет, – ответила вторая.

Живот перестал болеть, словно по приказу.

Выйдя из туалета, он влез в мокрую куртку, схватив шапку, выбежал из дому.

***

Работа, как работа. Дорожный патруль. Нарушений много, скучно не бывает. В конце смены, уже не различаешь ни лиц, ни марок машин, ни номеров. Метель в глазах, как крупинки песка. И так изо дня в день, из года в год. Зима, весна, лето, осень и вновь зима.

– Ты чего сегодня, как бешеный? – спросил напарник. – Ритка не дала, что ли? – он заржал, как конь.

– Да пошёл ты со своими шуточками. Останови здесь, пойду куплю нам горячий кофе, замёрз, как пёс.

– Иди, иди. Мне двойной сахар, не забудь, отмороженный, – крикнул напарник.

Во внутреннем кармане куртки рука наткнулась на…

«Господи, ты боже мой. Охренеть, – выругался Славик, разглядывая билет на самолёт и иностранный паспорт Инги. – Когда же она успела, твою душу в грушу»!

Он выбежал из кафе, как ошпаренный.

– Гони ко мне домой, срочно. Включай сирену. Жми!

Домашний телефон молчал. Сотовый матери не отвечал. Инга телефон отключила.

«Ещё успею, – убеждал себя он. – Успею. Должен успеть! – Раздумывать было некогда.

***

Он ворвался в квартиру с криком: «Инга»!

Кот, спавший на диване, с перепугу

вцепился в штору, повисая на ней немалой массой. Славик пронёсся по комнатам, как слон по посудной лавке, оставляя после себя перевёрнутое кресло, задранный ковёр, сдвинутый диван, оборванные шторы. Кот, со сна плохо соображавший, запрыгнул на люстру, раскачиваясь на ней, как на качелях. С люстры спрыгнул на стол, опрокидывая Наташкину любимую вазу, которая, встретившись с полом, приказала долго жить.

Разыскивать дам – гиблое дело. Мчаться в аэропорт – времени нет. Метель, да и «труба зовёт». Ничего другого не оставалось, как написать записку. «Быть может в магазин вышли, придут, увидят. Всё будет хорошо»! – успокаивал он себя.

«Бабы дуры! – гласила записка. – Инга, твой билет на самолёт и паспорт, …какого чёрта они делают в моей куртке? Счастливого пути»!

На всякий случай, матери послал сообщение такого же плана.

Записку оставил в кухне на столе, в надежде, что это первое и единственное место, куда заходит любая женщина, входя в дом.

Выбежав из квартиры, захлопнул дверь, но от сильного удара она не захлопнулась. Откуда ему было знать, что дверь квартиры осталась открытой?

Вот и всё.

***

– Так это ты и Матрос разбомбили квартиру? – у Наташки слова застряли в горле от возмущения.

– Почему разбомбили? Ничего я не бомбил, – отозвался Славик, – просто спешил. Времени не было оглядываться по сторонам. – А что кот натворил – с него и спрашивайте.

– Где же тогда мои документы? – спросила Инга, шаря глазами по кухне.

– А мне, откуда знать? Вы же здесь порядки наводили, не я, – резонно ответил Славка.

– А это что? – раздался голос хозяин дома, его взгляд указывал на недопитую бутылку коньяка. Под бутылкой лежала записка Славика.

– Вы её читали? – спросил Сергей, держа в руках вещественное доказательство.

Дамы переглянулись.

– Нет, – хором прозвучал ответ.

Под огромной хрустальной пепельницей, переполненной до краёв окурками от сигарет, мирно лежали билет на самолёт и загранпаспорт.

– Это, что же получается, – еле выдавила из себя Наташа, – если бы мы раззули глаза, то прочли бы записку, успели вернуться в аэропорт? Ты бы улетела домой, мы бы не нажрались, как две «свиньи на поминках»…

– Ага, – только и хватило у Инги слов…

– Вот, вам и «мордой» в снег, – произнёс Сергей. – Вот, и вспомнили молодость, – его громкий смех испугал кота, который в свою очередь, запрыгнув Славке на плечи, вцепился «мёртвой» хваткой в кожу.

– Ты когда успела переложить документы в Славкину куртку? – спросила Наташа подругу.

– Понятия не имею. Это автоматически. У нас в Израиле положено всегда и везде ходить с документом подтверждающим личность. Сами понимаете. Привычка, оправдывалась Инга.

***

И смех и грех. По-другому не скажешь.

А чем на Олимпе занят наш Ангел – вредитель? Он сладко спит. На душе покой и нега. Вины за собой не чувствует. Он ученик, что с него взять? Не волшебник – учится только, а ученики, как принято, допускают ошибки. Ему ещё далеко до совершенства. Влетит ли ему? Конечно, если узнают. А узнают ли? Он не признается. Какой ученик признается в нечаянной «кляксе»? Думаю, никто не станет проводить расследование. Всякое бывает на Олимпе, что и говорить. Боги ведь тоже несовершенны. Посмотрите, что вокруг делается.

***

– Наташка, с Новым Годом, родная! Обнимаю всех твоих. Будьте счастливы. Да, долетела прекрасно. Уже на кухне, у «станка». Сегодня приезжают дети, внучки, друзья. Начнём с дня рождения сына и плавно перейдём к встрече Нового года. Моё семейство передаёт тебе привет. У вас снег? Какая прелесть. Вот бы мордой в снег, да поваляться от души, как три денька назад. Не забуду. Наташка, я тебя обожаю. Приезжай летом, ты ведь обещала.

Израиль. За окном солнце. Тридцать первое декабря. Ещё несколько часов и взойдёт на «престол» Новый Год. Каким он будет? Надеюсь лучшим, по-другому и быть не может.

Непослушный взгляд

Взгляд, словно приклеился. Понимаю, осуждаю, ругаю, приказываю: «Прекрати таращиться! Не прилично поедать глазами, проникая под одежду, кожу, влипая в мозг, кости», – а оторваться не могу. Рукой отодвигаю непослушную прядь волос, чтобы как-то повлиять на свои глаза, отвлечь их, помешать, но нет, бесполезное занятие, они смотрят проникновенно, не мигая, гипнотизируя, им нет дела, что мне стыдно за их поведение. Буравящий взгляд вертится, щекочет затылок, уши, прижимается бесстыдно к мужской спине, как я ни стараюсь изменить его траекторию, он вновь возвращается к нему.

Желание дать себе пощёчину нарастает, но это только мысль. Рука не поднимется сделать себе больно.

Незнакомец внимательно смотрит на часы. Ждёт. Кого? Во всяком случае, не меня. Жаль. Представляю, как он оборачивается. Смотрит в мои глаза, улыбается…

Он чешет затылок, делает рукой странный жест, словно отгоняя мух. Это он отгоняет мой липучий взгляд, да и только.

Первый раз вижу его здесь. Каждую субботу и воскресенье я завтракаю в этом райском уголочке. Пью ароматный кофе, ем любимые пирожные. Маленькое кафе на первом этаже, а на втором этаже моя квартира. Почти дома и, тем не менее, в кафе. Мой балкон выходит на улицу, где весело разместились десяток круглых столиков, под разноцветными зонтиками. Столики, белые скатерти, букетики ромашек. Тихая улочка, ведущая в никуда – тупик. Здесь не бывает много народа, не слышен шум города. Все друг друга знают. Здесь, как дома.

Ощущаю беспокойство, хотя причин нет. Поют птицы, лицо ласкают солнечные зайчики. Жорж, встречает меня, как родную, спрашивает, как спалось? Вместо ответа улыбаюсь ему, посылаю воздушный поцелуй. Приветствую Эмму и Анну. Они в ответ улыбаются. Я прохожу через небольшой, уютный зал и выхожу на улицу к столикам. У меня свой столик, сбоку, вдали от всех, на нём табличка «Для персонала». Я не отношусь к персоналу, я отношусь к «своим». Когда заканчиваю трапезу, табличка убирается. Но два раза в неделю, в субботу и воскресенье, в ранние утренние часы – он мой безраздельно.

Жорж приносит кофе со сливками и хрустящие булочки с корицей. Через несколько минут, он поставит передо мной два пирожных с клубнично – сливовым кремом и сок с кусочками льда.

Мужчина оглядывается, его взгляд не дотягивается до меня, пролетает мимо. По другой траектории. Обидно. Ему нет дела, что я заинтересованно сверлю его карим взглядом. Что я нашла в незнакомце? Толком не разглядела его лица! Быть может он одноглазый Джо? Я сдерживаю смешок, собравшийся сорваться с губ, отвожу взглядв сторону от объекта, делаю глоток кофе, надкусываю с хрустом булочку. Ох, этот запах корицы, кофе, хруст тонкой, золотистой корочки. Ароматы взрываются в воздухе, покоряя нюх и обоняние. Забываюсь на мгновение, уношусь с неповторимым вкусом и ароматом к солнцу… и возвращаюсь вновь. Ещё глоток кофе. Корица, солнце, лучики в глазах отражаются, приплясывая, рассыпаются салютами в утре.

Он пьёт чёрный кофе, наслаждаясь. Кстати, кофе у Жоржа получается отменный. Никогда, нигде не пила ничего вкуснее и ароматнее. Мужчина закуривает сигарету, бросает взгляд на часы. Наблюдаю за ним. Его взгляд скользит, поднимается к моему балкону, задерживается. Что он там увидел? Интересно?! Следом за его взглядом взлетаю на свой балкон. Ужас! Но почему ужас? Кстати, очень красивые кружевные трусики, мой любимый, летний сарафан. Чему он улыбается? Покачивает головой и вновь улыбается. Ему понравилось моё бельё? О чём он подумал? Может быть, вспомнил что-то смешное? Такое бывает.

К его столику подходит женщина. Она немолода, но я невольно ревную. Хотя, какое мне до него дело? Он приподнимается ей навстречу. Обнимает. Я прикрываю глаза, представляю, как подхожу к нему ближе, ближе. Он встаёт, раскрывает объятия, накрывает меня ими с головы до ног, как волной. Я погружаюсь в тёплые волны, чувствую биение наших сердец.

Открываю глаза. Женское лицо, приближается к его лицу. Её лицо так близко, смотрит в его глаза. Сейчас он её поцелует в красиво очерченные полные губы. Я представляю, как он тянется к моим губам, я в ожидание поцелуя, крепкого, страстного.

Приоткрываю глаз. Он целует женщину в щеку. Почему не в губы? Я вздыхаю громко, с облегчением. Они оба поворачивают головы в мою сторону, взгляды пересекаются, разлетаясь пулями, в разные стороны. Я прячу взгляд под тёмными стёклами очков.

Пора уходить, на сегодня хватит. Что я в нём нашла? С трудом возвращаю себе свой, прилипший к незнакомцу взгляд. Стараюсь не думать о нём. Гордо и независимо прохожу мимо их столика, нечаянно роняю…

Его рука галантно протягивает мне злополучную сумочку. Улыбка разоружает, покоряет. Он вовсе не одноглазый Джо, у него два глаза. Улыбаясь, благодарю, скромно опуская взгляд, извиняюсь за опрокинутый на его брюки кофе. Запоминаю его глаза цвета раскалённого песка. Ухожу, ощущая на своей коже лёгкие покалывания, скользящие по моей фигуре – его глаза. Счастливо улыбаюсь. Приятно. Завтра вернусь сюда, но его уже не будет. Огорчаюсь.

Всю ночь мечтала о незнакомце. Спала? Нет, не спала, бродила по краю облаков, каталась на серпе молодого месяца, спустив ноги в звёздную бездну. Кто он? Где он? Быть может, он с другой звезды? Быть может, быть может…

Утро следующего дня.

Хочу кофе. Можно сварить дома, но нет уж, дома не так вкусно. Нос улавливает запах свежей выпечки. Булочки! Одеваюсь не торопясь. Мой любимый сарафан, лёгкие сандалии, прелестный, лёгкий утренний макияж. Для кого? Для себя в первую очередь. Открываю окно. Солнце хозяином входит в квартиру, наполняя её светом, радостью, надеждой.

Направляюсь к своему столику.

Не может быть! Он!

…Поднимается мне навстречу, улыбка, глаза цвета раскалённого песка, его губы приоткрываются, я догадываюсь, что они произнесут.

– Привет!

Две улыбки, взгляды слитые в один жаркий, полный солнца и надежды взгляд.

– Привет, – произношу налившимися, разбухшими от чувств губами, делаю порыв навстречу солнцу.

– Ты прекрасно выглядишь, – и как истинный джентльмен отодвигает стул…

Я плавно приближаюсь к заветному столик.

– Простите, девушка, это место занято.

Столбенею, замерзаю, коченею, губы теряют солнечность. Взгляд, прикованный к глазам цвета песка, ослабевает, выхватывает фрагменты действительности – женщину. «Но, ведь она намного старше, я лучше, – но это кричит мой взгляд и моё сердце».

Он целует её, на этот раз, в губы. Их глаза светятся, соединяясь в единый поток нежности.

– Кхе-кхе, – нарочно громко покашливая, сверлю парочку холодным, остриём взгляда. – Простите, что помешала, этот стол заказан, вы не могли бы пересесть?

Суета, сует. Усаживаюсь с победным видом за свой освобождённый от «предателя» стол и думаю о том, что жизнь прекрасна и удивительна, если с ней смотреть в одну сторону, пересекающуюся с солнцем, желаниями и надеждами. Непослушный взгляд, блуждающий по сторонам, останавливается на чашке с ароматным кофе и хрустящими, свежими булочками.

Во всяком случае, с аппетитом у меня всё в порядке.