Читать книгу "Жар Севера. От любви до ненависти"
Автор книги: Евсения Медведева
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Кир, ты утрируешь, – рассмеялся он и попытался протянуть руку, но я перехватила её.
Сама мысль о его прикосновении вдруг стала противной… А дальше я отдалась инстинктам. Дернула Данилова вперед, завела руку за спину, с контролируемой силой выкрутив сустав, чтобы не смог шевелиться, а после наклонилась прямо к лицу.
Данилов зашипел от боли, но продолжил глупо улыбаться. То ли нарочно выводя меня из себя, то ли пытаясь скрыть физическое бессилие. Но ни то, ни другое не красило его.
– Слушай, Ромик… – зашептала я, всматриваясь в его глаза.
Чёрные, пьяные… А может, это игра?
– Тебе что от меня нужно? А?
– А я привык добиваться всего, чего хочу… А сейчас я хочу тебя. И если мне нужно будет силой тебя привязать к себе, поверь, Кира, я это сделаю! – зашипел он, когда я выкрутила его кисть, чтобы усилить впечатление.
– Вот как? – я рассмеялась, надеясь на ответную реакцию, но Данилов был серьёзен.
– Ты, Алфёрова, станешь моей женой, даже если сейчас не готова смириться с этим! Эти твои свобода, бесстрашие и отвага – не женское дело. Я всё гадал, что же это за семья такая, воспитавшая Киру?
– И что? Посмотрел? – проскрипела я, желая, чтобы он выронил хоть одно неверное слово, чтобы сломать ему нос.
– Ага… Нормальная семья. И дом уютный, и мама великолепно готовит, – Рома собрал силы в кулак и попытался вырваться из захвата, но я не позволила. – Значит, и ты так сможешь.
– Смогу, конечно, – я рассмеялась и резко разжала руку, а тот по инерции отлетел к дверце. – Смогу, Ром, честное слово! Но не с тобой… А теперь выходи и больше не тревожь меня ни звонками, ни визитами. И помни, Данилов, я – не вещь… Меня нельзя захотеть, как новую бибику, и просто вывалить кучу бабла.
– Хорошо, – Данилов со стоном вытянул руку, начал растирать посиневшее запястье, затем потянулся к ручке, но остановился: – Тогда, пожалуй, я поговорю с твоими родителями. Может, хоть они смогут на тебя повлиять? Мама у тебя, кажется, в колледже преподает? А отец трудится в областной больнице?
– Это что, угроза? Тебе сорокет, а ты мне угрожаешь, что родителям пожалуешься? – я подавила смешок. Смотрела на него и глазам своим не верила… – Или, может, ты меня шантажируешь? Либо с тобой, либо мои родители потеряют работу?
– А я способен на всё, чтобы получить то, чего хочу! – и вот тут он сломался… Его пьяное спокойствие было разбито о холодную ярость, которую он не смог сдержать. Не контролировал он больше и свои глаза, в которых вспыхнуло злое, опасное пламя.
– Боже, вот это любовь, Данилов. Как жаль, что я мужские сопли на дух не перевариваю, – я игриво подмигнула, не выдав этому подонку ни единой эмоции. – Давай, топай… Спать пора. Только в джакузи не утони.
Данилов стиснул зубы и выскочил из машины, не забыв истерично бахнуть на прощание дверью.
Чёрт подери, Алфёрова, я тебя поздравляю… Кажется, ты совершенно не разбираешься в мужиках.
Глава 12
– Кира, я уже и забыла, когда видела тебя в платье в последний раз! – пищала Инга, всматриваясь в экран планшета. – Эх, жаль, что меня отправили в командировку. До чёртиков интересно, что это за раут такой, на который тебе прислали приглашение?
– Имперова, я тебя умоляю, – мой шепот был еле слышным, казалось, если сейчас чуть повышу голос, то разлечусь на миллион осколков.
А ведь всё началось так невинно. Ну, сошёл с ума Морозов, ну, надавил губернатор… Так это старый танец. То один другого нагибает, устраивая выволочку, то местами меняются. А в центре всегда мы – рядовые сотрудники, так… муравьи под ногами. Сидеть, стоять, сторожить… Фас!
Я правда думала, что на этот раз пронесло. И ведь я даже извинилась! Лично примчалась отмаливать грехи нашего ведомства… А итог?
А в итоге утром, на парковке у управления, меня перехватил Морозов с портпледом наперевес и весело сообщил, что сегодня именно он будет сопровождать меня на вечер, устраиваемый «воронами».
Я так и стояла с открытым ртом, пока мой начальник, с сияющей пуще начищенного самовара мордой, докладывал, что знает о переданных мне пригласительных, и что уже отменил вечернее совещание, чтобы обернуться кавалером для сопровождения майора Алфёровой. Нет, я, конечно, заметила и суетливость движений, и шальной блеск в глазах, за которым прятались то ли стыд, то ли паника, но сочла это за дурную шутку, не более. Спокойно выслушала бредни старика и отправилась работать.
День был тяжелый, рутины было так много, что я почти не выходила из кабинета, пока меня не вызвали в отдел по борьбе с наркотиками, где я и встретила Орлова.
– С Морозова погоны срывают, – не скрывая ужаса, прошептал Тёма.
Произнося это, он не шевелил губами, старался не смотреть в глаза, а внутреннее напряжение выдавали крупная дрожь и красные пятна, утекающие под рубашку. Он нетерпеливо стучал по кофейному аппарату и тяжело дышал.
– Вся управа на ушах стоит! Говорят, Баринов лютует… Хотя такой реакции все ожидали от Бесадзе или Гордеева.
– Орлов, хватит трепаться! Сколько раз с него погоны срывали? – я закатила глаза, быстро вспомнив все залёты нашего отдела. – И чем все заканчивалось?
– Кир, да все управы на ушах стоят. Никто не ожидал от спокойного Баринова этой жажды крови и жертв! Ну ладно, Бесадзе или резкий Гордеев… Но Баринов! – Тёма чуть не захлебнулся удивлением и, чтобы не брякнуть ничего лишнего, щелкнул зубами, останавливая исповедь.
Я на миг припомнила плечистого брюнета с коротким ёжиком волос, вспомнила и его тяжелый взгляд, и чуть сведенные брови на переносице. Интересно… Это он за срыв открытия так беспокоится или за подозрения по поводу Тимирязева так негодует?
– Кира, не сопи… Всё очень серьёзно. Анучин с Лапиным с самого утра отправились в отдел собственной безопасности и до сих пор не возвращались, – добил меня Орлов, и в его голосе я снова не уловила ни намёка на шутку.
– Чего? – я ахнула, картонный стаканчик дрогнул, чуть не выплеснув ванильный суррогат мне на руку. – Ты уверен? Я утром видела Морозова, он улыбался и костюмом размахивал. Стоп… А я? Меня почему никто не дергает?
Меня прошибло сначала жаром, потом ощущения сменились на смертельный холод, пронизывающий до костей. Да так резко, что аж волосы приподнялись, пропуская явное дыхание… Севера.
– А к тебе, судя по слухам, претензий нет, – Орлов хитро прищурился, царапнул меня пристальным взглядом прожжённого мента и хмыкнул. – Пронесло, Алфёрова. Ну, или кто словечко замолвил… Говорят, ты на поклон домой к Северу ездила?
– Орлов, у меня есть теория, – я припала спиной к стене, чтобы Тёма отчетливо видел моё лицо. – Мужики хуже баб! Сплетники, трепачи и прачки грязного белья. Если я и ездила извиняться, то жертвой унижения стала моя гордость, а не твоя или причастных к этому идиотскому обыску. И отмазывала я не только себя, но и весь комитет!
– Да всё, Кира, всё… Я пошутил, – Орлов продолжал гаденько улыбаться и отводить глаза.
– Обожаю ментовской юмор, – звонко расхохоталась я, не обращая внимания на любопытные взгляды проходящих мимо. – Интересно, как быстро наша кладовщица разнесет по коридорам мой любимый анекдот про то, как один опер сотрудницу архива…
– Замолчи! – шикнул Орлов, и тут от его веселья не осталось и следа. Он, бедняжка, аж побледнел от ужаса.
– Это ты, Орлов, замолчи, – я подхватила его ворот, сжала, перетянув горло. – Я тебе не малолетка из архива, на мне колкости отрабатывать бессмысленно. Ясно? Ты что мне в упрёк ставишь? Мои извинения? Мои попытки замять провал начальства?
– Чокнулась, что ли? – Тёма отпрянул, но руку мою не сбросил, чтобы не привлекать внимания. – Да понял я, понял!
Я вылетела из отделения и рванула в комитет, чтобы узнать у Морозова подробности. Столкнулись мы со стариком на крыльце, где мною и был получен приказ отчаливать домой и готовиться к вечеру в честь ежегодного приёма фонда «Город без наркотиков».
И вот теперь я стою среди гор шмотья, с некоторых экземпляров которого не были сорваны даже бирки! Чёрт, а ведь я даже не помню, как эта радужная пестрота появилась в моём гардеробе? Хотя… Кому я вру? На пике овуляции меня частенько заносило в магазины, где я непременно покупала нечто красивое и женственное, а когда буйство гормонов стихало, это нечто пряталось на дне комода и благополучно забывалось.
– Может, ты вернёшься? – я упала на пол, лениво перебирая платья. – Ты же знаешь, как я всё это ненавижу!
– Стоп-кран поезда дёрнуть? – расхохоталась разрумянившаяся Инга и повернула экран к окну купе, за которым стремительно мелькала тайга. – Нет, Алфёрова. А ты знаешь, я даже рада! Пусть посмотрят, что и в СК трудятся шикарные женщины. Ты же баба русская, настоящая… И про коня, и про избу, и про мужика в рогалик. Вот твой Данилов уже битый час тебе названивает, а ты не подходишь. Что случилось?
– Угрозы, шантаж и принуждение, – выдавила я нехотя.
За поиском годного варианта вечернего обмундирования я рассказала подруге и про сорванный семейный вечер, и про наш разговор в машине. А когда я закончила, Инга замерла с открытым ртом.
– Вот тебе и тихушник-толстосум, – Имперова ахнула и начала нервно тарабанить по столику, что аж металлический подстаканник злостно зазвенел. – Вон то, черное… Помнишь, мы с тобой это платье в Турции купили? Закрытое, строгое, да и достоинства все подчеркнёт.
– Да, и правда, – я вытянула коктейльное платье, которое отвечало всем требованиям. Длина ниже колена, закрытые руки, вот только декольте, кажется, у него совсем нескромное.
– Кира, – аккуратно начала Инга. – А что твоему Данилову может быть от тебя нужно? Вспомни… Он просил тебя разобраться с какими-то делами? Или помочь другу, брату, свату?
– Нет, – я мотнула головой и начала раздеваться, чтобы примерить наряд, мысленно молясь, чтобы он не подошёл. – Ты же знаешь, что я в эти игры не играю. Мы встречались два раза в неделю и с вполне конкретной целью. Никаких ресторанов, вылазок с друзьями, романтических просмотров фильмов и душевной болтовни, как в романах. Меня устраивало, что в мою жизнь не лезут, и отвечала взаимностью. Инга, мы три года спим вместе…
– Тогда что изменилось сейчас? – протянула Инга. – Так не бывает… Ну, из хорошего дядьки в плохиша не превращаются за один день! Кира, ты должна подумать!
– Знаю, – выдохнула я и крутанулась у зеркала.
Искала хотя бы малейший изъян в своём отражении, но как бы мне не хотелось придраться, платье село как влитое! Длинные рукава, точеная линия талии и чуть зауженная юбка, чтобы подчеркнуть красоту натренированных бёдер. И даже широкий квадратный вырез не выглядел пошло или неуместно.
– Никаких украшений, – приказала Инга. – Чистую красоту не нужно портить, Кира! И волосы не смей закалывать! Твоя платина так круто контрастирует с насыщенным черным. Поздравляю, майор Алфёрова, вы готовы… Ты только про туфли не забудь, а то по привычке впрыгнешь в свои берцы!
– Точно, – я закатила глаза и бросилась в кладовку.
Отыскать туфли среди многообразия удобных ботинок и кроссовок было настоящим квестом. Но я справилась… Классические лодочки, кстати, единственная пара, в которой я способна была на только стоять, но и вполне изящно передвигаться, нашлись на верхней полке. Благо не рассохлись и выглядели даже более чем прилично.
– Следи, чтобы Морозов в сиськи тебе носом не утыкался, – снова захихикала подруга. – Полковник у нас немолод, да и сердечко больное. Он хоть и болван, но дядька добрый… Ты же поэтому к Северу отправилась? Пожалела старикашку?
– Ты из своих-то сисек зенки Кравцова не забыла вынуть? Или отправилась с ними в командировку? – вернула я Инге подкол, а та вмиг присмирела.
Если не сказать больше!
Несмотря на то, что моя подруга была рыженькой, её обошёл свойственный этому цветотипу румянец. Она никогда не смущалась, а когда злилась, то скорее бледнела, отчего её зеленые глаза становились ярче ведьминского амулета.
Но сейчас… Имперова зарделась, как красная звезда на пилотке солдата.
– Инга, ты что, запала? – охнула я и присела в кресло. – Нет-нет! Только не это! Знаю я этот шальной блеск и нервное покусывание губ! Имперова, ты что, клюнула на Кравцова?
Но ответить подруга не успела, так как в дверь требовательно позвонили. Трель неслась без перерыва, да так нагло, что я опешила…
Бросила планшет, по которому мы трепались с подругой, на комод в прихожей и открыла дверь. Мне в лицо тут же прилетел огромный букет белых роз, а следом что-то грохнуло. Данилов пал на колени и стал вползать в квартиру, оттесняя меня к стенке.
– Данилов, ты что устроил опять? – заорала я.
От возмущения во мне что-то рвануло… Я схватила Рому за руку и встряхнула, ставя на ноги, а пока он не собрался, вытолкнула на лестничную площадку, за порог.
– Кира, ну прости меня! – Данилов начал мягко, но по мере того, как его взгляд с жадностью голодного питбуля скользил и по открытому декольте, и по ногам в лодочках, голос его становился всё ниже и ниже, приобретая шероховатость возбуждения.
– Прощают, Рома, в школе… За испорченный ранец и обрезанную косичку, – я уперлась бедром в дверной косяк, явно дав понять, что дальше он не пройдёт. – А ты, Данилов, просто вывалил на меня своё дерьмо. А сейчас примчался в надежде, что я уже переварила, остыла и сжалилась…
– Не сжалилась? – процедил он и сделал шаг навстречу.
Рома уже тянул ко мне свои руки, но я тут же ударила по ним цветочным веником, причем вывернула так, чтобы царапнуть шипами, а не пахучими бутонами.
– Я, кажется, сказала, что наше с тобой общение завершено? – отвлеклась, когда дверь подъезда хлопнула. Вскоре на площадке показалась моя соседка, милейшая старушка в традиционной шляпке.
– Кира, давай не будем устраивать цирк? – зашипел Рома и снова попытался втолкнуть меня в квартиру, но я уперлась.
– Любовь Григорьевна, добрый вечер, – заулыбалась я. – Подскажите, а вы что-нибудь слышали о законе о персональных данных?
– Привет, Кирочка, – женщина поставила корзинку с овощами со своего огорода, устало стерла тыльной стороной ладони испарину со лба и обернулась, внимательно осматривая нашу пару. – Нет, а что такое?
– Не говорила она твой адрес… Не говорила, – зашипел Данилов мне на ухо и снова попытался ворваться в квартиру. Его затрясло, движения стали быстрые, напористые, лишь бы я прекратила допрос соседки. – Сам узнал адрес родителей!
– В управлении поручили проработать с соседями опасную обстановку, – я заговорила рвано, даже немного сухо, чтобы старушка усвоила. – Во-первых, сотрудники правоохранительных органов не связываются с гражданами по телефону. ФСБ не просит поучаствовать в спецоперациях. И посторонним коды из сообщений передавать запрещено! И даже если вам позвонит сам президент и попросит спасти нашу Родину, нужно положить трубку и мчаться сразу ко мне. Ясно?
– Ясно, – старушка нахмурилась, но от её растерянности не осталось и следа, когда она вскользь прошлась по моему совсем нетипичному прикиду. – Боже, Кирочка, ты шикарно выглядишь!
– Спасибо, Любовь Григорьевна. И ещё одно уточнение… – я уже ухватилась за дверную ручку, вцепилась в неё до побелевших костяшек, уговаривая не размозжить башку Данилову. – Напоминаю, что передавать адреса и телефоны посторонним людям тоже запрещено! Как бы мил и дружелюбен не был интересующийся, мотивы ублюдков неведомы нормальным людям. Мы поняли друг друга?
– Ну что ты со мной как с маразматичкой? – обиделась соседка и отвернулась, бряцая ключами. – Весь дом знает, что в случае беды нужно бежать к Алфёровой.
– Спасибо, Любовь Григорьевна, за гражданскую позицию и ответственный подход! Родина будет вами гордиться, – рявкнула я уже в спину соседке, а затем перевела взгляд на взбешенного Данилова.
Рома-Рома… Что тебе нужно?
Я склонила голову к одному плечу, потом к другому. Но под каким бы углом я не посмотрела на этого засранца, очевидным было одно – злость его душит, вот только вида он старательно не подает.
– А теперь слушай меня, Данилов… Мне все равно, где ты взял адрес. Мне уже все равно, для чего ты устроил это представление. И меня не трогает вид мужика на коленях. У меня к тебе больше нет вопросов, но есть просьба… Свали с моего горизонта, а? Найди себе бабу нормальную, пусть она уже расслабится в твоём джакузи, а мне это неинтересно!
– Значит, мужик появился, – сухо протянул Рома и снова прошелся по мне своим темным взглядом. – Да? Попользовалась и в отставку, как отслужившего генерала?
– Попользовалась? – я усмехнулась и вытащила из шкафа приготовленный пакет, где лежали все его подарки, которые я даже не распаковала. – Вот, тут все твои подарки. Не знаю, что там, возможно что-то испортилось… Я не смотрела. Ты, сука, родителей моих тронул! И не думай, что твои липкие намёки я пропустила мимо ушей. Нет… А теперь забирай и уходи.
Я захлопнула дверь прямо перед его носом. Хватит с меня этих игр! Припала спиной к полотну, восстановила дыхание, выталкивая напряжение, сковавшее внутри.
Ну, глупость какая-то… Что ему от меня может быть нужно? Он – богатый ферзь, я – следователь. Никаких схем, просьб или обещаний нас не связывает. В любви никто никому не клялся, уговоров о встрече в ЗАГСе не было.
– Тогда что? – выдохнула я зудящий угольком вопрос.
Я – не трофей… Есть женщины, которых добиваются во имя чего-то! Статуса, престижа, выгоды – неважно. Ради них развязывают войны, совершают подвиги, добиваются успеха.
А я? Про меня скорее можно сказать – «женщина вопреки»… И жить со мной сможет тот, кто и полюбит за недостатки, потому что их куда больше, чем достоинств. И о таких чокнутых не мечтают, и уж тем более не добиваются с упрямством барана.
Я и стабильность – вещи противоположные. За последние три года я ни разу не была в отпуске, питаюсь подножным кормом, часто не ночую дома, да в работу свою влюблена больше, чем следует.
Единственное, что во мне закрепилось от матери – потребность в чистоте. Я чистюля до зубовного скрежета, и порой это выглядит как одержимость, ставшая ещё одним недостатком. Ну, кому нужна жена, готовая убить за грязную тарелку в раковине или разбросанные носки?
Красота? Возможно, но не до срыва башни и кровавого марева ревности в глазах. Я – обычная женщина с совершенно неженской профессией. Так что, если Данилов решил отыграть передо мной одуряющую влюбленность и страх расставания, то я не верю.
Нет, Данилов… Тут что-то другое. Меня ты не обманешь. И было бы куда лучше, скажи ты мне правду сам. А теперь, добро пожаловать на охоту…
– Кира, не нравится мне его рвение, – протянула подруга, ставшая невольным слушателем этой радиопостановки.
– И мне… Ладно, Гусик, я побегу собираться, пока Морозов не организовал мне конвой к месту проведения раута, – я подняла планшет и помахала подруге, не желая развивать эту тему.
Если опоздаю, то снова поцапаюсь с Морозовым, и уж тогда он точно с меня глаз не спустит. А у меня план простой… Прийти, засветиться и тихо улизнуть до того, как ноги покроются мозолями от туфель.
– Ты завтра к бабушке забеги, ладно? Санечка мой вечно нервы треплет по утрам, лишь бы в садик не идти. А бабуле уже сложно с ним справляться, – вздохнула подруга. – И построже с ним, хорошо? Ты знаешь, я сопель не развожу…
– Воспитала солдата, – рассмеялась я и, выдав клятвенное обещание доставить её сыночка в детский сад, отключилась.
Собралась я быстро, а когда вышла из дома, то обнаружила на капоте своей машины хилый и уже завядший на жаре букет многострадальных роз. А подойдя ближе, заметила тот самый пакет с подарками, правда, часть из них уже была вскрыта, то ли Данилов решил убедиться, что я и правда ничего не взяла, то ли детвора успела полюбопытствовать.
– Лёнька! – крикнула я дворовому хулигану, который старался обходить меня стороной. Шумная компания пряталась за кустами сирени возле старого футбольного поля. – Иди сюда…
– Тётя Кира, – охнула он и понуро побрел в мою сторону, пробираясь через заросли, нервно дергая футбольный мяч. – Мы ничего не делали… И каморку дворника вскрыли не мы!
– Этим пусть участковый занимается, – отмахнулась я и собрала с капота растрепанный веник. – Вот этот букет и пакет отнеси Любови Григорьевне, моей соседке.
– Но дядька сказал, что это ваше, – Лёнька нахмурился и дернул ногой, очерчивая на песке дугу.
– У этого дядьки плохо с головой. Контуженный он… Чужое своим считает, а своё – чужим. Давай, Лёнька, тащи… Но если я узнаю, что вы опять дворнику пакостите – выпорю!
– А разве сотрудникам можно применять силу? – расхохотался пацан, когда уже отошел от меня на безопасное состояние.
– А я постановление выпишу, – тихо прошептала я, усаживаясь в машину. – И подпишу его сама. Одним залётом больше, одним меньше…
Благотворительный вечер проходил в одном из центральных отелей. Движение у здания было черепашьим, стоянки переполнены.
– Кира Вадимовна! – махнул жезлом сотрудник ДПС и указал на переулок, где уже нервно расхаживал Морозов. – Можете оставить машину там, мы присмотрим, всё равно до ночи тут будем патрулировать.
Я не стала спорить, сделала вид, что не заметила запрещающего знака, и припарковалась возле седана Морозова. Фёдор Лукич то и дело теребил галстук, то расслабляя узел, то затягивая его удавкой, а увидев меня, выдохнул с облегчением.
Сдал полкан… Сдал. А ведь раньше его боялись, а теперь держится на старом уважении. Но, думается мне, и этот ресурс не бездонный. Всему приходит конец…
– Кира, слава богу! – возликовал старик и бросился ко мне. – Вот это да… А я боялся, что ты в лучшем случае в форме явишься.
– Был такой соблазн… – я вытянула клатч, забросила туда телефон, помаду и документы, а затем закрыла машину. – Но нам же нужно, чтобы о вашем косяке все забыли?
– Кира, я был неправ! – зашипел Морозов, догоняя меня. – Я уже покаялся, но спешу напомнить о соблюдении субординации, майор Алфёрова. Рассыпаться в извинениях, знаешь ли, утомляет… Дорастешь до полковника, тогда и показывай свой характер!
– Не дорасту… Да нет, вы все правильно сделали. Мне давно нужно было напомнить, что не все распоряжения можно принимать за истину. Но и вы запомните, что в следующий раз без вашей подписи я задницы с кресла не оторву!
Холл отеля встретил нас прохладой и густым цветочным ароматом. Нас проводили в уже переполненный конференцзал. Пространство было светлым, красивым. Повсюду сновали официанты с шампанским, гости вальяжно расхаживали вдоль стендов, топтались у фуршетных столов и хрустальных горок с алкоголем. Воздух гудел от тихих голосов и заунывного писка живой музыки. Скрипка так старалась, что хотелось поморщиться и заткнуть уши.
В центре зала была установлена сцена, фоном которой служили чёрно-белые фото подростков. Сердце мгновенно сжалось от ужаса и боли… Молодые пацаны, девчонки с уже потухшими обозленными взглядами. В них не осталось ни капли детства, ни капли надежды на светлое будущее, потому что вся их жизнь теперь принадлежала наркотикам.
Глупые… Боже! Какие они глупые…
Мне порой хотелось стать волшебницей и вычистить планету от этих дряни! Чтобы этот мнимый кайф не губил молодое поколение! Здоровые, молодые, сильные… А через полгода серые, больные и сломленные. Слишком высокая плата за то, чтобы казаться крутым в поганой компании.
– Дамы и господа… Рад приветствовать вас на очередном вечере фонда «Город без наркотиков»!
Я так погрузилась в фотографии, что не сразу заметила оживление на сцене. В центре стоял красивый статный блондин, длинные волосы были туго стянуты на затылке, а в выбритых висках просматривался тонкий узор татуировки.
Я развернулась, с интересом рассматривая красавчика. Вид у него был довольно брутальный, если не сказать, дерзкий. Оттого и костюм на нём смотрелся так необычно.
Ларсанов Глеб Александрович… Я читала про него в вырезках, которые передал мне дед. Он был племянником старика Бесадзе. Ларсанов был каким-то бедовым для наследника «Воронов». Если другие были хирургами, банкирами и игроками на рынке ценных бумаг, то Ларсанов был известен дебошами, за что и поплатился… В одной из драк чуть не убил человека. После освобождения надолго исчез с радаров, а появился в городе лишь в прошлом году.
Я слушала пылкую речь, а сама вновь рассматривала фотографии детей, ставших жертвами дурной игры. Ларсанов объявил об открытии ещё двух центров помощи подросткам, призвал к обоюдной ответственности за подрастающее поколении… Речь его была короткой, без лишней «воды» и просьб раскошелиться.
Я осмотрелась, заметив, что Морозов перестал меня «пасти» и уже присоседился к кучке пузанов, в центре которой красовался наш новый губернатор.
Вот и прелестно! Я тут же прижалась к стенке, намереваясь тихонько улизнуть, но не успела сделать и пары шагов, как затылок вспыхнул…
Это ощущение было знакомо… Чей-то пристальный взгляд буквально прожигал во мне дыру. Въедливый, резкий, проникающий в самое нутро… Обернулась, пытаясь определить источник опасности, но толпа кишела, и сделать это было не так-то просто. После официальной части гости перестали говорить шёпотом, все активнее налегали на шампанское, и я была готова поспорить, что через полчаса все уже забудут, по какому поводу их тут собрали. Благотворители, блин…
– Кира Вадимовна, – горячий выдох коснулся затылка, и я крутанулась на каблуках, едва не потеряв равновесие.
Север… Я буквально разбилась о холод его хищного взгляда. Его мягкая улыбка лишь усугубляла весь его резкий, даже грубый образ. Меня обдало прохладой с примесью уже знакомого аромата. Закрыла глаза всего на миг… Мята, горечь шоколада, табак… Купаж был таким терпким, насыщенным, дурманящим.
И я снова покачнулась, но Андрей галантно поддержал меня за локоток. Касание было недолгим… в рамках допустимого, и ни секундой дольше.
– Вы обворожительны, – Север едва склонил голову, словно отвешивая мне поклон, при этом он не разорвал зрительного контакта.
Смотрел прямо, открыто… И, чёрт подери, говорил он чистую правду!
В его глазах полыхало все, что угодно… Там были и интерес, и удивление, и восторг… Но не было там попытки ослепить пылью лжи и пустых комплиментов.
– А вы опять говорите правду, – я неожиданно рассмеялась, да так легко, свободно, будто мы с ним знакомы не один десяток лет.
– Да, Кира Вадимовна. Я всегда говорю правду, – Андрей чуть подался назад, при этом вновь сжал моё запястье, утягивая меня за собой.
И я поддалась…
Вот ругала себя, костерила, даже стыдила! Но все равно не сопротивлялась, потому что этот мужчина мог транслировать все что угодно, кроме угрозы. Но и на пушистого кролика он совершенно не походил. Уж очень хитрый у него взгляд. Да и движения четкие, уверенные и спокойные.
Север оттянул меня в довольно укромную нишу, откуда прекрасно просматривался весь зал, но нас из-за раскидистых деревьев видно не было. Мы замерли у широких мраморных колонн, прямо напротив друг друга. Расстояние вытянутой руки – это все, что разделяло нас. Достаточно, чтобы ощутить тепло и вихри мощной ауры, но недостаточно, чтобы коснуться.
Север кивнул на пробегающего мимо официанта, без слов предлагая мне бокал шампанского, но я отмахнулась.
– Ну и? Андрей Витальевич, вы сформулировали своё предложение?
– Всю ночь ворочался, Кира Вадимовна. Кстати, вам не стыдно? Лишили меня сна, – Андрей подал какой-то знак, и через мгновение к нам снова подбежал официант, вот только на подносе его стояли две чашки кофе. – Впрочем, это врожденная функция женщин – становиться для мужчины навязчивым видением.
Пока он забирал с подноса чашки, я успела рассмотреть его лицо. Следы драки до сих пор были видны, но отек с носа уже спал, возвращая резкость черт.
– Как жаль, что женщины не научились сводить с ума, – я рассмеялась и сделала глоток кофе. – Хотя какого мужчину ни возьми, каждый хоть раз да был сведен с ума.
– И где же тут ложь?
Север вёл себя расслабленно, а если и отводил взгляд, то делал это быстро, просто сканировал пространство на предмет порядка и безопасности своих работодателей. Ларсанов с супругой степенно обходили собравшихся, и Андрей внимательно отслеживал их маршрут.
– А то, что мужчины начинают сходить с ума с детского сада. И как доживают-то до взрослого возраста? Уму непостижимо, – я позволила себе смешок и отвернулась, ощутив пекучий взгляд на своей шее.
– А правду говорят… Стоит женщину одеть в платье, как в ней просыпается кокетка, – Север чуть склонил голову и так странно посмотрел, словно увидел что-то новое. – Но вы очаровательны в любой ипостаси, Кира.
И тут спокойствие, в котором проходила наша беседа, рассыпалось. Север с грацией тигра оттолкнулся от колонны, уничтожив условный барьер. Я прижалась к стене, вбирая холод камня, но он не помогал…
Его огонь ластился, тянулся ко мне, соблазнял… Опасный соперник! Очень опасный… Такие выстраивают капканы не для быстрой смерти, а для долгой и выматывающей забавы. Дистанция, игра голоса: то стремительное падение к хрипу, то нежный шёпот, что был дурнее сладкого ликёра. Эта каста мужчин филигранно управляет вниманием женщин.
– Очаровательны и со стволом наперевес, и сверху на самом опасном преступнике, и в роли «плохого полицейского» на допросе, – Север наклонился и повёл носом.
Так плавно, спокойно… Он словно и от этого брал максимум удовольствия.
– Но будьте спокойны, я не собираюсь вас компрометировать, – Андрей сделал вид, что отходит назад, вот только его ладонь так легко, буквально вскользь прошлась по моей руке от плеча до локтевого сгиба.
Чёрт подери… Да он играет! Со мной?
– А чем вы меня можете скомпрометировать? – я снова припала к чашке кофе, чтобы она не звякала по блюдцу из-за странной дрожи пальцев. – Дело об убийстве Тимирязева теперь ведёт следователь по особо важным делам из столицы. Так что если вы со мной болтаете, чтобы держать руку на пульсе, то зря.
– Морозов снял своего любимого следователя? – Север нахмурился, словно и правда не знал об этом. – Предпочел вашему таланту столичный опыт? Или отказать начальству не смог?
– Андрей Витальевич, а вы правы. У меня действительно есть талант… Моя интуиция. Именно она вопила требованием отказаться от этого дела. И именно она сейчас шепчет, что вы меня клеите, – я поставила пустую чашку на угол каменной кадушки, а затем сделала шаг вперед. – Но для чего?
Если он играет, то я тоже имею право на несколько необдуманных поступков? Возможно, я буду себя завтра корить и ненавидеть, но сейчас… я не могла сопротивляться.
Наверняка нужно было сбежать! Забыть, разорвать это идиотское наваждение. Но сердце лупило по рёбрам, пульс зашкаливал, а ноги совершенно не слушались! Они несли меня вперёд, на абордаж…
Неужели принцип жизни Севера заразен настолько, что врать не получалось даже самой себе? А вот правда заключалась в том, что этот кадр все настырнее заполнял мои мысли. Миллиметр за миллиметром… От одной встречи к другой. Быть может, приказ Морозова не был столь категоричным, и я сама пришла сюда, заранее зная о расставленных капканах?