Читать книгу "Жар Севера. От любви до ненависти"
Автор книги: Евсения Медведева
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Ощущение ловушки и зуд сброшенной с шеи удавки стали такими явными, что каждый вдох превращался в глоток кипучей лавы. Вчерашнее смирение обрывалось, превращаясь в гнев.
А это плохо… Очень плохо!
– Выходи, Север, – в дверь прилетел резкий удар кулака. Голос Олега был ровным, спокойным, слышались даже шутливые нотки.
– Чёрт с тобой!
Раскрыл коробку и надел новенькие кроссовки, о которых мог только мечтать. Мда… Непрактично, по сугробам далеко не уйду. Правда… если Кравцов всерьёз не решился взять меня под опеку.
– Что, кто девушку танцует, тот её и завтраком кормит? – хохотнул я, выходя в залитую солнечным светом гостиную. Створка балкона была открыта, в помещение врывался морозный ветер, разнося дурманящий аромат кофе по всему номеру.
Кравцов сидел в кресле, пил кофе, а рядом дымилась ещё одна чашка, очевидно, для меня. Он улыбнулся, захлопнул крошечный и пугающе тонкий ноутбук.
– Завтрак будет по пути, разговор тоже, – Олег быстро постучал пальцами по подлокотнику кресла и кивнул на чашку кофе. – Пей…
Я схватил добычу и, стараясь делать мелкие глотки, влил в себя горечь, о которой мечтал! Терпкая, немного вяжущая, но такая желанная! Вдыхал одуряющий аромат и почему-то не верил в реальность происходящего.
– По пути? – я устроился в кресле напротив, отставил уже пустую чашку, а Олег схватил кофейник и плеснул новую порцию. – А с чего ты взял, что мне куда-то нужно?
Я закурил, миксуя дым с коричневой жижей, и поднял глаза на застывшего в ожидании друга.
– Ну? Только не говори, что прежде чем начать разговор, ты ждёшь от меня рыданий и щемящих откровений о невзгодах бывшего заключённого Севера Андрея Витальевича!
– Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ждать быстрого результата, – хмыкнул Кравцов и прищурился. – Для начала ты присмотришься, проанализируешь, а потом, возможно, я заслужу право на правду.
– Не уводи тему, Кравцов. Ты нашёл меня, вытащил из родительской квартиры, увёз в отель. Шмотьё подготовил, – я дернул себя за ворот худи и усмехнулся. – Мы не набухались, в номере меня не ждала толпа блядей, чтобы восполнить пропущенное. А значит, Олежа, тебе что-то от меня нужно. Причем срочно!
– Так и есть… Но если хочешь блядей, дай знак, – Олег попытался улыбнуться, но не сдержал отвращения. Хм… Он всегда был чистюлей.
Я бросил на стол прихваченную с собой папку, которую до сих пор не открыл, и начал листать. Кравцов молчал, не мешал вчитываться в суть… Тут был полный набор копий дарственных, завещаний и прочей бюрократической цепочки, вследствие которой я оказался бомжом. Правда, в документах не оказалось ничего о моём аресте… И сожаление перебило горечь кофе, застряв пекучим угольком на кончике языка.
Кравцов вдруг закивал, словно понял, куда привели меня мысли, а через мгновение начал говорить:
– О том, что ты в тюрьме, я узнал только летом. И то случайно… Начал копать, а мне по мордасам настучали, чтобы не совал нос куда не следует.
– Ну и правильно. Раз в тюрьме, значит, есть за что. Всё же понятно… Так какого черта сунулся?
– Потому что я тебя, упёртого барана, слишком хорошо знаю, – Кравцов рванул вперед, навис над столом, сокращая дистанцию. – От твоего дела смердит подставой… И вонь эта рассеивается на подступах к столице! Только те шакалы поверили, что ты продался…
– Олежа, откуда такие выводы?
– У меня есть свои методы добычи информации.
– И что нарыл?
– Обрывки пазла, но вот даже они в пример не складываются. Я им говорю, что один плюс один будет равно двум, а они мне пургу про двадцать пять лет лишения свободы талдычат, – шипел Кравцов, довольно покачивая головой в знак одобрения моего спокойствия.
– Если тебе дали по морде, то какого черта ты все равно ступил в моё дерьмо? – я едва держал себя в руках, пытаясь не сорваться. – Не страшно?
– Страшное мы уже пережили, Андрюх. Всё кончилось… Я не буду тянуть тебя в прошлое, вместо этого… Хочешь начать жить заново? Я помогу…
– Вас тут пряниками каждый день кормят, что ли? Какого хера все такие добренькие, сытые, красивые? Кравцов, хватит меня как барышню обхаживать? Что тебе нужно?
– Мне нужен начальник охраны, Север. Преданный, сильный и отмороженный на всю голову. А взамен я тебе гарантирую безопасность, достойную жизнь и крышу над головой.
– Капитан Кравцов, ты мне ничего не должен, – еле слышно выдавил я, пялясь на свои новенькие кроссовки.
В ушах зазвенели выстрелы, взрывы, а по коже прошелся жар пламени. Я будто снова вернулся в тот ад… Ад нашей короткой командировки, в горячих обстоятельствах которой мы и побратались… кровью. Но тут меня тряхануло, когда я уловил зеркальное движение Кравцова. Он тоже дёрнулся, а значит, тот ад не опускал и его тоже.
– Должен, Север. Должен… Ты за меня две пули получил и от гранаты спас.
– Кравцов, ты что, в волшебника решил поиграть? – я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и заметил, что Олег сделал то же самое. Видимо, тот ад до сих пор преследовал не только меня. – Зачем тебе я, уголовник с провалом в семнадцать лет?
– Мне нужен надёжный человек.
– Олежа, ты же помнишь, что в тюрьме время не замирает? Ты же понимаешь, что я уже не тот зелёный солдатик, попавший под твоё крыло? Мне уже за сорок, в кармане шесть тысяч рублей, горстка мелочи, крестильный крест на веревочке и справка об освобождении. – Я сделал глоток и откинул голову, дав понять, что никуда не пойду, пока мы не договорим.
Кравцов тоже откинулся, но перебивать меня не спешил. Напротив, он раскинул руки, расслабился, готовый выслушать все, что рвалось с языка.
– Вчера я впервые увидел, как люди говорят не просто по телефону, а по коробке с картинками. Я думал, что это видео вроде тех роликов, которые мы отправляли друг другу по блютузу. Нет, отец говорил с сыном, пока ел в забегаловке. От пельменных и столовых не осталось и следа. У меня нет паспорта, нет жилья, нет родных и…. я был уверен, что друзей у меня тоже нет. Иначе почему за семнадцать лет я не получил ни единой весточки?
Слова летели сами, так легко, игриво, без торможения. В компании Олега мне было спокойно, я не суетился, не стыдился факта просранной жизни.
– Из документов у меня лишь справка. Да и откуда ты знаешь, что я вышел из тюрьмы нормальным человеком? Вот откуда у тебя эта слепая уверенность?
Я высадил сигарету в три затяжки, запил горечь табака не меньшей горечью кофе и чуть наклонился, пытаясь уловить мысли Кравцова. Но он закрылся от меня, надев холодную непроницаемую маску спокойствия. А это бесило ещё больше!
– А может, это я убил губернатора? Может, это я водил наше министерство за нос, а сам плотно влился в ОПГ Денисова? Может, это я помогал им таскать в Чечню оружие, из которого убивали наших парней?
От наигранного смеха не осталось и следа, голос ломался с каждым звуком. Нарочно лживые слова стали острее лезвий, царапающих слизистую. И, кажется, последние слова пробрали Кравцова сильнее, чем я планировал.
Олег сжался, стиснул челюсть так, что желваки загуляли. Не утаились и его кулаки, и погашенный рывок, словно он хотел схватить меня и вдарить по морде, но сдержался…
– Всё сказал?
– Нет…. – меня уже было не остановить, злость бурлила, разгоняя кровь по венам.
Я снова окинул внимательным взглядом Кравцова.
– В чём твоя мотивация? Дорогой костюм, часы золотые, – я начал перечислять то, что бросалось в глаза. – Охрана, тачки дорогие… Ты, Кравцов, безопасник до зубовного скрежета, а значит, начальник службы безопасности нужен не тебе, а какому-то жирному ферзю, у которого ты пригрелся. А раз мы всем скопом оказались в отеле, значит, ферзь твой живёт не здесь…
И тут Кравцов не выдержал и расхохотался в голос. Продолжая колыхаться, он поднялся, собрал свои вещи, машинально убрал в карман телефон, портмоне, допил кофе и сделал шаг.
– Так и знал, что такой засранец, как ты, не растеряет свою поразительную наблюдательность…
Если бы не растерял, то не купился бы на ласковое «сынок»… Раскусил бы мразь продажную и не попал за решётку!
– Знаешь, Север, а ведь когда нас после Чечни стали разбирать по службам, никто и не сомневался, что тебя заберут федералы. В тебе был особый набор: пугающая наблюдательность, умение пользоваться мозгами, спокойствие удава и меткость снайпера…
Кравцов раскинул руки, осмотрел номер и крутанулся, поверяя, не оставил ли ничего важного.
– Значит так, силой тащить я тебя никуда не собираюсь. Хочешь остаться? Вперёд… Отель я тебе оплачу на месяц, мой номер телефона на визитке, в кармане твоей куртки наличка.
– Но? – я допил кофе и уставился на Кравцова. – После такой паузы непременно следует «но».
– Но я тебе предлагаю новую жизнь. Да, тебе придётся мне довериться вслепую. Как тогда, под градом пуль. Или как в той яме без еды и воды, – голос Олега дрогнул, но сделал это он не от слабости, а от желания показать, что готов быть откровенным со мной. – Если согласен, то поднимай свою задницу, и пойдем за мной. Подробности расскажу лишь после знакомства с моим «жирным ферзём»…
Кравцов вдруг расхохотался, чеканя чисто солдатские шаги в направлении выхода.
Сучара… Психологическое давление преподавали не только ему. Всё просчитал, бульдог сраный. Знает, что и идти мне некуда, и жить я умею лишь по-старому, в той стране, за интересы которой и оказался подбит.
Я и сам не заметил, как поднялся, метнулся в спальню, обшарил старую аляску, достал тот самый конверт с самым ценным. В какой-то момент я перешёл на бег, подхватил по пути явно приготовленную для меня куртку и выскочил в коридор.
Больше вопросов я не задавал. Догнал Олега и по пути внимательно осмотрел его компанию. Парни бравые, суровые… Не пустые качки, а прям боевые снаряды, готовые к любому повороту событий.
– Знакомьтесь, это Андрей Север, – прохрипел Кравцов, пытаясь не рассмеяться. – Мой брат, дважды разодравший свою шкуру, прикрывая тыл своего командира. Зелёного, неопытного, но уже командира…
Я поприветствовал парней, пытаясь запомнить их имена. И когда мы спустились, у подъезда нас уже ждал кортеж.
– Документы сделаю дома, на учет встанешь там. Я всё решу, – Олег хлопнул меня по плечу, подталкивая к огромному черному джипу… Вот только направлял он меня не к пассажирскому сиденью, а приказывал сесть за руль.
– Кравцов…
– Не спорь, Север. Ты не хуже меня знаешь, что если ты сразу не сделаешь выстрел, то потом будет в сто раз сложнее.
Скрипя зубами, все же покорно сел за руль и покатил следом за ведущей тачкой. Крутился на сиденье, таращился во все зеркала и вздрагивал от резких манёвров обступивших меня машин. И отпустило меня, лишь когда мы вырвались на трассу!
Свист вырвался из горла вместе с напряжением, мы встали в средний ряд и начали пробираться между заснеженных лесов. Заправлялись на огромных заправочных комплексах, с зоной отдыха, вежливым персоналом и пугающе чистыми туалетами. Пили не бурду из пакетика, а настоящий кофе из картонных стаканчиков, закусывали хрустящими хот-догами. Но ощущение затянувшегося, полубредового сна никак не отпускало.
Всё же я не был готов к реальности, как бы нас не готовили психологи. Не готов…
Олег с жаром рассказывал всё, что произошло за время моего отсутствия, причем делал он это в лёгкой, ненавязчивой форме.
– Ну, хоть президент остался тот же, – улыбнулся я, растекаясь по креслу, отметив, что больше не ёрзаю и не таращусь во все зеркала.
Трасса была монотонная, заснеженная, да и плотность трафика снизилась примерно через час пути. А ещё через три часа пейзаж стал сменяться посёлками. И вот тут Олежа начал настоящий разговор…
– После той командировки, как только меня подлатали в госпитале, я тоже получил приглашение в нашу «теневую» службу. Я явился в управление, но в широком коридоре меня перехватил один старичок по фамилии Бесадзе. Банкир, воротила, бизнесмен. Он предложил мне работу, крышу, место постоянной приписки, – голос Олега был сухим, но в нём не прослеживалось ни единой нотки сожаления.
– Обменял погоны, значит? – беззлобно процедил я.
– Обменял, Север, обменял… После контузии и черепно-мозговой меня мучили мигрени. Наверное, я проявил слабость… – Кравцов закурил, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. – Мы с тобой застали конец второй войны. И наши ранения – поглаживания, по сравнению с тем, что я видел и слышал от вояк в госпитале. Страна менялась, входила в мирное русло… А мне так захотелось нормальной жизни, что я согласился на него работать.
– Бандит? – тихо спросил я, боясь услышать ложь.
– Нет, – отрезал Кравцов, пресекая малейшую дурную мысль. – Я стал охранять его внука. Мы прошли с ним через многое… И я не заметил, как стал частью этой огромной семьи. Они мне не чужие, Андрюха. Поэтому мне нужен…
– Пересидок с прошлым, которое уже невозможно отмыть? – рассмеялся я.
– Нет, мне нужен человек, которому тоже не помешает такая семья…
Олег вдруг замолчал, потому что мы стали приближаться к городу. Небо уже серело вечерними сумерками. Оказалось, что здесь движение на дороге ещё более интенсивное и плотное. Да и вывесок раз в десять больше. Город просто полыхал иллюминацией и до сих пор переливающимися новогодними гирляндами. Добравшись до центра, ведущий джип внезапно свернул в проулок, и мы очутились в темноте подземного паркинга под высоченным зеркальным небоскрёбом.
Кравцов с облегчением выдохнул, словно наконец-то добрался до дома.
Впереди нас ждал КПП с досмотром, не уступающим своей серьёзностью въезд на секретный объект. Осмотрели нас, салон, днище машин и только после этого открыли ворота.
– Давай, Север, не дрейфь, – Олег хлопнул меня по плечу и начал суетливо собираться. – Сейчас я тебя с ферзями буду знакомить.
– С жирными, я надеюсь? – усмехнулся я и все же нырнул в дыру открытых ворот.
– Парни, все свободны. Семьям привет, до завтра, – Олег махнул охране, а меня потянул к зеркальным дверкам лифта.
То ли я устал удивляться, то ли просто вымотался с непривычки, но заметив пугающий ряд кнопок, я даже не охнул. А когда Олег нажал тридцатый этаж, то и вовсе отмахнулся… Пусть делает, что хочет.
Выйдя в холл, мы снова напоролись на охрану. И вот тут мне уже стало не до смеха… Кравцов довольно кивал, когда меня по второму кругу досмотрели, заставив вывернуть все карманы.
– Выдрессировал, – шепнул я, аккуратно пряча свой конверт. – А что, шефа досматривать не будете? Его вообще-то больше суток не было…
Я брякнул скорее от раздражения, но подняв глаза, напоролся на довольный взгляд Кравцова. Но доволен, кажется, он был лишь моим замечанием, а вот своим парням готов был откусить головы за недосмотр.
– Андрей прав, Петя, – Кравцов вывернул карманы, выбрасывая на стол мелочь, затем поднял руки. И лишь только после этого мы двинули к широким двустворчатым дверям, которые тут же распахнулись, словно нас ждали.
– Кравцов!!! – взвизгнула брюнетка и захлопала в ладоши, словно успела соскучиться по этому вурдалаку. – Герман, Олег приехал! И не один… Олежа, а ты больше не уезжай, потому что без тебя нас не выпускали из дома!
После эмоционального приветствия из глубины квартиры стали выскакивать ещё девушки. Я оглядел их бегло, заметив, что Олег стоит, опустив голову, словно смотреть им в глаза было запрещено.
Боже, ну, у богатых свои причуды. Хер с ними… Тяжело вздохнув, я повторил жест Олега и уставился в пол.
– Кравцов! – раздался мужской голос, и лишь тогда Олег поднял голову. – Ну, наконец-то! Всё, дамы… Домашний арест закончился, ваш покровитель снова дома.
– Я не понял... Ты что… Женщин охранять привёз меня? – еле слышно прошептал я, прислушиваясь к тяжелым шагам, направляющимся в нашу сторону.
– Заткнись, Север, – шикнул Кравцов и толкнул локтем меня в бок. – Андрей, знакомься, это моё начальство.
Уловив намёк, я поднял голову, едва сдержав смех.
Ну… Насчет жирных ферзей я, конечно, погорячился.
Плотной стеной, отсекающей дам, передо мной выросла весьма занятная четвёрка мужиков. Ферзи – это факт. Но совсем не жирные и не старые. Молодые, крепкие жеребцы с пугающе въедливыми взглядами, что теперь перекрестным залпом сканировали меня.
Дорогой прикид, холёный вид, расслабленный язык тела, а лица без единой эмоции, за которую я бы мог ухватиться. НИЧЕГО… Они словно нарочно отсекали меня.
Интересно…
Мужчины с готовностью пожали мне руку, а брезгливости я так и не заметил. Странно… А ведь они не могли не знать, откуда меня притащил Кравцов.
Тимур Бесадзе, Герман Гордеев, Сергей Баринов и Глеб Ларсанов.
Вот это ферзи…
Глава 3
– Ну, идём, Андрей Север, – первым прервал тишину Сергей Баринов и махнул рукой, дав понять, что именно он руководит парадом.
И квартира, скорее всего, была его… И единственная блондинка приходилась ему явно женой, потому как она первая начала дёргать его рукав, выражая недовольство тем, что женщин не представили гостю.
Дамы суетливо обступили мужчин, пока мы проходили по широкому холлу. То и дело меняли положение, будто нарочно путая следы. Это мельтешение было быстрым и забавным, как шарада, которую нужно разгадать. И заржавевший мозг принял это как вызов…
И тут я понял, что ведут меня не расстрел, а на экзамен. А ещё одним подтверждением стал хитрый прищур Кравцова, шедшего по правую руку от меня.
Войдя в гостиную, я едва успел скрыть вздох восторга. Через панорамные окна открывался бесподобный вид на город, медленно тонущий в вечерних сумерках. Дорого, чисто, да и пахло домом. А значит, хата не подставная.
– «Папа», тебе кофе сделать? – расхохотался Гордеев, тыча локтем в бок Баринова.
– Заткнись, Герман, – Сергей сел в кресло, а когда Гордеев попытался отвесить тому подзатыльник, Баринов довольно резко выбросил ногу, сбивая равновесие друга. – Сколько раз говорил не называть меня «папой»?
– Главный «ворон» не может не быть «папой», – заливался хохотом Гордеев, до последнего лавируя, а после довольно ловко ушел от захвата и выпутался из рук Баринова.
– Ну, раз я «папа»… Слушайте мой указ! Кравцов, – рассмеялся Баринов. – Грохни Гордеева!
От неожиданности я застыл, испуганно переводя взгляд с Олега на бравую четверку. Вроде, и тот смешливый… И женщины рядом не визжат от ужаса, да и Кравцов не потянулся к кобуре. Но ощущение опасности замерцало сигнальной лампой в районе затылка.
Я ещё сутки не провел на воле, а сейчас стану свидетелем убийства?
– Я тебе грохну! Баринов, это что за тиранские замашки? – вступилась брюнетка, пуляя в Баринова скомканной салфеткой. – Я и стрелять могу, и в ядах разбираюсь… Так что, Олежа, хорошо подумай, прежде чем выполнять указания этого самодура!
Если мужчины расселись, то дамы продолжали хаотично сновать по комнате, подходя поочередно к «ферзям». Шахматная партия какая-то… Я напрягся, чуть подался вперед, пытаясь понять, что, мать твою, тут происходит. Начал искать мелочи, взгляды, реакции тела. Собирал их как пазл, пока не получилась более-менее правдоподобная комбинация.
– «Папа» серчает, – усмехнулся Бесадзе.
– Грохни и Бесадзе, – устало махнул рукой Баринов, указывая на Тимура. – Устал я от них.
– Я те грохну! – махнула кулачком ещё одна брюнетка, как только поставила на журнальный стол поднос с кофейником и чашками.
– А что ты мне сделаешь, Ками? – рассмеялся Баринов, то и дело стреляя в меня взглядом. – Измучаешь острословием, а затем взберешься на дерево и истечешь кровью?
– Бесадзе! Научи меня стрелять! – брюнетка звонко рассмеялась и мимоходом ткнула в грудь Тимура. – Ты просто обязан научить меня стрелять! Мы с девочками будем ваши тылы прикрывать, если Баринов пойдёт по стопам Тимирязева.
– Марьяна, – Баринов посмотрел на блондинку и прищурился. – Ты тоже могла за меня вступиться…
– Ой, а я что, промолчала? – театрально охнула девушка, прижав ладонь ко рту. – Да брось… Кто будет стрелять в «папу-ворона»? Но, Кравцов, если хочешь пострелять, убивай Баринова. Дважды вдова – звучит романтично…
За этим забавным трёпом я вдруг понял, что от напряжения не осталось и следа. Внимательно слушал, пытаясь запомнить, кто есть кто. И так интересно стало… Меня утопило в густом ощущении дружбы, любви и полном принятии друг друга. И, судя по взглядам, Кравцов им был совсем не чужой. А значит, они и есть та самая семья, о которой он рассказал мне в машине.
Иерархия если и была, то какая-то смазанная и явно не между мужчинами. Да и «папа» звучало как-то в шутку что ли, без злобы и зависти, словно всех это положение более чем устраивало.
Смущал меня лишь термин «ворон». Если их пренебрежительное «папа» не несло в себе смысла, то называя друг друга «вороном», мужчины вскидывали подбородки, демонстрируя, что за этим званием стоит нечто большее…
– Ну, так что? – Кравцов зевнул и повёл плечами. – Грохать кого будем или нет? А то мы с дороги, устали как собаки. Да и жрать охота, что аж мордочки готовы треснуть.
В гостиной повисла тишина… Я был готов поклясться, что слышу дыхание каждого. И все взгляды устремились к Олегу.
– Кравцов, это что, была шутка? – тихо прошептала блондинка, еле сдерживая хохот. – Ты что, умеешь шутить?
– Я есть умею. А когда я голодный, моя язва готова и шутить, и на ушах ходить, – Олег широко улыбнулся, вынося грохнувший залп смеха.
– Ладно… Нельзя Кравцова до больнички доводить. А теперь брысь, – хлопнул в ладоши Бесадзе. – «Папа» аудиенцию проводить будет.
Девушки дружно переглянулись, выражая обиду, но спорить не стали и двинулись к тяжелым распашным дверям, у которых немного потоптались.
И тут я заметил разительное изменение… Когда звонко щелкнул замок за спинами дам, от веселых и добродушных мужчин не осталось и следа. Теперь они не таились и смотрели на меня со свойственными таким людям прямотой и подозрительностью.
– Север Андрей, – протянул Баринов и посмотрел на друзей. – Кравцов нам обо всем рассказал, но нам бы хотелось услышать твою версию.
Понимание, что без оголённой души меня отсюда не выпустят, я тяжело вздохнул, глуша желание закурить, и начал рассказ. И о том, как после командировки в Чечню всю нашу чудом выжившую группу начали растаскивать по разным ведомствам, и про то, как я оказался в Сибири, и про секретную операцию по внедрению в ОПГ, занимающуюся транзитом нелегального оружия на Кавказ.
– Насколько мне известно, перед внедрением проводится работа. Да и судя по датам, – вмешался Гордеев и достал из-за спинки кресла папку, быстро пролистав какие-то документы. – Вам было… всего двадцать пять?
Я невольно кивнул, вынужденный отметить, что Гордеев совсем не прост, а поначалу он мне показался весельчаком и душой компании. Но нет… Так точно угодил в саму суть.
– Меня выбрали не за заслуги и отвагу, а потому что со мной срочную службу проходил сынок главаря той ОПГ. Мне быстро состряпали легенду и официально уволили из органов, – я стиснул пальцы, пытаясь отвлечься от зудящей злости. – В армии мы дружили… Но я не знал, что его папаша гонит оружие, из которого потом стреляют в мирных и наших солдат. Муки совести ушли на второй план, так я и внедрился.
– Но если операция была засекречена, как ты узнал про Севера? – Бесадзе резко обернулся к Кравцову.
– Мы потерялись в столице… Меня увёз дед Бесадзе, а парней растащили по ведомствам. В том хаосе было сложно найти своих, но с годами я нашёл всех, кем руководил… Всех, кроме Севера. Впервые его фамилия всплыла, когда я пытался узнать, куда могут этапировать Соломона Соболева. Один из начальников колонии оказался нашим сослуживцем. Демидов…
Олег повернулся ко мне, когда произнёс до боли знакомую фамилию.
– Тут и начал рыть, потому что должен ему… Дважды должен, – Кравцов перевёл взгляд на своих боссов, причем смотрел открыто, без тени раболепства. – Но мне быстро надавали по шапке, а данные из архива чудом оказались утеряны. Резкий потоп у них там произошёл…
– И что? – нахмурился Герман.
– Выяснилось, что сидит Север в ИК с бывшими сотрудниками системы. А значит, о его безопасности все же позаботились, потому как могли бросить в общую, Герман Георгиевич. Тогда я решил пойти другим путём, с чем мне и помог Демидов, – Олег повернулся ко мне и быстро подмигнул, словно я нуждался в его поддержке. – Он-то и узнал, что Андрея готовят к УДО в свете вновь открывшихся обстоятельств.
Я и сам слушал внимательно, пытаясь не упустить ни единого слова Олега. Было много непонятного, возникали вопросы, но задавать я их не стал. Кравцов и дальше сыпал подробностями, рассказывая, каким образом вышел на меня, а я смотрел в панорамное окно. На этой высоте не было видно ни городской иллюминации, ни посторонних зданий… Ничего не отвлекало от бесконечности без рисунка в тюремную решетку.
Серые тучи вновь разразились залпом снега, лишь подчеркивая мрак моих мыслей. Вот и всё… На прошлое я уже повлиять не могу, но к новой реальности пора привыкать. И путь этот будет долгим, сложным и болезненным.
Может, это и неплохая идея – осесть рядом с Кравцовым?
– А что за новые обстоятельства дела? С чего вдруг подписали УДО? – Баринов стучал телефоном по колену, явно транслируя сомнения по поводу моей кандидатуры.
По квартире прокатился тяжелый выдох… Мой выдох! Я понимал, что они просят честности и откровения, понимал, что без правды глупо надеяться, что вверят их безопасность.
А как ни крути… дураком я не был. Видя обстановку, относительную адекватность этих персонажей, глупо отказываться от работы, с помощью которой я смогу встать на ноги. Мне нужна моя жизнь! Я обязан забрать то, чего меня лишили!
– Я получил двадцать пять лет по совокупности статей 277 и 210 УК РФ. Участие в преступной группировке и убийство государственного деятеля, а именно губернатора Латышина, – я сделал паузу, всматриваясь в лица мужчин, но никто в припадке биться не стал, они спокойно ждали подробностей.
После той командировки в горячую точку жизнь и правда изменилась… Мы сначала осели в Москве, нам выдали служебное жильё, я вышел на работу, даже звание новое получил. Появились деньги, связи… Да я жить начал нормально! И тогда меня вызвали в спецотдел и сделали предложение, от которого нельзя отказаться, уж очень много пересечений было у меня и отпрыска главаря ОПГ Денисова. А ещё мы были из одного города, в школе одной учились. Так я и оказался на малой Родине… Но уже не в качестве офицера и героя боевых действий, а в качестве заблудшей души, ищущей материальных благ в криминальном мире.
У меня был куратор, подполковник Варна. Хороший дядька, всё «сынком» меня называл… Пирожки из дома таскал, о здоровье интересовался, подбадривал. А потом в один день всё рухнуло…
– Кто-то грохнул губернатора, выходящего из дома, а камеры зафиксировали мою тачку, – подытожил я, осушая принесенный Олегом стакан воды. – Пропажу машины я обнаружил лишь ночью, когда нужно было выдвигаться на сделку по продаже оружия. И я проспал, потому что накануне встречался с подполковником, чтобы проработать детали, ведь именно на этой сделке всех и должны были повязать. Я был так рад, что моё внедрение скоро закончится, что не стал искать свою машину, а взял тачку девки, с которой жил.
Я закрыл глаза, пытаясь отфильтровать воспоминания, чтобы не зацепить пережитые эмоции. Они мне были не нужны…
– Задержание ОПГ произошло, вот только отпускать меня никто не торопился. Сотрудники были не в курсе о моём внедрении, просьбы встретиться с подполковником высмеивались… А дальше к участию в ОПГ мне добавили подстреленного губернатора. Суд был быстрый, дали по совокупности двадцать пять лет… А я всё надеялся, что завтра меня отпустят. Но нет… Тот самый подполковник, называвший меня сынком, открестился от всего. Подделал моё заявление, сказал, что мы уже полгода не виделись, а в Москву отбил рапорт о том, что меня перекупили злые преступники, и в планировании операции я не участвовал. Ему дали награду, а я оказался за решеткой…
– Твою мать, – прошептал Баринов и растёр кулаком лоб.
– Он уничтожил мои доклады, протоколы встреч, видеопленки, аудиозаписи… Он сделал всё, чтобы все поверили, что Андрей Север продался. Ну и кому поверили? Правильно… Уже полковнику Варне.
– Ну а что за новые обстоятельства-то? – Гордеев прочистил горло, бегло посмотрел на таких же шокированных друзей, и мне показалось, что в его глазах я уловил каплю сочувствия.
Вот только ответа на этот вопрос я не знал. Правда, на помощь мне пришёл Олег. Он хлопнул меня по плечу и начал рапортовать:
– В группировке был Султан Кулимов, его тоже осудили по максимуму, потому что при задержании он убил сотрудника. Летом ему диагностировали рак, так этот придурок, в обмен на послабление условий содержания, вызвал следака и начал соловьем петь о делах почти двадцатилетней давности. И пел красиво… Обличил несколько «оборотней в погонах», давно ушедших на пенсию, а заодно замолвил слово за Севера. Он и сообщил, что Андрей не мог убить губернатора. Так и закрутилось. Дело по второму кругу засекретили, а Андрею щедро выписали УДО, сократив срок за убийство, которого он физически не мог совершить.
Я не сдержал ухмылки, уловив растерянность собравшихся. Что говорить обо мне, когда даже их зацепила такая форма частичной реабилитации бывшего офицера? Подло… Но это в прошлом!
Всеобщее молчание было невыносимым. От напряжения и липкого ощущения грязи прошлого лично мне хотелось выть волком. А так хотелось вновь окунуться в их споры, шутки, услышать лёгкие пикировки женщин.
Короткое воспоминание, а былая ярость с новой силой заклокотала где-то под сердцем.
– Ладно, уже поздно, потом разберемся с подробностями, – хлопнул в ладоши Бесадзе, очевидно успокоившись от полученных объяснений. – Но есть пара вопросов… Расскажи, что увидел, войдя в квартиру?
Я растерялся, уж очень контрастным был переход от прошлого к реальности. И, очевидно, на это и был расчёт…
Вся эта суета, мельтешение женщин, строгие взгляды – это проверка. Проверка не на человеческий фактор, а подсвечивание уровня моего профессионализма. Вот только чего они хотят, учитывая, что я почти четверть века тренировался на зеках?
Стиснул зубы, вытряхнул в рот последние капли воды, отставил стакан, который сжимал все это время. Закрыл глаза, сменяя воспоминания картинкой сегодняшнего дня, и начал:
– Ками Бесадзе, о полном имени я могу лишь догадываться. Глаза карие, волосы ниже плеч, отросшая челка, потому что она до сих пор машинально касается лба. На правой руке два кольца, судя по частым поглаживаниям живота, находится в положении.
Бесадзе поджал губы, сдерживая улыбку, и быстро кивнул, подтверждая всё, что я сказал.
– Гордеева… Имени не сообщили. Брюнетка, глаза голубые, на подбородке небольшой шрам, на запястье свежий ожог, судя по форме, получила его на кухне. Возможно… Противень.
Гордеев закашлялся, подавившись сигаретным дымом, и звонко хмыкнул, быстро бросив: