Читать книгу "Жар Севера. От любви до ненависти"
Автор книги: Евсения Медведева
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Тогда мне и правда есть что вам предложить, Кира Вадимовна, – Андрей был расслаблен и чуть нагнулся, будто нарочно подставляя свою хитрую, но весьма привлекательную морду под мой пристальный взгляд.
– И что же? Только попробуйте избежать банальностей, Андрей Витальевич. Если вы предложите сбежать с этого нудного вечера и уединиться в вашей квартире, я окончательно разочаруюсь в правде и решу, что лживые мужчины, для приличия пудрящие мозг женщинам, более привлекательны…
По коже струилось тепло… Такое контролируемое, ласковое, но при этом напористое. Оно не обжигало, не несло боли… Кровь закипала медленно, мурашки сновали под платьем, не решаясь выскользнуть на открытые участки тела, чтобы не выдать меня с потрохами.
– Не заставляйте меня врать, Кира Вадимовна. Формулировка вашего вопроса позволяет уйти от прямого ответа, поэтому я воспользуюсь этой возможностью. Но моё предложение лежит в другой плоскости, – Север хмыкнул, и его губы дрогнули. В глазах промелькнули чертята, но были быстро обезоружены.
– И всё же лежит? – я не выдержала и расхохоталась. – И опять же в плоскости… Да? Не в горизонтальной, случайно?
– Определенно, – Андрей кивнул и замолчал, явно наслаждаясь моим смехом. – Итак… Кира Вадимовна, я в курсе, что именно привело вас в клуб. Знаю и об участившихся инцидентах с отравлениями, и про новый вид синтетики, появившийся в городе. И я предлагаю вам помощь… Давайте вместе найдём того, кто распространяет эту дрянь.
Север вновь отвернулся, прошёлся взглядом по залу. Как это возможно? Флиртовать, рушить мою броню и при этом выполнять свои рабочие обязательства? Да кто он такой?
– Можно полюбопытствовать? Вы предлагаете мне помощь в поисках синтетики, это похвально и очень даже в духе сегодняшнего вечера. Но я была уверена, что Баринов бросит все силы на поиск убийцы Тимирязева, – я отошла, чтобы не пропустить ни одну реакцию. – Разве не это первостепенно?
– Кира Вадимовна, я лично с Тимирязевым знаком не был, поэтому от меня в этом деле будет мало пользы. Знаю только, что он был гадким мужиком, – Андрей нахмурился, и от легкости нашей перепалки не осталось и следа. Он снова подбирал каждое слово, пытаясь не выдать ничего лишнего. Я хоть и была в платье, но следователем при этом быть не перестала.
Но даже сейчас мне не хотелось закрыться или вовсе прервать беседу.
– А я слышала, что Тимирязев дружил с губернатором. И, думается мне, именно этим и было вызвано его давление на Морозова.
– Да… Но когда дружба с политиками делала из очень дерьмового человека менее дерьмового?
– А вы правы, – я рассмеялась и решила больше не душить вопросами.
В руке дрогнул клатч, и повисшую тишину нарушила детская мелодия. Я посмотрела на часы и нахмурилась, достала телефон и уже на ходу ответила на звонок.
– Да, Марья Николаевна, – зашептала я и совсем грубо отмахнулась от Севера, быстро пробираясь мимо гостей в сторону выхода.
Тревога уже обвилась вокруг шеи, а когда в трубке послышались всхлипы Ингиной бабушки, внутри все оборвалось!
– Кира, деточка! – старушка заикалась, подвывала, но отчаянно пыталась выдавить из себя хоть что-то членораздельное. – Павел забрал Сашку!
– Как забрал? – я чуть не закричала, вырываясь на улицу. В лицо ударил еще душный вечерний ветерок, я обернулась, осматривая парковку, пытаясь вспомнить, где именно я оставила машину.
– Вам туда, – Андрей подхватил меня за локоть и потянул за угол, в сторону служебного заезда.
– Марья Николаевна, расскажите, что случилось? – я остановилась, стянула лодочки и уже неслась по раскаленному асфальту босиком.
Вместе с истеричным писком старушки я слышала и торопливые тяжелые шаги за спиной, и порывистое дыхание. А когда я добралась до машины, из моих рук вырвали клатч…
Север нахмурился, но достал ключи, открыл водительскую дверь и рухнул за руль, взглядом указывая, что сегодня моё место по правую руку от него…
– Вы… Вы не должны этого делать, – шепнула я.
– Конечно… Конечно, должен, – Север со свистом стартанул, ловко лавируя между хаотично припаркованных машин, и вылетел на проезжую часть, игнорируя возмущение на лицах сотрудников ДПС.
Я не спорила… Просто слушала вой старушки, у которой обманом украли внука…
Глава 13
Нужно было признать, что присутствие Севера развязало мне руки. Вместо того, чтобы отвлекаться на дорогу, на душную паутину пробок, я звонила во все колокола, поднимая на уши всех, до кого могла дотянуться.
Хорошо, если они отказываются защищать бабу Имперову, то коллегу по погонам они должны отстоять?
Пока я наводила справки, Север кружил по развязке, и я не могла понять, для чего это представление, но когда мне удалось найти новый адрес приписки Павлика, Андрей быстро свернул на нужной развилке, устремляясь в верном направлении.
Поразительно…
Я украдкой окинула его взглядом и закусила губу… от зависти. Нет, мною руководят эмоции, мама права. Я и преступников ненавижу до зубовного скрежета, и жертв до сих пор жалею так, что готова последнее им отдать.
А Север другой… Он поразительно быстро ориентируется, отсекает ненужную информацию, успевает её проанализировать и подготовиться! А ведь с момента, как он захватил мою машину, я не сказала ему ни слова! И все, на чем строился его анализ – реплики, которыми я шипела в мобильник.
Я снова стряхнула нелепую пелену очарования и настроилась на свою жертву.
Ублюдок… И не дай Бог он успел Саньку вывезти из города! И ведь подготовился… Заблаговременно выписался, прикупил себе домик, предусмотрительно записав его на свою двоюродную сестру. Он всерьез думает, что мы его не найдём?
Но сейчас меня терзала даже не ярость на бывшего мужа подруги. Я сжимала пальцы, впивалась ногтями в ладони, не понимая, где взять сил, чтобы позвонить Инге и рассказать о случившемся.
Я обязана это сделать! Она – мать… И только ей принимать решения, и она имеет право на честность, во всяком случае от меня.
Но в противовес разумным доводам приходили картинки… Вот извилистая лента железной дороги посреди густого, почти черного леса, оглушающий скрежет и тонкая фигурка рыжеволосой бестии, отчаянно дернувшей стоп-кран, чтобы спасти своего ребёнка. Она же пешком пойдёт, на чистых инстинктах.
– Чёрт! Чёрт! – шипела я, снова и снова пытаясь нажать на её контакт, чтобы позвонить и рассказать. Но каждый раз проигрывала эту битву…
– Расскажешь?
Голос Севера расщепил тишину в салоне, и я растерянно обернулась, поймав себя на мысли, что выпала из реальности. От нелепости ситуации по коже мороз прошёлся. Я открыла окно, высунула голову, жадно глотая воздух, пахнущий пылью и раскаленной смолой, пытаясь успокоиться. Но злость и чувство несправедливости надоедливой пульсацией лупили по рёбрам.
Крик застыл на корне языка. Ярость превращалась в едкую кляксу. Да я даже говорить не могла, растирала ладонями горло снова и снова… Снова и снова…
И тут на плечо опустилась тяжелая рука. Север толчком прижал меня к креслу, гася инерцию от аварийного торможения, а затем вильнул рулём, останавливаясь на обочине в густых клубах сухой раскалённой пыли.
Я даже моргнуть не успела, как дверь открылась, и меня выдернули наружу.
– Давай… – рыкнул Андрей и чуть встряхнул меня. – Что ты привыкла делать? Делай. Бить? Бей! Реветь? Реви…
Север сказал так, словно мгновение назад погрузился в мои мысли, прочитав каждое желание и оценив бесполезные попытки взять себя в руки.
Напряжение последних дней клубилось черной тучей. Слизистая стала сухой, язык прилип к нёбу, я даже не сразу смогла разлепить пересохшие губы… Крик поначалу был похож на скулёж слабого брошенного щенка, но с каждым глотком воздуха звук креп!
Север держал меня за запястье, словно отсчитывал пульс, а сам, отвернувшись, чтобы не мешать сакральному процессу, говорил с кем-то по телефону. Ну или пытался говорить, его слова таяли в свисте проносящихся мимо машин.
Когда в лёгких закончился воздух, а по телу разлился дурман спокойствия, Андрей уже стоял ко мне лицом и, не скрывая любопытства, рассматривал, как неправильно собранный пазл. Находил ошибки, уже думал, как исправить, но при этом довольно откровенно любовался.
Я не успела отвесить колкость, которую он, безусловно, заслужил, как Андрей уже присел, подхватил меня на руки. Я только сейчас поняла, что все это время стояла босиком на пыльной гравийной обочине, среди окурков, битого стекла и пластикового мусора.
Андрей поднял меня как пушинку… Довольно уверенно вернул на пассажирское сиденье, но не отошёл, а опустился на корточки. Его горячие сухие ладони аккуратно стряхнули мелкие камни со ступней. Заботливо прошёлся между пальцев, отыскивая стекло и смахивая налипший мусор. А затем он достал носовой платок, заметил бутылку воды в дверной карте, намочил и… смыл пыль.
– Что… Что ты делаешь? – хрипло спросила я и незаметно ущипнула себя за локоть, лишь бы уже очнуться.
Я просто глазам своим не верила… Его движения были четкими, быстрыми. Но даже не в этом дело! В них был какой-то смысл… И дело не в заботе о чистоте салона, и даже не в красоте поступка. В его действиях ощущалась забота. Настоящая, незамутненная и, как всегда, правдивая.
Север не поднимался, пока не закончил омывать мне ноги. Он стойко вынес пристальный взгляд, а затем достал пачку сигарет и закурил.
– Рассказывай, – Андрей проигнорировал мой вопрос, при этом в голосе вновь не было ни давления, ни скрытого умысла.
И меня понесло, словно этот малознакомый и откровенно пугающий человек произнёс какой-то пароль, и я залпом отложенного пламени вывалила всё!
С языка срывалась такая чушь, такая малоинформативная мелочь, что я сама себе поражалась. Вот только… заткнуться я уже не могла! Рассказывала и про непростой развод Имперовой, и про измены ее муженька, и про скандалы, которые теперь случались чаще, чем перечисление алиментов.
– А теперь он украл Сашку прямо с детской площадки, – на выдохе произнесла я то, во что до сих пор не хотелось верить. – Бабушка там места себе не находит, а у неё уже было два инфаркта! А Инга в поезде… И я не знаю, как ей это сказать. Ублюдок! Он же все просчитал!
– Ну, Имперова нам сейчас не помощник, – Андрей рывком поднялся, дав понять, что сеанс психотерапии закончен, а после подхватил меня под колени и перенес ноги в салон. Он аккуратно закрыл дверь, а пока обходил машину, успел снова с кем-то перекинуться парой слов по телефону.
Он сел на водительское кресло и тут же стартанул, на ходу пристегивая ремень безопасности сначала мне, а потом и себе.
Я только сейчас заметила, что этому великану, слабо говоря, тесно в моей «малышке». Хоть сиденье и было максимально отодвинуто назад, но его колени все равно подпирали руль. А ещё на каждой кочке Андрей вжимал голову в плечи, чтобы не пробить потолок.
И это было забавно. Я даже выпустила нервный смешок, наблюдая за этой экзекуцией.
– Зачем ты помогаешь? – я размяла пальцы, чтобы запустить кровообращение, а затем начала растирать и всё тело.
– Люди могут помогать просто так, Кира, – Север выдувал сигаретный дым в открытое окно, бросая на меня короткие взгляды, но чаще он смотрел в зеркало заднего вида, словно кого-то ждал.
И этот кто-то появился через несколько минут. Чёрный внедорожник вынырнул из-за поворота и в наглом порыве пошёл на обгон. Север сбросил скорость, пропуская джип перед нами, а затем, в знак приветствия, дерзко ударил в клаксон.
– Ты слишком давно работаешь в органах, – Андрей заметно расслабился и даже попытался устроиться в кресле поудобнее. – А там добрые поступки скорее вызывают подозрение, чем чувство благодарности.
– Сказал мне человек, отсидевший семнадцать лет, – я усмехнулась и поджала под себя ноги, разворачиваясь лицом к случайному попутчику. – А ты не очерствел за этот срок? До сих пор веришь в людей, в систему и честь?
– Да, ты права, – кивнул Север и бросил в меня любопытный взгляд. Он быстро стянул галстук, убрал его в карман пиджака и ловко распустил верхние пуговицы рубашки. – Без цинизма, равнодушия и хладнокровия невозможно быть полицейским или врачом, ежедневно констатирующим смерть. То же самое касается пожарных, военных и других. Но я давно перестал делить людей по структурам.
– Что ты имеешь в виду?
– А то, что обществу сложно признать, что за честью судьи, силой полицейского и опытом хирурга скрывается обычный человек. – Андрей тяжело вздохнул, будто этот разговор не приносил ему удовольствия. – Мы поднимаемся утром, и каждый наш шаг сопровождается выбором. Кофе или чай? Джинсы или брюки. Метро или торчать в пробке? Вот и у системы постоянный выбор, но иного плана… Красный проводок или синий? Рискнуть прооперировать или не портить статистику? Так что я давно уже перестал рефлексировать по поводу справедливости. Мы все – люди!
– Ты хочешь сказать, что там, где сила, там больше ошибок?
– Не совсем, – бархатный смех Андрея заполнил салон и накрыл меня тёплым покрывалом. – Просто их ошибки самые громкие. Официант может ошибаться раз в час, и никто не заметит, что он перепутал молоко или расставил приборы не в том порядке. А если ошибется следователь или хирург, тут скидкой в кафе не обойтись.
Горло согрел внезапный смешок. Я наклонилась и прошлась ладонью по голове Севера, пропуская меж пальцев короткие, но такие мягкие волосы с едва заметной проседью. Андрей тут же дернулся, и машину чуть отбросило, будто этот титан потерял управление, но всего на миг. В его голубых глазах снова засверкал лёд, показалось удивление, смешанное с едким любопытством.
– Ты чего?
– Да нимб ищу, – я не выдержала и рассмеялась. – Север, либо ты мне врёшь, либо, и правда, святоша со стволом за пазухой.
– Не вру, но и надежд на справедливость больше не питаю. Я и так упустил слишком много времени… А жизнь у меня одна, – Север снова дернулся, прошёлся по волосам, будто стирал фантомное ощущение моих прикосновений.
И на миг… Всего на миг мне показалось, что я заметила румянец на его лице. А может, это в закатном солнце отливала гематома, оставленная группой Лапина.
– Весьма философски, – я ущипнула себя за запястье, пытаясь прийти в чувства и стряхнуть это липкое очарование.
– Нет ничего ценнее, чем жизнь, – Андрей широко улыбнулся и вдруг высунул голову в открытое окно и как… засвистел!!!
И эта выходка была такая… безумная, чистая, эмоциональная и немного хулиганская, что ли. Но на его лице не было ни смущения, ни сомнения… Он заливисто смеялся и лохматил и без того топорщащиеся в разные стороны волосы.
– Чёрт подери, Север, а ты очень интересный мужчина, – я нагнулась и перехватила из его рук сигарету.
Пальцы вновь столкнулись на короткий миг, по коже пробежался уже знакомый разряд тока… И это было так необычно, завораживающе и одновременно пугающе, что хотелось испытывать реакцию тела снова и снова. Вдруг показалось?
В нос ударил горький запах отравы, я начала крутить фильтр между пальцами, на счет пятнадцать стряхивая пепел в открытое окно.
– И всё равно за силой всегда правда. Пашка тоже воспользовался не законом, а силой, чтобы забрать сына.
– А разницу между силой и слабостью стёр первый изобретатель оружия, – подмигнул Север. – Возможно, его мотивы были чисты, и он хотел помочь слабым противостоять силе. Но оружием начали пользоваться подлецы и ублюдки. Иерархия давно сломана, и одной силы недостаточно, чтобы держать равновесие. Но лично я думаю, что на каждую силу всегда найдётся более дерзкая сила, при этом необязательно доставать ствол или похищать ребенка.
– И сейчас ты мне это продемонстрируешь? Я видела мощь твоей дерзости…
– Это укор? – он обернулся и подмигнул. – Лапин получил по заслугам. Тебя там не было, а я видел, как Гордеев просил его отпустить беременную жену. Но ведь именно в его руках было оружие, а значит, он посчитал, что куда сильнее и имеет право решать, кому, где и когда рожать. За это он и будет наказан.
Боже, как соблазнительно звучит его правда… Она же льется ручейком. Так спокойно, свободно, легко.
– А я? Почему наказание не постигло меня? – я чуть наклонилась, замирая в паре сантиметров от лица Андрея.
В нос лупил густой аромат мужского парфюма, по коже мураши уже не бегали, они буквально бесновались. Кровь стучала, а сердце вибрировало под ребрами, запуская необратимые процессы…
– Нельзя наказывать женщину, от которой срывает башню, – Андрей вдруг дернулся, а его тяжелая рука легла мне на плечи, буквально вжимая в себя…
И одно движение головы разрушило то, что я наивно пыталась сохранить… А именно – контроль. Да кому я вру? Желай я контроля, то не стала бы нарушать его личные границы и не пыталась бы согреться о его пышущую силу.
Андрей продолжал гнать по трассе, удерживая руль одной рукой. Он опустил на меня взгляд, всего на миг… А в следующее мгновение наши губы встретились. Такие горячие, мягкие… Но и это длилось всего пару ударов сердца, потому что и его контроль рассыпался с протяжным стоном капитуляции.
– Прости, – шепнула я и попыталась улизнуть, но Север не позволил.
– Кажется, я кое-что упустил, – Андрей не расслаблял руки, вжимал меня в себя, с жаром шепча куда-то в макушку: – Есть ещё одна сила в этом мире. И против женщин пока не изобрели равносильного оружия. Мужчины все так же слабы и безвольны, когда вы добираетесь глубже, чем позволено.
Голова шла кругом, я глотала воздух, что был горячее лавы. И если бы я вовремя не заметила указатель, запутавшийся в раскидистых ветках, то мы бы потеряли время.
Но для начала нужно было найти ребёнка!
– Нам сюда!
Север в последний момент успел свернуть на примыкающую дорогу, а вот сопровождающий нас джип проскочил и скрылся за поворотом.
Пыль клубилась под колёсами, был слышен треск хвои, шишек. И первые минуты казалось, что мне дали не тот адрес, не то название посёлка! И лишь когда мы выскочили из-за крутого поворота и уперлись в стремительно опускающийся шлагбаум охраняемой территории, я выдохнула. Но всего на миг, потому что Север вдруг утопил педаль в пол и рванул за проскочившей перед нами машиной. По крыше что-то глухо ударило, но никто из нас этому не придал значения.
Андрей крутил головой, выискивая нужный номер дома. Но нашли мы его не по табличке… а по тёмной фигуре у распахнутых гаражных ворот.
Машина не успела затормозить, а я уже выскочила и бросилась на опешившего Павлика. Схватила его за грудки и начала трясти, сокрушая вечернюю тишину истошным криком.
– Где Сашка? – визжала я, ощущая, как пальцы сжимаются до боли.
Смотрела в серые, чуть пьяные глаза придурка и лупила его, отталкивая к стене, чтоб разбить его башку о кирпичную кладку! Но вдруг меня буквально оторвали от земли и мягко перенесли на два шага назад… Сморгнула видение, но нет, не показалось!
Андрей удерживал Павлика, и как бы я ни пыталась прорваться к придурку, ничего не получалось. Он широко раскинул руки, создавая непреодолимую дистанцию. Все мои попытки расквасить эту перепуганную морду заканчивались провалом.
– Ублюдок! – шипела я, пока Север просто не сжал меня, обвив руками так, чтобы не смела и дёрнуться.
Меня рывком прижали к крепкой груди, на миг воздух вылетел из лёгких, а следом и горячие ладони опустились на талию, чтобы усмирить плещущуюся агрессию.
Паша явно расслабился, по лицу растеклась пьяная полуулыбка. Он даже слишком вольно вскинул руку, намереваясь ткнуть в меня пальцем, но тут из темноты выступил… здоровяк с пугающе знакомым лицом.
Кравцов? А он-то откуда тут?
Я нервно дернула головой, заметив тот самый джип, пришедший нам на помощь. Ещё один здоровяк в костюме открыл заднюю дверь, и оттуда весьма ловко для своего возраста выпрыгнула Марья Николаевна. Я от шока перестала сопротивляться… Слышала её истошный вой, тонны проклятий, направленных в сторону горе-папаши. А затем старушка бойко ринулась к дому в сопровождении паренька в костюме.
– Это мой сын! – заорал Павлик и снова махнул рукой.
Но тут Кравцов ловко перехватил кисть Пашки, завёл ее за спину. Придурок заскулил, начал дергать ногой, то ли прося пощады, то ли пытаясь сделать себе ещё больнее.
– Андрей, отпусти, – шепнула я и дернулась.
Север не стал сопротивляться, хоть я и уловила вздох, полный сожаления, но его руки разомкнулись, ласково пробежав по моему телу. Я подошла к красному от ярости Павлику и зашипела:
– Через пару минут тут будет наряд полиции. Факт насильственного удержания несовершеннолетнего будет зафиксирован в соответствии с законом. Насколько я помню, то судом было определено место жительства ребенка? Там же было составлено мировое соглашение, регламентирующее ваше общение. Так вот… Теперь ты, козёл тупорылый, к Саньке и на пять метров не подойдёшь, – я еле удерживала себя, лишь бы не разбить эту наглую морду. – Я лично выступлю в суде и принесу все заявления в полицию, предоставлю видеозаписи с камер и буду настаивать, что такому опасному засранцу нельзя доверять ребенка.
Тяжело дышала, двигалась на него, но при том ощущала зависшую над моим плечом руку Севера. Он словно предостерегал и контролировал. А ещё я чувствовала взгляд Кравцова, он хмурился и пытался понять, какого черта тут происходит.
– Какой ты мужик, Павлуша? Ты десять лет блядовал и наблюдал, как твоя мать гнобит Ингу! У тебя было десять лет, чтобы всё исправить… Но нет! Ты хоть знаешь, что после твоих визитов Сашка по ночам не спит? Ты хоть заметил, что он начал заикаться? – шипела я, разрываемая злостью и желанием прибить этого труса. – Ты думаешь, что Имперова слаба, раз ты до сих пор волен измываться над ней? Нет… Она – мать! И она думает в первую очередь о своём сыне. А вот ты о ком думал, когда крал Санька?
– Ой, да заткнись ты, Алфёрова, – зашипел Павлик и рванул ко мне, но меня снова мягко отбросило в сторону.
Север словно ждал приглашения, ну или повода вмешаться, и теперь стоял перед Павлушей, угнетая этого хлюпика своей фигурой.
– Что ты о семье знаешь? Не тебе меня упрекать… Ты же баба с яйцами, мужики тебе нужны только для расслабления. Повернутая на работе! И не тебе про семью мне лекции читать! Я за свою жену бился и буду биться!
Я мельком уловила странный перегляд Севера и Кравцова. Заметила и как сморщился Андрей, явно прочитав мысли Кравцова. А когда вдруг Паша вырвался, воспользовавшись мгновением замешательства, Север и вовсе оттолкнул меня, спокойно наблюдая, как Кравцов позволяет Паше лупить себя по лицу.
Я замерла… Да и время остановилось. Пашка на фоне монументального Кравцова казался подростком, но тот все равно не сопротивлялся… Удары были какими-то пародийными, смешными и нелепыми. Да он даже кулак не мог нормально сжать, а значит, ему сейчас куда больнее, чем застывшему Кравцову.
– Андрей, – я дернулась, но Север был настойчив. Его руки снова обвили меня за талию, а в макушку прилетел смешок. – Вы что творите? Останови его!
– Папа, не надо! – по двору пронёсся рёв Саньки, и вот тогда все остановились…
Андрей разжал руки, позволив броситься к крыльцу, на котором, сонно растирая глаза, завывал мой крестник. Подхватила тёплого и трясущегося в истерике малыша, отворачивая его от чумного папаши.
– Всё хорошо, Санёчек, – целовала румяные щечки, при этом поддерживала рыдающую Марью Николаевну под локоть и вела их к своей машине. – Ну что ты хочешь? А давай завтра в садик не пойдём и маме ничего не скажем? Хочешь, я тебе куплю железную дорогу? Ты только не плачь, мой хороший, не плачь.
Старушка прижимала сухонькую ладонь ко рту, чтобы не пугать внука, но её истерика была такой сильной, что надежды справиться без успокоительного просто не было. Усадила бабушку на заднее сиденье, а затем уложила и Саньку… Он звонко всхлипнул, что-то шепнул про мамочку и тут же вырубился в родных бабушкиных руках.
В конце улицы уже полыхали мигалки, к нам катила патрульная машина. Я обернулась и заметила, как уставший наблюдать за избиением друга Север уже скрутил Пашку и потащил к сотрудникам полиции.
Лицо Кравцова снова было в крови, вот только его улыбка… Она была такой странной. И тут меня пробило.
Он что… специально?
В голове зашуршало, заскрипело, а когда поняла, что именно сделал для Инги Кравцов, я едва уже могла сдерживать слёзы! Мне, как сотруднику правоохранительных органов, применение силы бы не простили! Эта вспышка скорее обернулась бы против Инги! Но если о нападении заявит Кравцов…
– Спасибо! Я… Не помню, как вас зовут. Кравцов, вы даже не понимаете, что именно сделали для нас, – я метнулась к окровавленному здоровяку, схватила его руки и затрясла, пытаясь сдержать слёзы.
– Олег, – прохрипел он и подмигнул мне. – Езжайте, а мы тут разберемся.
Вокруг меня творилась суета. Андрей и Олег сами объяснялись с патрульными, слышались голоса, трехэтажный мат Паши, причитания его матери, выбежавшей из дома.
И тут у меня закружилась голова. Осознание, что я впервые не контролирую ситуацию, больно ударило по затылку, но я удержалась… Смотрела на происходящее как зритель через экран.
– Поезжай, – Андрей мягко потрепал меня по плечу, толкнул к водительскому сиденью. – Малец уже засыпает. Хотя подожди…
Пока я пристегивалась, Север метнулся к их джипу, а вернувшись, открыл заднюю дверь и расправил над подрагивающим Санькой тёплый плед. И лишь тогда он легонько постучал по крыше, дав отмашку.
Я отъезжала, а сама не могла оторваться от зеркала заднего вида. Смотрела в размывающуюся в сизом тумане фигуру мужчины, не растерявшего способности защищать и поддерживать, несмотря на тяжелое прошлое.
Червяк сомнения закопошился где-то под сердцем, а горло снова стянуло спазмом.
– Всё будет хорошо, – я улыбнулась всхлипывающей Марье Николаевне. – Всё будет хорошо…
Но как же сильно я была неправа!
Стоило нам выехать с грунтовки на трассу и отъехать на пару десятков километров, как характерный хлопок ударил по перепонкам. Машина вильнула прямо на встречку… Я едва удержала непослушный руль и свернула на обочину, поднимая клубы пыли в воздух.
Из горла рвались мат, вопль и проклятья… Но я вновь взяла себя в руки, бросила на перепуганную старушку успокаивающий взгляд, спокойно вышла из машины, чтобы оценить масштаб катастрофы.
Запаска у меня была. Но одна… А вот шипящих и стремительно опускающихся на диски колес – два!
– Боже, – я вскинула голову к чернеющему небу. – Может, уже хватит? Ну, хоть каплю удачи! Умоляю…
И, кажется, небеса услышали меня. Правда, то ли погрешность перевода сыграла злую шутку, то ли это было коварство судьбы, но спасение пришло в виде слепящего света фар и огромного пятна внедорожника, затормозившего рядом.
Тонированное стекло медленно опустилось, являя хитрую морду Севера.
– Кира Вадимовна, если вы хотели продолжить вечер, то не стоило прокалывать себе шины. Я бы и так на всё согласился…