Читать книгу "Жар Севера. От любви до ненависти"
Автор книги: Евсения Медведева
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Серьёзно?
– А вы, Кира Вадимовна, не беспокойтесь о моих проблемах, с ними я сам разберусь. И позвольте вернуть вам колкость… Ваше постановление – липа. Вы вторглись в клуб, сорвали открытие, но вам никто не препятствовал, в дань уважения к закону. Вам предоставили все помещения, охрана предъявила разрешение на оружие… Единственное, что вы можете нам предъявить, так это нападение на сотрудников ОМОНа. Но поверьте, завтра после обследования на ваш стол ляжет справка о несущественных повреждениях ваших хлопцев. Мы не сломали ни одного ребра и терпеливо вынесли ответное наказание за дерзость… Ну, побыли хлопцы пару минут в отключке, так считайте, отдохнули, мозг перезагрузился. А вот я…
Север вскинул подбородок, подставляя под голубоватый луч света свой отечный нос, вокруг которого уже разливалась гематома.
Чёрт… Ну, Лапин! Ну, засранец… Спасибо я ему точно передам.
– Андрей Витальевич, прошу прощения, но криминалистика строится на фактах. А у меня в руках ваше досье… Вы отбывали срок за подобное преступление, – я постучала ноготком по столу, а Север скривился от моего жеста.
– Задолженность моя перед обществом погашена, – не нужно быть менталистом, чтобы считать крайнюю степень раздражения в его взгляде. Север криво усмехнулся, губы изогнулись, будто я ему под нос кусок дерьма подсунула. – А вот в органах у нас всё по-старому. Методы не меняются, да? А я вот задумался, Кира Вадимовна… Я отсидел в исправительной колонии, и по логике должен был исправиться? Но раз вы до сих пор отталкиваетесь от того срока, то колонии никого не исправляют. Так получается?
– Нет, не получается! Люди вообще не склонны к перевоспитанию, и не мне вам рассказывать, что в колонии сидят сплошь невиновные, – я попыталась улыбнуться, но вышло криво.
Зато Север понимающе закивал и рассмеялся.
– Это точно. Но, тем не менее… Кира Вадимовна, мой срок погашен и не имеет никакого отношения к факту задержания. Поэтому потрудитесь задавать вопросы в рамках вашего постановления. Давайте я вам помогу? В результате проверки оперативными сотрудниками, криминалистами и кинологами в клубе не было обнаружено ни запрещенных веществ, ни незаконного оружия.
– Откуда вы это знаете? – я усмехнулась и вновь начала листать документы. – Тот, кто ищет, всегда находит…
– О! Эту вашу способность я прекрасно знаю, – ощерился Север, словно его слова давно были проверены на собственной шкуре. – Методы вашей структуры я знаю назубок! Но я уверен в том, что вы ничего не нашли, потому что там этого дерьма нет, не было и никогда не будет!
– Предположим…
– Нечего тут предполагать. Там чисто, – отрубил Север и отвернулся, словно потерял интерес.
– Бывший военный, – я проигнорировала его намёк и стукнула пальцем по интересующим пунктам досье. – Уже в двадцать четыре было присвоено звание майора. Темные пятна в виде командировки в горячие точки, не указано даже подразделение. Скорее всего, спецназ… Вашу подготовку мне посчастливилось увидеть лично.
– Приму за комплимент…
– И тем не менее. Как человек с такими регалиями оказался в тюрьме? Двадцать пять лет не дают порой даже законченным отморозкам! А тут герой с медалями…
– Вам должно быть известно, что все мои медали, звания и почести аннулированы. Но вы правы, тут есть о чем подумать, – хмыкнул Север. – Не так ли, Кира Вадимовна? Сегодня вы майор, следователь СК, а завтра сидите в тюрьме, потому что один подонок предал свою страну, и ничего ему за это не было. И поверьте, я говорю с вами исключительно по доброй воле, наступая на глотку своей неприязни к следователям.
– И чем же вам насолили следователи? – я оттолкнула документы ровно в тот момент, когда Север дернул затекшими запястьями, скованными браслетами.
Наши руки столкнулись… Всего миг, а по телу пробежало странное тепло. Я засмотрелась на его длинные пальцы, аккуратные ногти без свойственной мужчинам округлости, на тыльную сторону ладоней, покрытую мелкими точками ожогов… Он словно некогда сунул руку под ворох искр, навсегда отпечатавшихся на его коже.
– Вы – собаки служивые, – голос Севера завибрировал хрипом, а потом и вовсе скатился в шепот, словно он не хотел, чтобы кто-либо услышал его слова. – Вам приказывают, а вы исполняете. Но я вас понимаю… Семья, дети. А у вас есть дети?
– Это не ваше дело!
– Да? А моя судимость – это ваше дело, Кира Вадимовна? – Север быстро стер с лица то, что мне не полагалось увидеть, и снова улыбнулся, но на этот раз широко, спокойно и даже как-то мило, что ли.
– Какого чёрта!!! – с этим криком в допросную влетели сначала Морозов, а следом зашел высокий брюнет, в котором я не сразу узнала Сергея Баринова.
Баринов тяжело выдохнул, а затем звонко засвистел, рассматривая разукрашенную морду Севера.
– Какова красота… – протянул мужчина, едва поджимая губы, чтобы не выронить улыбки. Вот только глаза его искрились весельем. А Север ему подыгрывал. – Надеюсь, то просто неудачное освещение, а не следы пыток и побоев?
– Алфёрова, мать твою, это что такое?
Морозов глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег, хватался за сердце, готовый отключиться в любой момент. Китель болтался, ворот был расстегнут, а галстук покачивался, сверкая изнанкой. Старик был на грани приступа… Но я тут при чем?
Это итог его деятельности, а может, и настояния губернатора.
– Алфёрова, потрудитесь объяснить, какого чёрта тут происходит? Почему Север и Кравцов избиты?
И вот тут внутри что-то щёлкнуло, глухо хрустнуло… Просто сломалось с оглушающим треском. Я поднялась, собрала документы и обернулась к полковнику Морозову.
– Как что? Выполняю ваш непосредственный приказ, товарищ полковник. Обыск в клубе «Вороны» был произведён, по факту сопротивления были задержаны Кравцов и Север. Провожу допрос, – я посмотрела на наручные часы, игнорируя ярость Морозова. – Ещё какие-то вопросы?
– Отпустить… – зашипел Морозов, подходя ко мне так близко, что было непозволительно. От него разило пустырником и коньяком – древняя и гремучая смесь успокоительного. – Немедленно отпустить!
– Что? Я не расслышала? Отпустить? – прищурилась и чуть наклонилась, чтобы красный коротышка сказал мне это на ухо. – Вы же сами настаивали на проверке Севера, указывая на его проблемы с законом.
Морозов застыл, не в силах выдавить ни звука. Вот и отлично! Пришла моя очередь смеяться. Придурок… Это же надо так не уважать свою профессию, чтобы потакать чинушам и карьеристам вроде Анучина!
– Конвойный, снять наручники! – крикнула я и обернулась к Северу. – Андрей Витальевич, оставьте свой контактный номер, чтобы я могла связаться с вами, если у меня возникнут вопросы. А они возникнут, будьте уверены.
– Так женщины со мной ещё не знакомились, – рассмеялся Север и растер красные запястья, как только с него сняли наручники. – Оригинально… Но мне это даже нравится, Кира Вадимовна. Люблю неординарных женщин. С ними никогда не бывает скучно.
Он наклонился, без спроса схватил ручку и прямо поверх своего досье нацарапал номер телефона и… хулигански вывел немного кривое сердечко со смайликом.
– Прошу прощения, оставил бы визитку, но меня задержали, не позволив взять личные вещи, – он дернул плечами и шагнул в мою сторону.
И вот если Морозов, ведомый инстинктом самосохранения, а возможно, и трусостью, отскочил к стене, то я продолжала стоять, гордо вскинув голову вверх. Но была ли это гордость? Быть может, это глупое бесстрашие? Север был на полторы головы выше, моя макушка маячила где-то на уровне его шеи! Но все равно не страшно… Любопытно? Да. Но не более…
– Красивая вы, Кира Вадимовна, – вдруг зашептал Север, преступно близко склоняясь к моему лицу.
Воздух пришёл в движение, принося и облако его сладкого запаха, и горячую ауру, в которой было слишком много тестостерона. А уж женщина, целиком состоящая из гормонов, реагировала на это особо чутко.
– Очень красивая… Давненько меня так не торкало от баб. И поэтому я вам помогу. Вчера я никак не мог быть на месте убийства Тимирязева, потому что сопровождал Марьяну Тимофеевну Баринову в Москву. Рейс номер 1735. Вылетели после обеда и вернулись лишь сегодня вечером. Машина моя всё это время стояла на парковке аэропорта, по возращении я завёз Марьяну Тимофеевну домой, а сам отправился в клуб, чтобы проверить подготовку к открытию.
– Весьма подробно, – прошептала я, чуть отклоняясь, чтобы ненароком не коснуться губами его подбородка. – Хочешь соврать – скажи часть правды. Так?
– Так, но моё алиби вы и сами проверите. Или вы только в прошлом рыться умеете? Нет, Кира Вадимовна, вашу работу я делать не собираюсь. Да и рассыпаться в объяснениях больше не намерен! В прошлый раз не получилось, а в этот раз я ошибки не совершу. Есть основания для допроса – добро пожаловать. Нет? Тогда отстаньте, я ненавижу ваши ментовские уловки!
Север то полыхал яростью, то вновь успокаивался… Он был похож на печь, из очага которой вырвалось обжигающее пламя. Я то согревалась, то замерзала. А этот засранец нарочно усиливал своё влияние, наслаждаясь эффектом.
– Кстати, – подал голос Баринов, и мы дружно обернулись. – Уважаемые сотрудники правоохранительных органов, а мне кто-нибудь объяснит, какого черта о смерти тестя я должен узнавать случайно?
Шах и мат… Моя челюсть упала на пол, а Морозов покачнулся, опираясь спиной о стену. И он уже был не красным, нет, его лицо стало мертвецки белым, бескровным. В планировании своего наступления на «воронов», в желании потрепать их вымечко они не подумали, что нужно сообщить его дочери? Серьёзно?
– Чтобы узнать о смерти тестя, мне нужно было пережить обыск в клубе и допрос моих людей? – Баринов дернулся и шагнул в нашу сторону.
– Это недоразумение какое-то, – заблеял Морозов. – Мы разберёмся. Сообщить вам должны были оперативники. Я разберусь, Сергей Аркадьевич. Непременно разберусь!
– А пока вы разбираетесь, я, пожалуй, отвезу мужиков в травмпункт, сниму побои, потом возьму справку об экстренных родах Гордеевой Ивы Давидовны… А завтра у вас начнётся веселая жизнь! Вы с кем секс ментальный предпочитаете? С прокуратурой? Или мне сразу наверх стукнуться?
Меня поразило, что Баринов говорил все это не мне… Нет, его взгляд был приклеен к Морозову. Слова чеканными монетами рассыпались по помещению, обращаясь в эхо.
– Но мы пойдём вам навстречу, – раздалось за спиной, а следом горячие ладони вновь опустились мне на спину… Ожог растекся по коже, и даже футболка не могла спасти меня от этих прикосновений.
Контакт был быстрым, Север просто отодвинул меня и прошёл к выходу, становясь плечом к плечу с Бариновым.
– Какое? – заикаясь, выдавил Морозов.
– Вы сдаете мне стукача, а мы не пишем заявление в прокуратуру, – Север прищурился и бросил в меня взгляд. – У вас на раздумье есть… – он задрал рукав водолазки, чтобы взглянуть на часы, но тем самым открыл край татуировки… И уже с более близкого расстояния я могла распознать красивый иероглиф, путающийся в какой-то восточной вязи. И так хотелось подойти, задрать рукав и оценить рисунок полностью!
Север явно диктовал свои условия Морозову, но всё равно смотрел на меня, в очередной раз отметив моё любопытство его нательным рисунком.
– У вас, полковник Морозов, десять часов. Я освобожусь после обеда, и с нетерпением буду ждать ваших извинений вкупе с фамилией тайного информатора. И не тратьте времени на глупые убеждения. Открытие клуба было сорвано по наводке. И я знаю имя этого человека… А от вас нужно всего лишь подтверждение.
– Чтобы что? – я присела на угол стола, сложила руки на груди, лишь бы спрятать нервно бьющееся сердце. – Чтобы поквитаться с ним? Андрей Витальевич, обыск был проведён на законных основаниях. Есть постановление… А то, что вы оказали сопротивление, так это ваши проблемы.
– А я хотел по-хорошему, – он пожал плечами, а после толкнул Баринова, выводя его в коридор, откуда вдруг послышался знакомый голос…
– О! Вот и прокуратура подоспела, – смешливо протянул Баринов из-за двери.
Я выскочила следом и тут же напоролась на сцену из какого-нибудь сверхэмоционального турецкого сериала. В центре стояла моя рыжая Императрица. Она полыхала от ярости, китель на её груди то расправлялся, открывая незастёгнутую блузку. А напротив неё возвышался Кравцов, так бесстыже пялясь в соблазнительное декольте.
– Уходим! – рявкнул Баринов, разрывая бурю страсти, готовую разнести управление по частицам.
– Всего доброго, – бросил Кравцов, догоняя своих.
Баринов закинул руки на плечи Севера и Кравцова, и по коридору разразилось дружное:
– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп…
– Ты много на себя взяла, – пробасил Север, резко обернувшись через плечо.
И что-то подсказывало, что посыл песни был выбран неслучайно, да и предназначалось это мне….
– Это что за брутальная самодеятельность? – задыхаясь, прохрипела Инга, подходя ко мне ближе. – Они что… поют?
– Поют, Имперова, опять поют…
Глава 8
– Вы собирались пососаться или убить друг друга? – я ткнула подругу локтем и потянула её в свой кабинет, игнорируя вой Морозова. – На чем именно мы вас прервали, а, прокурор Имперова?
– Ворона, не пытайся сменить тему. Ты мне ничего не хочешь сказать? Почему мой босс будит меня среди ночи и орёт, что ты устроила в клубе дебош? – подруга лишь делала вид, что злится, но вот глаза её искрились любопытством. – Я же тебя предупреждала, чтобы вы были максимально осторожными. Не пивнушку с дальнобоями поехали тревожить.
Инга сразу подошла к кофейному столику и начала готовить напиток, а я засела за документы. Нужно составить протокол и написать отчёт, пока Морозова в дурку не увезли, а то и эти документы он подписать не сможет.
– Кто стуканул? Его величество, «ворон» Баринов? – я уже разложила документы, мельком прислушиваясь к истерике за дверью.
Морозов лютовал, а огребать за всё остались Орлов и, судя по голосу, подоспевший Лапин. В любой другой ситуации я бы непременно вмешалась и развела их по углам, но не сегодня. Может, астропрогноз слушать по утрам? А вдруг сегодня была какая-нибудь Венера под Скорпионом…
Я улыбнулась своим мыслям, почти мгновенно вспомнив, как хорошо ощущается тяжесть мужского тела. Ну? Вот и Венера, и смертоносный Скорпион в деле. И неважно, что это астрологическое предупреждение я придумала сама, зато всё сошлось.
– Нет, не Баринов… Кира, – Инга перешла на шёпот, поставила чашку, а прежде, чем продолжить, щелкнула замком и села напротив меня. – Ты даже не представляешь, кто был на открытии клуба! Мой шеф в ужасе от залпа звонков возмущенных зрителей. А то, как вывели из клуба Кравцова и Севера, стало вишенкой на торте. Я, кстати, сначала пыталась уговорить босса повлиять на скорость распространения видео в сети… А потом передумала.
– Ну и правильно, что передумала, – я быстро клацала по клавиатуре, лишь бы закончить с документами и уже поехать домой. Возможно, хоть этой ночью удастся выспаться на любимом ортопедическом матрасе. – Пусть Анучин с Морозовым отбиваются. Мне и разговора с Севером хватило…
– Кира, ты покраснела? Стоп… – Инга отставила чашку и вывалила свою грудь прямо на стол. – Моя Кира умеет краснеть?
– Это от вида твоих сисек, Имперова! Завидно до чёртиков… Кстати, Кравцов в них глаза свои сложил, когда домой вернёшься, не забудь вытряхнуть перед сном, – я хохотнула, вспомнив пылающий мужской взгляд. – Всё, не мешай. Пока меня не уволили, нужно закрыть все бумаги. А ты давай, езжай домой…
– Да я уже не усну, пока не дождусь подробностей. Давай, Кира, начинай…
Такие разговоры у нас были нормой, поэтому я, не отвлекаясь от работы, начала рассказывать, периодически цитируя свой же протокол. Инга не задавала вопросов, не сбивала меня, терпеливо ожидая. И когда я отправила документ на печать, подруга словно ожила.
– Чёрт подери! Они вдвоём сломали Лапина? – взвыла Инга и прикусила свой кулачок белыми зубками, пряча обманчиво-милые ямочки на щечках. Боже, сколько мужей пало под этим очарованием?
– Нет. Они вдвоём вырубили всё звено Лапина, контролирующее служебный переход в паркинг. А самого Игорёху помял тот, кто слюной капал на носы твоих туфелек. В одиночку, кстати. Я успела лишь на финал бойни. Ну, собственно, за это морды-то Северу и Кравцову и подрихтовали. Глупо!
– Ещё как глупо. Если ты, Кира, отплюёшься, то Лапину Север отомстит за всё.
– Вот… Хочешь узнать суть мужика, заставь его ощутить беспомощность. Лапин Кравцову не простил, что тот его как щенка держал прижатым к полу, оттого и превратился из добряка в настоящего засранца. Но это не наши дела, пусть мужчины сами закрывают свои вопросы. Всё, идём, – я поднялась, собрала бумаги и двинулась к выходу. – Ты с машиной вопрос решила?
– Да, Артурчик уже все починил. Эх, Паша… Я просто не успеваю зарабатывать, чтобы оплачивать каверзы своего бывшего мужа!
– Ну, давай Орлова привлечём? – я заметила Артёма, бегущего по лестнице в нашу сторону.
– Ты думаешь, я не привлекала? Кира, у мужиков, в отличие от женщин, есть братство… Правда, в одном – они считают, что преследование, сталкинг и угрозы – всего лишь прелюдии перед бурным примирением. Ну, побесится баба, да одумается и примет блядуна с куцым букетом гвоздичек и справкой об отсутствии ЗППП. Ты же помнишь, демографический кризис, моральные устои, традиционные ценности, охраняющие лишь спокойствие сильного пола, – Инга бросила лютый взгляд в сторону Орлова и начала оправлять китель, чтобы тот не вздумал кидаться с дружескими объятиями. – А что мужику надо? Поблядовал и вернулся домой. К тарелке супа, тёплой груди и мирно спящему мальцу. Да, не все такие… Но мне просто не повезло.
– Инга-а-а-а, – протянула я и попыталась сжать руку подруги, но она вырвалась, не желая проявлять эмоции в стенах управления.
– Ты же следак, Кира, сама знаешь… А когда в каком-нибудь лесу находят тело бедной женщины, наши мужи пожимают плечами, забыв, что когда-то у них просили помощи. Вообще, это парадоксально, они много веков доказывают, что сильнее женщин. Правда, ощущать это приходится на своей шкуре. А вот способность защищать проверить на деле не удаётся, – Инга подала знак и выбежала из управления, явно не желая говорить с Орловым.
Я смотрела вслед подруге, ловя злость, скрипящую на зубах. Что говорить об обычных женщинах, если даже второе лицо прокуратуры вынуждена признавать слабость перед патриархальной системой? Домострой, бля… Ладно, сама с Павликом разберусь!
– Кир, тебя шеф ждёт, – Артём явно удивился поведению Инги и нервно почесал затылок, пытаясь понять, где провинился перед прокурором.
– Обойдётся, – я бросила документы дежурному и велела отнести Морозову. – Я спать. Орлов, значит, так… Пусть твои хлопцы утром сделают запрос по авиакомпаниям, – я процитировала всё, что мне лично в порядке доброй воли сообщил Север. – Запроси видео с камер. Мне нужны парковка, регистрация, зал ожидания, выход на посадку. А также запроси видео с камер прилёта… Вернулись они вчера вечером, прямо перед открытием клуба.
– Хорошо, – Артём кивнул и вновь бросил смущенный взгляд на крыльцо, где стояла Инга. – А чего с Имперовой? Я думал, она мне в глотку вцепится.
– Она просила тебя о помощи? – я достала из рюкзака ключи, набросила на плечи куртку, при этом внимательно следя за реакцией Артёма, потому что от этого зависело очень много.
– С муженьком, что ли? Да… Кира, вот только ты не начинай, а? Сказать, сколько заявлений на мужей мы принимаем? А сколько потом их забирают? Ты хочешь, чтобы я морду Пашке начистил? А потом стал чуваком, избившим любимого мужа прокурора? Имперова через год займёт место Кроликова, и тогда мне, старшему оперуполномоченному, полная кабзда! Поругались, помирились… Я тут при чём? Это их дела!
– Да пошёл ты, – отмахнулась я и двинула к подруге. – Про запрос не забудь, блюститель семейных ценностей! И запомни, если ты свою жену хоть пальцем тронешь, я лично приду тебе морду бить! Сильный пол, мать твою.
Как ни странно, но меня встретил прохладный ветер, разогнавший духоту. Инга хоть и казалась стойкой и сильной женщиной, но я-то видела её состояние и ту дрожь, бьющую изнутри. Её не закрыть успокоительным, её не спрятать под тёплым пледом, не вылечить… Чувство незащищённости – самый большой страх женщины. Но самое гадкое, что именно этот страх и толкает женщин на отчаянные поступки.
– А хочешь пончиков? – шепнула я и приобняла подругу.
– Не хочу. Давай лучше в выходные куда-нибудь сходим и оторвёмся?
– Давай… Но чур не в «Вороны».
Добравшись до дома, я еле дотащилась до кровати и вырубилась, даже не раздеваясь. Сны были серые, туманные. Все время мелькали какие-то лица, слышались голоса, крики… И во всём этом хаосе то и дело пролетали вороны. Такие чёрные, мрачные, а глаза-бусины с красными кровавыми точками. Но иногда эти бордовые точки становились голубыми-голубыми, почти прозрачными, как первый лёд.
Из сна меня выдернул даже не стук в дверь, а трель стационарного телефона. Я уже и забыла о его существовании, оплачивала по привычке, чтобы иметь резервную связь. Но этот «дзи-и-и-инь» сейчас слышался не хуже залпа барабанов.
Перекатилась, свесилась и вытянула запылившийся аппарат из-под кровати.
– Алло…
– Быстро в управление! – орал Анучин, как всегда пропустив и пожелание доброго утра, и извинения за испорченный сон.
Я приоткрыла глаза, часы показывали девять часов утра, а значит, я проспала не больше четырёх часов. Мало… Катастрофически мало. Последний месяц почти не баловал выходными, и сейчас я чувствовала тяжесть свинца, разлившегося по мускулам.
Болело всё… И я не сразу вспомнила, что стало причиной. А потом картинки посыпались, как из водопада: вот я лечу с барной стойки и бьюсь спиной о каменный пол, вот я несусь по лестнице, а вот я бью Севера в нос и провожу контрзахват.
– Николай Николаевич, я домой вернулась в четыре утра. Я могу поспать?
– Нет, не можешь! Морозов уже отправил к тебе наряд, поэтому собирайся и двигай сюда!
– Есть двигать…
Вот тебе и парадокс. Я ненавижу Анучина, и он это знает… Но тем не менее, я должна подчиниться и выполнить приказ. Смертники…
Спасти меня от тяжелых мыслей мог лишь контрастный душ. Высушила волосы, переоделась, а когда кофе в турке закипел и запенился, в дверь тактично постучали.
Примчались, хлопцы…
Я перелила кофе в картонный стакан, потому что, сколько бы термокружек мне не дарили, я их вечно теряла. Закинула на плечо рюкзак, прыгнула в ботинки, а когда открыла дверь, увидела Орлова, уже занёсшего кулак для повторного стука.
– Кофе? Кира, ты моя спасительница! – задыхаясь, прошептал он.
– Обойдёшься! Ты записи достал?
– Ждём ответа на запрос, – Артём все же вырвал стакан и сделал пару глотков, но тут же начал плеваться молотым зерном. – Ты что… В турке варишь?
– Конечно! Так, а чего ты своих людей не подключил? Пока обрабатывается запрос, мы могли бы уже сто раз проверить алиби Севера, – забросив в машину вещи, включила кондей, чтобы охладить раскалённый салон.
– Да я ещё не успел, – зашептал Орлов и махнул своим пацанам, что доедет до управления со мной. – К нам прислали следователя из Москвы… Все на ушах стоят теперь! Какой-то поц по особо важным делам.
– Ого? И по чью душу? – я припала к двери, подставила лицо ласковому солнцу и пила кофе, желая лишь одного – чтобы этот день был хоть на капельку лучше, чем вчерашний.
– На дело Тимирязева. Морозов говорил, что он тебе будет помогать. Но мы с тобой понимаем, что столичный следак скорее удавится, чем согласится с такой формулировкой. Так что, следователь Алфёрова, теперь тебе будут дышать в спину.
– А мне какая разница? Кажется, меня ещё на дело не назначили, я вчера помогала парням, но назначения не видела. Пусть вообще его забирает… У меня после вчерашнего стойкая непереносимость «воронов».
– Нет, Кира… Странный этот Горохов, – Артём посмотрел на часы и маякнул, что уже пора двигаться. – Он у всех про тебя выспрашивает. Слушай, а может, его на смотрины отправили? Заберут тебя, Алфёрова, в златоглавую…
– Кто он, кстати? – я проигнорировала плохо прикрытую зависть и открыла окна, впуская ветерок с ароматом расплавленной тополиной смолы.
– Горохов Эдуард Юрьевич.
– Эдички только мне и не хватало, – я пристегнулась, и тут телефон брякнул входящим сообщением.
«У вас осталось три часа… С уважением, Север А.В.»
О как… С уважением! А хорошо его Лапин приложил, видимо.