Текст книги "Дитя среди чужих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ditya-sredi-chuzhih-276596.jpg)
Автор книги: Филип Фракасси
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
7
Генри уже двенадцать часов как пропал.
– Что дальше? – спросил Дэйв детектива, женщину по имени Нопп или Нотт – он не помнил. Время перевалило за девять, а ничего так и не было сделано. Дэйв смотрел на крупного мужчину в сером мятом костюме, который потягивал кофе и сосредоточенно изучал свой блокнот. Его звали Дэвис.– Детективы?
Они остались – все – почти до вечера. Дэйв подумал, что несколько копов ушло, но на смену им пришло еще больше. Они сфотографировали дом, спальню Генри, их спальню, гараж, кухню, задний двор и веранду. Стучались в двери по всей округе. Дэйв и Мэри выложили им все имена и номера телефонов, какие только могли вспомнить – друзей, знакомых, одноклассников, учителей.
– Это мальчик, которого в прошлом году сбил автобус,– заявил Дэвис в ответ на вопрос Дэйва, не отрываясь от своих записей, просто добавив этот факт к несуразной, растущей куче информации, которой они весь вечер обменивались вчетвером. Словно какая-то банальная, бесполезная игра.
– Да, верно,– сказал Дэйв, не придавая этому значения; наверное, полицейские увидели заголовок или услышали об этом от кого-то между сменами. Но когда он увидел, как детективы обменялись настороженными и понимающими взглядами, то осознал, что все не так уж просто.
А потом он тоже все понял, и его желудок резко сжался.
– Деньги,– сказал Дэйв дрожащим голосом.
Мэри уставилась на него, прикрыв рот рукой, как будто он сказал что-то ужасное. Что-то ядовитое. Но иногда правда может быть ядом. Действовать как отвратительный вирус, заражая всех, кто ее услышал, неизбежными выводами, ужасом больной реальности.
– О господи,– сказал Дэйв, его разум лихорадочно работал, теперь он полностью понимал все исходные данные, весь потенциал опасности. Где-то в глубине своего сознания он ждал – надеялся – на рациональный исход.
Генри упал в колодец.
Сбежал.
Пошел к другу в гости и по необъяснимой причине никому не сказал (да, и прогулял школу, ведь всякое бывает, верно? Верно?).
И потом, были и другие причины. Те, что прятались в темных шкафах. Что тихо лежали под кроватью, улыбаясь в ночи; что таились в тени и выпрыгивали с острыми зубами и скрюченными когтями, когда меньше всего ожидаешь, когда так стараешься заставить себя поверить, что на самом деле их не существует.
Точно так же, как не существовало монстров. Или чистого зла.
– Компенсация,– медленно и уверенно произнес Дэйв, словно пробуя слова на прочность. Их последствия. Он посмотрел прямо в обеспокоенные глаза Нопп («Да, точно Нопп»,– вспоминает он).– Они думают, что у нас есть деньги.
– Кто «они»? – резко спросила Мэри, все еще не понимая. Не желая даже рассматривать такую возможность.
Дэвис наклонился вперед, отложил блокнот, внимательно посмотрел на Мэри, затем на Дэйва, на его лице застыл пытливый и не очень-то добрый взгляд.
– А… разве нет?
– Нет! В смысле, да, конечно. Но это деньги Генри. Они в трастовом фонде. Мы с Мэри, как его опекуны, получаем выплаты от банка для Генри. Все это часть соглашения,– сказал Дэйв со странной мольбой в голосе, надеясь, что прозвучало не как молебное оправдание.– Мы не хотели тратить эти деньги на себя, так что договорились с банком… он отвечает за фонд… как третья сторона. Понимаете, мы не можем так просто сейчас все снять… – Дэйв рассмеялся и посмотрел на Мэри с вымученной улыбкой, пытаясь объяснить абсолютную нелепость ситуации, ее невозможность.– Вряд ли это относится к делу. Думаете, кто-то… из-за денег… я не… да это не оно. Невозможно. Так ведь? – Руки Дэйва упали на колени, и он откинулся на спинку дивана.
Только когда Мэри обняла его, он понял, что плачет.
– Мы сделали что-то не так? – спросил он, обнимая жену, и если полицейские и услышали его, то не стали подавать вида.
Прошло три часа с того разговора, и внезапно реальность изменилась.
Изменились перспективы.
Все четверо переместились из гостиной к кухонному столу, освободив место для записывающей машины, подключенной к телефону. Пока они сидели, глядя друг на друга, Дэйв подумал, что это будто игра в покер, где в какой-то момент ставки росли все выше, и теперь вместо дружеской забавы все опасались проиграть друг другу – все на взводе и с параноидальными мыслями.
На панике.
Генри нет. Он пропал.
Его взяли.
Да, возможно. Взяли.
Уже двенадцать часов. А двенадцать часов – это новые ставки. Высокие. Кровавый спорт.
Нопп что-то говорит.
– Мы уведомили КАРТ, подразделение ФБР, которое вмешается, если… не появится новой информации. Мы отправили запрос и активировали систему экстренного оповещения. Если пройдет двадцать четыре часа, а зацепок так и не будет, ФБР будет сотрудничать с нами в расследовании. Также мы назначим вам постоянного сотрудника полиции, который будет работать с вами и ФБР в течение… пока Генри не найдут.
– Подождите,– вмешивается Мэри, и в ее глазах снова вспыхивает огонек.– А как же вы двое? Просто вот так вот свалите это дело на других?
– Мэри,– успокаивающе говорит Нопп,– есть детективы, которые специализируются на поиске детей. Возможно, мы с детективом Дэвисом будем передавать вам новости, но зависит это не от нас. Мы просто случайно оказались первыми на месте происшествия. Но теперь… когда все начало проясняться…
– Проясняться? – спрашивает Мэри отрывисто и горько. С материнским гневом.
– Да, возможная серьезность дела,– спокойно и хладнокровно продолжает Нопп.– Важно, чтобы за него взялся кто-то с опытом регулярного разрешения подобных ситуаций.
Дэйв сжимает и разжимает руки, а глаза Мэри снова становятся пустыми, маленький огонек гаснет. Он на мгновение забывает о полиции вокруг дома, о детективах за кухонным столом, о потере мальчика, которого они должны были защищать. Что я за отец? Что за защитник?
– Ладно, ясно,– говорит Мэри окрепшим голосом, и Дэйв так любит ее за эту силу.– Что нам делать сейчас, прямо в эту секунду, чтобы помочь найти нашего мальчика?
– Сейчас надо ждать и не терять надежды,– говорит Нопп и нацепляет самую сострадательную улыбку. Дэйву она кажется натянутой и усталой. Изношенной.– Если к утру ничего не выяснится, мы сообщим ФБР и назначим…
«Она как женщина, которая цепляется за плохие новости, как за багаж, зная, что скоро его придется передать нам»,– думает Дэйв, изучая морщинки под ее глазами, натянутую улыбку, больше не слыша ее голоса, ее бесполезных слов.
«И кстати, он будет тяжелым? Не дай ему быть слишком тяжелым, Господи».
Дэйв сжимает руку Мэри поверх гладкой, прохладной поверхности мраморной столешницы, той самой, за которой они ужинали каждый вечер, слушая о дне Генри, о его жизни, слушая его шутки и бесконечный смех. «Не забывай о его странных способностях, Дэйв. Только ты никогда о них особо не говорил, так ведь? Не совсем подходящая тема для ужина».
Дэйв качает головой. Детективы продолжают разговаривать, и он почти уверен, что Мэри слушает. А его мысли на мгновение улетают, и он пристально смотрит на входную дверь дома. Задается вопросом, увидит ли когда-нибудь там Генри снова.
«Я умоляю тебя, Господи,– безмолвно молится он, глядя на закрытую дверь.– Пожалуйста…
Дай багаж мне по силам».
8
У Дженни был дерьмовый день, так что карты стали приятным завершением отвратительного утра, за которым последовал изнурительный, напряженный день.
Встреча с Питом на складе до восхода солнца была и так не подарок; приходилось терпеть его мерзкие взгляды, пока они загружали «пинто» инструментами, коробками с едой, одеялами, фонариками, вонючими канистрами керосина и сумкой-холодильником, где было еще больше еды, и все это неслабо удручало.
Она уже упаковала спальные мешки и одежду для себя и Грега, тогда думая, что даже немного забавно уехать на несколько дней из города и спать в жутком старом доме посреди леса. Прямо как в старые добрые времена. Но после того, как она перетащила уже третью канистру керосина и буквально запихивала последние припасы в заднюю часть маленького фургона, начало казаться, что ситуация была немного мрачнее. Ну ладно, намного.
Сама поездка тоже была полнейшей сранью. Они больше часа искали поганый съезд на неиспользуемую пожарную дорогу, а «пинто» был далеко не внедорожником. Он и дорожником-то особенно не был, даже на самом ровном асфальте. А катиться по выбоинам, под длиннющими ветвями и сквозь ползучие заросли ежевики было сущим кошмаром.
Сам дом оказался еще хуже. Прямо-таки говно на палочке, заимствуя один из любимых афоризмов Грега из детства. И тогда Дженни быстро поняла, что хуже поездки наедине с Питом в дерьмовой машине может быть только время наедине с Питом в дерьмовом доме.
Пытаясь чем-то себя занять, чтобы не пришлось разговаривать с этим жутким отродьем, всю вторую половину дня Дженни готовилась к приезду остальных. После того, как они взломали ненадежный замок на входной двери и перенесли все вещи в дом, они начали завешивать окна различными простынями и одеялами из «Гудвилла». К его чести, Пит взял на себя установку двух совершенно новых дверных засовов – на входной двери и (на этот раз сверхпрочного) в единственной комнате наверху, подходящей для ребенка (в остальных трех комнатах либо не было дверей, либо, в одном случае, не было пола),– пока Дженни ставила машину в сарай и быстро осматривала дом, периметр и жуткий подвал, в который можно было попасть через скрипучую дверь на кухне.
Итог? Это место – дыра из дерьма. И от одной мысли о том, чтобы провести почти неделю в упомянутой дыре в компании вонючего Пита Скалеры, хотелось кричать. Но все же деньги нужны всем, а дело есть дело. На их долю они с Грегом могут начать все сначала, выйти из игры и уединиться на каким-нибудь пляже. Неплохо за несколько дней работы.
При условии, конечно же, что все пойдет по плану.
Тяжело вздыхая и изо всех сил старясь выкинуть негативную херню из головы, Дженни плотнее прижимает пуховик к телу. Шерстяное одеяло на бедрах согревает ноги, но ступни уже почти онемели, и холод, кажется, проникает глубоко в тело, расплываясь от замерзших пальцев ног вверх по ногам, животу, груди и голове. Она смотрит на свои карты в тусклом свете, и три королевы слегка ее согревают. Осознание того, что она обыграет этого тощего придурка в покер, подобно брикету угля в догорающей печи.
Дженни подумывает сделать глоток из общей бутылки «Джека», прежде чем поднять ставку, но боится, что Пит воспримет это как подсказку, такой неосознанный жест уверенности. Не то чтобы она считает Пита очень проницательным, для него она всего лишь одинокая блондинка с сиськами. Дженни добавила бы к этому списку «вооруженная», и, возможно, к концу ночи она нацарапает это на его груди острым, как игла, восьмидюймовым ножом для колки льда, который она держит в ножнах под джинсами, в кожаной кобуре, спрятанной на бедре.
Но сейчас ее устраивает и просто надрать его мачо-зад в карты.
– Давай, Джен, пан или пропал,– говорит Пит, сам тянется за бутылкой (теперь наполовину пустой) и делает большой глоток. «Может, ты слишком самоуверен»,– думает она, и это все решает.
Она бросает двадцатку на здоровенную стопку пятерок и единиц, чувствуя трепет при виде того, как его глаза расширяются, словно у безмозглой акулы, плывущей в мутной воде. «Ну рискни, ублюдок».
– Заманчиво,– говорит Пит и с минуту изучает ее. Ждет, подтвердит ли она его мысль.
– Давай, Педро, пан или пропал,– говорит она и одаривает его своей самой обаятельной – и отвлекающей – улыбкой.
– Тебе повезло, что ты симпатичная и с классной задницей,– говорит он, снова смотря на свои карты. Масляный фонарь на столе едва позволяет рассмотреть, что досталось: бубны или черви.– Обычно я не разрешаю звать меня по погонялу от рождения.
Дженни вскидывает брови, не переставая улыбаться.
– Звучит внушительно, я впечатлена.
– Подожди,– говорит он и начинает поглаживать банкноты, сложенные стопкой на столе.– У меня внушительные не только слова, милочка.
Мужчина широко улыбается, и Дженни едва не вздрагивает при виде верхнего ряда золотых зубов, блестящих в свете лампы.
– И-и-и я больше не впечатлена. Разговоры о размере члена сразу же низводят тебя обратно до уровня обезьяны. Какой неожиданный поворот.
Она старается, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно, но в глубине души знает, что лучше не нарываться. Педро «Пит» Скалера, по сути, являлся не более чем бандитом-насильником, который случайно сидел в тюрьме вместе с ее братом. Вот ему Пит точно доказал свои способности и преданность. Но ничто из этого не меняет его сущность – жестокий, сексистский, подлый ублюдок из Окленда, которому будет вполне комфортно (морально и этически) разрезать женщину на кусочки за то, что она обругала его или, что еще хуже (и потенциально смертельно), усомнилась в его мужественности.
Однако пока что Пит лишь холодно смотрит на нее, его темные глаза отбрасывают мерцающие тени на плохо освещенную кухню. «Если эта комната действительно была ею. В этой дыре нет ничего узнаваемого. Теперь тут просто комнаты. Дерьмовые, заплесневелые, кишащие крысами комнаты».
Дженни с интересом наблюдает, как Пит принимает ее двадцатидолларовую ставку.
– Не будешь повышать, здоровяк?
– Нет, хватит,– отвечает он, и она буквально чувствует, как в нем нарастает гнев. Его слова звучат резко и обрывисто. «Он не любит нерешительность»,– понимает Дженни. А еще не любит, когда его нервируют, уж особенно женщина.
К тому же, там, наверное, около сотни баксов, было бы обидно.
– Какие мы нежные.
– Вскрываемся,– говорит Пит и выкладывает карты.– Попробуй побить стрит, сучка.
Дженни задерживает дыхание и в последний раз смотрит на свои карты. Три дамы, а рядом два очаровательных валета. Она нежно, по-матерински кладет их на стол, прямо как ребенка в кроватку.
– Боюсь, у нас тут фулл-хаус. И кстати, смотри – дамы сверху.
Пит окидывает ее комбинацию взглядом, в котором смешиваются шок, гнев и замешательство. Возможно, еще и вспышка ненависти в придачу. Когда она загребает деньги себе, то не сводит с него глаз, и это злит его еще сильнее.
– Господи, ведешь себя так, будто забрала все мои сбережения,– говорит он, и Дженни чувствует, как он успокаивается, возвращает себе контроль.– Нам тут несколько дней торчать, я все это верну.
– Думаешь? – спрашивает она, складывая купюры в аккуратную стопку.
Он снова улыбается, обнажая золотые зубы, и ходит единственным оставшимся козырем: маской Великого и Сильного мужика.
– Знаешь, что я тебе скажу? Я заплачу вдвое больше за твою сладкую попку. Что думаешь, детка?
– Ух ты, я и не знала, что моя задница так дорого стоит,– говорит Дженни, небрежно засовывает руку под рубашку и кладет пальцы на рифленую деревянную ручку на бедре.
Пит пододвигает к ней бутылку виски.
– Ну давай, Дженни. Ты немного выиграла, теперь можешь выиграть еще. Повеселимся, крошка. Мне холодно, а это место – лютая дыра.
Дженни щелкнула ремешком на ножнах и вытащила нож. Восьмидюймовое прочное лезвие из блестящей стали войдет и выйдет из тела Педро так, словно он сделан из пудинга. Кладя нож себе на колени и продолжая складывать деньги, Дженни смеется при мысли о его умирающем лице, о глупом шокированном взгляде, когда он поймет, что его ударили ножом в пах, в кишки и в сердце еще до того, как мозг успеет зафиксировать первое повреждение.
Улыбка Пита слетает с лица.
– Что смешного?
– Ничего, дружище. Все хорошо,– говорит она, не желая действовать здесь, потому что это до одури разозлит Джима, но все же радуясь от мысли, что она избавит мир от очередного урода.– Давай просто играть? Без обид.
Пит смотрит на нее, раздумывая. Потом снова улыбается, а затем сразу же неистово, открыто и гортанно смеется. Дженни с изумлением и забавой наблюдает, как он откидывает голову назад, словно специально устраивает шоу. Вытатуированная на его шее голова питбуля, кажется, лает и рычит при каждом подергивании кадыка. Ей пришлось признать, что это завораживает.
– Мне раздать или… – говорит она, и его смех замедляется, затем прекращается.
Он смотрит на нее взглядом человека, который решил тебя убить, а потом еще и понял, что ему это понравится.
«Хм,– спокойно думает она, сжимая рукоятку ножа.– Что ж, видимо, нас стало двое».
– Не сейчас, пута,– говорит он, все так же улыбаясь.– Я знаю, кто ты. И знаю, с кем связываюсь. Все хорошо,– Пит наклоняется через дешевый карточный столик, его уродливые черты становятся еще более ужасными в свете мерцающего масляного фонаря и танцующих теней. Где-то между делом его улыбка снова исчезла.– Убери эту зубочистку, пока не поранилась.
Они недолго смотрят друг на друга, раздумывая.
В переднюю дверь громко стучатся. Этот шум ломает тишину, заполняет воздух делами и последствиями. Пит достает пистолет из глубокого кармана штанов.
– Назовись!
– Это Лиам. С парнем. Открывайте.
Пит убирает оружие, и Дженни возвращает нож в спрятанные ножны. Мужчина идет к двери, поднимает новый металлический засов, поворачивает ржавую ручку, чтобы дверь приоткрылась внутрь. Он выглядывает из-за края и вглядывается в ночь, прямо как полуобнаженная женщина, если бы почтальон принес ей неожиданную посылку.
Австралиец толкает дверь и протискивается внутрь. Пит быстро отходит назад, не готовый к такому напору. Мужчина – Лиам – ведет перед собой маленького темнокожего ребенка. Парень широко раскрытыми глазами оглядывает дом, потом его взгляд падает на Дженни, задерживается на мгновение и движется дальше.
– Это он? – спрашивает она.
Лиам смотрит на нее как на идиотку, и она его не винит. Пит закрывает дверь и запирает на засов.
– Эй, чувак, полегче.
Лиам поворачивается и тычет пальцем в татуировку питбуля на шее Пита. Дженни даже не осознает, что сделала шаг назад.
– Закрой поганый рот, Педро, или я вобью эти золотые чиклеты тебе в глотку, а потом кину тебя в дыру, пока ты там не засохнешь, усек?
Пит глупо кивает, как ребенок перед разъяренным отцом.
– Да, чувак, остынь.
Лиам грубо заталкивает парня на кухню. На долю секунды Дженни хочет сказать ему не давить так, ребенок ведь не больше третьеклассника, да еще и тощий. Но она проглатывает эту мысль, как и все возможные слова.
«Он тут всего шесть секунд, а уже царь горы,– думает она, чувствуя, как в животе разливается тепло.– Ну, уж лучше он, чем я».
– Грег в порядке? – спрашивает она специальным голосом для мужчин, которых боится. Она ненавидит его больше всего на свете. Такой подобострастный тон, который, как ей казалось, она потеряла много лет назад после двух ударов своего верного ножа для колки льда.
Лиам поворачивается к ней с горящими глазами и напряженным ртом. Затем обводит взглядом комнату, судя по всему решив, что девушка не представляет угрозы или, по крайней мере, не метит на место альфы.
– С твоим братом все хорошо,– говорит он.– Он делает свое дело.
– Класс,– тупо отвечает она.
– Где остальные фонари? Комната готова?
Пит выходит из тени, уже переобувшись из злодея в последователя. Мистер Дохрена Услужливый.
– Да, чувак, все на месте. Я сам установил замок. Окно заколочено досками. Почти все окна в доме занавешены, но некоторые на уровне пола. Подумал, что нам пригодится свет, знаешь?
Лиам подходит к столу и тянет за собой парня за шиворот, но не грубо. Мальчик, кажется, смирился, и Дженни это впечатляет. «Ну, зато он не плакса. Слава Богу». Лиам берет стакан с виски и делает два-три глубоких глотка. Затем протягивает мальчику, который отходит назад.
К ее удивлению, Лиам ведет себя с мальчиком почти снисходительно. Даже нежно.
– Генри, я хочу, чтобы ты сделал глоток. Не слишком большой. Он немного согреет и успокоит.
«Генри,– думает Дженни, хотя и так прекрасно знает имя парня, его опекунов, его школу, его точный адрес. Но его вид и звук имени придает смысл всему плану.– Это тот самый мальчик. Генри».
– Нет, спасибо,– отвечает Генри, и Дженни не знает, смеяться ей, обнять его или врезать маленькому гаденышу.
– Сделай глоток, или я снова всажу тебе иглу. Твой выбор. Выбирай.
Генри не раздумывая хватает бутылку. Лиам наклоняет ее, и Дженни с удивлением наблюдает, как парень глотает виски. Она ждет, что он выплюнет, закашляется, сплюнет и начнет ныть.
Парень морщится, его глаза слезятся, но он упорно молчит, уже второй раз производя на нее впечатление за столько же минут.
– Дай мне тот фонарь,– рявкает Лиам, и ее внимание резко переключается обратно с мальчика на него.– Зажги еще парочку. Нам нужно больше света. Завесьте одеялами окна, которые не заколочены досками.
Дженни отдает фонарь. Лиам ставит виски обратно на карточный столик и обнимает парня за шею.
– Куда мы идем? – спрашивает малыш, и Дженни чувствует прилив облегчения, когда они с Лиамом выходят из кухни, оставляя ее в темноте. Она слышит их шаги на прогнивших ступеньках.
– В твою комнату,– отвечает Лиам.– Больше никаких вопросов.
Дженни ждет, пока не услышит скрип шагов на втором этаже, и только тогда достает из кармана зажигалку и начинает искать дополнительные фонари.
Пит заходит на кухню, но даже в темноте ей ясно, что он не представляет угрозы. Теперь нет. Не когда рядом Лиам.
– Славный парень,– говорит Пит и тихо смеется себе под нос.– Как горшочек с золотом на ножках.
– Ага, точно,– мямлит она, поднимая дверцу старого фонаря и зажигая фитиль, наполняя комнату мерцающими тенями.– Уверена, мы все тут прекрасно подружимся.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?