Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 2"

Глава 23

Женщина, глядящая затуманенным взором от удовольствия, творимого тобой – восхитительна. Но возлюбленная, чьи глаза сверкают от слез наслаждения, что подарил ей ты – совершенна. Прекрасна до щемящей боли в груди, упоительна настолько, что остановиться самому практически невозможно, и лишь ее мольбы о пощаде заставили меня оторваться.

– Убьешь меня… – задыхаясь прошептала сквозь рваные вдохи Снежка. – Просто убьешь однажды… Господи, как же это ахренительно…

Сколько раз мне случалось слышать от своих партнерш нечто подобное, купаясь в циничном торжестве и осознании, что это ведь совсем не фигура речи, и в моей власти действительно заставить умереть от наслаждения. Я могу, стоит лишь пожелать. Лишь это и ничего сверх, полное ледяное безмолвие под тончайшим слоем похоти на поверхности.

Сейчас же… Каждое слово, бурный вздох, дурман вкуса, пьяная поволока туманно-сиреневых глаз, видящих исключительно меня – все это било-било-вливалось в меня, пронзая навылет, забирая всего, сжигая без остатка бурлящими в венах огненными реками.

– Не могу… Как же так?… – замотала головой Снежка, закрывая глаза, и слезы, копившиеся в них, потекли по ее щекам. – Я вроде бы уже до дна… Выпил всю… Но не могу смотреть на тебя такого и не хотеть снова… Так не бывает…

Бывает, оказывается, бывает, и я стою тут перед тобой на коленях с торчащим колом членом и так же умираю от… не желания, нет, это давно уже не тот уровень… Жизненная необходимость быть в тебе. Нечто пограничное, без чего буквально смерть. Знаю, что это слишком безумно даже для меня, помню, где нам сейчас следует быть, понимаю, что отрываться друг от друга нужно, чтобы хотя бы есть, пить, спать, но ничего из этого не помогает утихомирить хоть чуть безумствующую во мне тягу к этой женщине.

– Выпил, Снеж, и готов пить и пить, а еще делиться, – скользнув пятерней под волосы на ее затылке, наклонил к себе, делясь вкусом эликсира страсти, что она сама только что щедро проливала на мои губы и язык.

Свободной рукой задрал свою рубашку, рванул перевязь с ножнами, проклиная себя за поспешное одевание и за неспособность остановиться одновременно, и сдернул штаны, освобождая себя из оков ткани для своей жемчужины. Тонкие, но сильные пальцы по-хозяйски обхватили мой гудящий ствол, вырывая протяжный благодарный стон, разделенный поровну в жарком поцелуе. Моя ка-хог любит быть сверху, а я готов хоть вечно смотреть на нее в эти моменты. Примитивный, казалось бы, танец вожделения, что видел сотни сотен раз, но абсолютно иной в ее исполнении, и не любоваться этим нереально. Задыхаться от потребности перевернуться, подмять, начать врезаться с той лютой похотью, что полыхает во мне, с неутолимой свирепой жаждой насыщения, сжирающей заживо, но держаться и смотреть. Как она берет меня, как заслоняет собой весь мир вокруг, как мечется в нарастании тех же страстей, что обуревают самого. Впивается ногтями, кусает зацелованные губы, насаживается все резче, не жалея обоих, искушая ловить ртом дразняще прыгающие перед лицом груди с острыми сосками, и стонет-стонет, давая понять, что вот-вот наступит время, когда я буду волен делать с ней что угодно.

Но сейчас я уже не был в состоянии дать ей время. Бешеная нужда, вспыхнувшая еще от взгляда Снежки на меня в отражении, разъярилась лесным пожаром в ураган пока упивался ею в глупой надежде, что на этом смогу и остановиться. Дурак, нет предела опьянению вином ее вкуса, и нет у меня способности сопротивляться в утоплении в нем.

Откинулся на спину, потянув мою ка-хог за собой и накрыл ее пальцы на члене своими, вынуждая направить в себя. Вдохнул ее протяжный и даже немного болезненный стон, вдавливаясь в ее тесный жар без остановки и по самое основание, не давая щадящих передышек. Мне ведь тоже так же больно-сладко-остро от вторжения, любимая. Я врываюсь в твое тело, в ответ позволяя бить прямиком в душу. Мне не нужно больше от тебя защиты и поблажек, но и сам я их не дам.

Согнул ноги в коленях и сжал бедра возлюбленной так, что завтра наверняка буду сцеловывать с них следы этого варварства, и мощно толкнулся вверх, заставив Снежку вскрикнуть от потери опоры под коленями и упереться в мои плечи ладонями. И замолотил, насаживая на себя, толкаясь навстречу до жгуче-кайфовой боли в пояснице и рыча торжествующим безумцем, уткнувшись лицом между ее грудей. Унесло так, что эгоистично просто пропустил момент оргазма моей жемчужины, оглушенный собственными запредельными ощущениями. Прозревать начал только от острых, заставляющих вздрагивать, пронзительных импульсов, которые порождали затухающие сжатия внутренних мышц моей любовницы, что бессильно распласталась на моей груди, пытаясь отдышаться.

– Ну, еще такого не случалось… – сипло пробормотал, осознавая, что пропустить оргазм партнерши – это нечто вообще немыслимое для меня.

Еще один новый уровень потери контроля над собой, изведанный со Снежкой или признак потери мастерства? А… наплевать внезапно.

– Асраи Алево, монна Эдна просила меня напомнить вам, что все уже собрались и ждут только вас со Снежкой. – Донесся из-за дверей покоев голос Илвы вместе с настойчивым стуком, и моя жемчужина подскочила, мгновенно вытолкнув меня из себя.

– Да чтоб тебя п…пробрало счастьем неземным, монна Илва, – проворчал я, понимая что переодевания мне не избежать, и крикнул, обвив Снежку руками. – Мы будем очень-очень скоро!

– Вот черт, неудобно как! – заерзала на мне ка-хог, пытаясь выпутаться из объятий.

– Разве? – ухмыльнулся, любуясь лучшим из видов – пылающие ярким розовым соски-губы-щеки и кончики ушей моей драгоценности, мерцающая влажным еще перламутром не просохшей испарины кожа, жемчужное сияние взъерошенных моими руками коротких волос.

– Ну серьезно, Алево! Первый в жизни пир в мою честь, и я опаздываю и вообще еще голая! Из-за тебя! – наморщила она лоб в совершенно искреннем расстройстве.

– Вот уж нет! Все это исключительно из-за тебя, – отпустил я ее наконец и проводил похотливо-довольным взглядом изящную фигурку, помчавшуюся в сторону купальни и даже засек отблеск скользкой влаги на внутренней стороне бедер. – Но, и правда, нам стоит пошевелиться, пока Эдна не пришла в ярость.

Встал, поморщившись от неожиданно острой боли в ребрах и ключице. Что это еще за странное дварфово дерьмо? Конечно, об стену меня Беленус шваркнул считанные часы назад, но когда уже несся в покои к Снежке после бесед с деспотом, Эдной и кучи отданных прислуге распоряжений, то дискомфорта уже вроде и не ощущал, а сейчас вот как будто только что приложили. Неужто мне страстью так мозги застило, что степени серьезности повреждений не осознал? Но, в любом случае, времени прошло достаточно, чтобы им зажить достаточно.

– Так что же делать с платьем? – появилась в дверном проему Снежка, и все мигом вылетело у меня из головы.

– Подойди поближе, и я покажу тебе что, – не смог я сдержать снова ухмылки, откровенно лапая ее взглядом.

– Как же, покажешь! Мы с такими твоими показами вообще никуда не дойдем и с голоду помрем в момент очередного оргазма.

– Не находишь ли ты, что это будет самой прекрасной из возможных смертей? – подмигнул я и тут же осекся, поняв какую тему затронул и натолкнувшись на вдруг ставший очень серьезным взгляд Снежки.

– Очень даже нахожу, и даже мечтала бы о таком, но приближать не тороплюсь. Особенно сейчас.

Стремясь как можно скорее отвлечь мою ка-хог от собственной глупости, я призвал ту скромную магию, которой наделила мою расу Мать всего, и сотворил мягко струящееся платье нежно-сиреневого цвета на пару тонов светлее, чем великолепные радужки глаз моей жемчужины.

– О-фи-геть! – распахнула она глаза в потрясении и подскочила ко мне, начав щупать ткань. – Она как настоящая… Правда настоящая? Волшебство, прямо! Не представляла, что ты такое умеешь!

– Я умею еще много разных вещей, способных удивить тебя, драгоценность моя, – не вышло удержаться от хвастливого торжества у меня.

– Покажешь?

– Не искушай меня формулируя такую неопределенную просьбу.

– Блин, прекрати это! – ткнула строго в меня пальцем Снежка, резко выдернула из моей руки тонкую ткань и отскочила подальше.

– Что прекратить? – наигранно невинно поднял я брови и развел руки, демонстрируя свою полную якобы безопасность.

– Применять ко мне свои секс-магические штучки, говоря таким голосом, что у меня мигом вся кожа в мурашках и в животе тянет, как у нимфоманки какой-то!

– Очень нужно! Ты просто не желаешь признаться, что я для тебя просто неотразим, и ты не можешь не умирать от желания, глядя на меня. Как и я, глядя на тебя.

– Стоп! Все, запретная тема, пока мы хотя бы не окажемся на людях, где нас будет публичность тормозить! – моя ка-хог отбежала к самой двери, веселя меня и надела платье через голову прямо на голое тело.

– Я тебе говорил, что публичность во время секса для фейри не проблема, – продолжил я ее поддразнивать.

– Она проблема для меня. Все, идем.

– Без белья? Без обуви?

– Эммм… Сможешь тоже их наколдовать для меня?

– С радостью, жемчужность моя, но как насчет позволить мне прямой контакт для уточнения размеров? Чтобы не было ошибки и дискомфорта.

– Ага, сейчас! – ухмыльнулась понимающе Снежка. – А то мало ты меня до сих пор лапал, чтобы нужно было уточнять, или я не знаю, чем это закончится.

– Ну ладно, – уже не скрываясь, рассмеялся я, взмахнул рукой и завертел на пальце тончайшую паутину сотворенных кружев. – Тогда, может, ты меня хоть в благодарность невинно поцелуешь?

– Невинно? – скептически глянула на меня совершенная женщина и отобрала у меня белье.

Спустя минут десять мы таки смогли покинуть мои покои, и я сумел заставить себя выдержать паузу до того момента, когда мы уже дошли до дверей в трапезный зал, прежде чем шепнуть ей:

– Ты же понимаешь, что в моей власти заставить все исчезнуть так же легко, как и сотворил?

Выражение ее прекрасного лица было бесценно, а мгновенный гневно-шокированный блеск туманных глаз великолепен. Снежка сжала кулаки и резко вдохнула, наверняка собираясь обрушить на мою голову поток возмущения и брани, но тут я толкнул двери, открывая ей вид на зал, и злость тут же трансформировалась в изумление и восхищение.

– Охренеть можно! – выдохнула моя ка-хог шепотом, давая высочайшую оценку моим усилиям.

Глава 24

То, что в огромном зале присутствуют еще люди… ну или фейри в немалом количестве, я смогла заметить далеко не сразу. В первый момент так дух захватило и чуть не накрыло даже паникой от вида водного купола, раскинувшегося под высоченным потолком. Впрочем, сейчас самого потолка как будто не существовало, и сквозь прозрачно-зеленоватую водную толщу четко просматривались звезды. Хотя, скорее, там были светильники, но значения это не имело, только производимое впечатление. А сама водная грань нависала так низко, что мне ничего бы не стоило ее коснуться, только руку подними. Причем, никакого стекла, даже самого идеально чистого и тонкого, заметить мне не удалось, сколько ни всматривалась. Наоборот, разглядела только легкую живую рябь, что прокатывалась по обращенной к нам поверхности. Как это вообще возможно? Какая сила может удерживать там всю эту воду, и почему она не обрушивается нам на головы?

Кстати о головах. Я с трудом оторвала взгляд от купола и сразу нашла взглядом Эдну, восседавшую во главе роскошно накрытого длинного стола рядом со своим супругом очевидно. Видеть мне его случилось всего один раз и со спины в жилище Аревик, и сейчас он мне показался откровенно жутковатым. Стрижка под ноль, громадный как пещерный медведь какой-то со свирепой рожей. Черты жесткие, чуть ли не звериные, да еще и глубочайший шрам от брови и до подбородка, все усугубляющий. Бррр! Эдна рядом с ним смотрелась существом из иной реальности, лучась открытой приветственной улыбкой и призывно замахав мне. Супруг же скупо кивнул Алево, повернулся к ней, и… тут я все поняла. В смысле прямо-таки ясно увидела как эти двое могут существовать рядом. Мощь связывающих их эмоций невозможно было не ощутить, не увидеть даже издали, тем более что страшный мужик явно и не пытался их скрывать. Однозначно, с первого взгляда становилось понятно – он сейчас глядит на самое дорогое в его жизни создание, и боженька помоги любому, кто попытается встать между ними или же угрожать его ценности.

– Смелее, жемчужность моя! – мурлыкнул страшно довольный асраи, мягко надавив мне на поясницу, поощряя идти вперед, и тут же его рука сползла ниже, облапив мою ягодицу.

Я пошла вперед и вот тут-то как раз и ощутила на себе внимание всех собравшихся, наконец, заметив их. Все собравшиеся за столом существа были… ээмм… гуманоидного типа. Да, наверное, как-то так их по-умному и назвали бы знающие люди. Но на этом сходство между пирующими и заканчивалось. Кожа серая, зеленованая, ультрамариновая, цвета жидкого серебра, мерцающе золотистая, ну это помимо и вполне нормальной с человеческой точки зрения. Но мало этого. Кончики-кисточки кое-где подергивающихся гибких хвостов, рога и пирсинг, крылья и множество рядов украшений вместо одежды, чешуя, мелькающая в разрезах одеяний, из одних лент, кажется, и состоящих. Короче, ни о каком однообразии речь не шла, да и стыдливостью здесь точно никто не страдал, что подтверждалось еще и откровенными тисканьями.

Внезапно неприятно обожгло воспоминанием о пребывании в странном месте с теми самыми сотнями экранов, где я видела Алево, развлекающимся с представительницами каждой из этих причудливых рас, не говоря уже о множестве обычно выглядящих женщин, но я дернула головой, отгоняя гадкий морок. А заодно и пытаясь изгнать и противный холодок, что змеился по позвоночнику от шарящих по мне взглядов. Расчленяющее любопытство, плохо скрываемое презрение, ехидство, а еще алчное восхищение, откровенная похоть. И эта похоть была совершенно не похожа на ту, какую я ощущала от моего любовника даже в начале. Она была подобна той отвратительной, в достатке изведанной еще в моем мире от всяких извращуг, что велись на меня из-за иной внешности. Как если я ничто сама по себе, эдакая помесь прикольного секс-девайса с экзотичным блюдом, которую они не прочь бы употребить по-всякому. Там, дома от такого всегда хотелось помыться и закрыться, в чем мне охотно помогал Кокс. А сейчас… поразительным образом присутствие Алево и его нахальная конечность по-хозяйски лежащая на моей ягодице как будто создали некий отражающий все противное защитный шар. Уже начавшие опускаться мои плечи вдруг распрямились сами собой, и я гордо вскинула голову, чувствуя что вообще не нужно закрываться, ничему до меня не добраться, пока мой асраи рядом.

– Ты меня рассудка лишаешь! – проворчал Алево и поцеловал в висок, а от стола, мимо которого шли, раздались вздохи разной тональности, перешептывания и бормотание.

– Наконец-то! – голосом напоминающим отдаленный грохот грозы прокомментировал наше появление супруг Эдны. – Давай уже заканчивай с официальной частью, друг мой, я жрать хочу.

Алево галантно отодвинул для меня стул, а сам пока остался стоять.

– Приветствую тебя, мой повелитель, и тебя, монна Эдна, – первым делом он склонил голову в сторону супругов и только потом обвел взглядом всех остальных. – Рад видеть всех вас, отважные воины и прекрасные монны, постоянные жители и гости Тахейн Глиффа! Я знаю, что заставил вас всех ждать, но просить за это простить меня язык не поворачивается, ибо моя причина была фантастически уважительной. Но буду кратким, чтобы более ваше терпение не испытывать. Вы все только что имели честь лицезреть великолепие моей новой подруги и отныне официальной любовницы – монны Альбины. Большинство вас хорошо знает меня и то, что я обожаю хорошую беседу, добрые переговоры и всегда только за, когда речь заходит о возможности отлично развлечься. Но призываю вас всех запомнить единожды и до тех пор, пока не будет объявлено иначе: любой посягнувший как-либо на тело, волю, свободу и неприкосновенность моей ка-хог будет мною убит без каких-либо предупреждений, переговоров и выслушивания доводов, неважно будет то мужчина или женщина и к какой бы расе он ни принадлежал.

– Надо же как ты сразу круто взял, – совсем тихо фыркнул себе под нос пугающий меня деспот, отвлекая от пронзания Алево возмущенным взглядом.

– Не сердись, – коснулась моей руки Эдна, наклоняясь поближе. – Это только кажется, что на тебя заявлены права, как на вещь какую-то. Так нужно для твоей безопасности в первую очередь. Алево объявляет не просто о своих собственнических правах на тебя, а о том, что он берет на себя покровительство, заботу о всех твоих нуждах и защиту от всего.

Угу, от всего, что ему подвластно, Богине-то его заявления до лампочки. Ладно, надо так надо, чего себя накручивать.

– Я закончил и теперь прошу вас – насладитесь в полной мере щедростью угощений и вин, веселитесь и славьте нашего архонта и его супругу, – Алево сел рядом со мной под зашумевшие голоса, в гуле которых я не смогла разобрать ни одобрения, ни раздражения, и звон кубков и посуды.

– Ну ты и… тип, конечно, – пробормотала я, когда асраи чуть наклонился и прижался губами к моему виску.

– И все мои достоинства так емко и гениально кратко охарактеризованные тобой этим словом сейчас призваны служить исключительно твоему удовольствию, – непрошибаемо довольно ухмыльнулся… хм… нет, пожалуй, в этот раз именно улыбнулся Алево, сполоснул пальцы в чаше с водой, выбрал кусочек на блюде перед нами и поднес к моим губам. Взаимное кормление наедине как часть любовной игры я сочла нормальным и даже приятным, но публично… Коротко стрельнула глазами по сторонам и поняла, что это тут обычное дело, даже Эдна с Грегордианом таким занялись. Ну ладно. Впрочем, дискомфорт пропал после первых же глотков вина из поднесенного асраи мне кубка, и я решилась и сама покормить его. Ой, зря! Пусть он и едва касался губами кончиков моих пальцев, принимая пищу, но в этих касаниях было столько чувственного подтекста, не говоря уже о взглядах их сопровождавших, что у меня каждый раз внутренние мышцы сладко-томно стягивало-отпускало, как у нимфоманки какой-то.

Зазвучала негромкая мелодия, немного тягучая, но почти не оттягивающая на себя внимание, и некоторое время разговором за столом стало меньше. Видимо, гости действительно нагуляли аппетит, дожидаясь нас. Но постепенно голоса стали громче, послышался смех, а Эдна отвлеклась от супруга и обратилась ко мне.

– Думаю, пока и смысла нет спрашивать, понравилось ли тебе в Тахейн Глиффе, – с усмешкой спросила она, стрельнув взглядом в Алево. – Но хочу чтобы ты знала: наши с Грегордианом покои в той же башне, что и покои Алево, если что-то понадобится, что угодно, даже просто компания на поболтать – я всегда готова ее составить.

Деспот это прокомментировал чем-то вроде нечленораздельного глухого ворчания, и женщина, не оборачиваясь, поправилась с улыбкой и подвигав бровями.

– Почти всегда, когда мой супруг не требует моего полного внимания к своей особе. Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – тихо рассмеялась я в ответ, покосившись на своего любовника.

– Асраи Алево, а как скоро вы с монной Альбиной планируете начать разнообразить свои развлечения приглашением разделить постель еще кому-либо? – раздался откуда-то явно не слишком трезвый женский голос, который поддержали еще несколько, в том числе и мужских, и Эдна тут же сжала мою кисть.

– Даже не вздумай реагировать на это. Змеюкам моннам и местным кобелям всех рас того и нужно, – не меняясь в лице, процедила она. – Просто запомни: что мой, что твой мужчина никогда не станут обманывать и изменять за спиной.

– Он станет делать это открыто? – сдержав гримасу, уточнила я.

– Верно. Если станет, – ответила Эдна и выпрямилась, а я посмотрела на асраи.

– Вряд ли вы сохраните до того времени свой пыл и тягу к постельным развлечениям, монна Ирна, ведь столь сильные переживания вредны женщинам с определенного возраста, – с лучезарнейшей улыбкой ответил Алево, поднеся к своим губам мою руку и поцеловав пальцы, и одну из красавиц – блондинку с огромными фиалковыми глазами – на мгновенье перекосило от злости.

В нашем мире вроде как некрасиво тыкать женщинам возрастом, но так тебе и надо, сука такая!

Краем глаза я заметила какое-то движение сверху и запрокинула голову, снова вспомнив о нависающей там массе воды. И вдруг отметила, что нечто изменилось в освещении. Светильники-звезды были видны все так же четко сквозь толщу, но при этом сама она вся заметно просветлела, как будто была зажегшимся экраном. Да и музыка постепенно стала громче, и в ней появились некие тревожащие или будоражащие нотки, в ответ на которые рождалось некое волнение.

– Ой… там кто-то есть? – спросила я у Алево, но он не ответил, а только тоже смотрел вверх неотрывно.

Опять замелькало и стало понятно, что движутся там сразу две фигуры, резко, порывисто, стремительно разлетаясь, а потом сшибаясь, как если бы хотели навредить друг другу и постепенно приближаясь к нам и открывая все больше деталей сквозь водную призму. Вскоре стало возможно различить, что это мужчина и женщина, красивые и гибкие, а их тела, включая лица, покрыты… ну чем-то вроде гладких мелких стальных пластин-чешуек. И при каждом новом столкновении этой странной пары часть их слетала, открывая крошечный участок обычной незащищенной кожи и оставалась кружиться в водной толще.

Музыка все набирала темп и повышала напряжение, вот только мне уже слышалась в ней не растущая агрессия или угроза, а прущая фонтаном вверх чувственная температура. Да и пловцы или уж танцоры точнее, приблизившись так, что стали видны совершенно отчетливо и невозможно было пропустить ни единого движения, больше не были похожи исключительно на противников. Два тела сталкивались, но не разлетались сразу же, а с каждым разом все продлевали контакт, сплетались, скользили друг по другу, освобождая все больше живой кожи из плена стальной защиты. Я больше не могла и вздохнуть, наблюдая за ними, не то, чтобы отвести глаза! Секунда за секундой, контакт за контактом, касание за касанием, и вот уже первоначальное сражение обратилось потрясающим до самых моих глубин танцем чувственной взаимной тяги. Мужчина и женщина давно ласкали, а не завоевывали, тела противников-партнеров мерцали великолепием свободной совсем уже кожи, принимая и даря взаимные ласки и от наблюдения за этим я сама будто летела-летела-тонула в безжалостном водовороте, точно так же почти, как когда отдавала себя в полную власть Алево. Ощущения были такими интенсивными, что тягучий стон так и рвался из моей груди, а чужие где-то там, за гранью восприятия, уже слились с опять изменившейся музыкой. В ней теперь мне слышалось все больше нечто совершенно иное. Нежность над страстью, чистая радость над торжеством обладания, щемящий трепет близости над голой свирепой жаждой. Да и исполнители этого поразительного танца творили совсем другое действо. То, что только было жаркой эротикой, вот-вот готовой перерасти в красивое порно, переродилось в… даже слов не находилось у меня… В живую картину восхищения, в нечто такое, что становилось кристально ясно – это больше не сиюминутная жажда, не похоть, не только обладание.

Осознав, что у меня в груди сейчас просто бомба взорвется, а по щекам слезы уже ручьем, я нашла-таки силы оторваться от зрелища и взглянуть в лицо асраи. Неожиданно очень серьезное и предельно сосредоточенное, даже все его черты обрели остроту. А он все еще не отрывался от просмотра и качнул головой, когда я вдохнула, чтобы сказать хоть что-то из того, что рвалось сейчас наружу. Я послушно подняла взгляд, чтобы увидеть финал – слитые будто воедино уже мужчина и женщина, глядящие друг на друга неотрывно, как если бы уже не могли не делить общий воздух, а кружащие вокруг них бывшие защитные чешуйки внезапно вспыхнули подобно сотням крошечных зеркал, и ударившие из них лучики отражения залили волшебным светом лица танцоров, даря им наши черты. Мои и Алево. Я рвано вдохнула и тут же обе фигуры начали таять, растворяясь в водной толще, а потом и весь водный купол с грохотом ухнул по стенам трапезного зала, уносясь потоками бесследно, и до нас долетели лишь брызги. И только тогда асраи отмер и посмотрел на меня. Точно так же, как совсем недавно его двойник смотрел на свою партнершу – мою копию. Признаваясь, сдаваясь, прося принять. Я забыла обо всем мире, обо всех, кто был вокруг, и рванулась к нему со всхлипом, желая поцелуя больше, чем воздуха для дыхания.