Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 2"

Глава 34

Буквально через минуту, свернув за угол коридора мы почти влетели в несущегося навстречу Грегордиана. С рыком, заглушившим грохот за спиной, он выхватил у хийса свою супругу и стремительно ощупал и осмотрел ее, наверняка проверяя на предмет повреждений.

– Я в порядке, Гриша! – в ответ она торопливо огладила его лицо, превращая эту маску запредельной ярости в подобие человеческого облика. – Слышишь меня? Все в полном порядке. Я не пострадала. Никто вообще не пострадал.

– Да плевал я… – выдохнул мужчина жутким голосом и столкнул их с супругой лбы, еще с полминуты дыша шумно и жадно, а грохот в храме неожиданно стих.

Я чуть шевельнулась, намекая моему носильщику, что пора бы и меня отпускать, но хийс только широко ухмыльнулся, блеснув здоровенными клыками и подмигнул, заставив заметить, что зрачки в его желтых глазах вертикальные.

– Дорогой, не на… – начала Эдна, отвлекая меня от изучения вблизи существа, которого бы сто пудов в нашем мире причислили к демонам каким-нибудь.

– Ка-хог, почему рядом с тобой с моими близкими постоянно происходит какое-то дварфово дерьмо! – рявкнул деспот, поворачиваясь ко мне, и я тут же оказалась на ногах, а охранник благоразумно попятился. – Сначала мой друг начал вести себя, как никогда прежде, а потом и вовсе чувств лишился. А теперь и моя вечная супруга едва не погибла в храме! Какого бешеного ноггла ты там натворила, чтобы эти века стоявшие стены начали рушиться?!

– Я ни при чем! – ответила, испытав острое желание развернуться и драпать со всех ног – такой жутью и угрозой перло от местного владетеля сейчас.

– Снежка не виновата! – поддержала меня его жена. – И моей жизни там ничего не угрожало. Наверное.

– Эдна! – рыкнул, но уже в разы тише и мягче Грегордиан, зыркнув на беременную на своих руках. – А кто виноват?

– Кто? – повернулась ко мне и Эдна, и я почувствовала себя окончательно неуютно под прицелом сразу четырех требовательных взглядов, потому как охранники тоже уставились с любопытством.

– Думаю, Беленус. Но это не сто процентов достоверная информация.

– Вы! – Грегордиан грозно стрельнул глазами на хийсов. – Прочь!

Серокожих как ветром сдуло, а деспот приподнял свою рассеченную глубоким шрамом бровь, явно повелевая продолжать. Что-то утаивать я смысла не видела и пересказала все свое свидание с местным божеством.

– Его мое сообщение, что один туат таки выжил, похоже, потрясло или взбесило, и Беленус ваш начал громить барельефы в храме.

– Не громить, – поправила меня Эдна. – Менять. Не успела заметить? А я – да. До того, как охранники нас уволокли, я успела разглядеть сквозь пыль, как изображение там изменилось. Но разобрать на что не поняла, так что стоит сходить и глянуть.

– Эдна, ты рехнулась? – тут же опять стал заводиться деспот. – Только посмей туда сунуться!

– Но нам нужно посмотреть, что там открылось! Это может быть очень важно! – взмолилась женщина, коварно начав опять оглаживать лицо гневно пырящегося на нее мужа.

– Важнее твоей жизни и нашего сына? Не бывать этому, я сказал!

– Но Грегордиан! – возмутилась Эдна, однако правитель просто развернулся и широкими шагами понес ее прочь, забив на уговоры.

Мне только и осталось, что помчаться за ними чуть ли не бегом, чтобы поспевать за этим громилой. На опасной лестнице все же сильно отстала – деспот взлетел по ней, почти ступенек не касаясь, и когда вбежала в коридор, то успела только заметить грохнувшую дверь в покои правящей четы. Хийсы, уже стоявшие тут же, распахнули дверь в те покои, куда меня Эдна определила, четко давая понять, что соваться к деспоту с супругой сейчас чревато. Смирившись, вошла и уселась в одно из кресел, пытаясь собрать распуганные стремительным ходом событий мысли.

Получается, что некоего общего информационного пространства у местных божеств не имеется, иначе почему бы Бели (если это все же он) так, мягко скажем, удивился моему существованию, а точнее происхождению. Дану знает и давно, эта ее запертая фриканутая сестренка – тоже, а опального супружника обошли с информацией. Почему? Дану давным-давно плевать на бывшего, по сути, мужа и даже в голову не приходит чем-то там с ним делиться? Или же она утаивала знание о моем папаше нарочно? Ведь я ощутила кроме гнева и изумления в том мотавшем меня вихре еще кое-что. Боль. Могло быть так, что божественному мужику реально не насрать на судьбу этих самых туатов, и его прям сильно проняло, что жена-врагиня знала, что хотя бы один из них жив, но утаила это от него? Если верить рассказу Эдны, то божества эти судьбами творений походя играют, используя в своих разборках, но ведь всегда и везде бывают исключения, так?

– А какого черта Беленус торчал в этом храме-то? – пробормотала, поймав себя на том, что уже оказывается протаптываю тропу в мягком толстом ковре, выхаживая кругами и тут же застыла. – Твою же мать! Ребенок!

Если Беленус веками уже занят исключительно тем, чтобы подкидывать всякие там подлянки и гадости Дану, то как раз очень логично, что он не просто так сидел именно в храме Тахейн Глиффа, а не являлся туда по чьему-то зову, или как там эта божественная связь работает. Факт того, что у Дану какие-то планы на будущего ребенка Эдны и деспота явно не является тайной, как я успела понять, так что и злобствующий бого-мужик мог об этом знать. И есть о-о-огромная вероятность, что он бомжевал в местном святилище именно подготавливая какую-нибудь эпичную гадость. Предполагаю, что с его силами, пусть и не равными силам его супруги, нефиг делать подстроить несчастный случай для Эдны, как ни опекал бы ее муж. Или сповоцировать выкидыш, скажем. Но ему не надо так просто. Он, сто пудов, хочет садануть так, чтобы задеть жену посильнее, с подвывертом каким-нибудь и, естественно, каким ущербом и жертвами это обойдется смертным, ему глубочайше насрать.

Или, может, Дану позаботилась все же о некой сохранности для своего будущего живого актива для чего-либо и Бели изыскивает лазейку в этой защите? Короче, по-любому все как-то охренеть как подозрительно и погано пованивает.

Я посмотрела на закрытую дверь покоев, задавшись вопросом не получу ли по шее от Грегордиана, если припрусь сейчас со своими выводами, к которым может и без меня давно пришли, но тут поняла, что в покоях стало намного темнее.

Обернулась к огромным окнам и увидела, что все небо снаружи затягивает мрачными тучами цвета свинца. Гроза собирается?

– Альбина, я войду? – послышался голос Эдны, и я обернулась, обрадовавшись.

– Ага, я как раз хотела с тобой поговорить, – ответила, заметив в женщине очень мне знакомые признаки: по-особенному блестящие глаза, томную расслабленную улыбку, припухшие губы и красноватые следы на коже шеи и ключицах. Видать деспот все же провел еще одну, более тщательную проверку целости и невредимости своей любимой, успокоив свои нервы самым древним из способов.

Сам архонт, выглядящий гораздо благодушнее, прямо другой… эммм не человек, вошел следом за ней.

– Я велел брауни пойти в храм и тщательно перенести все-все фрески, хоть старые, хоть новые, на бумагу и предоставить вам, если уж моей супруге это кажется настолько необходимым, – проворчал он.

– Спасибо, дорогой, – Эдна широко улыбнулась и прижалась к его боку, подмигнув мне.

Снаружи грохнуло и долго никак не затихало, а у меня невольно брови вверх полезли от удивления.

– Ого, похоже гроза будет нешуточная, – глянула Эдна в сторону окон.

– То есть, это нормально? – спросила я, прислушиваясь к отзвукам… голоса.

– Что? – насторожился деспот, который уже явно решил, что рядом со мной хорошего не жди.

– Что в этом мире гром… такой. – сделала я неопределенный жест руками и опять чуть не оглохла от новой волны грохота-голоса, в сквозь открытые настежь окна ворвался порыв мощного ветра, тут же содравший занавеси и швырнувший их в нас.

– Какой? – Грегордиан поймал ткань на лету и отшвырнув, направился к окнам, начав их закрывать с явным усилиям противостоя порывам.

– Как будто орет кто-то. Страшно так и требовательно. – Объяснила я свои впечатления. – Словно ультиматум кому-то ставит.

– Серьезно? – удивилась Эдна и склонила голову набок, собираясь прислушаться получше. Снова загрохотало, еще страшнее и требовательнее, однако она пожала плечами. – Да нет, просто гром по-мое…

Договорить она не успела, вскрикнув и схватившись за живот. Распахнула глаза, уставившись на нас в болезненном шоке и опять завопила и повалилась на пол, скручиваясь.

Я в испуге кинулась к ней, но Грегордиан, конечно, же оказался гораздо быстрее. Подхватил жену с пола, прижал к груди и уставился бешеным взглядом на меня.

– Ты-ы-ы! – зарычал он едва ли менее страшно, чем гром снаружи. – Что ты сделала!

Шагнул вперед, без сомнения убивая уже взглядом и тоже вдруг содрогнулся и рухнул на колени, а потом и на бок, роняя Эдну. Забился в конвульсиях, заревев во все горло, я успела только моргнуть и вдруг на его месте уже колбасило на полу громадного черного-пречерного зверя, царапающего каменный под жуткими когтями.

– Твою мать! Да что же это?! – уже почти в истерике крикнула я и потянула волоком по полу Эдну, убирая ее из зоны поражения бьющегося монстра, за что тот меня пронзил полным боли и бешеной ярости взглядом. – Помогите! Кто-нибудь!!!

Но ответа, как и помощи, не пришло и только грохот снаружи стал еще оглушительнее.

Глава 35

Я колебался недолго, выбирая брать ли туата с собой сразу или нет. Конечно, намного дольше, чем я живу, существовал магический барьер, препятствующий передвижению проклятых через Завесу. Мы ведь с Хоугом в тот первый раз не смогли пронести через портал Снежку и Аревик. Но на данный момент моя ка-хог-то в мире Старших, а значит, Дану сняла свой давний запрет. Может, даже все существовавшие запреты, ведь и я последнее время шастал туда-сюда беспрепятственно.

Безусловно, Дану – это Дану, и есть вероятность, что я и себе сейчас лоб расшибу при попытке перехода и туата размажу по Завесе, но стоит попытаться. Зачем? У меня теперь есть рецепт зелья искры, но сам принц утверждал, что сотворить его может лишь носитель крови проклятых. Естественно, что это не может быть и не будет моя жемчужина. Так что, если у меня «прокатит», выражаясь в ее замечательной манере, то гораздо удобнее будет иметь под рукой, где-нибудь в темнице Тахейн Глифф первоисточник рецепта жизни для любимой, он же инструмент для изготовления. Отказываться работать-то он долго не сможет – ему же самому зелье край как нужно. А то, что я ему свободу обещал… ну так я же асраи, какие там угрызения совести, о чем вы!

Но, если Богиня таки произведет конфискацию проклятого у меня при переходе или вообще его прибьет, то у меня есть один мальчишка – потомок проклятого, что испытав на себе действие снимающего страдание эликсира, наверняка согласится со мной сотрудничать, да и других потомков плодовитого туата можно будет найти. Только их я уже ни за что сквозь Завесу не потащу (при согласии сотрудничать, конечно), достаточно будет проверки с их папашей.

Оставались последние моменты – тащить пленника на себе или пусть идет своими ногами и не устроит ли магия родного мира проклятому жесткую встречу после отлучки в столетия длиной. Нет, я, безусловно, не проникся к нему внезапным сочувствием. Подумаешь, провести в изгнании века! Но, вернуться обратно в бессознательном состоянии, когда и шансов-то, возможно, будет – сделать один вдох родного воздуха и бросить единственный взгляд… Ну не настолько же я жестокая скотина… Ла-а-адно-о-о, настолько, но если тебе ничего не стоит проявить то, что некто может счесть безумной щедростью, то почему бы и нет?

Расцепил оковы на ногах принца, привел в сознание, вздернул его на ноги.

– На память ты не жалуешься вроде, так что повторять угрозы мне лень, – сказал ему, еще одурманенно покачивающемуся. – Пойдем не через общий портал, а с помощью артефакта Короткого пути. Ты идешь первым. Если тебя угробит за попытку – не мои проблемы. Попробуешь выкинуть что-либо – угроблю сам. Мы поняли друг друга, проклятый?

Туат резко повернул ко мне голову, мигом сбросив с себя пелену остатков беспамятства и напрягшись, вызвав тем самым желание вытащить кинжал.

– Сними повязку, асраи! – потребовал он сначала, но мигом сменив тон на умоляющий, хоть и было более чем очевидно – просить для него ой как непривычно. – Пожалуйста!

Я молча продолжил активацию артефакта, про себя досадуя, что опять сейчас сделаю так, как этот гад просит. А туат стоял вроде бы неподвижно, но стало заметно, что его начало мелко трясти. Только какой-нибудь истерики с нападением доведенного до края мне не хватало сейчас, когда до моей Снежки осталось пять минут пути.

Проход открылся, и принца затрясло уже нескрываемо, он жадно, взахлеб задышал и натянулся весь струной. Я встал за его спиной, разомкнул замочек на повязке на его глазах и сдернул, тут же сильно толкнув в спину, заставляя влететь практически в личные покои Грегордиана, ибо светить его рожей на обозрение всех фейри не счел умным. Сам сделал шаг вперед, и меня оглушило раскатом грома, и тут нечто невидимое, но дико сильное врезалось в мое солнечное сплетение, сбивая с ног и роняя на пол грязного гаражного подвала в полушаге от входа в портал. Боль была такой, что вопль сдержать не вышло, а в ответ прикатился такой знакомый рев зверя деспота, в котором тоже звучало страдание. А следом я услышал надрывный крик моей женщины откуда-то:

– На помощь! Помогите! Хоть кто-нибудь! На-а-а-по-о-омо-о-ощь! – кричала Снежка, силясь перекрыть все новые небесные раскаты.

Судя по хрипотце, звала она уже не в первый раз, и отчаяние в голосе возлюбленной прокатилось по мне волной, убившей часть боли, я вогнал ногти в пол и пополз вперед, к ней. Втащил себя в портал и тут же получил чувствительный такой пинок в зад, заметно продвинувший меня вперед.

– Извиняться не стану, ты ведь сам решил оставить мои руки скованными, – сипло, как будто после долгих воплей или рыданий сказал туат. – Но советую тебе это все же сделать, пока ты в состоянии делать хоть что-то, чтобы я мог хотя бы спасти беременное от дини-ши… хм… существо пока портал не закрылся. Зная натуру этих полузверей, могу предсказать массу неприятностей, случись с ней что.

– Сюда! – выдохнул вместе с судорогой от очередного удара боли, принимая мгновенное решение после первого же взгляда вокруг: Грегордиан бился на полу неподалеку, беспрерывно меняя частично форму, и с ревом тянулся к скорчившейся и стонущей в паре метров от него Эдне.

Проклятый плюхнулся на пол передо мной, и я уже на ощупь, потому что в глазах потемнело, нашел ключ и разомкнул магические кандалы на его запястьях.

– Только посмей ей… а-а-а! – только и сумел выдавить я, застигнутый новым приливом безумной боли и, промаргиваясь, заметил, как принц подхватил Эдну с пола и стремительно пронес сквозь портал.

Посадил ее без особых церемоний сразу на пол и успел практически ввалиться спиной вперед обратно в наш мир, прежде чем проход схлопнулся. Деспот, чья вечная супруга внезапно исчезла из его поля зрения, взревел еще оглушительнее и даже сумел вскочить на четыре лапы, но сразу же и рухнул. А вот туат, не обращая на нас внимания, вышел на балкон покоев деспота, запрокинул голову к небу, вскинул руки и издал долгий ликующий вопль. Но мне стало на него плевать, как только в распахнутые двери вбежала заплаканная и растрепанная Снежка.

– Алево! – кинулась она ко мне подбитой птицей. – Откуда ты… Господи! И ты тоже?

Я, может, и тоже, не знаю что там, но от первого же прикосновения дрожащей ладони к моему лицу стало в разы легче, а когда к моей щеке прижалась ее, влажная от слез, то я внезапно и обрел силы оторвать судорожно прижатые к животу руки и обнять мою жемчужину. Как кому, но мне она только живительный эликсир и исцеляющее от всего зелье. Ну хотя бы облегчающее жуткую боль и позволяющее начать чуть-чуть соображать.

– Что случилось? – выдавил я, вдыхая лучший в двух мирах аромат женщины, что сейчас горчил от ее страха.

– Я не знаю, – всхлипнула Снежка. – Мы с Эдной пошли в храм… смотрели барельефы… потом меня завертело… Беленус… Он, наверное… Он не знал о моем отце… Я сказала, и храм стал рушиться… Мы убежали, Грегордиан злился, начался гром, деспот упал и стал зверем! А потом Эдна … – моя ка-хог резко выпрямилась, лишая меня благословенного облегчения. – Где Эдна?!

– Если ты, дочь моя, о беременном существе женского пола, чьей природы мне не удалось опознать, то она в мире Младших и больше не разделяет страдания своего плода, что несет в себе кровь дини-ши.

Мне хотелось сейчас смотреть только на мою жемчужину, но, к сожалению, упускать из виду бывшего пленника, которого сам же и освободил, тогда как валяюсь скрюченной бесполезной кучей на полу, было нельзя. А туат буквально преобразился, обретя иную совсем стать – явно кого-то, привыкшего повелевать. Плечи развернулись, подбородок вздернут, и как будто даже нечто вроде сияния вокруг зародилось или же мне сквозь страдания уже чудится, а ему в спину просто бьет луч света, прорвавшийся сквозь тучи.

– Это он? – нахмурившись, спросила Снежка намеренно у меня, а я только кивнул, подавив стон и снова протянул руку к ее лицу, малодушно желая еще порции облегчения, что дарит прикосновение к ней.

– Ты в праве таить на меня гнев и обиду, дочь моя, – кивнул проклятый так, словно обладал властью давать моей ка-хог позволение на те или иные чувства. – Но согласись, нельзя считать виновным того, кто сам страдал, неся бремя чужой вины.

– Не собираюсь я с тобой, мужик, ни в чем соглашаться! – огрызнулась жемчужина зло. – И таить, серьезно?! Ничего знать о тебе и твоих обстоятельствах не желаю, ясно? Никакое там чужое бремя не заставляло тебя, урод, плодить заведомо обреченных на смерть детей!

– Дерзкая моя дочь, твоя обида рождена всего лишь одной неполной человеческой жизнью, а мои одиночество и тоска длились десятки, прежде чем я решился завести свою первую семью, – совсем не извиняющимся тоном заявил принц. – Перестать винить меня я не прошу, слова в таком случае бессмысленны. Надеюсь лишь, что моя попытка все исправить хоть немного согреет твое сердце ко мне.

– Да нет ничего, что способно исправить прошлое! И какая, к чертям, разница, что было раньше, если вокруг такое творится?! Оглянись, блин! Всех накрыло чем-то жутким, даже Алево! Я бегала по коридора и везде одно и то же – все существа там лежат и корчатся от боли!

– Все верно, – кивнул бесстрастно туат и махнул в сторону балкона. – Отец и прежде пользовался таким способом воззвать к вниманию своей супруги, когда она долго игнорировала его призыв. Только случалось это очень-очень давно в последний раз, ведь для этого необходимо чрезвычайно много сил и чревато массовой случайной гибелью творений.

– Погоди-ка… – Снежка ошарашено посмотрела на меня, и я постарался никак не выказать боли, но тут как назло случился новый взрыв грохота снаружи и пекла у меня внутри. Совсем не эротического свойства, к сожалению. – Это что, этот ублюдок вот таким образом свою суку жену на беседу вызывает?

– Боль всех творений, они же исключительно ее дети, вряд ли способна оставлять Мать всего долго равнодушной и отказываться подчиниться его призыву, – подтвердил проклятый.

– То есть, он тут над всеми без разбора измывается, узлами изнутри сворачивает, гробит даже, а эта конченная ваша Мать еще и время тянет и выделывается? – голос моей жемчужины постепенно превращался в рык разъяренной самки ноггла, и она, зыркнув на меня, резко вскочила и понеслась в сторону балкона мимо туата.

– Останови ее! – прохрипел я принцу, и, перевернувшись, сам пополз следом, не сдерживая уже рвущихся сквозь зубы стонов.

– Эй ты, мразь божественная! – успела-таки завопить в небо Снежка. – А ну кончай, тварь, издеваться над всеми! Что, слабо свою долбанутую на всю голову женушку подюжить, потому что она сильнее, и ты поэтому на тех, кто тебе ничем противостоять не может, отрываешься?! Жалкий, мать твою, неудачник ты, Беленус!

– Останови-и-и! – выдрал я воздух из своих легких вместе с воплем и только тогда туат сдвинулся с места.

Но и не подумал затащить Снежку внутрь или хоть рот ей заткнуть. Встал за ее спиной, схватил за запястья и распростер их руки.

– Отец мой, один из первых сыновей твоих и его потомство перед взором твоим! – заорал он мощным голосом. – Коснись нас даром искры своей, века разлуки спустя, и прими благосклонно обратно в свои объятия!

Неимоверная сила ужаса и отчаяния подбросила-таки меня на ноги, и я рванулся вперед, но мгновение спустя рухнул на каменный пол, где только что стояла моя любимая и ее вероломный отец. Темная туманная лента выстрелила в них из сплошной пелены туч и растворилась, забирая с собой. И в ту же секунду исчезла и боль, а вместо грохота стены Тахейн Глиффа сотряс оглушительный рев зверя Грегордиана.