Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 2"

Глава 38

– Эй, Кокс ты меня слушаешь вообще? – возмутилась, хлопнув друга по плечу.

Я ему тут о своих приключениях с приставкой «зло» в основном рассказываю, а у него взгляд остекленевший, и явно сам мыслями весь не здесь. И так-то ради нормально поболтать с ним я отпросилась у Алево, что было совсем-совсем нелегко.

С момента моего возвращения в Тахейн Глифф он не отпускал меня от себя. Буквально. Как только смогли хоть чуть дух перевести от ошеломления встречей у меня так громко заурчало в животе, что о перемещении сразу в постель речь уже не шла. Ну какая чувственность под этот трубный глас желудка, и когда реально хочется зверски ЖРАТЬ и вовсе не в каком-нибудь иносказательном смысле.

– Как давно ты ела последний раз? – с нарочитым неудовольствием проворчал Алево, собственноручно одевая меня в свою рубаху.

– Затрудняюсь сказать, но было это еще тут.

– Это же было почти десять недель назад! – ошарашенно глянул он на меня и снова всю ощупал, видимо проверяя на предмет торчащих костей, которые чудом сразу не заметил.

– Меня не было столько? – опешила я. – Офигеть.

Алево подхватил меня на руки и стремительно понес на выход из покоев.

– А что, этот волшебный фокус с заказом в номер больше не работает? – удивилась я.

– Учитывая количество гостей в Тахейн Глиффе и их потребности, брауни не среагируют достаточно быстро. Скорее мы сами сходим в пиршественный зал и обеспечим тебя едой.

– А по какому поводу то гости понаеха… Ой, блин, а это… нормально? – едва мы бегом спустились с лестницы, как тут же и наткнулись на парочку, самозабвенно трахающуюся у стены.

– В эти дни празднеств – да. Прежде тоже не такая уж невидаль, но в основном подобную картину можно было запросто застать в Фир Болге – дворце удовольствий, ныне разрушенном, – пояснил мой фейри, и не глянув второй раз на бесстыдников.

– А что празднуют-то?

– Благополучное разрешение от бремени супруги архонта и рождение его дочери.

– Уже?! Постой… дочери? Но разве не сын у них должен был родиться?

– Так и есть, все ожидали сына, и сама Богиня это подтверждала. Неспроста, само собой.

Подтверждала, конечно, а еще таким образом и получила информацию об истинных чувствах Бели. Который, если бы не бесился настолько от ревности, то наверняка бы запросто и сам бы узнал пол будущего дитя и понял бы, что никаких похабных планов Богини на его счет не существует.

– Ну еще бы… офигеть, что творится!

Мое восклицание относилось не к проделкам Дану, а к тому, что происходило в пиршественном зале. А происходило там… все. Сразу пришло на ум «смешались вместе кони, люди» и про залпы тысячи орудий тоже. Здесь ели, пили и предавались страсти фейри всевозможных видов. Иногда попарно, но чаще компаниями, стоны, нетрезвый смех, разбросанные по полу шкуры с клубками тел и жарко пылающие камины, отблески пламени на потных телах. Про дикую смесь ароматов вообще молчу. То есть, те экраны правду показывали? Однако увидеть такое издали, и очутиться в самом месте действия – очень разные вещи.

– Как могла ты выжить, если не питалась? – продолжил беседу совершенно обыденным тоном Алево, словно не замечая ни творившегося вокруг, ни того, что нас окликали, а то и касались его, предлагая присоединиться и вызывая у меня желание брыкнуть, пиная чужие загребущие руки.

– Понятия не имею. То место… куда меня забрала Дану… оно очень странное. Мне кажется я даже не дышала, пока была там. Не спала, голода не было. Да ничего там не было, кроме тысяч экранов, демонстрирующих тебя и твои… хм… похождения, – я вдруг снова ощутила прилив той злости, что бушевала во мне поначалу там.

Мы наконец добрались до стола, и Алево, поставив меня ногами на одну из скамей с подушками, взял блюдо с какими-то деликатесами, добавил туда из соседних, вручил это мне и, подхватив опять, отправился в обратный пути. И только когда мы покинули этот зал безумия произнес:

– Есть ли смысл мне убеждать тебя в том, что я не касался ни одной женщины с момента нашего расставания?

Никаких сил терпеть с едой до покоев у меня уже не было, поэтому сцапала с блюда первое попавшееся съедобное нечто, запихнула его в рот и заработала челюстями. Плевать, что наверняка это ни капли эстетично не выглядит.

– Мне бы больше понравилось услышать, что ты этого не делал с момента нашей встречи впервые, но я знаю, что это не так, – торопливо проглотив, ответила моему асраи. – Я теперь, кажется, знаю о тебе все, и это куда как больше, чем хотелось бы. Ты чертовски фееричный кобель, знаешь?

– Был.

– Ммм, я знаю, – промычала с полным ртом.

– Откуда?

Ему пришлось ждать ответа до того момента, пока я опять не прожевала.

– Я думаю в том и был смысл этого наказания-испытания от Богини… Черт, ты же не знаешь ничего. Короче: Бели умыкнул меня вместе с этим… отцом… – я поморщилась, но вдруг осознала, что прежних гнева и презрения к папаше не испытываю почему-то. – Он перенес нас в храм в бывшей столице туатов. Мы там немного перекантовались, выхода оттуда все равно не было. Потом явилась Дану и они стали орать друг на друга, припоминая все косяки и обиды. У меня уже нервов не хватило все это их дерьмо слушать, да еще и приступом стало накрывать, ну я и прооралась, высказав им все, что думаю.

– Сейчас как ты себя чувствуешь? – Алево вздрогнул и цепко уставился мне в лицо.

– Учитывая, что в мой желудок уже кое-что упало, и меня таскает на руках любимый мужчина – превосходно.

– Именно в таком порядке? – усмехнулся асраи.

– Ты просто не представляешь насколько я голодна, – ответила ему улыбкой, чувствуя себя прожорливой чайкой, что все подряд глотает, лишь бы побольше и побыстрее. – И знаешь, похоже, нам больше не нужно переживать об отсутствии у меня своей искры.

Алево споткнулся, замер и уставился на меня так, будто сейчас заново увидел.

– Ага, – кивнула я довольно с полным ртом. – Прямо перед тем, как Дану меня уволокла в это место с экранами, в меня ка-а-ак шарахнуло и сразу похорошело и… ну как-то я по-другому себя чувствовать стала. От приступа ни следа, и больше не возвращалось.

Алево внезапно помрачнел и до покоев донес меня молча. Усадил в гостиной на стул и вместо того, чтобы сесть напротив, встал за спиной и положил ладони на плечи.

– Кушай, жемчужина моя, – велел он странным тоном.

– В чем дело? – вместо этого обернулась я к нему. – Только честно и без всяких там…

– В собственной искре у тебя, – немного помолчав, ответил он.

– Я думала, ты будешь рад. Наши проблемы с этим решены.

– Я рад, – Алево обошел-таки меня и сел на корточки напротив, поставив мои ступни на свои бедра. Что-то есть расхотелось, точнее голод появился совсем другого свойства. – Особенно тому, что ты сказала «наши проблемы».

– Только не говори, что ты, ТЫ, можешь переживать о снижении твоей ценности для меня из-за того, что перестала зависеть от тебя в этом плане. Не поверю в это.

– Отчего же?

– Ну это же ты!

– А кто я, Снеж? Кто я теперь в твоих глазах?

– Самоуверенный наглец, циничный мерзавец, фееричный кобель, а еще лучший любовник и мой любимый мужчина. На данный момент так, а там поглядим.

– Начало не предвещало ничего хорошего для меня, однако, – рассмеялся асраи, и я поняла, что обожаю его смех. Я все в нем обожаю. – Ты голод хоть немного утолила?

Его глаза сменили цвет, заворожив меня этим переливом из ярко-голубого в интенсивно зеленый, и острый импульс неотложного желания пронзил навылет, оседая в низу живота тяжелой влажной жарой.

– А дальше ты послушать про божественное семейство не хочешь? – пробормотала, сама с готовностью укладывая ладони на его мощные плечи и потянувшись к губам.

– Если только ты не хочешь мне сообщить о том, что у них есть планы снова отобрать тебя, и нужно срочно бежать в мир Младших, то плевал я на них, – ответил он и перетянул меня на себя, уже твердого и обжигающе-горячего, одновременно усаживаясь на пол.

Я нырнула в наш поцелуй, в наше тепло, в нашу страсть, в наше-наше-наше все, не собираясь никогда выныривать и лишь долю секунды в моей памяти еще существовало воспоминание о том мучении, что причиняло испытание Дану. Необходимость смотреть на Алево с сотнями и сотнями других женщин. В том месте не было больше ничего, кроме этих проклятых экранов, и я не могла даже устать и уснуть, чтобы избавиться от этого. Только ходить и смотреть. До тех пор, пока не осознала нечто. Ничего из увиденного не отменяло моего стремления вернуться к нему, к любимому, не стирало и не изменяло моих чувств. Потому что все-все, что я видела там, – его прошлое, где еще не было меня. Это было как моментальное озарение, и сразу же я увидела совсем другого Алево в одном из экранов. Одинокого, мрачного, осунувшегося как после тяжкой болезни. Разок моргнула – и вот он такой уже в каждом из сотен отражений. А через мгновенье вернулась, очутившись в его приветственном удушающем захвате. Потому что наказание утратило свой смысл, как понимаю.

Но все это я рассказала лучшему в двух мирах любовнику намно-о-ого позже. Вот прямо сильно намного. И урывками. Потому что каждая моя фраза о чувствах к нему приводила к новому провалу в общении в зону сексуального безумства.

И еще позже я узнала о том, что все эти недели в Тахейн Глиффе живет Кокс, вынося моему мужчине мозг упреками, и смогла-таки вырваться на пообщаться с другом без свидетелей, преодолев кучу возражений и еле вырвав свою руку из его захвата перед дверью. Но, похоже, зря торопилась. Что-то ему не до меня. Видимо, отходняк после участия в местной гулянке со свальными оргиями.

– Может, ты выспишься, и мы поговорим позже? – решила я не мучить Кокса.

– А? Не-е-ет, – замотал друг головой. – Прости, Снеж, я, трындец, как рад, что ты нашлась, и с тобой все в порядке… – он встрепенулся и уставился на меня виновато. – С тобой же все в порядке? Я не прослушал ничего?

– Ничего, хоть ты и не слушал, и я в порядке. А с тобой-то что?

Он как-то так повертел головой, будто у него в шее сильно затекло и отвел глаза.

– Я встретил девушку, – наконец выдал он, и у меня буквально челюсть отвисла.

– Ты встретил девушку? – изумленно переспросила я. – Именно встретил? Не подцепил ради переспать? Не трахнул? Встретил?

– Ну не без всего остального, но… да, именно встретил. Это ни хрена не то же, что бывало раньше, и совсем не потому, что она синяя и с крыльями.

– О… а… синяя, ага, – только и могла ошарашенно повторить, как какой-то попка-дурак я. – С крыльями… То есть из местных?

– Да. Кто бы мог подумать, прикинь, – расплылся друг в дурацкой улыбке, а потом тут же помрачнел. – Только она исчезла после праздников, и никто не в курсе кто она и откуда. Но я буду искать. И поэтому… короче, Снеж, такое дело… Я пока возвращаться в наш мир не планирую. И если ты… ну мало ли как у вас пойдет… но ты прости меня заранее. Я, если что, всегда готов быть рядом, но пока тут застрял. Понимаешь?

Я выдохнула с облегчением. Сама ведь голову ломала как ему сказать, что остаюсь, готовила доводы в будущем жарком споре, но был-то по факту только один – я люблю Алево, мне плевать, что было в прошлом, и какая жестокая засада может ожидать в будущем, я остаюсь.

– Понимаю, – ответила, хлопнув Кокса по плечу. – Прекрасно понимаю. И найдем мы твою синюю крылатую девушку, обязательно найдем.

* * *

– Человек, сестра? Имея перед взором миллионы моих прекрасных творений ты выбрала человека? Почему?

– Может, потому, что он не твое творение, и у тебя никогда не будет власти вертеть его судьбой, сестра. По той же причине, что и ты опять и снова выбрала того, кого не сотворила и не можешь управлять, тогда как и перед твоим взором есть миллионы прекрасных собственных творений.

В пространстве Гамады надолго воцарилась тишина.

– Зато у меня по-прежнему есть власть повелевать твоей судьбой и свободой, сестра.

Прозвучал наконец жесткий ответ, в котором, однако, не было настоящего гнева.

– И ты ею воспользуешься, чтобы снова лишить меня чего-либо?

– Нет, на утрату однажды ты сама обрекаешь себя своим же выбором. Как, вполне возможно, и я снова выбрала путь боли, а не нового начала.

– Даже у нас не может быть ничего навсегда, сестра. Но это не значит, что нужно отрицать свои чувства здесь и сейчас и карать за это себя и всех вокруг.

– Что об этом можешь знать ты?

– О, уж я знаю. Прежде я любила тебя, потом ненавидела и любила того, кто всегда был твоим, потом ненавидела вас обоих, теперь снова люблю. Тебя и Бели, но уже совсем по-иному. Эдну и ее дитя. Человека. Жить.

– Жить? Мы бессмертны, сестра, последнее совсем уж странно даже для тебя.

– Ничуть. Обладать бесконечной жизнью – не значит жить так же ярко и по-настоящему, как умеют простые смертные.

И снова повисло долгое безмолвие.

– Я стану вспоминать твои слова и думать над ними, сестра. И кто знает, может новый мир у нас с Бели выйдет… хм… другим.

Конец.