Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 2"

Глава 31

– Наше вознаграждение за то, что мы терпели этого человеческого паскудника и не убили его в первый же день, должно быть поистине щедрым! – расплылся в довольной улыбке Хоуг, стоило мне войти в съемную квартиру на окраине, адрес которой получил в сообщении от бывшего подельника моей ка-хог.

Вскользь зацепил взглядом царящий вокруг фееричный срач: батареи пивных и винных бутылок, упаковки от готовой еды с логотипами дорогих и хороших (по местным меркам) ресторанов и даже что-то пошло-красное шелково-кружевное торчало между подушками дивана в гостиной. Сквозь распахнутые двери в спальню заметил и торчащую из-под покрывала на постели женскую ступню в сетчатом черном чулке. Смотрю, псевдовлюбленый дружище моей ка-хог прямо-таки засыхал тут в печали.

– А чтобы меня вознаградить за то, что я столько терпел ваши заносчивые задницы и не прирезал во сне – всех денег мира не хватит, – невозмутимо огрызнулся Кокс и сходу впился в меня цепким взглядом. – Как Снежа? Чего ты один приперся? С ней что-то случилось?

– Только на то, чтобы убить во сне, ты, человек, и способен, – ответил нахалу приехавший со мной Фарьял.

– Я способен в первую очередь правильно оценивать свои возможности и шансы на победу, придурок. Херли мне пытаться ввязываться с любым из вас в поединок с этими железяками, если варианта победить нет.

У меня не было никакого желания ни слушать их препирательства, ни самому вступать в них, что неизбежно, начни я отвечать на вопросы человека.

– Место удержания туата? – потребовал, не мешкая.

– Подвал гаража номер сто семь, который я снял у местных, – ткнул в окно пальцем человек. – Эй, я первый спросил!

Я подошел, взглянул, убеждаясь, что окна выходят как раз на уродливые ряды бетонных гаражей, кивнул и обратился к асраи.

– Хоуг, Фарьял, забирайте Кокса и езжайте в дом нашего повелителя. Соберите тщательно его в дорогу и отправляйтесь сквозь Завесу в Тахейн Глифф. Головами отвечаете за то, чтобы человек дошел туда живым и желательно невредимым. Если нужно – разрешаю взять еще воинов с собой.

– Слышь ты, какого черта? Я не твой оловянный солдатик, чтобы ты мной помыкал, ничего не объясняя!

Фарьял шагнул к нам, явно желая вмешаться и принудить упертого примата, но я жестом велел ему убираться и продолжил разговор только когда за обоими моими соплеменниками хлопнула входная дверь.

– Ты только что хвалился умом. Его у тебя достаточно, чтобы понять – сейчас не время упражняться в красноречии и взаимных подколках? Мне нужно действовать, как и тебе. Дорога до нынешнего местоположения Снежки для человека займет три-пять дней, смотря как тебя станет принимать наш мир. Предпочитаешь вести разговоры со мной или уже начать двигаться к ней и обо всем расспросить при встрече?

– Ты – долбаный говнюк, что вечно все выворачивает так, как ему надо, – рыкнул гневно Кокс, признавая мою победу.

– Согласен. Но на этот раз тебе придется поверить, что я действую в интересах дорогой нам девушки. Ключи!

– Подавись, – буркнул Кокс, швыряя мне звякнувшую связку. – Надеюсь, что ты все это время обращался со Снежкой нормально, иначе – молись.

Я усмехнулся. Наивный ты человек, что мне твои смехотворные угрозы после гнева дини-ши!

– Кокс! – окликнул я его, отыскавшего в царившем вокруг бардаке свою сумку и направившегося к выходу. – Возможно по пути вас догонит мой посланник и кое-что передаст. Именно тебе. Ты это что-то должен будешь отдать деспоту Грегордиану, ни в коем случае не пытаясь любопытствовать по дороге и не позволив это никому другому. Это может быть жизненно важно для Альбины.

– Если для нее, то заметано без вопросов, – буркнул парень через плечо и двинулся прочь из квартиры, а я следом.

Дождавшись, когда асраи, в чьи обязанности входило охранять Кокса, пока он, не палясь, присматривает за местом «хранения» туата, увезли экс-подельника Снежки, я направился в гаражи и быстро отыскал нужный среди однотипных обшарпанных и крашеных почти сплошь в унылые цвета собратьев. Войдя внутрь, нашарил свет, заперся изнутри и, на всякий случай, спрятал ключи. Спустился в яму для ремонта и нашел дверку, ведущую в выкопанный предприимчивым владельцем подвал.

Туат нашелся там в углу на старом матрасе, добросердечно укрытый Коксом каким-то драным ватным одеялом. Я рывком усадил безвольное тело, отщелкнул замок-иглу браслета с каплями Сохранения и отыскал в кармане фляжку с самым крепким мужским вином скогге, хлебнув которого можно было забыть об усталости и сне на долгие часы, грубо дернул светлые волосы, запретив себе отмечать сходство их цвета с самым прекрасным в двух мирах оттенком вызолоченного солнцем снега, и вдавил горлышко в бледные губы проклятого, заставляя глотать, пока тот не закашлялся.

Отпустил родителя моей ка-хог и отошел на шаг, наблюдая за тем, как он приходит в себя, освобождаясь от действия фиксирующей магии. Он еще пару минут кашлял, его начало трясти, мышцы судорожно напрягались до жалобного скрипа удерживающих оков.

– Асраи… – каркнул он хрипло, едва отдышавшись. – Тот самый. Насквозь пропахший родственной моей магией.

Кратко мелькнула та же самая мысль, что уже рождалась после озвученного Снежкой откровения о наведенной природе моей к ней безумной тяги, но в этот раз срок ее существования был еще короче, чем впервые. И отклик неизменен – мне плевать. Магия в моем мире повсюду, и если эта конкретная заставляет меня себя чувствовать лучше, чем когда-либо, то мне она необходима. Тем более, что я-то Снежку никаким волшебством не заморачивал, и отклик получал самый настоящий, а это главное.

– Ты хочешь жить, проклятый?

– О чем ты пришел поторговаться со мной, асраи? – повернул туат ко мне свое лицо, и вдоль моего позвоночника будто скользнуло чуждое холодное дыхание от какого-то противоестественного ощущения узнавания черт возлюбленной в этом гаде. И от того, что ему, казалось, никак не мешает пристально изучать меня плотная металлизированная повязка на глазах. – Хочешь знаний моей расы? Желаешь обладать теми великолепными вещами, что я успел собрать и сохранить за столетия жизни здесь? О-о-о, среди них есть настоящие сокровища! Или же ты жаждешь узнать, как освободиться от чар, внушенных одной из моих дочерей? Или же это даже был мой сын… Хочешь знать… хочешь…

Хочу… Какой у него цвет глаз? Неужели тот же волшебный изменчивый сиреневый? То как озерный туман на рассвете, то густо-сумеречный, что бывает у моей жемчужины на пике страсти…

Я поймал себя на том, что уже протягиваю руку, чтобы сдернуть повязку и проверить это, пока туат продолжает все размереннее и тише говорить нечто, из чего я не разбираю ни слова, и отшатнулся. Ублюдок, насколько же он силен, что способен наводить мороки буквально несколькими фразами?

Не церемонясь, я врезал ему ногой в живот, лишая на минуту дыхания и возможности бормотать.

– Если ты посмеешь произнести хоть одно слово сверх того, что я стану требовать от тебя, то больше не будет ударов в качестве предупреждения – я сразу же вскрою твою глотку. Если понял – кивни молча.

Туат дураком не был и кивнул, но неторопливо, словно подчеркивая этим, что не считает меня тем, кто реально владеет ситуацией.

– Сейчас ты четко и без единого отступления перескажешь мне весь процесс отъема искры у другого фейри для собственного использования. После того, как я буду уверен, что ты мне не солгал – ты получишь свободу и можешь снова попытаться затеряться в мире Младших. В случае отказа от сотрудничества ты умрешь. – Медленно и мучительно и не раньше, чем я выцежу из тебя нужное знание с каждой каплей крови, – озвучивать не стал. Не идиот и сам понимает.

Бледные губы проклятого расползлись в торжествующей улыбке, что в его исполнении мне показалась мерзкой. Выдержав краткую паузу, он начал свой рассказ, действительно четко произнося каждое слово и не делая никаких отступлений. И лишь только закончив описание самого процесса, он добавил:

– Все эти знания абсолютно бесполезны для тебя, асраи, – и снова расплылся в своей омерзительной улыбочке.

– Причина?

– Только у носителя крови туата данная магия станет работать.

Ну еще бы ты не попытался набить себе цену. Но непохоже, что туат лжет. Разочарование наложила свои тяжелые железные лапы на мою грудь, мешая вдохнуть, но я гневно его отшвырнул. Снежка ни за что не согласится участвовать в процессе. Да. Но ведь у меня есть еще один носитель проклятой крови. Обещал ему свободу? Ну, так я же фейри и асраи, а какой идиот верит нашим обещаниям?

– Тогда и ты бесполезен.

– Убьешь меня и навсегда лишишься всей той пользы, что можешь извлечь из моих знаний для женщины, ради которой ты здесь. – Так и знал, что продолжит торговаться.

– Мифическая польза и знания никчемны, когда нет способа сохранить жизнь, – как можно пренебрежительнее ответил ему.

– Ты же не глупец и должен понимать, что знание – это как раз гарантия того, что способов достичь желаемого может быть больше одного.

– Я не глупец и поэтому не собираюсь слушать любые бредни, под прикрытием которых ты снова попытаешься меня заморочить, – я шагнул ближе к туату, вытащил клинок и прижал к его шее, чуть взрезая кожу и давая почувствовать, что это настоящее железо. – Только информация, четко и кратко.

– Думаешь, спустя столько столетий жизни в скитаниях по чужому миру я все еще сохранил страх смерти? – я не стал отвечать, только нажал сильнее, пуская больше крови. – Знаешь ли ты, асраи, что туаты – первые творения нашей Богини?

– Хочешь изумить меня знаниями общеизвестных фактов?

– А знаешь ли ты, что туаты – единственные общие творения Дану и Беленуса? В нас и только в нас была влита сила творения сразу двух божеств-супругов, и повторений больше не было.

Это и правда новость, и я удивлен, но показывать это ему не намерен.

– Все еще не усматриваю зерна пользы в этой информации.

– Дану отреклась от нас и лишила искры, но Отец, Беленус, никогда не делал этого. Мать наказала нас за то, что мы приняли его сторону в их изначально глупом и мелочном противостоянии. И отрезала своего супруга от возможности помочь нам, своим детям. Но я слышал, что Отец давно нашел возможность снова вернуться и действовать в мире Старших.

– Чужими руками, – фыркнул я.

– И все же. Мы – первые и любимые им навечно. Сила любви неимоверна и способна на многое.

– Мне повторить вашу ошибку и обратиться к богу-изгою за помощью?

– Не пойдешь и на это ради нее? Даже если может оказаться достаточно лишь дать знать Отцу.

– Знать в первую очередь о тебе, чистокровном, так? Хочешь вернуть себе искру?

– Жажду, асраи! – подался порывисто вперед туат, выдавая себя.

– Мне плевать на тебя, для чего я должен что-то делать?

– Для того, чтобы через меня искрой обзавелись и все мои живые потомки.

Глава 32

Едва мы сунулись из покоев и я тут же чуть не сдала назад, так как в коридоре обнаружилась парочка тех самых серокожих и хвостатых воинов, которые при нашем появлении выпрямились, показавшись еще выше, чем на первый взгляд. Еще и оружием забрякали и пирсинг, присутствоваший на них в нереальном просто количестве зазвякал. Короче – общее впечатление то еще. Я-то раньше видела только того изможденного в темнице психованной сестрицы, потом с высоты балкона, ну еще на пиру, но сидящими и как-то не на них была сосредоточена, а тут два здоровенных, рогатых-хвостатых демона в не таком уж и широком коридоре. Стремно однако.

Эдна на них внимания не обратила, деловито двинувшись в изначально выбранном направлении. Я последовала ее примеру, а эти… хийсы пошли за нами. Я пару раз оглянулась с опаской, но нарвавшись на лукавое подмигивание от правого, больше решила этого не делать.

Мы спустились по пугающей лестнице из башни, долго шли по коридорам, сворачивая раз за разом, потом опять спустились, теперь в некое подобие амфитеатра, который на первый взгляд показался сплошь заполненным то ли туманом, то ли дымом. Я даже заволновалась, не опасно ли беременной женщине идти не видя ступенек. Однако, туманный полог был вроде тонкой пленки, и стоило спуститься всего на одну ступеньку, как мы его миновали, а перед взором открылось громадное круглое помещение со стенами сплошь покрытыми какими-то барельефами, как и несколько толстых колонн по центру. И сразу я чуть не споткнулась сама, от ощущения… не знаю даже… присутствия чего-то, делающего даже весь воздух тяжелее и плотнее.

Пару раз бывала в церквях в своем мире и всегда было неуютно, как если бы заперлась куда-то, куда не звали, и присутствие мое там неуместно совершенно. Давило на голову и как-будто торопило убираться прочь. Здесь же ощущалось что-то другое. Тяжелое, буквально навалившееся на плечи внимание что ли, но не изгоняющее. Очень захотелось развернуться и свалить как раз от этого чего-то, словно взявшего тебя в фокус, но Эдна деловито шла вперед, и я следом. Спустившись, супруга деспота медленно пошла вдоль стен, всматриваясь в выпуклые изображения.

– Могу я узнать, что мы делаем? – спросила я через несколько минут, оглядевшись еще несколько раз в поисках источника моих странных ощущений.

– У фейри нет никаких письменных архивов или летописей, так что все мифы, легенды или же воспоминания очевидцев реальных событий передаются только устно и, само собой, с огромными потерями информации. Большинство их рас слишком эгоцентричны, чтобы их слишком занимало прошлое. Плевать, что там было в прежних поколениях, живут они сейчас. Но вот Тахейн Глифф был построен уйму столетий назад, и возможно мы сможем отыскать в этих веселых картинках жития божеств нечто ценное.

– Тогда что конкретно мы ищем?

– Что-нибудь о туатах и времени, им предшествовавшем.

Стоило только Эдне произнести название племени моего отца, как почудилось – то самое, что окатывало своим тяжелым вниманием… встрепенулось? Насторожилось?

– Ааа… – не сдержавшись, я снова обследовала взглядом все пространство храма. – Как узнать где на этих барельефах именно туаты?

«Туа-а-аты» – вторя мне, словно выдохнуло над ухом. Гадство, реально уже жутко. Но, похоже, что только мне. Моя спутница спокойна, да и сопровождающие беспечны, чуть ли не в зубах ковыряют стоят, безразлично поглядывая по сторонам.

– Тут будем исходить из логики, Снеж. Они были созданы раньше асраи и дини-ши. Насколько понимаю, раньше вообще всех рас, которые знаю. Так что ищем что-то похожее на… да черт знает, короче. У меня наитие какое-то что ли, и когда найдем, то я пойму.

– Если найдем… – буркнула себе под нос, чувствуя себя все более тревожно и неуютно. – А тут есть кто-то? В смысле жрецы или маги какие-нибудь?

– Нет, только бывают брауни, которые убирают пыль и обслуживают все это воняюще-дымящее хозяйство, – поморщилась супруга архонта. – Запашок тот еще.

Я потянула носом, но неприятного ничего не почуяла. С другой стороны, я же и не беременна, это в положении ведь чего-то там мерещится и воняет вроде.

На первом же барельефе я разглядела высоченную тетку, голыми руками, походу, ломающую шею эдакой помеси быка с крабом (присутствовали и клешни, и рога) раза в два больше себя, а понизу было изображено множество разных существ, взирающих на происходящее. С благоговением и благодарностью, судя по воздетым рукам и согбенным позам. Несмотря на то, что фигурки были достаточно мелкими, однако вырезаны с большим искусством и тщательностью, передавая хорошо детали, так что я легко узнала многих необычных созданий, которых заметила за пиршественным столом недавно, не считая тех, что выглядели совсем людьми. Так, смысл понятен – Дану спасла всех от чуда-юда, которое взялось… откуда? Я наклонилась, присматриваясь, но за крабо-быком было изображено только нечто бесформенное, типа тучи.

Ладно, смотрим дальше. Опять Дану стоит, раскинув руки над, так понимаю, водоемом каким-то, и с ее пальцев срывается нечто вроде червячков, что становились крупнее в полете и… а-а-а! Это же момент создания тех самых жутких морских змеищ, одна из которых чуть не схарчила меня в качестве приветствия! Радужные змеи! И опять взирающие на это карлики-творения.

Пошла дальше. Опять Дану, побеждающая монстра из нездоровой фантазии. После несколько картин творения идет сцена батальная, причем, обратила внимание, что ряд почитателей деяний Богини, изображенный внизу не остается неизменным. Вернулась, чтобы убедиться: реально, место внизу занимали те, за чьим появлением из дланей Дану наблюдали на предыдущих сценах. То есть, я двигаюсь в нужном направлении, если мы с Эдной ищем первых из детищ. Дану побеждающая, Дану созидающая, Дану защитница, Дану дарующая жизнь, Дану-Дану-Дану… Ага, а вот тут что-то новенькое. Дану в главной роли, но на этот раз типа науськивает на тьму-тьмущую каких-то страхолюдин… эээм… оборотней похоже. Потому как изображены они были в разных моментах трансформации из людей в здоровенных хищных типа котов.

– Альбина! – окликнула меня Эдна, что успела уйти к противоположной стене. – Подойди.

Я повернулась и пошла к ней напрямую, и как только достигла центральной группы колонн, начало происходить что-то. Я стала легче… ну как если бы резко изменилась гравитация и, испугавшись, я ускорилась резко, почти побежав к Эдне. На последнем шаге споткнулась, потеряла равновесие и под вскрик супруги архонта, полетела вперед, выставив руки, чтобы не расшибить лоб о стену. Левая ладонь напоролась на что-то острое, теперь уже вскрикнула я, рванувшись вернуть себе нормальное положение в пространстве, но мои руки как будто приросли к камню, и в следующий миг меня за них рвануло с чудовищной силой, явно намереваясь размазать по камню барельефа.

Очутилась я в кругу колонн еще вопящая от страха во все горло и судорожно оглянувшись, не увидела в зале храма ни Эдны, ни хийсов. Но за колоннами однозначно кто-то был. Огромный, бесформенный, не черный, но темный и как будто поглощающий весь попадающий на него свет, тем самым мешая хоть немного рассмотреть.

– Что происходит? – спросила, чувствуя себя совершенно по-дурацки. Еще бы начала как в тех тупых ужастиках орать «ау, здесь кто-то есть» и поперлась смотреть с фонарем.

– Не было вопроса и позволения говорить! – грохнуло оглушающе, и голос был мужским. Мне так показалось. – Лишь часть… Часть несуществующего… Как можешь ты быть, если быть тебя не может?

– Вы – Беленус? – сочтя, что раз вопрос уже был, то и говорить можно, спросила я в ответ.

– Я – Отец! – о, ну он хоть в отличие от супруги не орет в стиле «не твое собачье дело, жалкая смертная», хотя можно и немножко потише, пока кровь у меня из ушей не пошла. – Отец тому, чья кровь в тебе. Как ты ее получила?

– Эээмм… Ну если вы о моем отце-туате, то естественным образом. В смысле он обрюхатил мою мать и свалил в закат.

– Ложь! – меня как пушинку вздернуло в воздух и замотало, как в стиральной машинке, так и норовя размазать по одной из колонн. – Моих детей больше нет в этом мире! Их не стало несчетное количество жалких человеческих жизней назад!

Не знаю, может ли стошнить в видении, но ощущения были очень похожие, подступило прямо.

– Один остался! – завопила отчаянно. – Я – дочь туата!

Фигакс! Меня таки вмазало в одну из колонн, и я подорвалась с пола, на котором лежала, чуть не врезав в лицо склонившейся надо мной Эдне лбом.

– Альбина! Как ты меня напугала? Тебе плохо? – вопрошала она встревоженно.

– Нет, – честно ответила, оценив свое состояние.

– Тогда что случилось?

– Ну, получается, с дедулей своим повидалась.

Неожиданно раздался резкий звук, как если бы кто-то врезал по камню кувалдой, и от стены отвалился кусок барельефа. И еще, и еще, пока стремительно нарастающий треск не стал грохотом, а все стены вокруг начали крошиться, осыпаться пылью и осколками. Хийсы огромными прыжками подскочили к нам, схватили на руки и рванули прочь из храма.

Глава 33

Погрузив своего пленника снова в беспамятство, я закинул его в машину и выехал из гаражного кооператива.

Поверить пытающемуся сохранить себе жизнь и желательно вернуть свободу туату – быть идиотом.

Упустить шанс обрести раз и навсегда искру для моей ка-хог, отказавшись поверить хоть слову проклятого, – проявить еще больший идиотизм.

Как быть, если даже спросить совета или выпытать, выманить (нужное подчеркнуть) необходимую информацию, не у кого? Остается пользоваться исключительно своим чутьем и мозгами. И действовать, ибо сидеть, погрузившись в глубокие размышления, некогда.

Что настораживает? То, что перед моим носом помахали самым желанным – собственной искрой для Снежки. И не надо ни из кого ее выцеживать, обманывать день за днем, скрывая происхождение зелья, а также отслеживать с тревогой постоянно – не наступило ли время его опять использовать. Нет, никакие моральные аспекты отъема чужой жизненной силы меня не беспокоят. Необходимость врать возлюбленной годами, а то и десятилетиями – так же. Ерунда какая. Беспокоит то, что туат сходу предложил мне заманчивый выход. И да, просчитать, что именно этого мне бы и желалось, раз уж он может чуять нашу с жемчужиной связь, знает о проблеме своих потомков и вынужден был делиться рецептом сохранения своего существования – легко. Вывод простой – я готов пойти на многое ради сохранения жизни его дочери. В принципе – на все. Логично захотеть этим воспользоваться? Я бы так и сделал на его месте. Главный вопрос: сам проклятый чего хочет? Просто изыскать возможность освободиться, убив меня или вырвавшись, и затеряться опять в мире Младших? Или же он действительно устал от существования, что вел здесь, и готов рискнуть всем, дабы получить хоть небольшой шанс вернуть себе искру и увидеть снова наш мир?

Допустим, я лишился искры и сотни лет влачу жалкое существование среди людей, но все же живу… Год за годом, век за веком, приближая к себе исключительно людей… Бррр! Нет, не представляю, как бы я смог перестать хотеть вернуться в мир Старших хоть когда-то. Не существует ничего, способного затмить желание сделать тот самый первый вдох родного воздуха, ступив через Завесу, и впустить в свой разум краски, звуки, запахи и интенсивность нашего мира, по сравнению с которым этот – бледноватая вымокшая в луже картинка.

Итак, мой план действий остается неизменным в своем начале. Я везу туата в дом, прикупленный как-то по случаю, в подвал которого уже доставил кучу барахла из бывшего логова Аревик, что может понадобиться для работы, и задержанного за запрещенную продажу магических инструментов людям нашрана. Деспот в свой последний визит постановил его умертвить, так как пойман тот был не в первый раз, так что получается идеальный донор искры. И сначала я получу изготовленное прямо на моих глазах зелье, испытаю его, убедившись в действенности. Не на моей жемчужине, конечно, на примете имею одного из сыновей проклятого, кстати, тяжело страдающего уже из-за отсутствия искры, возможно, даже совершу краткое благодеяние. И только потом буду рассматривать вариант со свиданием Бели и туата. Потому как если с воссоединением пойдет что-то не так, у меня должен быть надежный способ выживания возлюбленной.

Однако, с самого начала возникла проблемка.

– У нас нет для этого фейри объекта его внимания и эмоций, что служит инструментом для исторжения искры, и времени его создавать, – сообщил приведенный в сознание проклятый. – Поэтому, тебе придется снять с моих глаз повязку и позволить говорить свободно, дабы внушить потребность делиться со мной добровольно, и расковать руки для работы.

Ну да, а заодно между делом и задурить меня сможешь, и через пару минут твоей болтовни я уже послушно и с завидным энтузиазмом сниму с тебя вообще все оковы, еще и наружу провожу, умиленно улыбаясь, если не останусь лежать на полу с перерезанным моим же кинжалом горлом и вытянутой до капли искрой.

– Асраи-асраи, коварная и дышащая ложью раса! – ухмыльнулся туат, уловив мое промедление и колебания. – Не способен верить никому, ибо сам готов обманывать всегда.

Ну почему же, я готов верить в любовь моей ка-хог, даже если она – лишь иллюзия. А в обмане, даже любимой, если это для ее же блага, проблемы не вижу.

– От твоих комплиментов я не растаю, проклятый, – огрызнулся, размышляя как быть.

Мне необходимо отслеживать весь процесс до мелочей, в этом весь смысл, но оказаться замороченным придурком в планах нет. Могу я воспользоваться методом из людских мифов и просто заткнуть наглухо уши в этот момент доведения до кондиции нашрана, как некий древнегреческий герой-хитрец или тогда ускользнет нечто?

– Асраи, я ведь сказал тебе, что безнадежно устал от скитаний по этому миру и жалкому существованию без собственной искры. С каждой минутой осознаю это все больше.

– А я взял и внезапно проникся твоей горестной судьбой и мигом оглупел, начав верить в то, что ты теперь мой союзник и не боишься до смерти встречи с Богиней? – фыркнул я презрительно.

– Если бы Мать всего не желала увидеть меня у своих стоп живым, то ты давно бы убил меня.

Ну надо же, пораскинул мозгами уже или что-то подслушал?

– Мне все еще кое-что от тебя нужно, не запамятовал? И ничего не помешает мне прикончить тебя, как только в тебе отпадет надобность.

– Тебе бы стоило убеждать меня в обратном.

– А тебе пора начать действовать и доказать, что ты желаешь возвращения в наш мир, – решившись, я нажал на крепление и сдернул повязку с глаз туата и удлинил немного цепь оков на руках проклятого, чтобы он сумел их перебросить вперед и, хоть и неловко, но действовать. – Смысла снова угрожать не вижу. Хочешь повидаться с Беленусом – будешь послушным паинькой. Начнешь выделываться – вырублю, и начнем сначала.

Отступив на полшага, извлек из ножен один из своих кинжалов и перехватил его рукояткой вперед, встал за спиной проклятого. Если хоть померещится, что туат начал морочить и меня – врежу по затылку.

Сам процесс исторжения искры занял едва ли полчаса, но мне они дались безумно тяжело, и к моменту завершения пот катился по вискам и лбу от усилий ничего не пропустить в процессе изготовления и в то же самое время не позволить проклятому влезть в мои мозги. Однако, туат вел себя раздражающе покорно. Всего лишь минут пять он потратил на то, чтобы монотонным бормотанием заставить бьющегося в кандалах паникующего нашрана расслабиться и начать блаженно улыбаться, взирая на ворожащего влюбленно и благоговейно, и меня передернуло от мысли, что я ведь примерно так же выглядел при нашей первой встрече. Должен я Коксу, ой как должен, пусть и поперек горла это осознавать.

– Думаю, не стоит вычерпывать его в этот раз до дна, – не оборачиваясь, сказал мне туат, отступая от обвисшего бессильно у стены приговоренного. – Для испытания и четырех-пяти применений тут более чем достаточно. Если конечно срок, отпущенный моей дочери, которой ты служишь, не истек.

– Ты о чем? – насторожился я, не став цепляться к его явно нарочито произнесенному «служишь».

– Полукровка ведь не фейри по рождению. И помимо отсутствия искры их проблема – это совсем не та продолжительность жизни, как у нас. И чем ближе они к завершению отпущенного им природой срока, тем больше зелья за раз требуется, в нем ведь еще и жизненная сила помимо искры. После же истечения лет жизни каждое применение – вся чужая искра и сила до капли.

И, само собой, смерть донора.

– Не то обстоятельство, что меня остановит, – огрызнулся я, внезапно осознав, что именно вопрос разной продолжительности жизни моей и Снежки никогда и не обдумывал.

Слишком пока была актуальна проблема с выживанием ее прямо сейчас, чтобы думать на годы и годы вперед. И в конце концов, разве затруднение с разным сроком жизни в нашем мире не решается вечным супружеством? Бездна бездонная, я думаю об этом? Вот так запросто? Я?!

– В наших общих интересах, чтобы ты не медлил с испытанием зелья, – проклятый сам обратно натянул повязку на глаза, прежде чем обернуться ко мне, застывшему от свалившегося на голову валуном озарения, и подставить запястье для активации погружающего в беспамятство артефакта.

Едва не скрипнул зубами от раздражения, выходя из подвала. Задумавшись, я таки сделал именно то, что велел туат. Конечно, я бы вырубил его все равно уходя, но ублюдок опередил меня. Может показаться мелочью, но это не так. С мелочей и начинается потеря контроля, а его то у меня и так крохи. И никакого понимания того, в чем состоит план проклятого. Ведь его не может не быть. Древний гад старше меня на века и хранит кучу знаний, мне недоступных.

Установить нынешнее местонахождение сына принца от прежней связи не составило труда. Вот уже второй месяц он пребывал на больничной койке, постепенно неизбежно угасая. И это ему еще сильно повезло дожить до десяти лет. Насколько помнится, Аревик упоминала, что мальчики полукровки мрут очень рано. Время посещений в больнице давно закончилось, но очаровать вышедшую покурить медсестричку и убедить провести меня через черный вход – было делом пяти минут.

Бледный до прозрачности изможденный мальчишка даже не удивился моему появлению. Вряд ли у него еще оставались силы на это. Растрепанные очень светлые волосы, так легко угадывающиеся общие с моей жемчужиной черты, от которых заныло за ребрами, и даже изначальный цвет глаз такой же, только у него сиреневый будто присыпан пылью усталости и боли. Я не стал церемониться или что-то объяснять. Просто рывком заставил его сесть, запрокинул голову и принудил сделать несколько глотков. Парнишка дернулся, вырвался, повалившись назад.

– Зачем? – прохрипел он. – Вы кто?

Я не отвечал, просто отошел к окну и пристально наблюдал за тем, как его кожа будто оживает, становясь тем самым унаследованным жемчужным совершенством, глаза обретают яркость, дыхание набирает здоровую силу.

– Что со мной? – ошарашенно сев, мальчишка вытянул перед собой руки, будто их рассматривание могло дать ему ответы. – Мне… мне не больно… Почему?

Я получил свое подтверждение. Взглянув на фляжку, в которой таилось по словам проклятого, еще несколько доз зелья, я кинул ее на тощие колени пацана.

– Пей по глотку и только когда станет совсем-совсем худо, – велел ему, направившись к выходу из палаты.

– Кто вы? – крикнул потомок туата мне вслед.

Тот, кому на тебя совершенно плевать, но, очень может быть, пусть и походя, я стану твоим спасителем.