Читать книгу "Авантюристы"

Колька-Цыган

«Авиакомпания „Аэрофлот“ и наш экипаж рады приветствовать вас на борту рейса номер…»

Тараканов любил этот вечерний, в пятницу, по-настоящему шабатный, рейс «семь-сорок» из Питера в Москву.

«Через час с небольшим буду дома… Странно, но и Питер тоже ведь мой дом!» – он прикрыл глаза, планируя, как всегда, проспать взлёт и, если повезёт, и это «бортовое питание», которое подвесит дополнительный противный килограмм к и так отвисшему пузу. – «Как же, откажешься тут! Вот уже шипит-пузырится родное… А потом ещё… к тому, что уже было в бизнес-лаунже…»

Тараканов в полузабытьи пытался вспомнить, что же было в зале ожидания для деловых людей, которых занесло в «Пулково-I».

«… Пиво „Балтика“… Каюсь, не удержался… три раза… „Carlsberg“ был… Да какая разница: всё равно здесь варят якобы по лицензии… Хмель, согласен, другой, но вода… вода-то родная… невская! Ага, ладожская, щас… Вино? Вино было, но я, ты ж меня знаешь, ни-ни… до посадки в самолёт. И водка, кстати, тоже была, но я с ней ни-ни… ни капельки! Что ещё было? Бутерброды „неправильные“ с проклятыми калориями и килограммами… Нет бы по чуть-чуть вешать… в граммах… Так, на тебе – сразу целое кило! Каюсь, не удержался… три раза…»

Мозг не давал уснуть, репетируя с Таракановым предстоящий диалог с женой и его восхождение на Голгофу – весы ведь всё честно, до последнего грамма, покажут!

«Слушай, дорогая, что я тебе расскажу! Знаешь, кого я встретил в бизнес-лаунже? Ну, этого… от которого все по рингу бегали, а Майк Тайсон досрочно ушёл на пенсию, чтобы только с ним не драться… Ну да, он самый! А дочка у него симпатичная… С ней, с ней был и… водку пил и всё время с кем-то по телефону разговаривал… Грозный такой… Страшный даже… Всегда страшный, говоришь? Но здесь как-то по-особенному… Как заорёт в трубку: „Принять, вашу мать, закон… ять его так в нокаут… шоб… ужо завтра – ё-моё! – було! Я сказал!..“ И-и-и к-а-а-ак грохнет своей „кувалдой“ по столу, чтобы все видели и слышали, какой он депутат! А ведь, ё-моё, завтра суббота, но ведь, ё-моё, сделают – Коля он же, ё-моё, такой… ать-ять!»

Дрёма слетела, и Тараканов, поёжившись, будто это ему звонил «русский Тайсон», посмотрел, на каком месте тот устроился с дочкой.

«На первом ряду… естественно».

Тараканов не верил своим глазам: по проходу в расшитой барской шубе пробирался Филипп – да-да, он самый! – а за ним его немолодой, потёртый жизнью импресарио, который и поймал на руки роскошную «норку». Филя не то что не произнёс ни слова… Он даже не обернулся, а по-королевски капризно повёл плечами и сбросил шубу, словно знал, что сзади её обязательно подхватят.

«Конечно, он привык, что сзади… всегда кто-то есть, чтобы… подстраховать».

Справа торчали чьи-то расписные ботфорты, заброшенные на стенку напротив…

«Мать моя женщина! Ксюша! И ты этим рейсом?..»

«Это ж сколько всего можно будет рассказать! Главное не напиться по дороге, а то жена не поверит!»

Тараканов явно не зря вытянул шею в проход. Завершал бизнес-парад ещё один Николай.

«Блин, только б он не начал петь в полёте! – Тараканов откинулся на спинку. – Спать! Засыпай быстрее! А то что-то рейс выдался чересчур звёздным. Жопой чую, кого-нибудь ещё принесёт, а эта русская интуиция никогда не подводила!»

– Я Коля! Приятно познакомиться! – одарил дорогой улыбкой из чистого золота невысокий кучерявый мужичок, упавший, как был в дублёнке из овчины, в соседнее кресло.

«Принесло-таки!» – застонал Тараканов, закрыв глаза в полной безнадёге.

– Понял, не дурак! Нажрался уже! С кем не бывает!

Сосед Коля оказался догадливым и без претензий на шапочное знакомство. Он уткнулся в мобильный телефон, листая записную книжку с номерами.

«Просьба выключить все электронные устройства. Наш самолёт готов ко взлёту!» – сказала старшая бортпроводница в микрофон.

– Пожалуйста, проверьте свой телефон! – вежливо намекнула стюардесса Коле на то, что мобильник пора выключить.

– Проверил, красавица, работает! – озарил Коля золотом и девушку. – Всё у меня работает… Не только телефон, милая!

– Я рада за вас, но телефон не должен работать во время взлёта, полёта и посадки… Вы же не первый раз летите?

– Не поверишь… двадцать лет не летал! – подмигнул кучерявый и посмотрел на бейдж. – А с тобой, Машенька, как в первый раз! Это же такая удача, Машуня! Да ты присаживайся – не нависай надо мной, а то мне уже жарко!

– Вы тулупчик сняли бы…

– А что, и гардероб есть? – несмотря на искрящиеся лукавством глаза, Коля не строил из себя дурачка. – Я ж в первой – в то время бизнес-классов не было! Да и тогда, по правде сказать, меня больше на поездах катали…

– Гардероб не гардероб, но вешалка найдётся!

– Ух ты, сервис! А что ещё у вас имеется?

– Вода, соки, шампанское…

– Вот его неси! – отправил Коля девушку в «бар».

Самолёт между тем уже вырулил на взлётно-посадочную полосу. Пилот врубил форсаж и начал разгон. И тут у Коли зазвонил телефон.

– Это кто? Не узнаю! – ответил он на вызов. – А голос у тебя приятный!

– Красивая? Ну, расскажи мне о себе…

– У меня? Ничего такого… Вот лечу в Москву по делам, сейчас принесут выпить, потом еду обещали принести… Придётся закусить чем попало, представляешь? А я люблю, чтоб шашлычок был из нежного молодого барашка… да с дымком… Здесь? Откуда дым? Даже курить запретили, оказывается, пока я по делам своим ходил! Но я не жалуюсь – бывала баланда и похуже, и без папиросок подольше бывало сидели…

– А ты точно симпатичная? Стройная? Не врёшь? Хорошо, верю тебе. Никому никогда не верил, а тебе почему-то верю!

– Кому звонила-то? Не скажешь… Ну и ладно, потом всё равно узнаю! Как звать тебя? Тоже Маша? И мою стюардессу здесь зовут Машей…

– Ну пока, я уже лечу… желаю тебе удачи… сегодня вечером!

– Как вернусь, я обязательно тебе позвоню – голос у тебя приятный!

– И запомни: я Колька-Цыган! И познакомились мы в самолёте! Не забудь.

– Девчонка, представляешь, ошиблась номером! – весёлый сосед толкнул Тараканова. – А я ж Колька-Цыган… Я их так люблю всех! У-у-ух! Колька… Цыган… Я… Меня все знают, а эта дурочка не знает…

Санкт-Петербург – Москва,

апрель 2009 г.

Mein Gott!8989
  Бог мой! (нем.)


[Закрыть]

«Mein Gott!» – выдохнул Питер.

Питер Шнайдер, немецкий юрист в нескольких поколениях и управляющий партнёр «ИЛьФ энд Партнерс», вспомнил свой утомительный вояж по офисам СНГ, который завершился не менее драматичным заседанием Глобального исполнительного комитета в Париже.

Действительно, путешествие Москва – Санкт-Петербург – Киев – Баку – Алма-Аты – Париж и снова Москва не для слабонервных. Ведь, если сам управляющий партнёр собрался в контрольную поездку, то все перед встречей с ним, конечно, собрались с мыслями и идеями, потом с духом, чтобы эти идейно оформленные мысли вывалить перед главой фирмы. Как правило, эти мысли находили выход в форме полного бреда, а в лучшем случае – в виде полноценно сформировавшегося геморроя. В общем, все ждали доктора Шнайдера с нетерпением.

А что ждало Питера в этот раз?

У этих питерских снова кто-то собрался уходить. Наверняка Тараканов решил переползти… Интересно куда? А эта… как её? Забыл! Она требует срочно удвоить ей зарплату, потому что таких звёзд, видите ли, на рынке больше не осталось… Ну да, можно переманить похожего юриста у тех же конкурентов, куда намылился Тараканов. Но стрёмно как-то: она уже звезда, а он, новенький, ещё нет. Но точно ею станет. Почему? Да потому что и ему тоже придётся предложить двойную зарплату плюс бонус за переход. И как тут, после такого фееричного размена, не стать звездой?

Думаете, что в украинском офисе получше? Как бы не так. Никто, правда, не уходил, потому что в Киеве особенно никуда и не сбежишь. Но зато все пересобачились между собой и две недели ходят по офису из кабинета в кабинет, словно голодные волки от хутора к хутору, и скалят зубы. Никто ж не объяснил Питеру, почему на Украине хутора расположены так далеко друг от друга – дальше чем в Финляндии за полярным кругом, между прочим. А всё проще простого: у соседа и тыква толще, и арбуз круглее! Слава Гегелю, пора в аэропорт.

В Баку оказалось не легче. Вот русские говорят, что Восток – дело тонкое! А с чего оно тонкое-то? Сидят местные, как падишахи, и меряют, у кого шампур длиннее и шашлык на нём толще… И не поймёшь, что у них на уме. Молчат. И женщины тоже молчат. Все молчат. Только родители юристов не молчат. Завтра одни придут требовать повышения зарплаты для своего ребёнка. Быстрее в Алма-Ату, – может быть, там…

Да-да, и там тоже геморрой… международного масштаба. Американский партнёр вышел вечерком прогулять свою таксу по элитному загородному посёлку… с бейсбольной битой. Зачем взял? На всякий случай… чтобы таксу – а кого ж ещё? – не заподозрили в нетрадиционной ориентации. То есть, чтобы было чем доказывать, подвернись подходящий случай? И ведь, не поверите, подвернулся-таки! Но бита не помогла, потому что у местного под рукой случайно оказалась тяпка, а у неё рукоятка-то подлиннее будет. А такса чего молчала? Вытянутая гармошкой сука первой получила от… кавказской овчарки за то, что свой тоже очень длинный язык в пасти не умеет держать. Это уж потом, как милиция записала в протоколе, стороны, хозяева собак, предъявили дополнительные аргументы в виде бейсбольной биты и тяпки. Бита против тяпки… Без шансов. Когда имеешь дело с тяпкой, то любой любитель бейсбола гарантированно должен ожидать не только вежливое «тяп-тяп» по башке, но и харакири на животе – восток же! Тонко так пройтись по траектории аппендицита…

Но в Казахстане, надо отдать должное, и доктор Шнайдер это отметил, иностранные инвестиции уважают, а американские – даже очень. Поэтому милиция моментально нашла подозреваемого и его орудие преступления. Даже отпечатки пальцев с ручки сняли. То-то, знают, что делают! И, не поверите, скорая помощь приехала. Вот только врач отказался делать перевязку на месте. Вколол укол какой-то, перемотал раны покрепче и увёз американца в больницу. А там дежурный хирург выкинул фортель. Нет-нет, и рану зелёнкой обработал, и швы наложил, и перевязал. Но сначала побрил раненого. Аккуратно так побрил: от груди до самого… паха, но только правую половину, там, где были порезы. А слева что ж? А времени не было. Сказал, что здесь не парикмахерская и, пока он будет брить нашего «Кинг-Конга» целиком, у того может закончиться запас крови. В общем, выбирайте сами: салонная стрижка и гарантированные похороны или бритвой быстренько «чик-чик», но только по одной стороне, но зато с пенкой «Чудеса Чуйской долины». Выбрали, конечно, «или…» Тем более, что уже через пять минут после успешной операции американца отправили домой восвояси.

Вот и Париж! Увидеть и…

Умирать, несмотря на убийственно длинное и выматывающее до смерти путешествие, Питер Шнайдер не собирался. Прямо из «Шарль де Голля», не заезжая в отель, он помчался в офис на заседание Глобального исполнительного комитета. Успел. Не опоздал. Увидел…

Председателя фирмы. Кристину Лафойет, первую в мире женщину, возглавившую такую глобальную юридическую фирму, да с таким мировым именем, как «ИЛьФ энд Партнерс», обязательно нужно увидеть!

Кто ж она, эта Кристина?

Конечно, парижанка с высохшим, как урюк, лицом и седыми волосами, но элегантно уложенными в короткую стрижку с чёлкой, по очень давней привычке игриво ниспадающей на лоб.

И вот она – вся такая деловая – в сером строгом костюме от Dior с кокетливо наброшенным платком от Prada, видит Питера… нашего доктора Шнайдера, точнее его истоптанные ботинки, которые он с самой покупки вряд ли когда чистил, а тут ещё перелёт Москва – Петербург – Киев – Баку – Алма-Ата и, как назло, Париж. Короче, запылились-загрязнились боты от Ecco9090
  Бренд дешёвой обуви.


[Закрыть] и помялся неизвестно от кого костюмчик в самолётах так…

Так, наверное, на диком Западе выглядел удачливый коммивояжёр после ухода от индейской погони по пыльной прерии и перестрелки с гангстерами в грязном салуне, к которому подъехал его дилижанс.

Что должна была подумать настоящая парижанка, вдруг взлетевшая на самый что ни на есть корпоративный олимп? А что она должна была сказать? Только то, что можно… в толерантном ныне мире.

– Издалека приехали к нам, доктор Шнайдер? – презрительно поджав губы, приветствовала глава фирмы посланца СНГ, не сводя глаз с грязной обуви Питера.

 
                                          * * *
 

– Ich bin zu hause!9191
  Вот я и дома! – (нем.)


[Закрыть] – с облегчением забросил ноги на стол Питер, оказавшись наконец у себя в московском кабинете.

Неожиданно, без стука, вошёл Эдриан Муун. Он резко распахнул дверь и также резко её захлопнул. Питер убрал ноги со стола, развернулся и с удивлением посмотрел на своего американского партнёра. Шнайдер не узнавал в вошедшем доброго и беззаботного толстяка. Лицо Эдриана раскраснелось как помидор. Заплывших глаз и в лучшие-то времена не было видно, а тут из узких щелей, как из пулемётных амбразур, вылетали искры.

Муун подскочил вплотную к Шнайдеру и уставился на его ботинки.

– Не чистил ещё после Парижа?!

Американец перевёл взгляд на висевший мятый пиджак.

– Погладить не успел?!

Зажевав подходящий для всех случаев жизни «fuck you», Эдриан скинул пиджак на пол, подбросив к нему заодно и оранжевый галстук. Галстук тоже был универсальным: он подходил – нет, просто Питер надевал его с любыми рубашками – под разные деловые оказии. Сплясав на пиджаке и галстуке рок-н-ролл, Муун согнулся, задыхаясь.

– Это… кхы-кхы… чей галстук? Это… кха-кха… разве пиджак? – кашлял Эдриан. – У-у-у… правляющий… кхе-кхе… партнёр… кхо-кхо… не должен выглядеть бомжом!

Такого слова парижанка Кристина Лафойет, конечно, не знала. Но пока Питер Шнайдер возвращался в Москву, она точно позвонила в московский офис Мууну, и слово «клошар» прозвучало не один раз.

«Эдриан, чем вы думали, когда его выбирали? Откуда он взялся?» – вопрошала глобальная глава «ИЛьФ энд Партнерс».

Почти как тогда в Париже: «Издалека к нам, доктор Шнайдер?»

А ведь, мадам Лафойет, могли бы и дождаться его ответа. Питеру было что рассказать вам про ту поездку по офисам СНГ.

Москва, 2002 г.

Весёлая турбулентность, или Надеемся, что…

⠀

«… Наше путешествие до Гонконга продлится девять с половиной часов. Во время полёта вам будет предложен ужин, прохладительные и спиртные напитки, чай и кофе, а также десерт. Утром наш экипаж приготовит вам завтрак…»

«Ну, дай-то Бог! Чтоб продлился, и чтоб по расписанию и ни минутой раньше…»

Прикрывая иронией свои суеверия, Тараканов в известном каждому бизнес-путешественнику нетерпении слушал объявление старшего бортпроводника.

Приятное послевкусие бизнес-лаунжа грозило вот-вот обернуться противным сушняком.

Опоздаешь на какие-то пять минут, и всё: попробуй потом отклеить язык от зубов. А уж если в горле пересохнет!..

«Теперь ещё на английском, а потом „сяу-мяу“ на „мандарине“! Или на каком диалекте они там „мяукают“ – кантонском что ли? – немного раздражённо подумал Тараканов. – Ну и какое тут…»

«… Надеемся, что полёт с одной из старейших авиакомпаний мира с самым молодым авиапарком доставит вам удовольствие…»

«Вот-вот, быстрее давайте это самое удовольствие! Ну, где вы там ползаете? Потеряли его, что ли?! В туалет закатилось оно, и дверь захлопнулась?» – Тараканов вытянул шею и высматривал долгожданную протянутую руку с подносом, на котором шипело, пенилось и радостно лопалось пузырьками удовольствие.

Объявление повторилось на английском языке. Потом, через небольшую паузу, на китайском.

«Эх, не видно никого! И не слышно! Хотя бы стукнули бутылкой о бокал, звякнули б, намекнули б чем-нибудь! Эй, ну не тяните ж так долго!» – одна и та же (к бабке не ходить) мысль сидела в головах пассажиров этого рейса.

Тишина. Даже объявления закончились. Вот-вот понесут! Можно убирать оттопыренные радары ушей из прохода. Не видать? Ждите, граждане предприниматели, – всему своя очередь, и на удовольствие отдельный лист ожидания. Не слыхать? Ну, пора уже! Тараканов повернул голову направо и заметил, как у всех сидящих в его ряду синхронно дёрнулись измученные жаждой кадыки.

«Судорожная волна кадыков прошла по всем рядам! – удовлетворённо (ведь он не один такой) подумал Тараканов. – Прям как на стадионе!»

«Никто не виноват в вашем дорожном алкоголизме!» – иронично заметил Тараканову его внутренний голос.

«Никакой это не алкоголизм, а…»

«А-а-а что?»

«Это СДП – синдром дальнего путешествия, вот что это такое! Есть ещё вариация: синдром деловой по…»

«Попойки?»

«Почему сразу попойки, обижаешь, а ещё внутренним голосом называешься! Поездки!»

«Ты же пять минут назад сидел в бизнес-лаунже! И что ты там делал?»

«И что я там делал?»

«Нет силы признаться? Или не помнишь?» – продолжал давить то ли на совесть, то ли на печень внутренний голос.

«Признаться, не помню…»

«А-а, вот уже не помнишь, как… тебя зовут… Идиот, очнись, это тебя зовут!»

Тараканов вздрогнул. Перед ним стояла… нет, почти опустилась на колени стюардесса.

– Меня зовут Юля. Я сегодня буду вас обслуживать. Как мне лучше к вам обращаться?

– Таракан… -ов. Игорь… Тараканов я! – уже почти чужой, негнущийся язык облизнул сухие губы.

«Вот оно, удовольствие, дошло, наконец, и до тебя и даже ниц перед тобой упало!»

«Всё язвишь, внутренний голос? Дождёшься, что напьюсь и отключу тебя!»

– Что будете пить на аперитив? – вкрадчиво-тихо, чтобы, видимо, внутренний голос не расслышал, спросила стюардесса.

«Понял, как нужно разговаривать? Ты наверняка таких слов не знаешь!» – вернул «должок» внутреннему голосу Тараканов.

– Я буду белое вино.

«Ну, как знаеш-ш-шь…» – прош-ш-шептал внутренний голос и замолчал.

– Вы что-то выберете из нашего меню или все блюда отведаете?

Тараканов открыл буклет и пробежался по нему глазами. На аперитив предлагались солёные орешки, оливки и маслины…

«Отлично подойдёт к Пино гри! Какой же я умница, что выбрал его!»

На горячую закуску неизвестный, но добрый шеф-повар предложил пельмени и острые куриные шашлычки карри…

«И они тоже отличная пара к итальянскому вину! Никакой водки – слышишь ты, внутренний голос? – хотя пельмени… можно… одну стопку… нет? – только вино! Это я сам сказал без твоей подсказки! А что же на горячее?»

Распиравшая Тараканова гордость за выдержку и силу воли требовала хотя бы немого – слышишь, ты, внутренний голос? – тоста и полноценного глотка вина. Холодное освежающее вино дразнило аппетит и лихорадочно гнало взгляд дальше по меню.

«Ух ты, есть горячий грибной суп! И далее на выбор лапша по-сингапурски, вырезка тендерлойн или филе лосося на пару! Жареные овощи или рис в кантонском стиле на гарнир!» – мысленно потирал от удовольствия руки Тараканов.

«Осторожнее…» – снова проснулся внутренний голос.

«Что, теперь про диету? Про алкоголизм всё – закончились аргументы?»

«Ну, просто хотел предупредить тебя. Но раз ты не хочешь меня слушать…» – обиделся внутренний голос.

– Я буду рыбу с рисом – как его? – вот, по-кантонски и… и можно ещё вина?

– А десерт не желаете? – заглянула в глаза стюардесса. – У нас сегодня мороженое с изюмом из ГУМа и пирожное «Тирамису»!

– Соблазняете? А как же диета? Я подумаю и позже скажу.

«Слышал, ты – совесть моя мужского рода? Отказался от десерта… почти».

Тараканов посмотрел на своего соседа. Счёт пошёл на… А после второго (в самолёте) бокала пора бы и познакомиться. Тем более, как показал парад кадыков, тот, у прохода, мучился, как и все пассажиры тем же синдромом. Он беспокойно поглаживал бокал с «Кровавой Мэри» в ожидании момента, когда с кем-нибудь, наконец, можно чокнуться и перейти от банальной выпивки в одиночку к… деловому разговору. Его сосед справа, через проход, был уже занят… женой – без шансов.

– Фёдор, – первым представился он, чуть развернувшись лицом к Тараканову. – А вы – Игорь, я случайно слышал.

– Будем знакомы!

Тараканов в который раз отметил удивительный шарообразный фенотип русского предпринимателя среднего возраста, когда профиль абсолютно не отличается от анфаса – очень, оказывается, удобно при общении бок о бок.

– А будем!

«Чок!»

«Чок-чок!»

– А вы, Фёдор, что заказали?

– Я решил всё попробовать – дорога ж длинная, а ты? – быстро (действительно, зачем терять зря время?) перешёл на неформальное общение сосед Тараканова.

– Не решил пока. Пью вино, а хочется пельменей, а они, гады, без водки не вкусные!

– Вот-вот, с этим вином одна морока – ему, видишь ли, пара требуется, и не простая, а подобающая! А как разобраться, подходит она в пару или нет? С женой-то (он покосился в сторону, потом посмотрел на своё обручальное кольцо) проживёшь десять лет, и то ни в чём не уверен! А водке нужна просто закуска! – довольный Фёдор допил коктейль и свесил голову-шар в проход, ища взглядом стюардессу. – Девушка, а… Хорошо-хорошо, жду!

Тараканов продолжал мучиться выбором между псевдоаристократичным меню под вино и русской скатертью-самобранкой под водку. Диета или обжорство, шампанское на аперитив или белое вино под холодные закуски… и сколько, – красное только под горяч… да-да, с горячих закусок можно уже переходить… Грань между здоровым и зажравшимся образом жизни была настолько хрупкой, что постоянно ломалась, а внутренний голос молчал. Водочное же меню ни на что возвышенное не претендовало, простецки намекая на свою грешную природу. А тут ещё пельмени выпячивали в меню свои неблагородные пупки.

– Но вообще-то вино с водкой лучше не мешать, – решил проблему сосед. – Чтоб от греха подальше.

«Мужик-то дело говорит!» – очнулся внутренний голос.

«Не подслушивай! А что ты мне хотел подсказать – не про водку ли?»

«Узнаешь в своё время!» – и внутренний голос умолк.

 
                                          * * *
 

«Уважаемые пассажиры, командир корабля включил указатели „Пристегнуть ремни“ и сообщил, что наш самолёт находится в зоне турбулентности… Мы на время приостанавливаем обслуживание…»

– Хорошо, что успели налить и принести закуски, – Тараканов с видом знатока прокомментировал Фёдору суть объявления.

– То есть?

– А то, что между просто турбулентностью и повышенной турбулентностью, с точки зрения сервиса, целая пропасть!

«Знаток, ты бы лучше помолчал, а то накаркаешь! Помнишь, что заказал себе на ужин?» – не унимался внутренний голос.

– Не дай бог узнать! – перекрестился Фёдор. – И всё-таки?

– Турбулентность, аэрофобия – это всё ерунда! Чего бояться, если уже и так на небесах? Ну, давайте выпьем! За…

– За… всегда готов!

Тараканов поднял руку с бокалом, который… полетел вверх и чуть-чуть не чокнулся с багажной полкой. И через мгновение сверху на него с Фёдором пролился винный дождь.

«Хорошо, что белое!» – у обоих мелькнула одинаковая мысль.

Встречное движение Фёдора тоже не отличалось точностью, хотя как сказать… Его рюмка…

«Хорошо, что не „Кровавая Мэри“!» – та же мысль снова успокоила совесть только что познакомившихся соседей.

…Федина рюмка, конечно, пролетела мимо Таракановского бокала, но не промахнулась мимо его пиджака. Совесть-то успокоилась, но не внутренний голос.

«А я ведь предупреждал!»

– А вам – тебе, то есть, Фёдор, не кажется, что совесть и внутренний голос абсолютно бесполезные вещи: оба знают что будет, заранее предупреждают, но ничем помочь нам не могут?

Ответом Фёдора была оливка, выскользнувшая из-под вилки и выстрелившая в грудь Тараканову.

– Точно!

Тараканов же промазал – у него был перелёт. Его маслина улетела к тому самому соседу с женой.

«Слава богу, не в жену!» – одной мыслью «перекрестились» Тараканов с Фёдором.

Но к неизвестно чьей жене уже прилетели чьи-то орешки. Но это были мелочи в прямом и переносном смысле. Вот её мужу, действительно, не повезло: ему успели принести суп, и он совершил самоубийство, пролив его на себя. Гравитация – явление не до конца изученное. Вот почему тарелка просто подпрыгнула и осталась на месте? А суп, вылетев из неё, не может приземлиться туда же, а должен по невероятной траектории разлиться и рассадить грибы на самых видимых – и не только жене – местах? Прям-таки обязательно нужно ляпнуть что есть супу!

«Убила бы на месте! Сам стирать будешь!» – идентичная мысль пролетела через уже несколько голов, сидящих в одном ряду.

Но какая-то женская голова, повернувшись к невезучей родной соседке, не постеснялась выразиться вслух. Турбулентность, как и стрельба орешками, оливками и маслинами вперемежку с суповыми взрывами, продолжалась. Кадыки синхронно дёргались.

«Уважаемые пассажиры! Командир предупредил, что самолёт залетел в зону повышенной турбулентности. Мы вынуждены прекратить обслуживание горячими напитками и блюдами…»

Переход в новое качество пассажиры отметили «китайским» салютом из лапши по-сингапурски, нарядно развесив её везде, где только можно и нельзя. Корпус самолёта здорово тряхануло, и в проходе случилось сразу два «ДТП». Это стюардессы не удержали тележки и, как официально пишут в протоколах, не справившись с управлением, врезались в… кресло. Обошлись мелкими царапинами и вмятинами – сущая ерунда! Всё равно, судя по внешнему виду тележек, понятие «кузовного ремонта» им не известно. Битая посуда тоже не в счёт.

– Вот оно! – поднял указательный палец Тараканов. – Началось! Сейчас, Федя, всё поймёшь!

– ???

– Главное, что закуски успели принести, а конкретно нам уже и горячее подали! Без супа можно обойтись!

«А-а-а!» – это Федя попытался зубами снять куриные шашлычки со шпажки, благоразумно отложив в сторону вилку и нож. – «А-а-а!!!» (Не получилось!)

А капитан предупреждал о коварных гравитации и турбулентности, правда, умолчал про то, что будет весело. Тараканов, глядя на орущего соседа и торчащую у него изо рта острую палку, осторожно взял свой шашлык двумя руками и… Прыг-скок, и… полоска рыжих усов отпечаталась под носом у Тараканова. Отменённое, но не забытое старорежимное «Ъ-ять» повисло в салоне, но могло быть и хуже, не так ли?

– Так в чём фишка повышенной турбулентности? – не забыл переспросить Федя.

– Господа, пожалуйста, не отстёгивайте ремни безопасности. К сожалению, супы, кофе и чай подать мы пока не можем.

– Понимаем!

– Вам подлить вина и водки?

– А можно?

– Конечно! – сказала стюардесса, а её глаза, телепатируя негласную инструкцию для ситуации повышенной турбулентности, говорили «даже нужно!»

Тараканов в упор смотрел на Федю. Теперь, мол, всё понял? Фёдор кивнул, но тут же в недоумении уставился на ножи и вилки из нержавейки.

– Нет-нет, их не отнимут… надеюсь! – оптимистически изрёк Тараканов. – Ведь нам уже принесли стейк и лосося! Пей и ешь спокойно!

Н-да, так-то оно так, но попробуй сначала в них попади и отрежь что-нибудь… без вреда собственному здоровью. Что мясо, что рыба – и то и другое отлично скользили в масле по наклонившимся тарелкам и не хотели попадаться ни под нож, ни на вилку. Федя оказался отчаянным парнем. Он зажал кусок говядины левой рукой и уже занёс над ним вилку. Ещё мгновение, и трезубец воткнётся… Куда-нибудь он обязательно воткнётся! Не дожидаясь очередного харизматического «Ъ-ять!», Тараканов нанизал на свою вилку пару пельменей – вот и пузанчики пригодились. А то ж, техника безопасности прежде всего! Теперь хотя бы за зрение можно не опасаться. Но лосось «клевать», то есть насаживаться на вилку, у Тараканова отказывался. Рыба – прямо как живая – улепётывая от ножа, проскользнула по тарелке и схоронилась где-то в тёмной глубине, под ножкой переднего кресла, словно под корягой. Ударившись пару раз башкой о спинку кресла, Тараканов оставил лосося в покое. Не клюёт, значит, не клюёт. Где-то на подлокотнике стоял бокал с… Кто выпил лекарство от турбулентности?

Салон бизнес-класса выглядел, словно кабак после новогодней вечеринки. Банкет удался на славу! На полу, подобно конфетти, валялись орехи, оливки и рис в кантонском стиле. Лапша по-сингапурски вьющимся серпантином – что-что, а этого у макарон не отнять: умеют повиснуть красиво, – свисала со спинок и подлокотников кресел и… некоторых ушей. Их обладатели, намаявшись, впали в тревожное забытьё. Погас свет, и все свидетельства и свидетели праздника растворились в сумраке до утра.

– Извините, вас на завтрак будить? – сама предупредительность и забота смутной оранжевой тенью склонилась над Таракановым с Федей.

– Если заснём!

– И проснёмся… Вы ведь, девушка, ещё нальёте для сна покрепче?

Турбулентность не прекращалась, то по-простому потряхивая крылья и гремя багажом на полках, то переходя на повышенные тона, наглядно помогая оценить пользу ремней безопасности и понять бесполезность снотворного.

Тела пассажиров время от времени приподнимались в воздух – насколько позволяли ремни, создавая иллюзию парения. Ноги, отбиваясь от кого-то, периодически взбрыкивали, а руки постоянно от чего-то отмахивались, будто их обладатели смотрели ночной триллер.

А самолёт пусть и трясётся как маракас, но всё-таки летит, и время как-никак, но идёт. И даже очень быстро: пять часов вперёд по сравнению с московским временем.

 
                                          * * *
 

И вот он, утренний подъём для желающих насладиться завтраком и вскоре после него общая для всех посадка.

– Вы не откроете свой иллюминатор? – стюардесса вежливо коснулась локтя Тараканова.

«Проспал завтрак!» – подумал он.

«И слава богу! – проснулся внутренний голос. – А то б…»

– Так вы откроете иллюминатор? Самолёт уже идёт на посадку!

– Так он вроде открыт. А это… – Тараканов присмотрелся. – Блин горелый, что это такое?

К стеклу плотно прилип блинчик – Федя свой завтрак не проспал!

– Ух ты! Вот он где, оказывается! – обрадованно воскликнул Фёдор. – А я обыскался его! Здорово ж трясло с утра! А ты крепко спишь! Где-то должен быть ещё один…

Самолёт на прощание ещё раз тряхануло, и откуда-то сверху прямо Феде на голову шлёпнулся и второй блин.

– А-а-а! Вот и он – на потолке, гад, прятался!

Яркий солнечный свет пробивался сквозь иллюминаторы и освещал салон.

Творог, сметана и йогурт, словно снежок на Покров, укрыли вчерашнее разгуляево. Растаявшее мороженое разделило печальную судьбу первого снега.

Ошмётки омлета опавшими осенними листьями желтели на остатках этого «снега».

Завтрак тоже удался на славу, несмотря на то, что снова без горячего чая и кофе!

 
                                          * * *
 

«Уважаемые пассажиры! Мы рады сообщить, что наш самолёт приземлился в аэропорту города Гонконга! Наш полёт завершён. Надеемся, что он… доставил вам… удовольствие!»

Москва – Гонконг – Москва,

октябрь 2018 г.