Читать книгу "Авантюристы"

Глава 2. Об особенностях национальной езды,
или Сценарий для Данелия

И о чём этот рассказ? Вторая глава уже! Понтийский трёп?

Да по телефону за рулём все и везде болтают! А классика зачем приплёл? Щас всё узнаете.

– Вань, я что-то знака аварийной остановки у Эдика не нашёл. Нужно бы поставить. Дай твой.

Вано жалобно посмотрел на Тараканова и поплёлся к своей машине. Его эшафотная сгорбленная походка, шлёпки, то и дело соскакивающие с ног, – всё говорило о том, как Вано не хотелось доставать знак. А сколько раз Вано умоляюще обернулся на Тараканова, мол, не передумал, друг?!

– Вот, вчера новый купил. Может, не будем ставить, а? – боялся чего-то Вано.

– Не-е! Я всё-таки иностранец, – у Тараканова были свои страхи. – Что ему будет? Долго ещё ждать агента?

– Уже выехала, но, ты ж понимаешь, это Кипр! Сига-сига!7777
  Потом-потом! (греч.) – аналог испанской «маньяны», т.е., завтра… может быть.


[Закрыть] – Вано внезапно переменился в лице. – Ай-ай! Говорил же, не надо его ставить!

Чей-то «Хюндай» поздновато заметил ДТП перед собой и, резко вильнув влево, «захундаил» по знаку передним бампером.

– Ой-ой! Новый… савсэм новый… был! – побежал к сбитому знаку Вано.

Зачем-зачем! Вот и пригодился.

Не прошло и пяти минут, как, не сбавляя скорости и выскочив на встречку, «Мазда 6» «вмаз-дала» со всего маху по «аварийке» ещё раз. Вано снова пошёл его ставить. Удивительно, но знак, потрескавшись и кое-где надломившись, тем не менее встал на охрану безопасности дорожного движения. Очередной караул продлился не более трёх минут, когда по красному треугольнику прокатился очередной чудак на серебристом «Ниссане», ни-и-и-с-сколько не сомневаясь, что так и надо.

– Давай сделаем ставки на то, сколько раз по нему проедут до приезда страхового агента? – предложил Тараканов скоротать время за познавательным квестом. – Уже три!

Тараканов понял, что он только что изобрёл способ изучения национальных особенностей вождения. Вано же печалился – он как чувствовал, что это был не день красного треугольника!

Чёрное такси «Мерседес», мер-р-р-с-зко заскрипев тормозами, по-иезуитски аккуратно – в салоне же клиенты! – проползло по бедолаге, объезжая место аварии. За такси жизнестойкость знака проаудировала «Ауди». С помощью Вано треугольник поднялся ещё раз, но проезжавший мимо «Опель» оплевал апелляцию к жизни и, по примеру остальных, отказал знаку в помиловании. Но знак не хотел умирать и держался.

– Шесть! – насчитал Тараканов количество наездов на «аварийку».

– Вай! Какие идиоты, а! – оплакивал свой когда-то новенький знак Вано. – Кто мне за него заплатит?

Роскошный «Инфинити» напомнил «треугольнику» о бесконечности страданий на Земле. «КИА» с пронзительным криком ниндзя не дал ему подняться с асфальта. После «Шкоды», мелко нашкодившей, прошуршав по осколкам красного пластика, SsangYong мог только насс… В общем, он тоже наследил на останках знака. После всего случившегося оставалось только дождаться знаменитый «ё-мобиль», чтобы тот окончательно уж «ё», так «ё…»!

– Ровно десять раз и ровно один час! – подвёл итог Тараканов, заметив, что страховой агент, наконец, приехал.

Молодая девушка с кебабом и IPAD-ом в руках быстро отсняла панораму ДТП во всех ракурсах и направилась к его участникам за объяснениями.

– О‘кей, всё понятно! Подпишите здесь, – она ткнула пальцем в экран девайса. – И можете ехать! К вам, мистер Тараканов, никаких претензий. Всего доброго!

И агент попыталась сесть в свою машину.

– Э-э, дарагая! – потянул девушку за рукав Вано. – Вон, видишь, мой знак лежит? Он умэр! Сфотографируй его тоже. Дэсят ударов принял на себя герой! Кто-то должен за это заплатить, да-а?

«Н-да, по мобильному телефону болтают все! – размышлял Тараканов. – А вот, чтобы по знаку так елозили, впервые вижу!»

Эх, если б не мобильник, не услышала бы та «Хонда» свой последний аккорд раньше срока. А Тараканов не узнал бы особенности национальной езды на Кипре. И всё бы ничего, и можно было уже разъезжаться, как… Как какому-то чудаку приспичило развернуться в обратную сторону, спрятавшись за двумя машинами в «слепой зоне». Слава богу, ничего не случилось… Почти… ничего. Так, мелочи жизни, как раздавленная «аварийка».

Встречный грузовик истошно загудел, спугивая «воздушной тревогой» ворон с поля и смахивая звуковой волной голубей с проводов. Это его водителю пришлось, как джигиту в стременах, встать в кабине в полный рост и давить на тормоз… давить… давить. А ещё…

А ещё бараны, бекая и мекая, побежали в кузове туда-сюда-обратно! Когда бараны бежали туда, то есть вперёд, всё обошлось. Передний борт, упиравшийся в кабину, выдержал удар бараньих рогов. Подумаешь, испугались! Всё равно на скотобойню ехали. А вот когда бараны побежали обратно… Рога рогами! А вот жопа – это… то, что надо! В общем, кумулятивного удара трёх десятков задниц задний борт не выдержал, и… Посыпался бараний десант, приземляясь на те самые задние места, на асфальт… Мягко приземлились – задницы, они же мягкие! Жёстко или мягко, не важно – жопа всё равно пришла!

Тараканов наблюдал, как быстро бараны заполонили проезжую часть, но обратно в грузовик не спешили – кому ж на скотобойню охота?! Он понял, что не успел вовремя смотаться, а никто не успел. Все стояли и смотрели на громко блеющую отару и растерянного водилу, не знавшего, что теперь с ней делать. Бараны постепенно отходили от стресса. Некоторые, почувствовав свободу, сошли на обочину и уж начали посматривать в сторону огорода.

– Это надолго! – прокомментировал Вано. – Пока всех баранов соберут…

– Н-да, а Данелия-то «отдыхает»… – только и сказал Тараканов. – У вас… на Кипре!

Пафос, январь 2017 г.

Фишки

Тараканов, бросив портье на входе приветственное «калимера», прошёл через холл отеля «Корал Бич» и уселся на диван у панорамного окна. На открытую террасу выходить не хотелось. Уже несколько дней, как Кипр накрыла очередная тепловая волна из Африки. С самого раннего утра воздух нагрелся до +28° и был такой плотности, что, просто развернув ладони вверх, ты чувствовал горячее давление атмосферного столба. Плотный, как мёд, воздух, казалось, стекал на землю, придавливая своим весом всё вокруг.

– Выжмите мне апельсиновый сок. И лёд отдельно, паракало!7878
  Пожалуйста! (греч.)


[Закрыть] – Игорь сделал заказ и откинулся на спинку дивана, рассматривая знакомый интерьер в старом колониальном стиле.

За окном, в тени открытой террасы расположились только местные киприоты, которым, похоже, ранняя жара не мешала наслаждаться воскресным утром. Все постояльцы отеля давно сидели в бассейне или купались в море, пытаясь убедить самих себя, что разница в один градус принципиальная, и она способна охладить разгорячённое тело.

Киприоты, многие одетые в выходные костюмы, просто наслаждались созерцанием морских видов. У кого-то на столиках дымились чашки со «скетто»7979
  Горький кофе (греч.).


[Закрыть] или «метрио»8080
  Полусладкий кофе (греч.).


[Закрыть], а кто-то потягивал через трубочку «фраппе»8181
  Холодный кофейный напиток.


[Закрыть] с кубиками льда, зависшими в плотно сбитой кофейной пенке.

Морской горизонт был расчерчен резкими, чёткими линиями, словно на картине художника-кубиста. По синей гладкой воде расходились остроконечными треугольниками белые усы от прогулочных катеров и водных мотоциклов. Заострённые к вершинам силуэты кипарисов, и оттого похожие на эскимо на палочке, окантовали голубое полотно моря тёмно-зелёными зубчиками. Пальмы, раскинув свои опахала, замерли в ожидании ветра. Штиль. Выжженное до светлого индиго небо сливалось на горизонте с таким же бледно-голубым, искрившим на солнце серебром морем. И лишь кричащие яркими фиолетовыми, красными, белыми и розовыми пятнами бугенвиллии заставляли иногда отвлекаться от морской картинки и… И обращать внимание на сидящих на террасе людей.

– Ба! Да это же те самые пенсионеры, которых я встретил две недели назад в супермаркете «Папантониу» и принял за цыган! – узнал Тараканов живописную пару на террасе.

Несмотря на то, что они сидели к нему спиной, ошибиться было невозможно. Старик, лет семидесяти, держал спину подчёркнуто прямо и, не отрываясь, смотрел на море. Из-под белой итальянской шляпы с чёрной лентой и широкими полями на плечи ниспадали хорошо расчёсанные густые, волнистые волосы. Белая рубашка и такого же цвета брюки в тон его шляпе и седым волосам идеально дополняли благородный пенсионный «look», как и пушистые седые усы во всё лицо. Их лихо подкрученные кверху кончики были видны даже со спины.

– Это точно они! – подумал Игорь. – Его спутница в том же белом платье с золотым шитьём. Только сегодня на ней ещё ярко-жёлтый прозрачный кардиган с золотыми блёстками.

– Интересно, а они…

И, словно услышав желание русского зеваки, пожилая дородная женщина повернулась, очевидно с каким-то вопросом, к своему спутнику. Как и в прошлый раз, она надела много золотых украшений. И не просто много, а очень много. И не то, чтобы перебор или совсем уж чересчур, а… Как бы поточнее выразиться? Ну на женщине висело, как на витрине ювелирной лавки, всё, что у неё возможно было! На каждом пальце обеих рук сидело по два кольца. Загорелые запястья обнимали три – на каждой руке – витиеватых браслета из тяжёлого червонного золота. Её шею опоясывали ещё два широких ожерелья из драгоценного жёлтого металла. На высокой груди оперной дивы покоилось роскошное золотое монисто, которое при любом движении услаждало слух своей владелицы мягким, шуршащим перезвоном. Терапия золота… каждую секунду. Вот такая аура окружала эту женщину.

Такой её и запомнил Тараканов несколько недель назад, когда она упаковывала продукты в супермаркете в тележку на колёсах, а её муж расплачивался на кассе. Игорь тогда гадал, кто они такие. Но и сейчас, в пятизвёздочном отеле, никакой ясности не было. Даже наоборот, неожиданно появившись здесь в это воскресное утро, они ещё больше запутали Тараканова. Он вспомнил мистера Рекса, легендарного клиента своей фирмы. Ему никогда не нужен был сейф, потому что он всё всегда носил на себе. Это, очевидно, такой типаж, к которому относилась и эта неизвестная пожилая киприотка, которую Тараканов никак не мог идентифицировать и которая привлекала своим ярким видом всеобщее внимание.

– А этих двоих я знаю! – он обратил внимание на седовласых стариков, игравших в нарды.

– Точно, это мистер Джордж, а его партнер по игре, помнится, мистер Андреас.

Эти два пожилых киприота, в отличие от бело-золотой пары, ничем не выделялись среди прочих посетителей отеля. Напротив, они представляли собой настолько примелькавшийся типаж навечно засевших за игрой в нарды пенсионеров, что, если пересадить их из шикарной приморской гостиницы в какую-нибудь простую деревенскую таверну, никто этих игроков и там бы не узнал. Да и вообще присматриваться к ним не стал. Ничего примечательного или выдающегося в их облике не было. Обычные старики. Кто бы мог подумать, что один – владелец отеля, а другой – его генеральный менеджер!

Перед старыми друзьями лежала раскрытая лакированная доска с нарисованными на ней белыми и чёрными пирамидками. Они сидели, низко склонившись над игрой, время от времени делая какие-то комментарии по поводу выпавшей на костях удачи. Замечания, которые Тараканов не мог слышать, явно были смешными потому, что с их лиц, независимо от комбинации, не сходила улыбка.

Но главными в игре были их руки. Они небрежно, как будто выкидывали ненужную вещь, бросали кости в угол доски, или просто, быстро раскрыв тонкие узловатые пальцы, роняли камни вниз, нарочито безразлично глядя на их чёрные точки. Иногда руки подолгу трясли два камешка в своих ладонях, к которым прикасались шепчущие таинственное заклинание губы. Наконец, после долгой тряски кости летели, кувыркаясь и гремя, на доску, и за ними резко склонялась чья-то седая голова, – может быть, выпал желанный куш? Видно было, что этот игрок явно проигрывал и азартно желал отыграться. Соперник же отворачивался, подчёркивая своё безразличие. Мистер Джордж любил, завернув кулак с костями вверх, выбросить их с подкруткой и наблюдать, как они вертятся, встав на угол. У Андреаса фирменный финт заключался в том, что он поджимал кисть к запястью и выкидывал камни как бы из-под себя, стараясь замаскировать момент, когда раскроются его пальцы.

Внезапно – так виделось со стороны – игроки могли бросить игру, повернуться в сторону моря и замолчать на несколько минут, высматривая вдали поднятые паруса или вспоминая что-то из своей долгой жизни. Потом, сделав глоток почти остывшего кофе, они поднимали руки, и к ним сразу же подлетал официант, чтобы через секунду унестись за новой порцией горячего «скетто». А старики снова обращали своё внимание на игру, продолжая радоваться жизни. И магия то парящих и кружащих в странных пассах, то, раскрывшись веером сухих и крючковатых пальцев, вдруг замерших, будто заколдованных рук возвращалась на старую игральную доску. И костяшки радостно и звонко скакали по ней, переворачивая числа с единицы до пятёрки или, встав на ребро шестёрки и подразнив желанным кушем, падали на неудобно комбинируемую с ней тройку, поддерживая у игроков горячий азарт и интерес к жизни. И они, замерев над камнями лишь на мгновение, чтобы считать комбинацию чисел и расположение фишек на поле, резко выбрасывали ладонь вперёд, бросая в бой нового воина белого или чёрного цвета, и обязательно с жёстким пижонским пристуком и долгим скользящим – отсюда и царапины на лакированной поверхности – протягом.

Мистер Джордж заметил внимательно наблюдавшего за их игрой русского и, узнав его, приветливо кивнул, приглашая к себе за столик. Игорь встал с дивана и пошёл на террасу, прихватив с собой недопитый сок.

– Знаешь, что такое tavli? – поинтересовался киприот, пожав протянутую руку.

– Конечно, нарды! – ответил Тараканов, пододвигая своё кресло ближе к доске. – Вижу, что в «короткого» играете.

У киприотов удивлённо изогнулись брови, и игроки посмотрели на подсевшего к ним знакомого с интересом, который, правда, быстро угас, потому что нужно было продолжать игру.

По исцарапанной деревянной поверхности опять заскакали кости, замелькали руки, расставляя фишки по игровому полю. Седые головы склонились над первой комбинацией. Мобильные телефоны беспрестанно жужжали, но игроки их игнорировали, лишь мельком поглядывая на экран – «кто там трезвонит?» Мистер Джордж только на десятый раз, увидев надпись «доктор», ответил ему и рассказал про своё самочувствие. Семейный врач беспокоился о здоровье клиента из-за аномальной жары.

– Ваши правила немного отличаются, – сказал Тараканов, понаблюдав некоторое время за игрой.

– То есть? – спросили киприоты, не отрываясь от доски.

– Ну, вы начинаете игру с фишками в руке и расставляете их по ходу в зависимости от выпавших чисел. Незащищённую фишку вы накрываете своей и блокируете её движение. У нас же выбитая шашка должна начать движение к «дому» с начала – её требуется заново ввести в игру. И ещё мы заранее расставляем все фишки по полю в определённой комбинации.

– Как именно? Вариантов куча, – поинтересовался мистер Джордж. – А я опять выиграл!!!

Тараканов начал расставлять фишки по полю. Пятнадцать чёрных быстро встали на свои места на игровом поле по короткой схеме «два-пять-три-пять».

– А-а-а, это женский вариант! – презрительно бросил кто-то из игроков.

Тараканов пропустил мимо ушей явный подкол и продолжил расставлять белые шашки. Одной не хватало.

– Вы всё время играли без одной? – не без иронии спросил русский, который был знаком с нардами с пяти лет, пусть только и с двумя вариантами – длинным и коротким, женским, оказывается.

Джордж виновато посмотрел на Игоря, потом перевёл свой непонимающий взгляд на Андреаса и что-то сердито сказал тому по-гречески. Мистер Андреас тут же вскочил с места и начал двигать соседние кресла и шарить у себя по карманам в поисках пропавшей фишки. Даже мистер Джордж, игравший на правах старшего белыми, встал со своего места и осмотрелся вокруг. Но белой шашки нигде не было. Киприоты, действительно, играли неправильно, а это была очень, очень большая проблема. Владелец отеля с очевидным смыслом пристально посмотрел на своего генерального менеджера, и тот моментально умчался на ресепшен.

– Игорь, ты аннулировал все мои победы сегодня! Они по нашим правилам недействительны! – с явной печалью произнёс мистер Джордж.

– Но признайтесь, может быть, есть смысл иногда забыть про свой мужской шовинизм и сыграть в «женские» нарды? – спросил Тараканов.

– Зачем? – недоумевал киприот.

– Чтобы хотя бы пересчитать фишки…

Кипр, Coral Baу, июль 2017 г.

Месяц

Пламя дрожало горячими рваными языками, отбрасывая на стенку танцующие брейк-дэнс тени. Он отодвинул ноутбук и подошёл к камину. Он присел на корточки, выбирая в корзине нетолстые чурки, чтобы они побыстрее загорелись. Подбросив дров, он наблюдал, как огонь облизывал на поленьях кору, прежде чем жадно охватить их целиком. Прислушавшись к негромкому гулу в дымоходе, он вернулся к столу, на котором оставил компьютер с только что начатой повестью. Его светящийся мягким лунным светом экран был расчерчен электронными строчками.

«Полная ерунда! Всё это ни о чём! – подумал он, перечитав первую страницу. – Набор каких-то фраз, как у этой… Кэмерон… с её идиотскими, кажется, утренними страницами. Н-да, право писать… Ни названия, ни идеи! Теперь у кого-то есть право писать, и у кого-то – право… не читать. Естественно, ведь у всех писателей уже давно одинаковый почерк – Times New Roman 12 размера. К чёрту такое писательство!»

И он, глянув в тёмный прямоугольник окна, вышел на террасу дома. Он долго стоял, вглядываясь в непроглядную ночь, дорисовывая в воображении хорошо знакомую картину. Там, где-то в темноте, должен был уходить к холмам ровными расчёсанными линиями виноградник.

«Какая тёмная ночь! – он удивлённо посмотрел на небо. – А где же луна?»

Вверху через угадываемые тени неслышно летевших облаков равнодушно и холодно мерцали звёзды, посылая в бесконечность свой мёртвый, никому ненужный свет. Он легко нашёл яркий Сириус и созвездие Большой Медведицы с Полярной звездой.

«Один, два, три… – он по привычке начал считать звёзды в хвосте Скорпиона. – Нужно будет завтра вынести телескоп и найти Козерога с Близнецами. Неплохо было бы запомнить, где раскидан по небу весь гороскоп. Кстати, этот романтический момент можно будет вставить в какой-нибудь текст… А, вот и ты! Привет!»

Из-за дальних холмов, разрезав чёрную искрящуюся ткань ночи, выскочил молодой, только народившийся месяц. Его тонкий, изящно изогнутый клинок неярко поблёскивал на небосклоне. Повисев над вершинами, словно зацепившись за них, месяц медленно стронулся с места.

«Огонь в камине, наверное, уже погас, – сказал он сам себе вполголоса. – Нужно ещё написать хотя бы пару страниц. Две тысячи слов в день минимум! Кто себе давал слово? Стивен Кинг… Ему уже можно плевать в потолок, а мне…»

…Каждую ночь лунное лезвие будет расширяться, постепенно превращаясь из острого восточного кинжала в аппетитное полукружие лайма. А однажды луна всех удивит, неожиданно повесив на небосводе огромный созревший апельсин и расстелив на земле свою блестящую дорожку. Яркий свет полнолуния затмит далёкие звёзды и осветит виноградники, которые, добежав до подножия холмов, полезут к их вершинам и небу, терраса за террасой скручиваясь в зелёный серпантин.

Чья-то невидимая рука тайно по ночам начнёт отламывать от апельсина по дольке, оставив в конце тонкую корочку. А в последний день уходящего месяца между вершинами холмов устало повиснет коромысло, чтобы, немного отдохнув, уже следующей ночью начать новый отсчёт…

«Как странно, что наши дни отсчитываются по ночам!» – подумал он.

Пафос, январь 2018 г.

Хороший день

Однажды посмотришь с утра на календарь. Вот и пришёл этот день. Снова.

«Что бы сегодня сделать такого или… от чего бы лучше сбежать?» – подумаешь ты.

Заведёшь свой старый «Прадо», прислушиваясь к ровному постукиванию дизеля.

«Работает… Стучит ещё сердце у старичка! – как всегда, не стесняясь, поговоришь с машиной вслух. – Ну что, махнём в горы?»

А там – холмы, а на них кто-то разбил виноградники, собрал урожай и… ждёт тебя. И ты, намотав на колёса «круизёра» – такого же путешественника, как и ты, – змею горного серпантина, смотришь на руки того, кто протягивает тебе бокал своего вина. И понимаешь, что отказаться нельзя, ведь он тебя ждал, а эти натруженные, мозолистые руки весь год мяли твёрдые комья земли у корней лозы. Сквозь чёрные от грязи ладони вьются, словно виноградная лоза, его линии жизни. Это его душа, день и ночь прислушиваясь к прохладному мистралю из ущелья, переживает. Сколько раз прохладными весенними ночами он выходил в тревоге на крыльцо дома? И вот теперь его слезящиеся от ветра и солнца глаза по-доброму смотрят на тебя, ожидая… Ожидая, что ты подтвердишь смысл его жизни.

И так от винодельни к винодельне, от виноградника к винограднику, от одного друга к другому ты едешь, чтобы вдруг узнать, что патриарх Akis Zambartas уже два года как делит с кем-то на небесах чашу прекрасного вина и теперь точно знает, что «доля ангелов» никакая не выдумка. А его сын и племянники продолжают трудное крестьянское дело, и теперь они рады тебя видеть. У них такие же чёрные грубые руки, такие же добрые глаза и… Вино у них по-прежнему отличное.

…Немного уставший, но счастливый, потому что успокоенный, на закате ты торопишься спуститься с гор, чтобы успеть (в тысячный раз!) посмотреть на то, как солнечный апельсин коснётся своей горячей корочкой далёкого горизонта. Ровно через пять минут он с головой окунётся в морскую прохладу, а через пару часов у тебя за спиной блеснёт холодным клинком взошедший месяц. И ты откроешь в саду двадцатилетнее вино в пыльном «магнуме» без этикетки, потому что, когда знаешь винодела лично, пышная родословная на пузе ни к чему, и… отдашь должное времени, которое сделало его, а с ним и всех нас, только лучше…

И действительно, стоит наполнить бокал, чтобы сказать себе, что сегодня был хороший день, хоть… и день рождения! Который пришёл и который – ты втайне надеешься – будет приходить снова и снова…

Кипр, Пафос, август 2017 г.