Читать книгу "Авантюристы"
Автор книги: Игорь Англер
Жанр: Юмор: прочее, Юмор
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Щас будем снова заводить! – командовал Степаныч. – Митроха, подсоединяй стартер, включай генератор! И крути! Давай, пошла, родная!
«Бац!»
«Твою мать!»
Во всех домах потух свет.
– Фигня, потом пробки проверим! Щас главное не терять момент! Если не разогреем и не прокрутим двигатель, то тогда конец! – командовал Степаныч. – Давай ещё! Крути, едрёна корень! Не оставаться же человеку в нашей дыре!
«Дрык… Др-др-р-р… Др-р-р-ы-ы-ы!»
– Ура! Завелась! – закричал Димка.
Счастливая семья радостно барабанила ему по стеклу.
– Ну вот, всего и делов-то! – довольно потирал руки Степаныч. – А ты – немецкая электроника! Она ж не дура умирать! Умная – должна понимать, что мы ей помочь хотим.
– Реанимация разрешений не спрашивает – это вам не скорая помощь! – Касьяныч и Митроха выключили паяльную лампу и отряхивали снег с колен.
– Всё, мы пошли – нам ещё пробки менять, да и Ваську помянуть нужно! Бывай!
– Мужики, ну спасибо, выручили! – Димка полез во внутренний карман за бумажником.
– Возьмите, пожалуйста! – он протянул две пятитысячные купюры.
– Димон, ты чё? Мы ж по-соседски, а ты с деньгами!
– Возьмите хотя бы коньяк французский!
– Дим, а Дим, – это подошла тётка Вера, – ну какой коньяк? Степаныч такую самогонку на бруньках гонит! Ты в следующий раз нам лучше конфет московских привези… «Мишку косолапого». Он очень любит… с чаем! А у нас их не бывает.
* * *
Прошло две или три недели. Димка давно купил целый мешок конфет, а совесть не давала ему покоя. Но вот, наконец, морозы отступили, и можно было ехать на дачу отдавать долг. Припарковав автомобиль возле дома, Димка открыл багажник, огляделся вокруг и остолбенел. На месте прокурорской дачи лежали обугленные до черноты брёвна… Зато Воскресенская церковь воскресла во всей своей красе русского барокко, зеленея яркими куполами на фоне бледного неба, к которому тянулась узорчатая колокольня.
* * *
– Тёть Вера, здрасьте! Степаныч дома? Я конфет вам привёз.
– А-а-а, Дима! Проходи-проходи, они на кухне дегустируют свеженькую на бруньках.
– Димон, приехал? Здорòво! Присоединяйся к нам!
– У вас пожар был? – сразу спросил Димка.
– Не-е-е, у нас, слава богу, всё в порядке! Это у прокурора. Проводка неисправная была… скорее всего, – равнодушно пожал плечами Касьяныч.
– Так он зимой не живёт на даче! Или приезжал? – никак не мог понять Димка.
– Ну, чё ты пристал? Приезжал – не приезжал! Живёт – не живёт! Не… приезжал! Не… живёт! – как-то подозрительно двусмысленно произнёс Митроха.
– И кстати, по «ноль-один» мне… никто… не… звонил! – как бы закрыл тему пожарник Касьяныч. – Деревня у нас, сам знаешь, маленькая, дворов раз-два и обчёлся. Никто… ничего… не… видел. Пить будешь?
Степаныч разлил самогонку по стопкам.
– Ну, ещё раз за Ваську и… его друзей… настоящих! – звонко опустил рюмку на стол Митроха.
– Н-да, вот тебе и колдыри… – переглянулись мужики. – Ну, за упокой души его!
Димка выпил с мужиками и решил не задавать лишних вопросов. В деревне на десять домов? И так понятно, почему вдруг ни с того, ни с сего… Война в деревне ведётся по деревенским правилам! Могилу-то Ваське на кладбище копали такие же, как и он, колдыри. Им не хотелось повторить его путь, и бились они за автолавку, как могли.
Достоверно никто этого не знал и знать не хотел, но люди, конечно, догадывались.
Где-то на Волге,«Золотым кольцом» окружившей столицу,2011 г.
С неба падала тишина
Он сидел на террасе перед шале и с удовольствием щурился на солнце, чувствуя, как по телу растекается мягкое тепло. Умиротворяющий ароматный дымок курился над кружкой с горячим грогом.
«Вся центральная и восточная Европа оказалась во власти урагана „Элеонор“… В Гамбурге наводнение… Рейс Амстердам – Зальцбург не смог приземлиться из-за шквалистых ураганных порывов ветра и взял обратный курс… Пассажирский состав Вена – Зальцбург сошёл с рельс. Есть пострадавшие…» – он никак не мог отрешиться от новостей и даже привстал, чтобы посмотреть через окно, точно ли выключен ненавистный телевизор.
Он с удовольствием потягивал горячий напиток, глядя на Тирольские Альпы, укрытые плотным ельником. Пушистые ели, надев на свои колючие лапы белоснежные варежки, карабкались наверх ощетинившимися шеренгами, словно римские легионы. Их тёмно-серые тени, молча упав на белый снег, то вытягивались длинными узкими пирамидами по горной долине, то ломались зигзагами на отвесных скалах, бесшумно срываясь в глубокое ущелье. Где-то там, на невидимом дне, тихо-неслышно бежала мелкая горная речушка, неся студёный хрусталь седых ледников. Ёлки тянули свои острые пики к далёким, таким же островерхим горным вершинам, чтобы…
«Заглянуть бы за перевал, – подумал он, поплотнее укутавшись в козью шкуру. – Неужели прогноз врёт?»
Ледники скользили по ярко-голубому небу сверкающей на солнце белой линией, очерчивая холодную границу между небесным и земным. Мохнатые, опушённые вчерашним снегом, плотные и ровные внизу, разреженные наверху еловые цепи продолжали свою ползущую атаку на вершины. Не желая уступать им продуваемую всеми ветрами верхотуру, ледники посылали в долину снежные лавины, замиравшие до весны между вечнозелёными деревьями. И эта тихая битва шла здесь вечно и незаметно.
Ели настойчиво тянулись к синему небу, по которому поплыли первые кучерявые облака. Они, медленно переползая через перевал, постепенно заполняли собой небосвод, спускаясь всё ниже и ниже в долину. Наколовшись на еловые пики, облака цеплялись за них и, застывая на месте, накрывали долину толстым пуховым одеялом. Вслед за ледниковыми вершинами в снежном молоке растворились дальние шеренги наступающих ёлок. Потом пропали из виду их самые близкие зелёные ряды, что окружили подножие горы. Через две минуты плотная, мутно-серая пелена скрыла шпиль деревенской кирхи. Тяжёлые, набухшие, сизые тучи повисли над долиной, прилипая друг к другу и окончательно размывая границу между небом и землёй.
«Ну вот, прогноз не обманул, – вздохнул он. – Сейчас начнётся…»
Он отхлебнул по-прежнему тёплый, дразнившийся пряной гвоздикой грог. Нехотя встал, схватив в охапку козью шкуру и, ещё раз оглянувшись, открыл дверь в дом.
«Сегодня можно развести огонь и пораньше», – подумал он, бросив шкуру на пол перед камином.
Он снова включил телевизор.
«В Париже отменили экскурсии на Эйфелеву башню… Во многих городах упавшие деревья повредили автомобили… В Испании гигантская волна смыла в море двух туристов… В Кицбюэле из-за налипшего снега оборвался трос фуникулёра. Одна кабина сорвалась и упала вниз. Работают спасатели…» – новости буднично вели подсчёт стихийным бедствиям, ставшим чьими-то несчастьями.
Он вернулся на террасу и посмотрел в сторону невидимого теперь перевала, за которым бушевала та самая стихия. В долине же было тихо и безветренно. Он подставил свою ладонь под крупные мягкие хлопья снега, молчаливо опускавшиеся с неба. Холодные кристаллы долго сохраняли уникальную красоту своих узоров, и вдруг… в одно мгновение снежинки превращались в тёплые слезинки. Он закрыл за собой дверь, несколько раз дёрнув за ручку, проверяя, надёжно ли она укрыла его от ненастья, и выключил телевизор.
«Я напишу тишину», – решил он, пододвигая ноутбук к себе поближе.
В его очках отражались качающиеся отблески пламени в камине. Огонь бесшумно и лениво вытягивал вверх по трубе рваные языки. Он разворошил поленья, и в небо радостно полетели искры, чтобы хоть на мгновение стать звёздами. Он в задумчивости смотрел в окно, не зная с чего начать рассказ об этом дне. Там, за стеклом, неслышно струилось снежное конфетти.
С неба падала тишина…
Австрия, Йохберг, январь 2018 г.
«Сухой закон» Бордо не писан
Толян Завязкин – это вам не алкаш какой-нибудь из вашего подъезда и не выпивоха с соседнего дачного участка – колдырик есенинский. Толян Завязкин даже не сомелье из привокзального ресторана «Sic Transit» 118118
Так проходит (лат.).
[Закрыть]на полустанке Кукуёво-Зашибеево. Вообще-то он винный критик из солидного издания «Хроники и колики вашей печени», ведущий популярную колонку «И хочется, и колется». А его знаменитые вино-водочные кроссворды «Алкотестер»? Они каждую субботу публикуются…
«И не в каком-нибудь заштатном бюллетене здравотдела „Будь здрав!“ райцентра Хреновухино!»
«И не прибивались вместе со стенгазетой „Накось выкусь!“ сикось-накось к забору областного алкодиспансера Загуляевск-Непомнянска!»
«Меня даже на Центральное телевидение пару раз при… носили – тьфу, приглашали! – на передачу „Минздрав предупреждает“… В последний раз… в последний раз… это было… Когда ж это было?» – вспоминал свой нелёгкий творческий путь Толян.
«А-а-а, чёрт с ним! Подумаешь, мало ли, что, где и с кем у меня было! – он расстегнул пуговичку на воротнике. – Главное, где я и кто я сейчас. А я Капитолий Вениаминович Закускин, а Толян Завязкин – это мой творческий псевдоним!»
Сидел Закускин, он же Завязкин, в винном баре на площади Биржи города Бордо – где ж ещё? Гаронна, вдоволь напетлявшись (а здесь все так!) по окрестным виноградникам, несла свои, наверняка хмельные, воды в прохладную Атлантику… освежиться. А он смотрел на текущую речку, вальяжно развалившись в кресле, как артист малой драмы и с большого… немного бодуна. А со всяким так может статься, особенно если пошлёт вас редакция «Хроник и колик» в командировку в Бордо аж на целую неделю с творческим заданием…
Таких заданий у Толяна Завязкина было два. Первое – объехать как можно больше appellation119119
Место происхождения вина (франц.).
[Закрыть] провинции Бордо, а второе – вернуться в редакцию. С первой задачей он справился за три дня – подумаешь, каких-то пятьсот километров! В Ямало-Ненецком АО мужики за водкой на воскресный опохмел и не столько ходили, и пешком, кстати, чтоб оленей не загнать. Джек Лондон и его собаки оценили бы. А тут как не проехаться по виноградникам на арендованной за счёт журнала машине, да не зайти на второй круг на ещё пару деньков по полюбившимся шато… Марго…
«О-о-о! Как много в этом слове… нет, звуке… для сердца русского… нет, печени, и не русского, а всякого… – мучился Толян в поисках рифмы для эпиграфа к… – Кто-то… где-то… когда-то… это… уже… Ну вернись же, муза… я уже…»
И ведь прав был Завязкин-Закускин. Сам-то он уже вернулся… почти. Осталось совсем немного, чтобы выполнить второе задание редакции: не проспать на самолёт, сесть на свой рейс, попасть, затаив дыхание и не звеня посудой, в салон и… Главное, не проспать… свою остановку Заворотниково – дача там у Толяна Завязкина, да и у Капитолия Закускина тоже. А Закускин не очень-то доверял Завязкину, а вдруг и разв… везёт, а моть и повезёт. Но разве можно положиться на такого, пусть он и твоё второе «я» под псевдонимом?
«Ну где же ты, каприз моей печени? Вот вдохновение всегда при мне! – разговаривал вполголоса сам с собой Завязкин. – Не веришь, Закускин? Вот оно стоит передо мной… Одно, единое в трёх стаканах!»
Ну, может быть, и не вдохновение, но креативное настроение, готовое что-нить изобрести на его голову, точно стояло на столике перед Толяном. И заключалось оно в трёх бокалах белого, розового и красного вина, которые официант вынес ему для опо… хмела? Нет! Опо… знания? Нет, но уже близко. Опо… опо… опосля недельной творческой командировки кто угодно забудет слово «дегустация»!
«Так к чему мне муза? Ну, к чему-нибудь! Может, обойдёмся в этот раз обыкновенным вдох… – вдохнул своё амбре Толян. – Но вения, похоже, чё-то не те – не навеяли пока что ничего».
«А-а-а!» – вспомнил вдруг Капитолий Вениаминович Закускин, что уже четверг и нужно сдавать тематический кроссворд.
Завтра же пятница, а в субботу, ну или в воскресенье, страна прос… спится. Зашевелятся, забузят нарко… алко… психо… пансионы… и изоляторы всякие. Санатории-профилактории тоже проснутся. И как же без привычной головоломки под его фирменным названием «Алкотестер»?!
И Завязкин поднял бокал с белым Шардонэ.
Слово из… раз-два-три… десяти букв… не пьянка и не банкет, а за руль нельзя? Забытое слово «дегустация».
«Я ж говорил, на фиг эта муза! Та ещё прима! – приветствовал вернувшееся, если ещё не творческое, то уже вполне изобретательное и абсолютно рабочее состояние Толян Завязкин. – Всего лишь глоточек сухенького… беленького… И вот оно! Ну и что, что на вчерашние дрожжи!»
Винная троица…
«Как бы так зашифровать белое-розовое-красное, чтоб элегантно… – постепенно воспарял в своём выдох-вдох… новении Завязкин. – И чтоб наши не перепутали с пивом, водкой и самогонкой?»
Капитолий Вениаминович в предчувствии наступающего творческого мандража, который ему часто заменял утренний тремор, приподнял бокал с розовым и посмотрел сквозь него на воды Гаронны, которые приобрели более оптимистический цвет.
«Ну, я же говорил, что вдохновение уже где-то рядом!» – то ли Завязкин, то ли Закускин приговорил и розовое.
«Как там этого, ну того самого, что вместо вина выбрал, чудик, молоко?» – допрашивал сам себя Толя… не-а, Капитолий Вениаминович, конечно.
«Итак, должность, которой нет в родном Отечестве… шесть букв… синоним «абстинента»», – нацарапал на салфетке Закускин. – Пра… «а» или «о»? Рок… Про музыку.»
«Популярный фильм… одиннадцать букв… Ода самодельной „воде жизни“».
«Граппа… граппа… Что же ты такое есть? Шесть букв… двойное „пэ“… Так и запишем… Крепкий продукт безотходного производства», – Закускин, как кролик, зашевелил ноздрями, но Завязкин остановил его, мол, ещё не время.
«Деликатес из циррозной печени… Семь букв… Фуа-гра… Тире куда девать?»
«Рефлексы жизни… Восемь букв… Здоровье».
«Обычное мужское состояние… Много букв… Догадаются ли, что это бокаловриат?»
«Вот полегче… Дзен… Ещё одно мужское философское состояние на четыре буквы…»
«Формула напитка… Из органической химии… Шесть букв…»
Под воспоминания о рецептах – О! Можно сбацать отдельный кроссворд! – незаметно опустел и бокал с красным.
И вот оно, чудо!
Поэтическая нега потекла просто, как и обещал Завязкин Закускину, на раз-два-три (белое-розовое-красное).
«Хорошо, что свалил из отеля! А то б напился там в зюзю колобродьевича! Ишь ты догадались поставить в номер целый винный шкаф! А я сразу понял, что к чему. А как же! Вчерась уснул… Только руку протянул за… водой… за во-дой! А свет раз и включился автоматом! Потом, конечно, выключился… через пять минут. И только я голову оторвал от подушки, чтобы… да время узнать… время… А лампочка – бац, и загорелась. Недолго горела… минут десять… чтобы как раз до туалета можно было доползти! Догоняешь, Закускин, к чему это всё?» – окончательно развязал разговор Завязкин.
«Как не понимать, если я сам консьержа по утру допрашивал, – отвечал Закускин. – Это, говорит он, для вашей… нашей, то есть, безопасности… чтобы после пере… пере… де… переде… дегустации в темноте лоб не расшибить об угол! Во как! Усё для людёв здеся!»
Завязкин, он же Закускин, вспомнив родные места, в ностальгической тоске заводил авторучкой по исписанной, но не полностью, салфетке.
Вино ушло, а с ним и вдохновение куда-то свалило, взяв творческую паузу.
– Мсье писатель? – над Толяном почтительно склонился официант. – Пишите книгу? У меня есть отличный Pomerol120120
Известный винодельческий регион в Бордо.
[Закрыть], не Petrus121121
Одно из самых дорогих в мире коллекционных красных вин.
[Закрыть], конечно, но рядом, и всего шестьдесят евро за бутылку. Членам союзов писателей и пен-клубов скидка – за сорок отдам и с вами посижу!
– А чё не писатель? – Толян приосанился, расстегнул вторую пуговицу и скомкал салфетку, профессионально засунув её в карман.
– У-и-и писатель! – то ли икнул, то ли вспомнил французский Завязкин.
– О чём пишите? – официант сел за столик и завозился с пробкой.
– Да так… хочу глобальную взять тему… про «сухие законы» … монографию издать с цветными картинками, неизвестными чертежами, подпольными рецептами и картами маршрутов! В планах творческая поездка в США и Канаду по секретным тропам бутлегеров… В Финляндии уже был… В СССР… В СССР я родился, и, так обидно, на самый, понимаешь, расцвет творческих сил пришёлся упадок вино-водочной промышленности… Поверишь, ничего не писалось! – Завязкин посмотрел в глаза официанту, ища в них участия. – А ведь как хотелось! Очень хотелось!
Тот сообразил быстро, наполнив бокалы до краёв.
– Жак! – представился официант.
– Будь здрав, Жак! – чокнулся с ним Завязкин и не без гордости подсунул ему свою визитку. – Для поклонников Толян – винный критик.
– Америка… Россия… Знаю. А Финляндия – это где? – спросил Жак.
– Да где только народ не мучился ЗОЖ! – посетовал на жизнь Закускин. – Вот у вас есть ЗОЖ?
– Не-е-т, во Франции такой идиот ещё не родился… Чтобы в Бордо… «сухой закон»? Ха-ха-ха! – развеселился Жак.
На улице неожиданно потемнело.
– Рановато что-то! – посмотрел на часы Жак.
В считанные минуты Площадь Биржи накрыло иссиня-чёрное покрывало из… пилоток, мундиров и блестящих шлемов с затемнёнными визорами.
В дальнем от винного бара углу контрастно заколыхался французский триколор.
По углам площади, закрывая выезды с неё, встали патрульные машины с включёнными мигалками.
– Что случилось? – беспокойно спросил Толян. – Чё-то у меня в глазах темно!
– Не у вас одного!
– Облава местного вытрезвителя?! – не на шутку переполошился Закускин.
– Подождите здесь. Я сейчас всё узнаю! – и официант вышел на площадь, бесстрашно оставив бар на Завязкина, а кассу на Закускина.
* * *
Жак, ничего не понимая, шёл вдоль ровного каре из полицейских, выстроившихся строго по периметру площади.
Они, все как один, были в защитной амуниции. Но и те, что оказались внутри, тоже были в полицейской форме.
Так они и стояли, закованные в пластиковые латы, словно робокопы, уставившись друг на друга шлемами с закрытыми и непрозрачными визорами.
Никто ничего не выкрикивал. Никто никуда не шёл. Никто ни с кем не толкался. Просто молча стояли шлем в шлем, а дубинки и наручники висели без дела. И у тех, что снаружи, и у тех, что внутри периметра.
Наконец, Жак добрался до палаток с национальными флагами Франции. Судя по символике, одна палатка принадлежала CIR122122
CIR – информационно-рекрутинговый центр жандармерии.
[Закрыть], а другая – профсоюзам правоохранительных органов. Кричали здесь.
– Демократия для всех!
– Полицейские тоже люди!
– Мы вам не цыплята!123123
Обидное прозвище полицейских во Франции.
[Закрыть]
– Не допустим нарушения наших законных прав!
Послушав с минуту ораторов обеих организаций, демократично то ли оравших, то ли перебивавших друг друга (а как иначе, если у каждой организации был свой мегафон!), официант развернулся и пошёл обратно в бар.
* * *
– Всё очень далеко зашло! Даже слишком! – вернувшись, он начал сообщать новости русскому. – Вся площадь оцеплена полицейскими.
– Мне что, теперь здесь ночевать? – испугался Завязкин. – Завтра утром самолёт! У вас что ни день, то забастовка!
– Для Бордо это очень серьёзно! Но вы не переживайте так. У меня для вас, кажется, есть отличная история. Это, конечно, не сухой закон, но всё же…
– ?
– Министерство внутренних дел Франции вчера издало приказ об отмене бесплатных двух бокалов вина на обед! Ну, не идиоты ли в Париже, а? Чем они думали? Это же Бордо!
– Приказ издали вчера, а сегодня уже забастовка?! – поразился Толян.
– Это же Франция! Мы, кстати, через пять минут закрываемся, – засуетился почему-то Жак.
Допив бутылку и так и не дождавшись «на посошок» за счёт заведения, Закускин вышел на площадь и направил свои нетвёрдые стопы в сторону гостиницы. Робокопы, не обращая внимания на прохожих, просто стояли, пытаясь разобрать лица напротив, скрывавшиеся за непрозрачными визорами.
– Ты, случайно, не Поль со второго взвода? – допытывался один полицейский из оцепления.
– Мы-мы-мы! – мычал что-то несвязанное, боясь выдать себя голосом другой.
«Наверное, эти, что внутри каре, на следующий день сменят тех, кто выстроился по внешнему периметру!» – осенило Толяна.
Точно, забастовка была двухдневная, так как пить хотелось и тем, и другим, то есть всем.
– Пусть теперь сами вербуют добровольцев! – донеслось до Завязкина. – Как мы без выпивки?
– А действительно, попробуйте на трезвую голову, – согласился с профсоюзами Закускин, чья печень не понаслышке знала о муках творчества.
– «Сухой закон» Бордо не писан! – орал профсоюзный мегафон.
Устрица на кокарде
– Кто это?
– Начальник ГУВД Мыловарского края125125
Специально изменено автором.
[Закрыть].
– Генерала пригласили на ужин? Кому и зачем это нужно?
– Не знаю! Местные фирмачи, наверное, подсуетились…
– ?
– Точно! Я сам слышал, что МИД Франции специально просил включить его в состав делегации.
– Да ну?!
И деловые круги расходились в поиске своих мест, осторожно обходя уснувшего за столом генерала.
Его голова упокоилась во льду среди устриц, мидий, креветок и много ещё чего, что французские шеф-повара называют fruits de mer126126
Дары моря (франц.).
[Закрыть]. Над всем этим морским великолепием возвышалась милицейская фуражка с кокардой в обрамлении вышитых золотой нитью лавровых листьев. На высокой, пижонской тулье сидел двуглавый орёл в короне, наблюдая за происходящим вокруг и сторожа сон своего хозяина и почти допитую бутылку коньяка.
Отделка милицейской фуражки неожиданно идеально подошла к изысканному блюду. Ни один дизайнер модной одежды не мог бы поспорить с тем, что и кокарда-краб нашла своих собратьев – лобстеров и лангустинов, и расшитые лавры были так похожи на морские водоросли, то тут, то там разбросанные по подносу. Распахнутые створки гребешков напоминали широко раскрытые крылья орла. Трепанги, морские огурцы, мидии и яркая перламутровая россыпь моллюсков дополняли роскошный натюрморт. Улитки и прочие ещё живые деликатесы карабкались по ледяной горе и генеральской голове к вершине, на которой, собственно, и лежала эта самая фуражка.
Бизнесмены негромко переговаривались между собой, время от времени посматривая на спящего генерала, с опаской ожидая его пробуждения – ведь зачем-то полицейского позвали на этот высокий приём в Париже. Позвать-то французские дипломаты позвали, и по их просьбе российские ответственные лица даже включили начальника ГУВД в состав правительственной и деловой делегации, но…
Зачем?
Именно этот вопрос много раз задавали друг другу за ужином российские предприниматели и, не найдя ответа, непонимающе смотрели на наших дипломатов.
Тех тоже очень беспокоило таинственное «на хрена?», но они могли только пожать плечами. Короче, всех эта загадка будоражила и не давала спокойно пить и закусывать, то есть обсуждать российско-французский деловой климат. Всех, но только не генерала. Тот, дотянувшись до бутылки Hennessy XO и не найдя привычной закуски, – как подступиться к морепродуктам мента перед визитом никто, естественно, не инструктировал, – напился и уснул… Многочисленные приборы и инструменты, пугающе напоминавшие набор для хирурга, так и остались на столе нетронутыми.
– Pourquoi?127127
Почему? (франц.)
[Закрыть] – наконец наши мидовцы вспомнили, как дипломатично переводится на французский «нах…».
– Ах, да! Ваш женераль… Видите ли, у одной нашей компании в Мыловарске возникли проблемы, а на генерального директора мсье Флебо завели уголовное дело. Его подозревают в неуплате налогов, и мы опасаемся, что…
Услышав знакомые слова, начальник ГУВД внезапно вытащил свою голову из «даров моря».
– У меня все гондурасы на киче сидят! И будут там сидеть, пока я не выпущу! Кто здесь хозяин?! – заорал мент, забыв по пьяни, где он находится.
Французские хозяева раута от неожиданности уронили столовые приборы, а официанты испуганно прижались к стенам зала торжественных приёмов. На них смотрел пират Карибского моря, к лицу которого прилипли моллюски, креветки и прочие деликатесы fruits de mer…
– Вот здесь, – он сжал кулачище, – вы все у меня будете! Жалуются, понимаешь…
– На «очко» пошлю – узнают жизнь! – и генерал с размаху долбанул по столу.
Морепродукты осыпались с его лица, которое через мгновение снова уткнулось в блюдо с ледяной крошкой. Лишь устрица, зацепившись за эмблему с орлом, одиноко болталась на фуражке.
– …Во глубине сибирских руд… хр… хр… – захрапел генерал, – храните… гордое терпение…
– Всех ко мне… в Сибирь… И французских декабристов… терпил… тоже… ко мне… на кичу…
– Ко мне… бегом… строиться!
Первый день российско-французских переговоров об улучшении делового климата завершился. Пора было готовиться к следующему раунду. На второй день к обеим делегациям должны были присоединиться министры. А пока их заместители и деловые круги тихо-тихо, на цыпочках по стеночкам, расходились в разные стороны, чтобы, не дай бог…
«Разбудить генерала или, – сомневались французские дипломаты, – оставить его здесь?..»
– Ничего-ничего… Мы сами справимся… Не беспокойтесь, – русские своей явно непротокольной учтивостью пытались сгладить впечатление от спящего пьяного главы ГУВД.
– А как же наш мсье Флебо? Его же не посадят в тюрьму? – переживали французы.
– Как пить дать! – вырвалось у кого-то.
Русские предприниматели знали, о чём говорили.
– Пардон, чего дать выпить? – недоумевала принимающая сторона.
– Давайте сделаем так… – непонятно какой по счёту секретарь МИДа отвёл в сторонку французского дипломата и наших бизнесменов. – Завтра, когда генерал проспится, мы предложим провести деловую конференцию в Мыловарске. Вы туда приедете и на месте решите с ним все вопросы.
– А он что, в Мыловарске не пьёт?
– Пьёт, конечно! Но дома у него закуска привычная, не то что здесь… И вообще, он неплохой мужик… говорят.
Париж, 2010 г.
