Читать книгу "Пальма новой жизни. Сборник рассказов странствующего музыканта"

Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление

Девять месяцев Изя прожил в Сибири у учителя Виссариона.

Когда он вернулся, Петрович спросил его:

– А ты там, случайно, Анастасию не встречал?

– Конечно, встречал, – быстро ответил Изя, – и не одну…

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Луганск помешался на Анастасии мгновенно и навсегда. Удивительные книжки Владимира Мегре выскочили на прилавки луганских магазинов как черти из табакерки.

Для тех, кто не в теме, опишу вкратце суть явления: в сибирской тайге живет дама по имени Анастасия. Живет одна, совершенно голая. В землянке. И в жару и при сорокаградусном морозе. Еду ей приносят белочки и зайчики, орешки там разные, ягодки. Зимой согревает медведь. Анастасия все знает и умеет, даже перемещаться на другие планеты. Из людей общается только с товарищем Мегре, и родила ему двоих детей.

Луганские барды слагали о ней песни, местные эзотерики украшали свои алтари её изображениями, а старые девы требовали от властей землю для родовых поселений. И таки добились своего – на Украине приняли закон о бесплатной передаче двух гектаров земли в собственность всем желающим.

Не могли и мы с Изей пройти мимо этого волнующего мейнстрима! Познакомившись с местными анастасиевцами, мы вошли к ним в полное доверие, и договорились вместе поехать осматривать земли, выделенные властями для передачи страждущим.

А поскольку выезжать надо было рано утром, то Изя остался ночевать у меня дома на полу.

Посреди ночи меня разбудил звериный рык! Я в ужасе вскочил, и зажег свет, под ногами захрустело. Я поднял ампулы из под кетамина – Изя с закатанными глазами катался по полу и был уже в других мирах, видимо, более прекрасных, чем наш, поэтому оглашал комнату нечеловеческими звуками. Что-либо предпринимать было поздно, поэтому я просто осенил Изю крестным знамением, вставил беруши и лег спать.

Рано утром, еще не отошедший от наркоза Изя все же решил ехать. Он шатался, временами нес околесицу, но старался не отставать от меня.

Анастасиевцы – молодая супружеская пара, странного вида мужичок-водитель и две дамы – встретили нас радушно. На полуобморочного Изю посмотрели, конечно, подозрительно, но ничего не сказали и усадили нас вдвоем на заднем сиденье старенькой «Нивы».

В пути Изя что-то бормотал, проваливаясь временами в складки простраства-времени. Голова его безвольно склонилась. Водитель как-то странно посматривал на него в зеркало заднего вида и, наконец, не выдержал:

– Искандер! Что с вами? Вы здоровы? Чем вы занимались сегодня ночью?!

Изя встрепенулся, обвел непонимающим взглядом мир и прохрипел страшным голосом:

– Я ВСЮ НОЧЬ РЕШАЛ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫЕ УРАВНЕНИЯ!!!

И вновь погрузился в забытье…

В «Ниве» нас ехало пятеро. Водитель, молодая пара и мы с Изей. Я начал разговор.

– Мне все нравится в Анастасии, кроме одного, – она утверждает, что сексом нужно заниматься только для зачатия детей. Из этого следуют либо обилие детей, либо пожизненное воздержание.

– Да! Только для зачатия! – позеленела дама. Её муж смутился, и почему-то покраснел.

– Пахать надо! – не к месту вставил грубоватый водила, —

пахать и зарабатывать деньги!

– Вы семьдесят лет пахали, – очнулся на заднем сиденье Изя, – сделайте паузу, подождите, может, появятся всходы?

– Пахать надо, – не вникая в сказанное Изей, отрезал парень, – пахать и пахать!

В разговор включился несчастный муж:

– Есть прекрасный проект дома для родовых поселений, дешевый, называется «Лисья нора». Роется землянка на вершине холма, выкладывается дерном, сверху кладутся кедровые ветки…

Мы приехали. Для родовых поселений власти выделили земли хотя и красивые, но для земледелия не подходящие – холмики, ручьи, кусты, болотца… Дама порхала по пересеченной местности, изображая из себя Анастасию.

– Угощайся, – приторно сказала она и протянула мне ветку с одним засохшим шиповником.

Я положил его в рот, а потом незаметно выплюнул. Изя был хмур:

– Хочешь жениться на такой?! Построите «Лисью нору»…

Изя ковырнул носком ботинка землю – показалась вода.

– Будете выращивать рис…

Анастасия вторая не унималась:

– После того, как мы превратим Землю в сад, мы переселимся на другие планеты, будем там жить вечно, и секса уже не будет совсем…

– Вечно? Рядом с молодыми девушками? Без секса? – Изя едва сдерживал смех.

Анастасиевцы разбрелись по своим наделам.

– Смотрите, смотрите! Орел! – Дама замахала руками.

Я поднял взгляд к небу – над нами в вышине недвижно висел орел, и на мгновенье мне почудилось, что он несет в своих когтях ребенка Владимира Мегрэ…

Изя флиртует

Уже не помню куда, зачем и как долго мы с Изей ехали в этом душном плацкартном вагоне. Да это и не важно.

Важно, что после пятой стопки самогона Изя вдруг вытащил недавно подаренную мной книжку «Изя и Петрович» и начал зачитывать избранные места сидящей напротив деревенской даме бальзаковского возраста.

Женщина была очень напугана таким ходом развития событий. Десятки эмоций озаряли попеременно её лицо, она быстро начала терять контроль над реальностью.

Глаза её неожиданно остекленели в первичном испуге. Но Изя словно не замечал её смущения и продолжал заплетавшимся языком читать про куннилингус, гопников, славянское быдло и Адольфа Гитлера.

Не получив должного отклика, он попытался подарить женщине книгу, предварительно нарисовав там свой автограф. Дама забилась в угол на своей полке и уже только мычала в ответ на Изин литературный флирт…

За окном проплывали безрадостные серо-стальные украинские пейзажи. С верхних полок свисали наполненные плотью вонючие носки…

Дали вместе с Лорками, Кафками и прочими Бунюэлями в этот миг просто отдыхали…

Как Изя носок изнасиловал
ужасы

Женщины любили Изю, но мало кто из них решался выйти за него замуж.

Изя сильно страдал, и если встречал даму, неважно, замужнюю или нет, обязательно говорил:

– Старушка, а выходи за меня замуж!

«Изя и Петрович», каноническое издание.

…Изя был в легком подпитии и разгуливал по моей квартире, находясь в стадии «на мне трусы в цветочек, но я готов их снять уже», когда в гости к нам зашла семейная пара.

Изя кинулся целовать чужую жену, а потом опустился перед ней на колено и предложил выйти за него замуж!

– Изя, успокойся, – попытался оттащить его законный супруг, – место занято!

– Как занято? – расстроился Изя, – Ангел мой, разводись скорее с ним!

Дама не горела желанием разводиться, и тогда Изя вцепился ей в ногу. Девушка завизжала, задрыгала ногой. Изя воспользовался моментом и стащил с неё беленький шерстяной носок, а потом скинул свои трусы…

Так эта сцена и стоит у меня перед глазами – голый Изя скачет по комнате, на его причинном месте надет носок, дама истерично хохочет, а её супруг бегает за Изей, пытаясь отобрать предмет жониного гардероба…

Изя и Вселенная
кратчайшее руководство по поиску бриллиантов

Вечером мне по скайпу позвонил Изя. Звонил от друзей, так как у самого нет ни скайпа, ни дома, ни компьютера.

Был Изя слегка пьян, одет в белый балахон и весьма доволен собой. Для тех, кто Изю не знает, и читать книгу начал с этой страницы, вкратце его опишу.

Изя клоун по жизни. Алкоголик. Любит вести длинные бесконечные разговоры о смысле бытия и приставать ко всем дамам старше десяти лет. Внешне – что-то среднее между Джонни Деппом и Хо Ши Мином. Жидкая бородка клинышком. Удивительно легко трахает мозги как гопникам, так и луганской интеллигенции, и всем другим слоям населения тоже. Долго общаться с Изей утомительно, но крайне необходимо. Посреди длинной лингвистической ахинеи иногда блеснет такой брильянт, что только хватай ручку и записывай, пока не забыл. Так я и делаю, насобирал таких изумрудов сотню, и надеюсь на пополнение коллекции!

Но я отвлекся. Сижу я и слушаю Изин бред про карму, Вриндаван, смысл бытия, буддистов, куннилингус и другие духовные вещи.

На заднем плане ходят какие-то Изины друзья, вот кто-то уже и супчик ему принес. Вот Изя прикладывается к водочке и продолжает заплетающимся языком говорить о Вечном.

А я все жду и жду, ну когда же, когда блеснет бриллиант! Общались мы так два часа, я уже начал уставать, сходил на кухню за чаем и круассаном. Сижу за компом, ем. И вдруг Изя глянул на меня с монитора и говорит:

– Если еврей кушает булочку сладенькую, то вся Вселенная радуется!

Скромное обаяние капитализма

Я всегда был романтиком, и поэтому обрадовался, когда неожиданно для всех развалился Советский Союз. Теперь ничто не мешало мне стать капиталистом – так уверяли почти каждый вечер ВВС и «Голос Америки», которым я верил без тени сомнения.

Целый день я предавался размышлениям – как стать финансовым магнатом, ничего толкового не придумал, и, огорченный, лег спать. Утром я продолжил свои ментальные изыскания, но в голове было на удивление пусто.

С чего начать? – думал я. Что делать? Куда идти? Последняя мысль показалась мне частично разумной – чтобы что-то сделать, нужно, как минимум, куда-то пойти. Но куда?

Западные радиоголоса восторженно нашептывали мне, что все дороги открыты, но тактично скрывали расположение этих дорог. Куда идти? Этот навязчивый и такой простой, на первый взгляд, вопрос вызывал волнение, внутреннюю дрожь и захватывающий холодок от открывшихся перспектив.

Решив выяснить направление в процессе движения, я вышел во двор. Там на лавочке сидели два алкаша и уже верстали бизнес-план.

– Вот представь, – донеслось до меня, – допустим, приватизировали мы завод…

Я втянул голову в плечи и, униженный, ускорил шаг. Бодро прошагав два квартала, я обнаружил, что цель пути так и не вырисовалась, и в перспективе были все те же панельные серые многоэтажки, разбитые дороги и бабки, торгующие семечками. И самое обидное – мое благосостояние ни на йоту не изменилось. Устав от непосильного умственного труда, я развернулся и пошел домой.

Через неделю ко мне явился Изя. Он тоже был обеспокоен проблемой личной капитализации, однако в своих изысканиях продвинулся глубже.

– Старичок, – начал он с ходу, – я придумал гениальную рекламу. Представь – сберкасса, длинная очередь. Неожиданно отворяется дверь, в помещение заходит Александр Сергеевич Пушкин, достает пачку банкнот и радостно кричит «плачу за всех!». – Изя задумался – куда мне теперь с ней идти? Может, в горисполком?

…Долгие годы мы с Изей пытались разбогатеть. Торговали краденой черешней на рынке, возили в Питер книжки по самооздоровлению, путешествовали по Европе в поисках счастья. В процессе этих попыток Изя успел потерять дом, семью и все документы, дважды побывать в рабстве и один раз почувствовать на себе все радости империалистической войны. Однажды, пьяный в стельку, он задумчиво предложил:

– А может взять топорик, да и зарубить старушку? Забрать у неё последний рубль… Потом ещё одну и ещё. Зарубить миллион старух – и стать миллионером!

Но самое удивительное – все это время Изя не переставал ругать проклятых коммунистов. Когда я напоминал, что при коммунистах он жил как бы лучше, Изя замирал, взгляд его становился задумчив, «казалось, в его голове перебирались различные варианты ответов, словно перелистывалось старое механическое табло с расписанием рейсов». А потом тихо отвечал:

– Старичок, коммунисты убили миллионы людей…

Видимо, есть в капитализме необъяснимая притягательная тайна, заставляющая людей, ещё недавно живущих вполне комфортно, разрушать свои страны и дома, вызывающая экзистенциальную одержимость нищетой и бродяжничеством, и радость от самого факта открывшихся блистательных перспектив!

Красотка и чемодан

Этот коричневый фибровый чемодан достался мне в наследство от родителей. Им – от своих родителей, и так далее к началу времён. Все другие новомодные чемоданы из пластика и кожзаменителя долго у нас не жили, последний из них развалился в 91 году вместе со страной. Фибровый – пережил все: перестройку, застой, волюнтаризм, войну, репрессии, интервенцию и две революции. А сгинул в лихих девяностых в Питере, куда я возил на продажу книги о правильном дыхании. Торговля шла настолько хорошо, что в одну из таких поездок я пригласил с собой Изю. Был я в то время высок, красив и необычайно худ, весил 66 кило и шатался от от ветра. Поэтому использовал иногда (т. е. почти всегда) Изю не только по прямому назначению – в качестве Изи – но и как носильщика. Именно из этой поездки чемодану не суждено было вернуться, хотя Изя нёс его бережно – разместив на голове и придерживая двумя руками. Долго ли, коротко ли продолжалось наше странствие, но однажды мы зачем-то оказались на трамвайной остановке у метро «Купчино». Что мы там забыли – ума не приложу, возможно ехали на подземке, пока она не закончилось, а когда вышли – я первым, а Изя за мной с чемоданом на голове – решили продолжить путешествие на трамвае, потому как движение придавало некоторую осмысленность нашим действиям. Больше всего меня страшило, что мы однажды не сможем понять, куда же нам идти дальше, да так и застынем навеки где-нибудь на конечной остановке. Посему мы стояли и ждали трамвая вместе с толпой других желающих уехать. Среди этой скорбной массы выделялась высокая дама в алом плаще. Она была настолько красива, изящна и хрупка, что мы с Изей просто остолбенели, а когда принцесса повернулась к нам и, махнув рукой, весело сказала «пойдёмте со мной» – потеряли дар речи и действительно пошли, как зачарованные. Время словно замерло, стихли звуки, люди молча втискивалась в трамвай. Наша инопланетянка легко вскочила на ступеньку, не замечая давку – все брали трамвай с боем, а она просто впорхнула в человеческую массу и – с противным грохотом двери перед нами захлопнулись, трамвай зазвенел, треснул искрой в проводах, покатился, оставляя на остановке двух растерянных существ.

Я повернулся к Изе – тот стоял уже без чемодана – и этот факт меня нисколько не расстроил. После всего пережитого это не казалось потерей. Изя кашлянул и, приводя меня в сознание, спросил: «старичок, ты не в курсе, куда она нас звала?»

Диван

Эпичная картина: мы с Изей тянем волоком диван по ночному заснеженному Луганску. Дело было так – Изю подписали на этот подвиг друзья, и отказаться было никак, во-первых, потому, что Изя герой, а во-вторых – друзья эти были поголовно женского пола. Ну, а в помощники Изя выбрал меня. Тащить было недалеко, с километр. И мы впряглись аки бурлаки на волге. По льду, снегу, мёрзлому асфальту, обдуваемые ледяным ветром, заметаемые снегом, мы тащили за верёвки старый полуразбитый диван по улице Оборонной куда-то в сторону автовокзала. Диван периодически раскрывался, так как был раскладной, а мы с Изей поочерёдно падали. Изя ругал карму и, почему-то, коммунистов. Полагаю, что если бы Репин мог сквозь глубину веков узреть нас, знаменитая картина выглядела бы иначе, да и называлась бы по-другому. Иногда мы делали перерыв, садились на диван и, уставшие, смотрели в пустоту спящего города. Сидеть на диване под снегом, ночью, посреди улицы было, несмотря на холод и усталость – восхитительно. На меня накатывали волны благоговейного трепета от величавой абсурдности происходящего.

Обратно мы поехали на трамвае. Мятый КТМ-5 бережно принял нас в свои объятия, тренькнул, со скрежетом закрыл сдвижную дверь и затрясся на кривых рельсах. Из под резинового покрытия на полу потянулись вверх столбики пыли. Изя показал на них и спросил:

– Старик, а в Европе тоже так пыль идёт зимой в трамваях?

Иудейская элегия

Миша и Космический грибок

В Израиле я жил в качестве почетного гостя у известной наркобаронессы Саши Михельсон и её хахаля – вора домушника со стажем Миши Кагановича. Оба они были маленькие, смешные и чрезвычайно говорливые, похожие друг на друга и на свой полуразрушенный автомобиль «Renault 5». Саша, в перерывах между учебой в университете, торговала травой и, иногда, ЛСД. Миша был временно не у дел, так как профессия его была в стране совершенно невостребованная…

– Если ацетон лить при сорокаградусном морозе по наклонному листу металла, то внизу будет уже чистый спирт, и его можно пить. Мы так делали в Сибири – Миша сидел напротив меня и забивал травой свой чудовищно большой фирменный «костыль». Я бы даже сказал растаманскую каннабиноидную сигару – настолько она была большая, толстая и совершенная с геометрической точки зрения.

Вообще, несмотря на небольшой рост, Миша производил убийственное впечатление на тех, кто видел его в первый раз. Я рад, что со мной это случилось днем. Злодейство, абсолютная несовместимость с добродетелью были разлиты по его лицу. Внешности соответствовала и манера разговаривать – какую бы ахинею ни нес Миша, он делал это с такой авторитетной интонацией, что в момент произношения слова приобретали завораживающую бессмысленную значимость неимоверной силы, они словно бы отливались в граните….

– Космический грибок – я вздрогнул, Миша выпустил облако дыма, и уверенно указал рукой куда-то вверх – на станции «Мир» космонавты обнаружили космический грибок-мутант. Он пожирает все – дерево, металл, пластик. Его невозможно убить! – Миша затянулся, прокашлялся и злорадно продолжил – а станция «Мир» должна на днях упасть на Землю, и этот грибок уничтожит все деньги, потому что их не из чего будет делать, и нынешней системе придет полный п*****…

…Неожиданно выяснилось, что именно сегодня Саше необходимо посетить своих родственников в Иерусалиме, и они с Мишей должны уехать. Не помню, напросился ли я сам, чтобы не сидеть дома одному, или мне было предложено составить компанию, но так или иначе я оказался на заднем сиденье незабвенного Рено. Рядом с собой я обнаружил объемистый пакет с травой, годика, пожалуй, на три. Пока машина поднималась по извилистой дороге к Святому Городу, оставляя за собой тончайший аромат тетрагидроканнабинола, Миша с Сашей неожиданно стали выяснять – стоило ли меня брать в гости к людям, которые и Мишу то переносят с трудом.

Не помню, кто был за, а кто против моего присутствия, но при въезде в Иерусалим общим голосованием, в котором я участия не принимал, было решено меня в гости не брать. А поскольку дело шло к ночи, то мне пришлось готовиться к ночевке в автомобиле. Припарковав машину у многоэтажки, Саша с Мишей ушли, а я стал раскладывать сиденья и готовить себе лежбище из найденных в авто одеяла, спального мешка и других подручных средств.

Прошло минут двадцать, как вдруг входная дверь в доме отворилась, и на пороге появился Миша. Он медленно шел к машине, бережно неся в руках полную до краев тарелку борща, и нес он её с таким достоинством – словно это был не борщ, а Корона Российской Империи. Поставив тарелку на капот, Миша сказал: «это все, что я могу для тебя сделать в данной ситуации».

Я сидел на капоте автомобиля и ел борщ. Неожиданно солнце упало за горизонт, перестав освещать негуманную израильскую архитектуру, откуда-то сбоку выкатился горизонтальный полумесяц с небольшой звездой чуть повыше. И я отправился спать.

Засыпая уже, вдруг отчетливо увидел падающую в океан горящую станцию «Мир». Стотонные модули отваливались, охваченные огнем, расплавленный металл заливал черные иллюминаторы и тут я осознал, что в этом аду сгорает космический грибок-мутант, последняя надежда всего прогрессивного человечества. Светлое будущее вновь откладывалось на неопределенный срок…

Толик, Галилейское море и гамма-излучение

Светло-коричневый Рено-5 бодро бежал по дороге, петляя вместе с ней по долинам и взгорьям северной Галилеи. За рулем сидела Саша. Она вела машину в своей собственной манере – залихватски закусывая губу при каждом повороте и вращая баранку так, словно это был штурвал пиратского брига. Впрочем, в самой Саше тоже было что-то пиратское.

Наш путь лежал к Тивериадскому озеру, где вечером должен был состояться рок-фестиваль. Вместе с нами увязался Толик – мой товарищ еще по Луганску, – полный, кучерявый, какой-то весь шумный и непростительно нелепый.

Толик обладал удивительной способностью – из всех возможных линий жизни выбирать самую глупую. А когда он открывал рот – его фразы были настолько не к месту, словно их составляла команда инопланетян-лингвистов.

Однажды, работая охранником, Толик догадался сходить к Стене Плача с боевым оружием. Во время задержания он вытащил обойму, чтобы продемонстрировать, что она пустая, но в стволе оказался патрон, что-то пошло не так, прозвучал выстрел, пуля ударила в рамку металлоискателя, и через секунду Толик лежал скрученный и обездвиженный на святой земле. Год он потом работал на адвоката, и отделался условным сроком, ста часами общественных работ и пожизненным запретом на ношение оружия.

Разменяв пятый десяток, Толик узнал про существование рок-фестивалей, наркотиков, прочих вершин человеческой культуры и, естественно, тут же решил к ним приобщиться.

…С дрожью в голосе он убеждал нас, что на него ЛСД не подействует. И это решено было проверить немедленно по приезду.

Разведя костер недалеко от воды, мы разрезали на четыре части марку «доктор Хофман» и… употребили её по прямому назначению. Стемнело, метрах в пятидесяти от нас, на опушке эвкалиптовой рощи, на залитой светом прожекторов сцене шли последние приготовления к концерту. Между эвкалиптами слонялся народ. Саша сидела у костра и постукивала по поленьям палочкой, поднимая в небо снопы искр – это был её контрольный тест на определение момента перехода в измененное состояние сознания…

…Прошло полчаса, я подошел к самой кромке воды. Все было как прежде – на том берегу озера горели в темноте огоньки Тверии, вот только вода почему-то висела в воздухе всем своим объемом… не касаясь дна. Там явственно ощущался небольшой зазор. И еще эту воду можно было приподнять за край…

Я сел на корточки – геометрия пространства резко изменила масштаб. Удивительный фрактальный мир надвинулся на меня и занял все поле зрения. Идеальные сферические объекты ровными рядами уходили в бесконечность. Вблизи они были неправдоподобно огромными, на горизонте стремились к нулю… И эта бесконечность была невообразимым образом конечна и даже… бесконечно мала в своей бесконечно большой миниатюрности…

Осознание единства бесконечно большого и малого почему-то вызвало у меня приступ невыносимой радости. Наконец я понял, что так на самом деле выглядит прибрежная галька, и повернулся к костру. Саша все так же лениво постукивала палочкой по головешкам. Так же взлетали снопы искр, только они не исчезали через мгновенье, а висели над костром, и к каждой искре вела своя сияющая трасса…

Саша хищно повернулась с Толику:

– Ну как, не действует?

– Нет, не действует, – ответил Толик и залез в палатку,

я буду спать!

– Спокойной ночи, Толик, и приятных сновидений – Саша вновь поковырялась в костре, мгновенно увеличив облако искр на полнеба…

…Звуковая волна от первого аккорда ударила по глазам, вызвав сильнейшую вспышку сиренево-зеленого цвета. Через секунду я уже был перед сценой. Еще через мгновенье – в ста метрах от нее, звук входил в меня через все рецепторы, кроме слуховых. Потом я обнаружил себя сидящим на мотороллере «Vespa», он был настолько прекрасен, что хотелось провести на нем остаток жизни…

Интерфейс мира стал потрясающе дружелюбным. Я бродил по тому, что ещё недавно казалось эвкалиптовой рощей и – удивительное дело – рельеф местности и расстояния больше не имели никакого значения. Стоило захотеть – и метрика пространства сама услужливо ложилась мне под ноги. Я всегда шел по ровному участку, не было подъемов и спусков – лишь пейзаж вокруг меня периодически кренился в разные стороны. Это было забавно…

Я вновь сидел у костра. Миша молча протянул мне заранее приготовленную фирменную растаманскую сигару. Я сделал затяжку, и мир частично вернулся в привычные рамки. В палатке зашевелился Толик.

– Как сон? – звонким голоском поинтересовалась Саша?

– Я на звезды смотрю.

– Прямо в палатке?

Толик высунул голову:

– Вы мешаете мне спать!

– А ты вылезай и спи прямо здесь!

Толик грузно уселся у костра:

– Вода капает, капает, нужно бы краник прикрутить, заснуть же невозможно!

– Прикрутим, отчего бы не прикрутить, а ты пока принеси пару веточек для костра. – У Саши заканчивался расходный материал для фейерверков.

Толик преисполнился важности, вскочил и огромными прыжками скрылся в эвкалиптовой роще…

«И в этот момент включили Солнце!»

Утро наступило мгновенно. Над Галилейским морем висели перистые облака всех цветов радуги – от инфракрасного до рентгеновского. Костер догорел. Наконец, после многочасового отсутствия, со стороны Голанских высот появился Толик. И как появился! Он тянул, видимо, выдранное с корнем десятиметровое дерево, его поступь была монументальна. Подойдя к нам, он шумно бросил ствол в догоревший костер. Крона скрылась за горизонтом.

– Я просила две палочки – зарыдала Саша!

– Ну, что, едем домой, уже утро! – Толик был невозмутим.

– Какой дом, посмотри наверх!

Толик бросил недоуменный взгляд в небо, пожал плечами:

– Вы как хотите, а я ухожу – развернулся и зашагал в сторону дороги.

Цвет облаков сместился в сторону гамма-излучения.

…Солнце перевалило за полдень. Обыденный бесцветный мир вновь заполнил сознание. Пора было уезжать и нам. Напоследок я решил искупаться и подошел к воде. Дул свежий ветерок. Возле берега сонно бродили выжившие после концерта зомби. Но что-то было не так. Какое-то несоответствие рвалось в мозг… Волны! Они стояли недвижимо. Вода превратилась в твердь… Не став искушать судьбу, я развернулся и побежал к автомобилю…