Читать книгу "Пальма новой жизни. Сборник рассказов странствующего музыканта"

Снятся ли электроовцам биткоины

Не только люди мечтают о деньгах. Моя персональная эвм вдруг стала сильно тормозить. Все программы выключены, а процессор работает на 100%. И электроовца отключилась. Электроовца – это название вайфайной сети, которую эвм раздает всем страждущим. Позвал я финдиректора, говорю, дело не чистое, чем-то занимается эвм непотребным. Финдиректор кнопки понажимал, таблицы и графики мне непонятные пооткрывал и смеётся:

– Поздравляю, твой ноутбук видимо решил обогатиться и все свои ресурсы бросил на производство биткоинов. Ты по каким сайтам лазишь вообще? Я с такой заразой ещё не сталкивался.

– По хорошим сайтам, – отвечаю, – самым лучшим, где девушки красивые и любовь на каждой странице, что может быть прекраснее! А биткоинов то много наделал, зашевелилась у меня надежда, можно их вынуть из эвм, ей то они зачем?

– Нельзя, – говорит финдиректор. Но я ему не до конца поверил, подозреваю, что он их тайно себе забрал. – И еще неприятность, электроовца сдохла, все службы удалены и раздавать вайфай святой ты теперь не сможешь.

Такие вот пироги – ни биткоинов ни электроовцы.

Тень Финдиректора

– Вот смотри, – Финдиректор ткнул тростью земную твердь – я отбрасываю три тени.

– Это потому, что на фонаре три лампы.

– А от двух ламп будет две тени.

– Да, от двух будет две, – я начал втягиваться в интеллектуальный диалог.

– А от одной – одна.

– Естественно, а от ста ламп – сто теней, а от четырех – четыре. Финдиректор внимательно посмотрел на меня, – это не совсем так, от половины лампы будет тоже одна тень, и от одной четвертой тоже одна, и от одной сотой и даже от одной тысячной…

Тут моя картина мира разлетелась как карточный домик. Всё стало зыбко, неопределённо и трансцендентально…

Финдиректор всемогущий

Неожиданно для всех финдиректор (и по совместительству – мой приемный племянник) отрастил бороду и усы. Они удались на славу, несмотря на протесты окружающих, и теперь завкафедрой финансов и романсов стал похож на моржа, а когда надевает морскую фуражку с гербом города Венеции – на юнгу-пенсионера и пиратанеудачника одновременно.

Финдиректора я знаю давно – с момента его зарождения, и меня уже давно не удивляют спонтанные изменения его внешности. Удивляет другое – за двадцать пять лет знакомства я так и не уразумел, чем занимается мой племянник. Сутками напролет он сидит, скрутившись морским узлом, за ЭВМ в полутьме комнаты, окруженный голубоватым сиянием монитора и прочих гаджетов непонятного назначения.

Иногда – краем глаза – вижу десятки открытых окон с таблицами, графиками и прочей цифровой мишурой. Либо он шпион, либо хакер, либо то и другое, порой подозреваю я.

Однако правду – не утаить. Из обрывков фраз, брошенных мимоходом, фрагментов событий, невероятных совпадений, как пазл, начала открываться картина безграничной палитры интересов и необычайных свойств моего приёмного племянника.

Не буду томить вас загадками – финдиректор всемогущ. И это его основной вид деятельности. А как иначе объяснить его тотальный контроль за моими перемещениями? С указанием маршрута, времени и места. А секретные коды Western Union, которые он мне постоянно сообщает еще до того, как я их отослал получателю?

Да что там коды – в Афинах, где расписание транспорта отсутствует как явление, он предсказывал с астрономической точностью появление нужного автобуса. Посмотрев на номера купленных мной долларов, он поведал об их перемещении – начиная от монетного двора и заканчивая обменным пунктом в Израиле. Но окончательно уничтожил морально он меня в пустыне Негев, сообщив иерусалимское время, лишь мельком глянув на cолнце.

Ошибка составила одну минуту, да и то, подозреваю, была введена лишь для того, чтобы не травмировать меня сверх меры. Да, я потребовал объяснений, но финдиректор лишь усмехнулся и несвязно пробормотал что-то о радианах, склонении над горизонтом и диаметре солнечного диска деленного то ли на меридиан, то ли на мегабит в секунду…

Теперь мне стали более ясны особенности биографии племянника.

Отец финдиректора застрелился, не выдержав конкурентной борьбы, а мать лишилась рассудка и уже восьмой год бредит уравнениями Шрёдингера и элементами булевой алгебры, потому как жить рядом со всемогущим существом – тяжкое бремя, и не каждому оно по плечу. Но одновременно – это и самая почетная обязанность изо всех, какие только могут быть. Слава Финдиректору Всемогущему!

Вселенная и торт

Племянница решила создать торт.

– У тебя есть миксер? Нужно взбить яйца для крема.

Миксера у меня не было, о чем я немедленно сообщил.

– Но выход будет найден, еще не случалось такого, чтобы мне не удалось использовать что угодно для любых целей с блестящим результатом.

Я взглянул окрест, надеясь подобрать необходимый гаджет, и взгляд мой уперся в товарища финдиректора, по совместительству исполняющего обязанности моего приемного племянника, альтер эга и личного психоаналитика.

– А давай используем Сеню, он любит размахивать руками, пусть поработает миксером?

– Скорость не та, – ответила племянница, – дальше думай.

– Эврика! – воскликнул я через две секунды, – у меня есть антикварная стиралка «Рига 17М», мои друзья готовили в такой майонез в начале 90-х, неплохо зарабатывали, кстати, но крема получится литров десять.

– Ты полагаешь, если в названии присутствует литера «М» это означает миксер? Не то, дальше!

– Я напряг еще одну извилину и приемлемое решение было найдено:

– Электродрель! Вставим вместо сверла вязальную спицу, конец загнем петлей и, вуаля, агрегат готов.

– Гениально, – ответила племянница, – завтра жду в гости.

Но все оказалось еще проще. Через час мне попалось объявление о продаже квартиры за тысячу евро, и на следующий день недвижимость была моя. – Все имущество оставляю тебе, – сказал продавец, мы пожали руки и я начал осматривать доставшееся мне богатство. Миксеров в новой хате было две штуки, с запасом, один из них я отдал племяннице и взамен, еще через день, мне был вручен кусок торта в качестве награды.

– Она сама его делала? – недоверчиво спросил Сеня.

– Сама.

– А вот это красную штуку сверху тоже?

– Ну да, взяла желатин, смешала…

– Стоп, а где желатин взяла?

– Купила в магазине.

– Это еда из коробки, – заключил финдиректор, – «сама», это когда все сама делает, включая желатин.

– Смотри, – попытался я возразить, – желатин делают из костей животных, сама племянница сделать кости не может, нужна корова, например, но ведь и корову она создать не в состоянии?

– Разумеется, – согласился Сеня, – еще нужен бык.

– Нужен, ответил я, – и не забудь, что необходима еще одна корова, чтобы от быка родить нашу, которую мы пустим на желатин. Таким образом цепочка коров уходит в бесконечность прошлого, где натыкается на Большой взрыв. Из чего я делаю вывод, что для абсолютно самостоятельного создания торта требуется, как минимум, самому сотворить вселенную.

Но Сеня меня уже не слушал, а пользуясь моментом доедал остатки десерта, который завершил свое многомиллиарднолетнее путешествие таким простецким образом, что было самым удивительным в этой правдивой истории.

Изя, Анастасия и дифференциальное исчисление

Я знакомлюсь с Изей

Изя ничего не понимал в этой жизни. Иногда он спрашивал Петровича: – Старик, ты что-нибудь понимаешь? – и, не дожидаясь ответа, продолжал, – я ничего не понимаю.

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Годам к семнадцати я неожиданно обнаружил, что у меня стали исчезать друзья детства, они как-бы схлопывались, превращались в «дедушкек» и «бабушек», минуя юность и зрелость, подобно Монголии, перескочившей из феодализма сразу в социализм. Взгляд их тускнел, улыбки становились язвительными, а речь наполнялась ненормативной лексикой. В двадцать лет, вернувшись из армии, я был уже совсем один. Мои стремительно постаревшие ровесники перестали меня интересовать.

Я бродил по городу и не знал чем заняться. На глаза попалась афиша: «Только один день в Луганске! Поэтический вечер Андрея Вознесенского». Я не любитель поэзии и не поклонник Андрея. Но когда в провинцию приезжает знаменитость – идешь всегда, больше ведь не увидишь, скорее всего. Я купил билет и пошел в дом культуры имени Ленина. Возле входа толпился луганский бомонд. Как вдруг…

Передо мной возник странный волосатый субъект. Невысокого роста, на голове ермолка. Усы, бородка клинышком, костюм-тройка: пиджак, жилетка, галстук – мой взгляд скользил ниже – брюки… нет, нет, нет! Не может быть! Почему у него голые колени! Разум попытался дорисовать брюки, но не справился с этой задачей. На странном типе были… шорты!

Молодой человек улыбнулся по-ленински и, всеми силами

изображая серьезность, протянул мне руку:

– Привет! Меня зовут Искандер. Можно просто – Изя. Я – режиссёр.

Сразу после концерта Изя пригласил меня к себе в гости. Подружились мы моментально. Такая у Изи специальность – друг! Мы тряслись в трамвае, и я жаловался на жизнь:

– Люди как-то странно на меня смотрят, то вдруг спросят какую-нибудь нелепость, типа: «а почему ты так ходишь?» Или:

«а почему ты так смотришь?». Я же у них ничего подобного не спрашиваю, даже если мне непонятно, почему кто-то как-то не так ходит и говорит. Начал копаться в справочниках по психиатрии, ничего толком не нашел, кроме того, что если человеку кажется, что на него как-то не так смотрят, это признак психического расстройства! Но я чувствую себя прекрасно! Асоциальных действий не совершаю. Что же получается – вокруг все больны? Но ведь этого не может быть!

– Может! – Обрадовался Изя. – Мы с тобой здоровы, хотя и каждый по-своему, а все вокруг действительно больны! Пойми, в этой стране здоровых убивали семьдесят лет, если ты хоть чуть отличаешься от других – у тебя будут проблемы! Здесь осталось одно быдло!

В трамвай зашел контролер. Я показал билет, а Изе пришлось платить штраф. Он нехотя вытащил из кармана помятую трешку и протянул контролеру. Когда тот отвернулся, Изя тихо сказал: «И горе-злосчастье в придачу!»

Мы вернулись к нашей теме.

– Попробуй поехать жить в Европу, и ты увидишь, что никто ничего подобного тебе не скажет. Это и будет доказательством!

Я еще не знал, что если идешь с Изей даже в определенное место, оказаться можешь где угодно, и время в пути будет не ограничено ничем!

Только мы вышли из трамвая, как Изя встретил своего знакомого – бритоголового типа с золотой цепью на шее. Изя бросился обнимать и целовать его, тип, как ни странно, не сопротивлялся. Он был в хорошем настроении и начал хвалиться:

– А я вот на днях купил себе «Ауди»!

– Это карма, старичок, – обрадовался Изя, и вытащил из кармана потертую кассету, – я тоже купил себе ауди, это T– Rex!

Количество Изиных друзей поражало воображение! Иногда мне казалось, что он здоровался с каждым третьим! Встречая парочку, Изя неизменно спрашивал: «А вы, СЛУЧАЙНО, не любовники?» Вдруг Изя сказал:

– А ты вообще как относишься к дедушке Ленину?

Вопрос был настолько неожиданным, а дедушка Ленин настолько меня не интересовал, что у меня вырвалось:

– Дедушка Ленин… эээ… любил котят!

Изя заразительно засмеялся и предложил зайти в кулинарию поесть.

– Сколько капустка стоит, – показал Изя на тарелку тушеной капусты.

– Толстая продавщица о чем-то беседовала с подругой и вопрос оставила без внимания.

– Второй раз спрашиваю, сколько капуста стоит? Третий раз спрашиваю, сколько стоит капуста? Капуста сколько стоит, четвертый раз спрашиваю?

Я не верил своим ушам и глазам. Продавщица не обращала на нас внимания, а Изя как ни в чем не бывало продолжал клоунаду:

– В семнадцатый раз спрашиваю, сколько стоит капуста?

Я решил, что нас как минимум побьют, но продавщица сломалась на тридцать седьмоь разе и продала Изе капусту…

Вроде мы шли к Изе домой, а оказались у небольшой открытой кафешки «Пролисок»… На «Пролиске» кучковался народ. Были здесь странные волосатые (и не очень) личности и необыкновенно красивые дамы всех возрастов. Они негромко переговаривались. Атмосфера дышала загадочностью и ожиданием чуда. Кто-то курил. Кто-то пил кофе. Когда появился Изя – все оживились, ему начали махать. Он обошел столики, перецеловал всех женщин и мужчин. По ходу дела предложил двум дамам выйти за него замуж, а семейной паре – оформить шведский брак и уехать в Амстердам.

Стояла поздняя ночь. До меня долетали загадочные слова: «карма», «сансара», «чакры», «Кьеркегор», «Кондрючий»… За несколько часов нашего знакомства Изя с головой погрузил меня в незнакомый и невроятно притягательный мир.

Дело шло к утру, народ расходился, я так и не понял, что тут происходило, но мне понравилось! До Изиного дома, судя по его словам, было далеко, и я пригласил Изю к себе в гости:

Я тут с родителями живу рядом, на Красной Площади, у меня своя комната. Переночуешь, а днем я познакомлю тебя с предками! Ты им понравишься!

– Спасибо, старичок, – обнял меня Изя, и мы зашагали ко мне домой…

Встреча

Изя и Петрович вышли из общественного туалета, поцеловались и разошлись в разные стороны. Неожиданно Петровича взял под руку мужчина средних лет и, показывая на удаляющегося Изю, тихо сказал:

– А вы знаете, что этот волосатый известный в городе г********? Остерегайтесь его!

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Итак, это свершилось! Мои родители познакомились с Изей.

Папа брезгливо пожал протянутую руку, и молча удалился к себе в комнату. Много лет спустя, он напишет в своих мемуарах:

«в окружении Ильи появился некто Искандер, величавший себя режиссером театра (которого не было), и представлявший собой тонкого горбатящегося прыщеватого человека с лохматыми волосами и неопрятного крайне. Так и кажется, что одет он был в засаленные лохмотья. Меня он ещё и тем ошеломил, что первый полез ко мне здороваться, протянув потную сальную руку, которую я с содроганием вынужден был вяло пожать.»

Перепуганная мама всеми силами изображала дружелюбие и пригласила Изю позавтракать.

– Искандер, – начала она издалека, – вы знаете, я недавно сломала ногу, меня отвезли в больницу и перед операцией укололи наркотиком! Я испытала такое отвращение! А вы когда-нибудь пробовали наркотики?

– Ну, как вам сказать, – Изя прожевал булочку и отхлебнул чаю, – конечно же пробовал: кетамин, марихуану, гашиш, мак, амфетамин…

Моя мама всегда гордилась своим умением разузнать правду так, что бы никто и не догадался…

…Изя стал частым гостем в нашем доме. Могу только предполагать, что думала мама про наши отношения. Однажды она продолжила свой изысканный допрос:

– Недавно прочитала в газете, что есть такие люди, г*********, вы слышали про таких?

– Знаю, знаю – закивал Изя, – как-то в Питере был у меня один…

Больше моя мама ничего у Изи не выпытывала…

Изя ищет жену

Женщины любили Изю, но мало кто из них решался выйти за него замуж. Изя сильно страдал и, если заходил к даме (даже замужней), обязательно говорил:

Старушка, выходи-ка за меня замуж! В конце концов, он стал называть всех женщин своими жёнами.

Встречая Петровича, он спрашивал:

Старичок, ну как там поживает наша жена?

«Изя и Петрович», каноническое

издание.

От Изи ушла жена. Полгода он сильно горевал, а потом отправился на её поиски.

Ко мне он заявился с большим фибровым чемоданом и предложил разыскивать сбежавшую супругу вдвоем. Жил я тогда с родителями, и они это известие встретили без особой радости. Изю они не любили. Правда, перед нашим отходом мама вышла в коридор, осенила меня крестным знамением, чего раньше за ней не наблюдалось, и трагическим голосом произнесла:

– Я БУДУ МОЛИТЬСЯ ЗА ТЕБЯ!

Меня передернуло, и мы с Изей вышли на улицу. На улице был декабрь, и где искать пропавшую жену было мне не совсем ясно. Изя все объяснил. Поехать Вера могла только к родителям, больше некуда, родители живут в городе Сасово, что в Рязанской области. Ситуация прояснилась и мы двинулись в сторону

железнодорожного вокзала. Ехать до Сасово сподручней через Москву, но мы не искали легких путей, и поехали как обычно. В данном случае через Воронеж, Рязань и далее до Сасово. С великим множеством пересадок.

За окном проплывали холодные донбасские пейзажи. Большой заснеженный террикон со срезанной верхушкой появился и величественно заслонил окружающий вид.

– Фудзияма, – тихо прошептал Изя…

Глубокой ночью мы прибыли в Воронеж. Проводник разбудил нас поздно, да еще Изя долго копался и ругался, собирая свои вещи – выскакивать нам пришлось уже на ходу.

Переждать ночь решено было в привокзальном буфете. Рязанский поезд отправлялся утром. Мы сидели за столом, ели подозрительные воронежские бутерброды с колбасой и вели разговоры про женщин. Интимная сторона человеческой жизни меня очень интересовала, как и некоторые аспекты женской анатомии. Я так надоел Изе со своими расспросами, что он согнул пополам кружок полузасохшей колбаски и поднес к моему лицу:

– Смотри! Примерно так это выглядит. Ничего особенного. На месте разберешься, старичок, что и как!

Наш поезд весело стучал, подъезжая к Рязани. Мы с Изей были в полной боевой готовности – все вещи сложены, водка допита, пирожки съедены. По проходу, уклоняясь от торчавших ног, пробежала девушка с подносом:

– Котлеты покупайте, котлеты покупайте, котлеты покупайте, – монотонно бубнила она.

– А наркотики у вас есть? – Окликнули мы даму.

– А зачем вам наркотики, – удивилась продавщица.

– А зачем нам котлеты? – парировал Изя.

Мы прибыли в Рязань и пересели в электричку до Сасово. Найти родителей сбежавшей супруги не составило труда, Изя бывал у них в гостях. Родители жили в маленьком частном доме на окраине города, и нам оказались совсем не рады. Веры не было. Нам сообщили, что Изина жена теперь живет в Москве и просит её не беспокоить. Мы немного посидели, раздумывая, что делать дальше. Изины теща и тесть занимались своими делами, не обращая на нас внимания. Тогда мы решили ехать в Москву.

В Сасово потеплело, весь снег растаял. Кругом образовалась страшная слякоть, а у Изи стали разваливаться сапоги. При каждом шаге они издавали странный всхлипывающий звук, из них текла вода. Изя шел и громко проклинал славянское быдло, коммунистов и луганскую обувную фабрику, а потом попросил меня купить ему новую обувь.

– Изенька, миленький, у меня осталось всего пятьсот рублей, походи пока так, – попытался я отвертеться.

Тогда Изя, балансируя на одной ноге, стащил сапог и молниеносным движением рук разъял его на две части, как будто тот был сделан из папье-маше!

– В этом можно ходить? – кричал Изя, размахивая перед моим лицом лохмотьями, с которых во все стороны летела вода.

Подобная трансформация материи произвела на меня такое сильное впечатление, что я немедленно купил Изе летние туфли, на более серьезную обувь финансов не хватило. Довольный, Изя надел обновку и мы зашагали на Сасовский вокзал. Как мало нужно человеку для счастья! Тяпнув по рюмке водки, мы смело шагнули в милую грязь и тихонько затянули нестройным дуэтом: "Гляжу в озера синие, в полях ромашки рву! Зову тебя Россиею, единственной зову!"

Как мы с Изей Москву покоряли
и походу дела нашли все потерянные колена Израилевы

Много лет Изя убеждал Петровича в том, что тот еврей. Наконец, Петрович решился пойти в синагогу. Провожая его, Изя

сказал:

– Старик, не забудь, когда зайдёшь, снять шапку, перекреститься и сказать: «Шалом, бояре!»

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Так, весело напевая и слегка пошатываясь, мы добрели до железнодорожной станции Сасово. Возле вокзала, на лавочке, сидели старушки с мешками и сумками. Увидев нас с Изей, они замолкли. Все то время, что мы проходили мимо, бабушки молчали. Их головы медленно поворачивались вслед за нами, словно антенны дальней космической связи. Когда мы зашли в здание вокзала, Изя задумчиво произнес:

– Старичок, ты понимаешь, что мы были главным событием в их жизни?

…В полутьме общего вагона, когда все обитатели поезда затихли, Изя стал посвящать меня в таинства еврейского вопроса.

– Как тебе известно, было двенадцать колен Израилевых. В настоящий же момент существует только одно – Левиты, где, спрашивается, другие колена?

– И где же они? – спросил я. Изя совсем уже зашептал:

– Какая главная отличительная черта евреев, знаешь?

– Нет!

– Богоизбранность! А теперь смотри, кто у нас еще богоизбран?

– Ну, если так ставить вопрос, то… – невероятная догадка озарила меня – русские?

– Конечно! Откуда все эти стоны о величии русской души, о таинственной миссии русского народа? Русские – одно из по– терянных колен! Только никому об этом не говори, а то прибегут буддисты и набьют тебе морду! С такой же легкостью Изя доказал, что являются евреями немцы, французы, греки, армяне, египтяне и японцы… С верхней полки донеслось полусонное:

– Да когда же вы все уедете!

– Так едем! Уже час катим, – обрадовался Изя!

Старик Эйнштейн был прав – наше пространство искривлено и скручено! Особенно остро это понимаешь ранним утром в общем вагоне электронного поезда, когда за мутным окном проплывает грозная гравитационная аномалия – Москва. И в этом городе у вас нет ни одного знакомого человека.

После ночи в общем вагоне мы устали и сильно хотели спать. Изя оценил опытным взглядом зал ожидания Казанского вокзала, обнаружил в углу неприметную дверку и смело её открыл. Мы быстро зашли в служебное помещение и закрылиза собой дверь. Я разволновался, но Изя провел пальцем по полу и показал мне пыль:

– Здесь никого не было больше недели, мы сможем спокойно выспаться.

В помещении было тепло, и мы мгновенно уснули. Даль– нейшие события развивались бессмысленно и беспощадно. Оказалось, что я не могу долго жить в Изином ритме. У меня от усталости и массы новых впечатлений произошла фрагментация сознания. Я плелся за Изей как зомби. Мы шли по каким-то улицам. Общались с бородатыми художниками и бродячими музыкантами. Изя периодически звонил из телефонов-автоматов знакомым своих знакомых, которые могли знать, где находятся люди, которым известен адрес его жены. Он ещё не потерял надежду найти свою супругу.

Дни рвались на части. Мы ночевали у случайных и, как правило, совершено безумных людей, которых мастерски находил Изя. Иногда спали на чердаках и в подвалах. Именно в Москве я понял, что жизнь бродяги это тяжелый бесплатный труд и непрерывное творчество. И для такой жизни я не гожусь.

Остатки наших денег заканчивались, на телефоны их уже не хватало, поэтому Изя перешел на телеграммы. День мы просидели на центральном телеграфе. Изя заполнял двух-трехсловные депеши и куда-то их отсылал. Я был в полуобморочном состоянии, и, надо отдать Изе должное, – он заботился обо мне как о ребенке.

Между отсылками телеграмм, он раздобыл где-то чаю и принес мне в термосе, который мы благоразумно взяли в дорогу. Пока Изя заполнял у стойки очередной бланк, ко мне привязался цыганчонок. Он ходил кругами и канючил подарить ему термос. Я вяло отбивался, а пацан все наглел. Увидев это дело, Изя подошел к мальчику, наклонился и что-то шепнул на ухо. Гримаса ужаса исказила лицо попрошайки, и он убежал.

– Как тебе это удалось! – не поверил я своим глазам!

– Очень просто, – ответил Изя, я сказал, что этот термос мне нужен, так как я засовываю его себе в попу…

…Естественно, через неделю такой жизни я простыл. Мы лежали на чердаке блочного дома, на улице Соколиной горы. Изя заботливо укрывал меня картонками, поил чаем и рассказывал что-то про соколиную охоту, потом про свою московскую подругу, с которой он жил несколько лет назад. История эта была удивительна – ведь Изину любовь преследовал… сам Шнитке! Тот самый композитор, а не однофамилец. Самое смешное, что влюбленный Изя ей поверил. О том, что девушка больна, он узнал из малоприятного телефонного разговора с Альфредом Гарриевичем… Я слушал Изины байки, и мне было хорошо…

…К хлебному магазину мы пришли перед самым закрытием.

– Хлеб весь! – обрадовала нас продавщица.

– Прекрасно, – ответил Изя, – мне одну буханку.

– Хлеб ВЕСЬ! – дама начала нервничать.

– Нам весь не нужен, – ответил Изя, вы дайте одну буханочку.

– ХЛЕБ ВЕСЬ! – заорала тетка.

– Я понимаю, что он весь, – не унимался Изя, нам то всего одну буханку…

…Деньги закончились неожиданно. В это момент мы находились возле спорткомплекса «Олимпийский». Я чувствовал себя лучше, но был очень слаб. Изя заприметил небольшую церковь возле стадиона, и мы двинулись в храм божий.

Поздоровавшись с батюшкой, Изя попросил дать нам работу на день, так как у нас исчезли деньги. Поп согласился и показал рукой на кучу смерзшегося битого кирпича:

– Разбейте её и перенесите кирпичи сюда, – батюшка показал на место в десяти метрах и ушел. Нам выдали два лома, и мы принялись за работу.

Мороз в тот день упал до минус пятнадцати, мы надели на себя все, что можно, и походили на пленных немцев под Москвой. К вечеру куча была перемещена в новое место, нас накормили православным обедом и дали денег. Моей доли как раз хватало на билет до Луганска. Изя решил остаться в Москве. Мы обнялись, Изя прослезился:

– Старичок, ты будешь молиться за меня?