Читать книгу "Пальма новой жизни. Сборник рассказов странствующего музыканта"

Луганская Камасутра
или ненаписанный рассказ

О том, что «Харлей Девидсон» это мотоцикл я узнал в тридцать лет. В компании кто-то из луганских полубогов спросил меня, как я отношусь к Харлею? Не задумываясь ни на секунду я ответил, что это моя любимая рок-группа. Меня высмеяли, а Изя потом сказал:

– Старичок, тебе нужно было стоять на своем! Рок-групп миллион, уверен, что если поискать, можно найти и с таким названием.

Но наш рассказ о другом.

Изя, как известно, страстно любил наркотики. Он утверждал, что это такая духовная практика – наркомедитация. Кололся он всем, что попадалось под руку. Чаще всего это был кетамин. В луганских аптеках он долгое время продавался свободно. Изя говорил, что ему нужно удалять зубик, а без наркозу он боится, и демонстрировал аптекарю свой беззубый рот. Если кетамина не было, Изя кололся витаминами, глюкозой, на худой конец – водопроводной водой. Он утверждал, что там столько химии, что иногда бывает очень даже неплохо.

Но и это не тема для рассказа…

Однажды я оказался с Изей на дне рождения. Именинник до того обнищал, что кроме банки самогона и яблочного варенья в доме пожрать было нечего. Изя посмотрел на это безобразие и воскликнул:

– Я сделаю превосходный праздничный ликёр! – а потом вылил самогон и варенье в кастрюлю, перемешал и довел до кипения.

После того как мы выпили этот божественный нектар, Изя разделся догола и пустился в пляс. Ликер произвел странный эффект – народ потихоньку стал оголяться. Я тоже сделал попытку, запутался в одежде и рухнул под стол. Подняться уже не смог. До меня донеслись сладострастные стоны и я отключился…

Через пару часов, я нашел в себе силы доползти до туалета. В коридоре мне открылась картина удивительная:

Изя лежал на полу, над ним склонился именинник и делал минет, а его подруга сидела на корточках и писала Изе на лицо. При этом у всех были такие одухотворенные лица, мне аж завидно стало… Изя последний эпизод отрицал:

– У тебя белочка приключилась, старичок!

А если чего-то не было, то как об этом рассказ писать?

Изя и Маргарита
роман

Как-то в молодости Изя встретил трёх музыкантов – битников, которые собрались побить его за длинные волосы.

– Но ведь вы музыканты, – сказал Изя, – вы любите «Битлз», а у Леннона длинные волосы.

– Ты сначала стань таким, как Леннон, а потом волосы отпускай, – ответили они, но бить не стали.

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Я люблю город Луганск, но мне не нравится его население, архитектура и климат. Всех жителей города можно условно разделить на две категории – гопники и луганская интеллигенция. И кто из них милее моей загадочной еврейской душе я не могу понять до сих пор. Гопники, в худшем случае, могут вас просто побить. Луганские же интели – все как один гении, даже не гении, а полубоги. И если ты им не докажешь, что тоже полубог, то тебя быстро превратят в ментальную пыль. Но когда эти крайности соединяются, происходят удивительные вещи…

…Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Луганске, на улице Советской появились два гражданина… Да, появились, и были моментально окружены и остановлены малолетними гопниками. Общаясь с подобным контингентом важно выбрать правильную стратегию поведения, и тогда вас угостят сигаретой, похлопают панибратски по плечу и даже могут угостить паленой водкой. Дашь слабину – побьют.

Молодой Аль Капоне, растопырив пальцы и побандитски исказив голос, спросил:

– А вы «Мастера и Маргариту» Булгакова читали?

Я похолодел. Совершенно непонятен был «правильный ответ»! Изя сориентировался быстрее:

– Да, читали.

– И как, понравилось? – не унимался гангстер?

– Ну… интересная книга, – осторожно ответил Изя.

– Нам тоже понравилось – улыбнулся Аль Капоне и похлопал Изю по плечу.

А потом, увидев мой бледный вид, продолжил:

– Да ты не бойся! Тебя мы не тронем, мы знаем, что ты полный идиот!

Опасность миновала. Нас угостили сигаретами, но водкой поить не стали. Только мы продолжили свой путь, как из за угла выскочил Семен, наш знакомый, известный луганский уфолог и по совместительству грузчик в продмаге. Русые волосы его развевались, а голубые глаза блуждали в космических далях. Мы поздоровались. Семен, отвлекшись от тайн мироздания, бросил на ходу:

– Привет! Не могу уделить внимания. Очень спешу – у меня через  пятнадцать минут сеанс связи с Сириусом…

Изя и зеленоволосая бабушка
романтическая история о любви в московском подвале

Однажды Изя рассказал мне эпизод из своей московской жизни. Дело было в конце восьмидесятых, в самый разгар перестройки. Ночь застала его врасплох и он нашел себе ночлег в каком-то подвале. И только устроился спать на обрывках стекловаты, как выяснилось, что подвал обитаем. Из полутьмы вынырнула древняя старуха, безумная и почему-то зеленоволосая. Изя продолжал: «а у меня, старичок, на тот момент женщины не было уже года два». Я не поверил своим ушам:

– Ты хочешь сказать, что…

Изя даже как-то обиделся:

– Ну да, мы трахнулись, – а потом вдруг начал философствовать, – а представь, она, похоже, родилась ведь еще до революции. Может быть в богатой семье. Была маленькой, носила банты. Могла ли она представить, что такой будет её старость: зеленые волосы, безумие, московский подвал, я.

Эту историю я рассказывал нескольким художникам и просил написать полотно под названием «Изя и зеленоволосая бабушка». Это будет шедевр. Я уже вижу эту картину – подвальный полумрак, гнусный свет лампочки ильича, теплотрасса, на переднем плане старуха с изумрудными волосами, сзади выглядывает Изя… Жду до сих пор, но надежду не теряю.

Картина маслом
или долгая помывка

С одной стороны с Изей общаться одно удовольствие, с другой – всегда нужно быть начеку и не терять бдительность! Ослабил контроль – пиши пропало, события могут развиться стремительно и непредсказуемо…

Мы сидели на кухне, мило беседовали, пили чай (спиртосодержащие жидкости предусмотрительно спрятаны мной в буфете в самой его труднодоступной части). Все тихо и спокойно. Вот Изя собрался в ванную, и вроде даже пошел, явственно слышался мне плеск воды… И я по своим делам заглянул в спальню, что мне там было надо? Теперь уж и не вспомнить.

Как вдруг – крик! Хриплый, Изин и уже пьяный! И главное – с балкона!

Я выбежал на балкон, и мне открылась живописная картина невообразимой силы – совершенно голый Изя, весь в хлопьях пены, громко орал на каких-то подростков внизу:

– Ты быдло! И ты быдло! И ты тоже быдло! – при этом тыча указательным пальцем в избранных представителей рода человеческого!

– Ты сам быдло – донеслось снизу.

– Нет, – ответил Изя категорично, – я не быдло, я человек, – и гордо ударил себя в грудь кулаком.

Я схватил Изю и попытался затянуть в комнату, терпенье меня покинуло, я сорвался на крик:

– Ты ох..енел! Голый, на моем балконе, – у меня внезапно кончился словарный запас…

Изя вырвал руку и с чувством собственного достоинства произнес:

– Я не голый, Я В ПЕНЕ!!!

Я отвел Изеньку в ванну и отрыл кран. Кран издал харкающий звук, плюнул чем-то ржавым и затих.

Изя стоял на четвереньках в ванне, дрожал от холода и бил по ней изо всех сил кулаком.

– Спасибо, партии родной! Спасибо, спасибо, спасибо! Бум-бум-бум – гудела ванна!

– Славяне быдло, – кричал Изя, – Гитлер был святым, он убивал славян, чтобы они не мучились. Коммунисты ему не дали, они любят издеваться над людьми. Славяне это быдло, их нужно было убить всех…

Я подогрел на кухне воды и помог Изе смыть остатки мыла.

– Давления не хватает, вода не доходит до шестого этажа, – заметил я, поливая Изину спину из ковшика.

– Они запускают Луноходы на Марс! И те долетают, а вода не доходит до шестого этажа! Может это как-то взаимосвязано? Если это так сложно, зачем они строят девятиэтажные дома, пусть строят трёхэтажные!

– Тогда вода будет только на первом этаже, – уверенно сказал я.

– Славяне быдло! – закричал Изя и стукнул по ванне ещё раз. – Пусть роют землянки и там живут, вода будет сама стекать вниз, никакого давления не нужно…

Фагот

Вечно ты ерунду какую-то говоришь, ─ сказал как-то Петрович Изе.

─ А ты хочешь, чтобы я умное говорил? ─ спросил Изя

─ Конечно! ─ ответил Петрович.

─ В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО, ─ медленно и с выражением произнес Изя

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Иногда меня начинает мучить ностальгия. В таком случае я покупаю билет на самолет и лечу в Киев, а оттуда поездом еду в Луганск – в гости к доче и бывшей жене.

Никому о своем приезде не сообщаю. Рано утром захожу в квартиру, целую бывшую и мы идем на кухню говорить «за жизнь».

Потом просыпается дочка, шлепает босиком в ванную, бросая мне полусонно «приветик», словно я и не уезжал на годы.

Дочку мы с женой назвали древним и красивым именем, которое она успела несколько раз сменить. Я никогда не знаю, как её зовут на этот раз, и чтобы не травмировать свою психику – просто называю дочей.

С Изей у дочи сложные отношения – они терпеть не могут друг друга. Один раз я был свидетелем, как они дрались. Доча с тумаками бросалась на Изю, тот защищался, как мог, нелепо махал руками и просил его спасти…

…А потом начинают приходить гости. Надо ли говорить, кто появляется первым?!

…Доча кормила меня вкуснейшим быстрорастворимым супом собственного приготовления. Чтобы процесс пищеварения любимого папеньки был успешнее, она поставила на стол сидюк с музыкой.

В дверь позвонили. По едва уловимым акустическим гармоникам звонка, я понял, что это Изя. А ведь с момента моего приезда прошло всего пять часов!

– Шалом, старушка, – раздалась в коридоре старая песня, – наш муж на месте?

За годы моего отсутствия Изя чуть пополнел, потерял оставшиеся зубы и часть шевелюры, но был все так же рад жизни. Мы обнялись и поцеловались. Изя обратил внимание на игравшую музыку:

– Старик, это же мелодия из «Титаника», ну помнишь – ХРУСТЬ И ПОПОЛАМ!

Праздник начался!

Потихоньку начали собираться и другие персонажи. На кухне закипела работа. Кто – то мыл посуду, моя бывшая колдовала над плитой, где все кипело, булькало, жарилось и скворчало. Из открытой форточки врывались клубы пара (на дворе был январь), а я большим кухонным ножом кромсал овощи-фрукты. Изя толкался рядом, пораженный размахом работ, и всем мешал. Боясь остаться не у дел, он вдруг трепетно и нежно спросил меня:

– Старичок, а хочешь, я тебе лук КОЛЕЧКАМИ порежу?

Не успели мы ему отказать, как вдруг выяснилось, что Изя бродит по кухне в одних трусах. Ну, жарко стало человеку!

Наблюдая за готовкой, Изя предался советским воспоминаниям:

– Бывает, в детстве купишь заварное пирожное, откусишь, а там пусто, ешь дальше, а там всё пусто и пусто. Весь в нетерпении ждёшь, когда же, наконец, появится этот жирный, маслянистый, сладкий шоколадный крем с сахаром, а он вдруг «ляп», и откуда-то сбоку падает на асфальт… – Тут Изя замолк, испытующе посмотрел на меня и спросил:

– А у тебя что, разве такого никогда не случалось?

– У меня, Изенька, после знакомства с тобой вся жизнь

«ляп» и откуда-то сбоку падает! – Ответил я…

Вечером подошла моя учительница музыки Ольга Соболева. Низенькая, в очках, с длинными волосами и загадочной улыбкой:

– Вчера весь вечер искала книжку «Изя и Петрович», да так и не нашла…

– В магазинах искала?! – осведомился Изя.

Мы обнялись, а потом Ольга чуть приподняла меня над полом. Любит она такие фокусы. Хотя Оля родилась и жила в Луганске, близко познакомились мы с ней в Братиславе. Я там работал садовником на еврейском кладбище, а Ольга играла на улице. Мне платили копейки, и Ольга взялась меня обучать игре на блок флейте. Через две недели я уже играл и зарабатывал в десять раз больше чем на кладбище.

С собой Оля привела подругу. Уже пьяненький Изя шептал мне на ухо:

– Посмотри, как они похожи! И даже… почти одного пола!

Наступила ночь. Оставшиеся ночевать гости кучковались на кухне. Изя спал в комнате на полу и бормотал во сне. До меня донеслось что-то вроде: «розовая пантера танцует сиртаки на битых тарелках…»

А через месяц ко мне в гости заявился Фагот. На этот раз он был коротко пострижен. Мы обнялись и пошли на кухню…

С Фаготом я познакомился много лет назад. Не знаю, кто дал ему мой адрес. В дверь позвонили, и на пороге оказался коренастый гражданин с длинными волосами. На носу очки а-ля Джон Леннон. Во рту пара стальных зубов. Возраст – где-то за сорок.

– Привет, – сказал он, – ты Илья?

– Да!

Гражданин улыбнулся и пожал мне руку.

– Рад знакомству. Меня зовут Фагот. Мне сказали, что у тебя можно переночевать.

Чем-то Фагот неуловимо напоминал Изю, только был крупнее, и… выше рангом. Я это сразу понял. Он не болтал, как Изя без умолку, хотя байки травил не хуже. Когда Изя находился рядом с Фаготом, то как-то уменьшался в размерах, совсем чуть-чуть, и меня это поражало.

Однажды, после седьмой стопки вина, Фагот открыл мне тайну:

– В мире существуют три тысячи бродячих суфийских дервишей. Изя – один из них. Именно благодаря им этот мир ещё существует.

При знакомстве я спросил у него, ТОТ САМЫЙ ли он Фагот?

– Разумеется, а появились сомнения?

Тогда я взял свой старенький «Зенит» и попросил сделать фото на память. Фагот улыбнулся:

– А вот этого делать не стоит…

…Коротко постриженный Фагот почему-то напомнил мне Чапаева. Я сообщил ему об этом и спросил, могу ли я называть его Василием Ивновичем?

– Конечно можешь, Петька! – Обрадовался Фагот, и мы открыли принесенную им бутылку вина.

Осушив бокал, Фагот начал рассказывать, как учил в Питере музыке Гребенщикова и Цоя:

– Без меня они бы до сих пор в своих кочегарках бренчали на гитарах.

Фагот выпил еще и поведал мне про Гумилева, про христианского святого царевича Иософата, известного так же как Будда. И про много других интересностей. Потом Фагот заговорил о покойном Дранте. Как утверждал Фагот, они дружили, вместе тусовались в Европе и именно он помог Венечке записать свой первый домашний альбом.

Вечерело. Мы были пьяны, счастливы и я предложил сделать воздушного змея. Фагот согласился с радостью:

– Я же окончил Бауманку, являюсь специалистом по летательным аппаратам! В космосе до сих пор летает японский спутник моей конструкции! Будем делать коробчатого змея!

Из реек, туалетной бумаги и клея ПВА мы быстро соорудили змея удивительной конструкции. При первой же попытке запуска он почему-то распался на части. Я засомневался в аэрокосмическом образовании Фагота, но вида не подал.

– Материалы, не те – сокрушался Фагот – я у себя дома как-то сделал змея, он поднялся на высоту два километра и висел там месяц!

Я не кончал Бауманку – только два курса авиационного института, поэтому решил упростить конструкцию. Из обломков змея коробчатого, я сделал змея обыкновенного – квадрат с хвостом. И – о чудо! Он взлетел, хотя и не на два километра! Довольный Фагот стоял рядом, улыбался, а в его круглых очках пылали оранжевые блики солнца…

…День сменялся днем, неделя бежала за неделей, а веселье в моей квартире не прекращалось. Изя уже дневал и ночевал в нашем доме. Иногда моя бывшая не выдерживала, выставляла его и облегченно вздыхала. Изя бросал ей с порога:

– Да, зло уходит!

Но через пару дней он каким-то загадочным образом вновь оказывался на моей кухне!

Однажды утром доча рассказала мне, что ей приснился Изя:

– Снилось, что он пришел к нам в гости, долго не мог попасть в подъезд, а когда попал, на радостях навалял там кучу, намазал этим стену и написал Харе Кришна!

Я ответил, что куча – это к деньгам, Изина – к большим деньгам, а Кришна – значит, будет нам всем счастье!

Короче говоря, лавочку пора было прикрывать. У меня заканчивались деньги, нужно было собираться в дорогу.

Мои проводы проходили по обычному сценарию.

Толпа друзей топталась на перроне возле поезда Луганск-Киев. Кто-то смахивал слезу. Доча дергала мою бывшую за руку:

– Пошли уже, сколько можно торчать на холоде!

Потом поезд тронулся, народ замахал, а Изя трагически крикнул… – здесь я сделаю небольшое отступление, иначе вы не поймете смысл этой волшебной фразы.

Давным – давно, собрались мы с Изей в Европу на поиски счастья. Зашли перед дорогой к моим родителям, попрощаться. Мама поднялась, и, показывая одной рукой на телевизор, где как раз шел фильм о французской революции, и кровь лилась рекой, полуплача-полукрича заголосила:

– Куда ты едешь! ТАМ ГОЛОВЫ ЛЮДЯМ РУБЯТ!

Именно это и прокричал мне Изя на прощанье…

…Через несколько дней я уже спал в палатке, в лимонной роще на берегу Ионического моря. А еще через неделю, во время телефонного разговора, Изя сообщил мне, что умер Фагот. Мне стало очень холодно. Я пошел и купил в ближайшем кафе стакан водки. Печаль не покидала меня, и я вновь позвонил Изе:

– Старичок! Давай, кто из нас помрет (не дай бог) первым, даст оставшемуся в живых какой-нибудь знак, из других сфер бытия…

Изя задумался на том конце провода и ответил:

– Мне-то в принципе все равно, но вот если я помру первым и явлюсь к тебе, то ты, пожалуй, и обосрешься…

Я положил трубку. А ведь действительно – обосрусь!

Ночью, во сне, ко мне явился Фагот. Вроде шел я по лестнице нашего старого дома на Красной Площади, и у самых дверей столкнулся с каким-то человеком. Внешность его была красива и мне незнакома, но я сразу понял, кто это, и мы обнялись. Показалось мне, что мы висим на толстых белых переплетенных канатах, я заплакал во сне, а Фагот сказал:

– Не плачь! Просто все мы попали в паутину времени…

А через месяц я получил письмо из Луганска. В письме была фотография – Изя, в одних трусах, сидит в позе лотоса на могилке Фагота. Кругом распустились необыкновенные цветы, а Изя полон блаженства…

3-й славянский переулок

– А ты где родился? – спросил Изя у Петровича.

Дело в том, что я никогда не был в том месте, где я родился, – печально ответил Петрович.

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Все дни рождения похожи друг на друга, только если это не день рождения Изи.

Александр Попов, он же Искандер, он же Изя, появился на свет 24 апреля 1961 года.

– Очень легко запомнить, – говорил он мне, – 20-го Гитлер, 22-го Ленин, а 24-го – я!

Заранее Изя в гости никого не приглашал.

Теплым ясным утром 24-го апреля (а в этот день в Луганске всегда тепло и солнечно) Изя выходил в свет.

Шагая по улицам и переулкам нашего славного города, Изя зазывал в гости всех встречных друзей и знакомых. Жил он в таком загадочном месте, куда без проводника дойти было невозможно, поэтому счастливчикам приходилось менять свои планы и идти вслед за ним.

Старенький, частично ушедший в землю, Изин домик находился в 3-м славянском переулке. Начинался этот переулок возле завода резиновых изделий, что рядом с объездной дорогой и, петляя, уходил вглубь частной застройки. Домики лепились друг к другу, кривые заборы пресекали пространство вопреки всем законам геометрии. Местами з-й славянский превращался в узкую тропку, иногда пересекал сам себя. Освещения не было. Прийти к Изе в гости или уйти от него можно было только днем.

Когода Изя подходил к «Пролиску» его уже сопровождало человек пятнадцать. Там группа празднующих увеличивалась в два раза. Процессия растягивалась по улице. Весь луганский андеграунд весело шествовал вслед за Изей. Иногда к шествию примазывались незнакомые люди, пораженные увиденным, и подсознательно желающие кардинально изменить свою жизнь. По пути кто-то покупал крупу, картошку, лук, водку и прочие луганские деликатесы…

…Голый Изя колдовал над костром, где в эмалированном ведре кипело праздничное варево. Из подручных средств был сооружен стол. Домик, по окна ушедший в землю, был сырой и неухоженный до такой степени, что долго находиться там было вредно для здоровья. Поэтому пиршества Изя устраивал во дворе, в тени вишневых деревьев…

Высокодуховные беседы заполняли эту Луганскую Шамбалу.

У меня на коленях, из ниоткуда, возникла прекрасная незнакомка, схватила за уши и начала целовать… Волшебные слова врезались в мое сознание:

– Когда к нам приезжал Владимир Семенович… помню, как-то с Градским мы тусовались в Целинограде… да-да, с Эдиком Радзинским мы жили в Москве…

Опять откуда-то выплыл загадочный Верхний Кондрючий… Два серьезных бородатых мужичка вели непонятный диалог:

– …да, Кондрючий…

– А как там Кондрючий то? Когда едете?

– Через неделю, с областным ТВ… едем в Кондрючий…

Ко мне подошел светловолосый парень с небесно-голубыми глазами.

– Ты чем вообще интересуешься?

– Ну… искусство, музыка, кинематограф, литература…

– Музыка, кино, книги и ВСЁ?

– А… ээээ… – я не придумал, что ответить, как голубоглазый надменно усмехнулся:

– Смотри сюда, – затем изобразил кольцо из большого и указательного пальцев, щелкнул языком и гнусаво затянул: «Оуууууууммммм».

Я был морально уничтожен, а молоденькие дамы, стоящие поблизости, взглянули на гуру с восторгом…

К заходу солнца те, кто мог двигаться ушли, а те, кто уже не держался на ногах, упали там, где их сразил сон. Изя грелся возле костра и рассказывал необыкновенные истории из своей жизни.

– Однажды ночью в дверь постучали. Я открыл и увидел… Маленького принца. Низенький, хрупкий, в стареньких джинсах и футболке. Рыжие волосы, только короткие… Он спросил, можно ли переночевать и только тогда я понял, что передо мной… девушка! Я всегда подозревал, что Маленький принц был женщиной!

Она вошла, и как-то по-детски спросила: – Ну что, побалуемся? – и стащила через голову футболку…

А утром её уже не было! Как она меня нашла, кто дал адрес, откуда она, как зовут – ничего этого я не узнал. Целый месяц потом я бегал по флэтам, искал. Луганск город маленький, должен был её кто-то знать, но все напрасно. Больше я её не видел… Изя умолк. Стояла ночь. Сквозь ветки деревьев светила луна. Из кустов доносился храп.

Мы с Изей легли вместе на единственной раскладушке. В хатке пахло плесенью. Изя скрипел во сне зубами и пытался закинуть на меня ногу…

Проснулся я поздно и не сразу понял, где нахожусь. Потом увидел Изю. Он рылся в сумке и, наконец, повернувшись ко мне, протянул какую-то бумажку.

– Старичок, я сдаю кровь, и никак не успеваю отоварить льготные донорские талоны. Сходи, ты успеешь, они до трех принимают.

Я взял двухрублевый талончик и спросил:

– А что брать?

Изя задумался на секунду и ответил:

– В общем, купи побольше, повкуснее и подешевле!