Читать книгу "Пальма новой жизни. Сборник рассказов странствующего музыканта"

Осенний вечер в Варне
или весёлая история о неразделённой любви

Изя и Петрович хотели уехать во Францию.– Вот увидим мы там двух красивых француженок, – мечтал Изя вслух, —подойдем и скажем:

– Мы из России…

– О! Да вы настоящие тарзаны – воскликнут они, – мы вам, пожалуй-то, и бесплатно дадим…

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Оказывается, в Болгарии бывает очень холодно. Особенно когда на улице ноябрь, а в кармане ни копейки, точнее ни лева. Именно в такой ситуации оказались мы с Изей. Двигаясь на зимовку в теплые края, мы проиграли – холод оказался быстрее и нагнал нас в Варне. Оставался один путь – в Стамбул! Но для въезда в Турцию требовалось заплатить десять долларов с человека. И эту небольшую сумму мне никак не удавалось заработать.

Играя в Варне на флейте в подземном переходе в центре города, я собирал денег только на хлеб и бозу (национальный балканский напиток из перебродившей пшеницы). Вдобавок ко всему я простыл.

Итак, я в очередной раз музицировал, а напротив меня торговала книгами невысокая, полненькая, очаровательная девушка с длинными темными волосами. Я играл, а она смотрела на меня, не отводя взгляд. Изя топтался гдето рядом. Наконец, девушка не выдержала и подошла ко мне. Я перестал играть, и мы познакомились. Девушку звали Радмилой и она хорошо говорила по-русски. Поправляя волосы, Радмила неожиданно сказала:

– Я в тебя влюбилась с первого взгляда! Ты мне так нравишься, я хочу заняться с тобой любовью!

Я согласился быстрее, чем она закончила говорить, и предложил пойти к Радмиле домой – продолжить знакомство.

– Ко мне нельзя, – ответила девушка, – я живу у тетки, а она запрещает мне приводить гостей.

Любовь на улице отпадала – холодно, на отель нет денег, и тогда я просто повел девушку в кафе. Всех заработанных за неделю левов хватило как раз на кофе и коньячок.

Вечерело. Начался дождь. Мы втроем сидели в кафе. Пьяненькая Радмила устроилась у меня на коленях. Она обнимала меня и страстно целовала в губы, так, что я начал задыхаться. Меня бил озноб, я был пьян и сильно простужен. Обхватив меня руками, Радмила горячо шептала мне на ухо:

– Я хочу заниматься с тобой любовью. Возьми меня с собой. Мы будем путешествовать по миру и заниматься любовью…

Сидящий рядом Изя, видя мое замешательство, незаметно толкал меня в бок и злобно бурчал:

– Соглашайся, дурачок! Пусть едет с нами – потом потихоньку передашь её мне!

Наступило утро. Радмила ушла домой к злой тетке, а мы с Изей побрели по Варне в сторону моря и совершенно неожиданно наткнулись на термальные источники на самом берегу. Вода была горячей и пахла сероводородом. Вот куда нужно было вести Радмилу. Я спросил Изю:

– Подойдет ли эта вода больному и измученному мне?

Изя ответил не задумываясь:

– Старичок, для любого дела всё подойдет!

Мы разделись – я до трусов, а Изя полностью, и погрузили свои тела в горячую воду. Вновь пошел дождь. Невдалеке шумел прибой. Мы лежали и балдели от счастья.

– Все-таки Господь то нам как помогает!

– Все моими молитвами! – отозвался Изя.

– Ну, и твоими тоже, – согласился я.

Балканский экспресс

Изя и Петрович везли большой запас вареной картошки в мундирах в связи с отсутствием денег. С каждым днем она становилась все хуже и хуже, приобретала странный мутно-белый оттенок, а на третий день пути стала испускать специфический запах. Как-то в Румынии, в вагоне поезда, Изя извлёк пакет с неопределенного вида месивом, судорожно сглотнул, принхался и, подмигнув Петровичу, сказал:

– Ну что, говнокартофель есть будем?

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Ну что же, прощай Варна! Прощайте прекрасная девушка Радмила и горячие сероводородные ванны!

За две недели праведных трудов мне не удалось собрать денег на переход турецкой границы, зато их было достаточно на один билет до Софии или на два билета на половину пути.

Проводы были долгими и трогательными. Уже на вокзале мы познакомились с болгаркой Ленкой. Она не признавалась мне в любви, зато угощала водкой и сигаретами.

Вместо закуски Изя забодяжил малосъедобное варево из овсяных хлопьев «Геркулес» (везли с самого Луганска), кипятка и остатков подаренного кем-то варенья. Ленке было за сорок. Она была учительницей музыки, и жаловалась на тяжелую жизнь в Болгарии. Наше веселье прошло на славу, и к ночному поезду на Софию мы вышли уже «никакие». Ленка помогла нам устроиться в купе, обняла по очереди и пожелала счастья.

В жарко натопленном вагоне мы устроились на одном диване, и нас быстро сморил сон. Изя заснул первым, крепко прижав к груди драгоценную банку с овсянкой. Посреди ночи меня стали мучить кошмары. Мне снилось, будто я стою голый в луже теплой грязи в одних шерстяных носках. Кругом невыносимая жара, носки мерзко липнут к ногам и тяжело дышать…

Пошевелив пальцами ног, чтобы прогнать дурной сон я проснулся. Первое, что я увидел после пробуждения – были три болгарина. Они сидели напротив и смотрели в сторону Изи абсолютно безумными глазами.

Я медленно повернул голову, и мне стало дурно. Изя спал, скрючившись у меня в ногах, и скрипел зубами. Он все также крепко сжимал трехлитровую банку, но уже вверх дном. Его лицо, шея, пиджак и штаны были перемазаны овсянкой. Лениво сползая все ниже и ниже, она образовала на диване небольшую лужицу, посреди которой лежали мои ноги. Часть варева протекла под диван на радиатор, отчего в купе стоял будоражащий душу запах дешёвого станционного буфета.

Не веря в реальность происходящего, я опустил ноги, и они мгновенно прилипли к полу. Будить Изю было бесполезно. Пошатываясь, я прошлёпал в туалет, оставляя за собой светло-коричневые следы. Выстирав носки, я набрал воды в пластиковые бутылки и стал отмывать диван, пол в купе и спящего Изю, что

было особенно трудно… Три пары глаз дико отслеживали каждое мое движение. Я старался не обращать на них внимания.

В этот момент появился контролер. Проверив наши билеты, он сообщил, что мы пропустили свою станцию час назад. Глубокой ночью, нас высадили на маленькой станции, название которой история не сохранила.

В тамбуре едва живой Изя столкнулся с пожилой женщиной. Увидев Изю, она испугалась и зачем-то перекрестилась. Изя отреагировал незамедлительно:

– Что, Бога вспомнили? Страшно стало, когда меня увидели? Затем осторожно, задом, словно Армстронг на Луну, Изя ступил с подножки поезда на землю, и та приняла его в свои ласковые объятия – он медленно повалился на перрон…

Следующий поезд на Софию был утром. Мы сели в него и тут же встретили знакомого контролера. У меня уже не было никаких сил что-либо объяснять, но мне на помощь пришел Изя:

– Мы Кришнаиты! Едем на международный фестиваль Кришны в Софию. Будем там воспевать святые имена Господа!.. Но у нас нет денег…

Контролер вошел в наше положение и больше святых паломников не беспокоил.

А утром нас встречала София, но это уже другая история…

Детские континентальные сны
или восход луны на австро-венгерской границе

Однажды в Будапеште Изя и Петрович молча ужинали поздно вечером в гостиничном номере. Наконец, оторвавшись от еды, Изя поднял хмурый взгляд на Петровича и сказал:

– Старик, а может взорвать всю вселенную нахрен? Сколько это нужно тротилового эквивалента?

«Изя и Петрович», каноническое издание.

В детстве я мечтал быть королем подземного метро-царства. Виделось мне, что я тайно делаю с друзьями в Луганске метро. Маленькое. С небольшими станциями и веселенькими поездами из двух вагончиков. И в этом подземном царстве становлюсь королем. В королеву я выбрал себе девочку Лену из соседнего двора. Она была дочкой участковой врачихи и очень мне нравилась. Не знаю, что сказал бы доктор Фрейд о моих подсознательных движениях, но сигарой бы затянулся надолго… Я же полагаю, что причина была в том, что наверху царил развитой социализм со своими царями. Даже выдуманное царство мне пришлось спрятать под землю.

Монархом я не стал, но метро из своих фантазий нашел. Совершенно случайно. Оказалось, что в детстве мне привиделась первая континентальная линия метро в Европе. После Варны и Софии судьба забросила нас с Изей в Венгрию. Как-то в Будапеште мы спустились в подземный переход, а оказались сразу в метро.

Маленькая уютная станция. Стены выложены цветной плиткой. Стальные в заклепках зеленые колонны столетней давности. Светло. Прозвенел колокольчик и подкатил смешной поезд из двух вагончиков. Мы не поверили, что такое возможно, но в вагон зашли и поехали, куда глаза глядят, а точнее – рельсы катят…

…В Будапеште с игрой на улице было лучше, чем в Болгарии. В день я зарабатывал полкило форинтов и обменивал их на более твердую валюту. Выходило десять-пятнадцать долларов. Мы с Изей даже сняли комнату в рабочем общежитии на окраине города. Общежитие было уютное. В нем недавно сделали ремонт, а на первом этаже был свой магазин…

…Я разучивал новую мелодию для флейты – «O sole mio». Изя готовил завтрак. Желая потрясти меня своими кулинарными успехами, он поднес ко мне только что сотворенное блюдо:

– Старичок, посмотри! Это же сыр! – и, боясь, что я не пойму, уточнил – Cheese!!!

В комнату зашел наш сосед, рабочий из Молдавии. Неодобрительно окинул нас взглядом и начал издалека:

– Так фальшиво, так фальшиво ты играешь эту песню из «Ну, Погоди!»…

За две недели я накопил пятьдесят американских долларов и подбил Изю пробиваться на Запад, в Австрию. План был такой: нелегально пересечь границу, углубится как можно дальше вглубь австрийской территории, на первой встреченной железнодорожной станции сесть на поезд и уехать в Вену.

…Холодной декабрьской ночью мы вышли из пограничного венгерского городка в сторону австро-венгерской границы. Брели по компасу в течение нескольких часов. Поля сменились перелесками, а затем мы попали в дремучий лес. Пробираясь по нему неожиданно выскочили на поляну, посреди которой темнела сторожевая вышка. Я похолодел и оцепенел. Но вышка была пуста.

– Осталась с коммунистических времен, – прошептал я Изе, – это граница!

Мы словно тени пересекли поляну и углубились в предположительно уже австрийский лес.

Послышался хруст. Я остановился и схватил Изю за рукав.

– Ты слышишь? Кто-то идет по нашему следу!

Треснула ветка. Я прижался к стволу дерева и зашептал:

– Изя, замри! Нас окружают! Это засада!

Вновь раздались странные звуки. Это конец, подумал я.

– Старичок, – пытался успокоить меня Изя, – просто мы в лесу, мало ли, может белочка скачет…

– А почему она тогда кругами вокруг нас скачет?

Только я успокоился, и мы продолжили путь, как вдруг новая напасть – сквозь ветви деревьев начало проступать какое-то подозрительное светлое пятно. Я не мог понять, что это, и старался просто не смотреть на него. Однако свет становился все ярче, и у меня сдали нервы:

– Изя, это на заставе включили прожектор, нас уже ищет пол-Австрии!

Потеряв всякую надежду, мы смотрели, как разливается по лесу свет. Все пропало, нас засекли. В оцепенении мы простояли минут двадцать, ожидая ареста, но ничего не происходило. Только свет стал ослепительно белым, уполз вверх… и до нас, наконец, дошло, что это была Луна!

Мы стали свидетелями восхода луны в лесу, на австро-венгерской границе…

Только отлегло от сердца, и мы посмеялись над своими страхами, как заиграл горн! Громко, звонко и совсем рядом!

– Та – да – та – там! Та – там!!!

– Это сигнал «Застава, в ружьё!» – прохрипел я. Нервы наши сдали окончательно и мы побежали…

Лес кончился, мы влетели в кукурузное поле. Пошел дождь. Мокрые початки били меня по лицу, и это однозначно была австрийская кукуруза, ибо наша в декабре не растет, это я точно знаю!

Да, это была Австрия. Мы зашли в небольшой городок, там все надписи были по-немецки. Изя, наслушавшись моих историй о сокровищах европейских мусорников, тут же рванулся к мусорному баку.

– Старичок, я тоже хочу попробовать!

Мне стоило больших усилий его удержать.

– Нам нужно быстрее сматываться, какой бак, это приграничный городок, первый же австриец сдаст нас полиции. Мы снова углубились в поля. Прошел час, Изя не вытерпел:

– Старик, это свободная страна! Давай прямо сейчас выйдем на трассу и уедем в Вену!

Я посмотрел на часы – было полтретьего.

– Ночью нас никто не возьмет, и велик риск нарваться на полицию!

Изя не унимался:

– Старик, я программирую: мы сейчас выходим на трассу и тут же стопим машину до Вены!

Я сопротивлялся, как мог, но переспорить Изю было невозможно! В ход пошли карма, благословение батюшки, полученное перед дорогой, вера в чудо и прочая луганская мистика… Я сдался, и мы вышли на дорогу. Она была пуста. Только вдалеке мерцали фары одинокой машины.

– Вот увидишь, она довезет нас до Вены!

Изя вытянул руку с большим поднятым пальцем. Машина тормознула. Дверь открылась, и водитель приветливо махнул нам, мол, залезайте! Только…. На нем была полицейская форма! Ноги стали ватными, меня подхватили под руки и запихнули внутрь…

Полицейский фургон петлял по ночной дороге. Мы с Изей сидели в обезьяннике сзади, на руках у нас были надеты наручники. Шипела рация. Снаружи пошел снег.

– Я программирую, старичок, – шептал Изя, – мы попадем в аварию, полицаи погибнут, а мы сбежим, вот увидишь!

В полицейском участке нас допросили.

– Я прошу политического убежища, – говорил Изя, – нас преследуют…

– А почему вы не попросили его в Венгрии? Это свободная страна.

– Я очень хочу жить в стране Моцарта… – не к месту вставил Изя.

Ссылка на Амадея не помогла, и после нескольких дней заключения в австрийской тюрьме нас депортировали в Венгрию.

В венгерской тюрьме сидели граждане разных европейских стран, но к нам с Изей, как к представителям постсоветского русскоговорящего этноса отношение было самое плохое. Более того – в нарушение всех международный конвенций о запрете подневольного труда заключённых, злобные мадьяры как-то отправили нас с Изей на принудительную мойку туалета.

Они не до конца понимали с кем связываются и сгрудились в проходе поглазеть на наше унижение. Туалет в принципе и так был чист, но мы для усыпления бдительности протёрли пол и только потом Изя перешёл к основной части программы.

Оглядевшись по сторонам и заметив протекавшую трубу под раковиной, он радостно воскликнул: «Да у вас тут труба протекает, я быстро поправлю, дайте мне разводной ключ». Охранники, почуяв неладное, замахали руками и жестами указали на дверь. Но было поздно.

– Труба течет, я мигом починю, – не обращал внимания на призыв покинуть помещение матриарх всея вселенной. Охрана сделала шаг навстречу, но Изя их опередил.

Молниеносно, как пришельцы в американских фильмах, Изя оказался под раковиной и с криком «она же шатается, вот смотрите» – рванул трубу на себя. Труба вылетела вместе с кусками кафельной плитки, как будто всё время ждала этой минуты славы, а вслед за ней из стены ударил фонтан…

Охранники… нет, они не набросились на Изю, они оцепенели от увиденного. Такого молниеносного преобразования пространства им еще не приходилось видеть никогда.

Мокрый Изя, к тому моменту уже скинувший мешавшую ему одежду, суматошно плясал в семейных трусах над гейзером и требовал дать ему разводной ключ. Тюрьма, наконец, наполнилась криком и движением…

Разумеется, что после этого нас держали под замком как особо опасных преступников и ни на какие работы не водили. А затем вообще отправили на Украину от греха подальше.

…Мы лежали на диване у известного луганского психиатра доктора Рогова. Он поил нас водкой в психотерапевтических целях, а его замечательная подруга Леночка делала нам Рэйки.

Изя, находясь в трансе, декламировал стихи, а я их тут же записывал, поэтому тоже имею косвенное отношение к этому шедевру:

Такой же великий, как и голубой, который выходит, не зная следов, глядя на переносной файв-о-клок, летит в глубину третий глаз на хвосте. И пусть пепел империй лежит на дорогах, мы ступаем по ним, выйдя духовными—пусть вернулись мирскими, но слава же Богу, что вернулись с венгерским тюремным хлебцем. Ах, собака, собака я – украл полотенце у несчастных австрийцев, где проблема – табак. И красивая девушка, сама не зная зачем, охраняет шпиона и пиромана. Харе Кришна! Вернулись! Живые и к женщинам. Только Рогов – дурак, пусть готовит уж рис, программируя глупости, раз так умён. Руки Леночки – их не забуду вовек, когда стукну слегка в двери травы, то сторож Сергеев, выключив зелень, пойдёт, запихнув полы крыльев в карман…

Пышкин
сказ о том, как мы с Изей были офисными работниками

Изя ошалело смотрел на работу принтера, из которого одна за другой самостоятельно выползали отпечатанные квитанции, а

затем воскликнул:

– Да ведь это же искусственный разум!

«Изя и Петрович», каноническое издание.

Митя Пышкин – краматорский миллионер. В молодости он тусовался вместе с Изей по городам и весям тогда еще необъятного Советского Союза. Потом разбогател. История его успеха, как сам Митя её преподносит, не выдерживает никакой критики:

– Сначала я купил вафельницу. Испек вафли и отнес на рынок. Продал. Еще испек. Опять продал. Потом купил киоск, продавал там водку и сигареты. Потом еще один и еще. Потом открыл пункт обмена валюты. И еще пару десятков по всей области. Купил квартиру. Дом. Несколько машин. Усадьбу и аэропорт. Все за десять лет.

Вот вы можете в такое поверить? Я – нет!

В свой офис Митя приезжает на «девятке». Одет в рваные джинсы и футболку, помнящие тусовки с Изей. На ногах домашние тапочки. Глаза у Мити голубые. Один немного косит. Росту Митя невысокого, и когда он сидит на подоконнике и читает Ницше или Каббалу, постороннему посетителю и в голову не придет, что это и есть владелец компании.

В лихие девяностые это спасло ему жизнь. Бандиты пытались наехать на Митин бизнес, но так и не нашли главного. На Митю они не обратили внимания. Потом гангстеры Краматорска перебили друг друга, и Пышкину уже никто не мешал вести дела.

Не знаю, из каких соображений, но Митя как-то предложил нам с Изей поработать немного у него в офисе. А может ему просто надоело, что мы вдвоем без толку живём у него дома уже вторую неделю. Мы с радостью согласились и рано утром Митя разбудил нас раньше обычного. Вообще-то, если честно, раньше он нас не будил. Это так, к слову пришлось.

Митин офис располагался на привокзальной площади. Мы с Изей были представлены сотрудникам компании. Сказать, что они испытали шок – значит не сказать ничего. Они были в трансе, но, как и положено офисным сотрудникам, мужественно это скрывали.

Кто эти странные волосатые люди? Почему они Дмитрия Михайловича называют Митей? И обращаются к нему на «ты»!

Оказалось, что Пышкин – строгий директор. И подчиненные его уважают и боятся. Но мы не смутились, и сразу принялись за работу – бесцельно слонялись по офису, флиртовали с секретаршами, травили анекдоты и пытались, в свою очередь понять, что же здесь происходит, и чем занимаются эти такие серьезные с виду люди.

А занимались они вещами интересными. Вот системный администратор Паша задумчиво смотрит в монитор, он сосредоточен и собран, может, отражает вирусную атаку? Заглядываю сбоку – пасьянс «Косынка». За соседним столом молоденький специалист по продажам тихонько играет в «Сапера».

Нам с Изей происходящее в офисе определённо нравилось! А говорят, что бизнес это трудно! Врут злые языки!

А вот красивая секретарша быстро стучит по клавиатуре, потом распечатывает текст, смотрит, что-то её не устраивает, она бросает лист в корзину и печатает снова. Даже неинтересно. Хотя постойте, зачем она распечатывает? Отредактировать документ можно прямо на компе, зачем бумагу переводить?

Когда дама уходит на перерыв, мы с Изей тихонько лезем в корзину и достаем полсотни забракованных вариантов. Сравниваем. Они все идентичные!

Вошел Пышкин. Что такое! Он недоволен нашей работой! Я не могу поверить своим ушам, да мы трудились не покладая рук весь день! На следующее утро Митя дал нам задания – Изя назначался поваром в открывшуюся офисную столовую, а я садоводом, мне было поручено за день озеленить территорию возле Митиной конторы.

Озеленять надо было тюльпанами. Я накопал сотню ямок, воткнул туда тюльпаны, присыпал землей и обильно полил водой. Управился за пару часов и пошел смотреть, как продвигаются дела у Изи.

Изя колдовал над огромным чаном с коричневым варевом, на его голове был надет нелепый поварской колпак. Пахло корицей и чесноком. Изя обрадовался моему приходу, и подбежал с ложкой субстанции землистого цвета. Я отпрянул. Изя попытался засунуть мне ложку в рот, я запротестовал. Изя немного расстроился:

– Старичок, попробуй, это же прасад!

Народ приготовленное Изей съел без остатка, и даже похвалил! Правда, лица у сотрудников были немного жалкие и улыбки слегка натянуты.

– Поваром тебе не быть, – резюмировал Пышкин, попробуем завтра тебя в торговле.

Мы остались в столовой одни. Изя поставил на стол две чашки чая и мы предались философским беседам о смысле жизни. Неожиданно Изя расстегнул штаны, вытащил оттуда половой член и ополоснул его в чашке с чаем. Потом отхлебнул чайку и сладко зажмурился. Я немного опешил, и спросил:

– И как, вкусно?

– А ты попробуй, – оживился Изя и протянул мне свою чашку…

На завтра выяснилось, что все ранее посаженные мною тюльпаны погибли. Все до одного, и Митя снял меня с должности садовника. Уныло я шатался по привокзальной территории, пока не наткнулся на Изю. Он сидел на ступеньках Краматорского вокзала. Вид его был мрачен.

– Как дела, – спросил я.

– В Дружковку еду, – ответил Изя, – командирован начальством.

– На машине поедешь?

– Нет, на поезде, – Изя махнул рукой на грязную, обшарпанную, и какую-то совсем уж бесчеловечную электричку, и добавил – ЭЛЕКТРОННОМ!

День закончился. Наша работа в офисе была признана неудачной, хотя мне кажется, что Митя лукавил. Мы втроем лежали на полу огромной Митиной квартиры и молча смотрели в потолок.

– Дыра, – вдруг произнес Пышкин.

– Какая дыра? – встрепенулись мы с Изей.

Митя показал на потолок, по которому змеилась тонкая едва приметная трещина:

– Мабуть цэ енергетична дiра?