Текст книги "Екатерина II"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ekaterina-ii-263070.jpg)
Автор книги: Иона Ризнич
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Беременность
И вот Екатерина забеременела. Увы, первая беременность закончилась выкидышем. Возможно и вторая тоже. Третья беременность была удачной. Но кто был отцом ребенка?
Злые языки принялись твердить, что Екатерина «залетела» от Салтыкова. Из-за этих слухов тотчас после рождения ребенка Сергей Васильевич был отослан подальше – в Швецию. Затем был Гамбург, потом – Цербст, Варшава… Всю свою недолгую жизнь (он умер в 39 лет) Салтыков провел за границей. После своего вступления на престол Екатерина распорядилась выдать Салтыкову десять тысяч рублей и отправила его во Францию. Это было почетное и ответственное назначение, но Сергей Васильевич в Париже наделал огромных долгов, и Екатерине пришлось выплачивать их из казенных средств. Это навсегда отвратило ее от бывшего любовника. «Пятое колесо у кареты» – отозвалась она о нем. Любовь ушла…
Но мы забежали далеко вперед. Пока еще Екатерина молода и увлечена. Она дала волю своим чувствам, решив более не хранить верность постылому и равнодушному супругу.
Сплетничали об амурных связях великой княгини изрядно. Приписывали ей связь и с Кириллом Разумовским – братом фаворита. Сама Екатерина эту связь отрицала и утверждала, что в то время даже и не догадывалась, что Разумовский испытывает к ней какие-то чувства. Лишь много позднее между ними состоялся откровенный разговор. Екатерине вздумалось спросить, что заставляло гетмана часто приезжать в подмосковную деревню, где она жила в связи с паломничеством императрицы. Он ответил, не колеблясь:
– Любовь.
– Но, Боже мой, – поразилась Екатерина, – в кого вы у нас могли быть влюблены?
– В вас, – просто ответил Кирилл Григорьевич.
Екатерина ни о чем не подозревала (или утверждала, что не подозревает), а для других чувство Разумовского не было секретом. Сплетник Мардефельт даже назвал его биологическим отцом сына Екатерины – Павла: «Еще пять месяцев назад была она девицей. Общее мнение гласит, что хотя поначалу супруг ее полагал, что дело свое исполнил до конца, однако же граф Разумовский, президент Академии, взялся довершить ради блага великой сей Империи».
Впрочем, что бы ни заявляли сплетники, цесаревич Павел Петрович и внешне, и характером очень походил на Петра Федоровича, так что сомневаться в его отцовстве оснований нет.
Рождение наследника
Покои для родов были подготовлены в Летнем дворце рядом с покоями императрицы. Екатерине комнаты не понравились: «скучные, с единственным выходом, плохо отделанные малиновой камкой, почти без мебели и без всяких удобств». Но изменить волю императрицы было невозможно. Однако схватки начались ночью накануне того дня, когда Екатерина должна была занять подготовленные комнаты.
Роды были тяжелыми. Около полудня следующего дня, Екатерина разрешилась сыном. Как только его спеленали, императрица ввела своего духовника, который дал ребенку имя Павел, после чего велела акушерке взять ребенка и следовать за ней.
Молодая мать более никого не интересовала! Все разошлись. Ее оставили в родильной постели, простыни которой были мокрыми от отошедших вод. Постель эта помещалась напротив двери, из которой сильно дуло. Екатерина просила горничную Владиславову сменить белье и уложить ее в кровать, но та ответила, что не смеет исполнить это без разрешения. Екатерина просила пить, но ей тоже отказали.
Примерно через час пришла графиня Шувалова, вся разодетая. Увидев, что великая княгиня лежит, всеми брошенная, она сильно рассердилась и принялась бранить нерешительную Владиславову. По приказу графини полчаса спустя явилась акушерка и объяснила, что императрица не отпускала ее ни на минуту, приказав заниматься младенцем. Наконец Екатерину положили в ее постель, напоили… И снова оставили одну.
Петр Федорович пил с приятелями. Праздновал весь дворец, а вслед за ним и весь Петербург. В Летнем саду устроили народное гулянье с бесплатным угощением. А вот о матери наследника никто и не думал.
Потом последовали осложнения: молодая женщина чувствовала невыносимую ревматическую боль, начиная с бедра, вдоль ляжки и по всей левой ноге, а к тому же из-за сквозняков она простудилась. Но никто не справлялся о ее здоровье: предназначение свое она уже выполнила, ну а коли помрет – легко найти замену.
Накануне крестин Елизавета послала ей в подарок драгоценности (посредственного качества) и сто тысяч рублей золотом. Но на следующий день эти деньги у нее выпросили назад: великий князь запросил такую же сумму. Елизавета подписала приказ выдать деньги и ему, но в казне больше наличных не было. Пришлось забрать у Екатерины.
Младенца матери не вернули. О сыне Екатерина могла узнавать лишь украдкой, потому что спрашивать о его здоровье значило бы сомневаться в заботе, которую оказывала цесаревичу императрица, и это могло быть принято очень дурно. Елизавета расположила детскую рядом со своей спальней, и сама подбегала к младенцу на каждый его крик. Но она перегибала палку: в детской постоянно было жарко натоплено, младенца пеленали в теплую фланель, колыбель его была обита мехом черно-бурой лисицы, его покрывали стеганным на вате атласным одеялом, а сверху клали еще другое, бархатное, розового цвета и тоже подбитое лисьим мехом. Бестолковая, лишенная здравого смысла забота приносила не пользу, а лишь причиняла младенцу нравственные и телесные страдания. От постоянного перегрева пот лил у бедняжки со всего тела и это привело к тому, что ребенок рос крайне нервным, а от малейшего ветерка простужался и хворал.
Официальная фаворитка
После рождения Павла брак Екатерины и Петра стал формальным.
Фавориткой Петра Федоровича стала фрейлина Екатерины – дочь графа Воронцова, Елизавета Романовна. Воронцова была некрасива: горбатая, рябая и неопрятная, с плохим цветом лица. Ее дразнили «маленьким уродцем», горбуньей, но несмотря на все эти недостатки внешности, некрасивая девочка сумела привлечь великого князя. Возможно потому, что он сам был далеко не красавцем и тоже рябым? Великий князь находил в ней массу достоинств. Он мог пьяный, заявившись в супружескую спальню, разбудить Екатерину ударом кулака в бок и приняться расписывать, как хороша его любовница. Екатерине оставалось лишь тихо плакать в подушку, скрывая от всех свою боль. Вполне реальной виделась ей ситуация, что ее разведут с мужем и отправят с глаз долой. Иностранные послы с полной серьезностью писали в своих донесениях о намерении императора заточить супругу в монастырь и жениться на фрейлине Воронцовой.
В воспоминаниях современников тех лет Елизавета Воронцова постоянно фигурирует как «официальная фаворитка» императора и участница его развлечений. Ее даже прозвали «госпожой Помпадур». Петр III не скрывал ни перед кем непомерной любви к ней. Великий князь даже не возражал, что и у Екатерины имеется воздыхатель.
Станислав Понятовский
В 1757 году у Екатерины родился еще один ребенок – дочь Анна, умершая в младенчестве от оспы. Отцовство Петра весьма сомнительно несмотря на то, что великий князь признал ребенка своим и по этому случаю устроил у себя большое веселье. Екатерину же, как и после первых родов, оставили совершенно одну на попечение горничной Владиславовой.
Биологическим отцом девочки, скорее всего, был любовник Екатерины – будущий польский король Станислав Понятовский, в пору юности Екатерины занимавший еще весьма скромное положение: поначалу он стал личным секретарем английского посланника, а потом сам был аккредитован в качестве посла Саксонии и Польши.
Понятовский был дружен с обер-шталмейстером Львом Александровичем Нарышкиным, славящимся своим веселым нравом. Желая снискать славу остроумца, Нарышкин часто шутил, но шутки его были довольно плоскими.
Как-то Нарышкин заболел, и Екатерина отправила слугу справиться о его здоровье. В ответ она получила письмецо, содержавшее шутки забавные и остроумные, хотя речь шла о пустяках. За этим письмом последовали другие и Екатерина быстро поняла, что отвечает ей не сам больной Нарышкин, а кто-то другой. «Эти письма были отлично написаны и очень остроумные… А вскоре я узнала, что роль секретаря играл Понятовский», – вспоминала Екатерина. И она страстно возжелала с ним познакомиться!
Знакомство состоялось на балу в Ораниенбауме – роскошном дворце на берегу Финского залива, выстроенном еще Меншиковым. Дворец был окружен великолепным парком, изобиловавшим клумбами, на которых цвели астры, анютины глазки, амаранты, маргаритки… Шпалеры из кустарников создавали нечто вроде лабиринта с уютными уголками, где могла уединиться влюбленная пара. Там и шептались Екатерина с Понятовским.
Понятовский писал: «Ей было двадцать пять лет. Оправляясь от первых родов, она расцвела так, как об этом только может мечтать женщина, наделенная от природы красотой. Черные волосы, восхитительная белизна кожи, большие синие глаза навыкате, многое говорившие, очень длинные черные ресницы, острый носик, рот, зовущий к поцелую, руки и плечи совершенной формы, средний рост – скорее высокий, чем низкий, походка на редкость легкая…»
Влюбился молодой поляк не на шутку! «Я позабыл о том, что существует Сибирь», – признавался он.
Красавцем Понятовский не был. «Я был мал ростом, коренаст, неловок, слаб здоровьем и во многих отношениях дик и чудаковат», – писал он сам о себе, в то же время отмечая, что был прекрасно образован и правдив. Как бы то ни было, он понравился Екатерине и долгое время был ею любим.
Роман этот стал известен великому князю. По одним сведениям, выдала их болонка Екатерины. Когда она видела графа Понятовского, то всегда очень радовалась, ну а царедворцы немедленно сделали вывод: граф часто бывает в покоях великой княгини. По другой версии, Петр Федорович заметил Понятовского, ранним утром покидавшего покои его супруги, и приказал арестовать его. На допросе, который ему устроил великий князь, Понятовский благородно молчал, не желая компрометировать любимую женщину. Его молчание было истолковано совершенно превратно: великий князь решил, что готовится покушение на его жизнь. Пришлось действовать самой Екатерине. Она решилась задушевно побеседовать с Елизаветой Воронцовой и все ей объяснила, а фаворитка передала ее рассказ великому князю. Какова же была реакция обманутого мужа? Петр Федорович и не думал ревновать! Напротив, пожурил Понятовского, что тот не доверился ему сразу. Имеются сведения, что в дальнейшем Петр с Екатериной не однажды устраивали ужины вместе с Понятовским и Елизаветой Воронцовой; они проходили в покоях Великой княгини. После ужина Петр удалялся с фавориткой на свою половину.
Глава шестая
Последние годы Елизаветы
![](i_022.jpg)
Вигилиус Эриксен. Портрет Великой княгини Екатерины Алексеевны. 1762
![](i_023.jpg)
Сергей Васильевич Салтыков. Неизвестный художник. XVIII век
![](i_024.jpg)
Л. Пастренак. Торжественная встреча императрицы Елизаветы Петровны графом А. Разумовским. 1901
Болезни Елизаветы
Елизавета Петровна стремительно старела. К сожалению в том веке еще не существовало науки диетологии. Богатые люди ели сытно и жирно, пили много вина и страдали всеми сопутствующими заболеваниями: подагрой, гипертонией, закупоркой сосудов… Елизавета унаследовала как относительно крепкое здоровье своего отца, так и его болезнь – эпилептические припадки. Провоцировали эти припадки яблоки, их аромат. Императрица на дух не выносила этот фрукт. Даже если кто-то за два-три дня до визита к ней ел яблоко, Елизавета Петровна это чувствовала. Поэтому яблоки были строжайше запрещены при дворе.
Государыня любила сдобные пироги, любила мясо, тушеное со специями. К обеду ей всегда подавали сладкое токайское вино. В результате она очень сильно располнела.
В 1756 году во время посещения церкви Елизавете Петровне стало нехорошо, при выходе она упала в обморок, и ее не могли привести в сознание несколько часов. После припадка речь государыни некоторое время была невнятной.
После этого случая императрице часто становилось дурно – носом шла кровь, мучил озноб и жар, лихорадило. У нее стали отекать ноги, появились желудочные кровотечения, одышка, случались обмороки. Вены на ногах императрицы расширялись и кровоточили, появлялись незаживающие язвы. Современные медики оценивают болезнь Елизаветы как прогрессирующую сердечно-сосудистую недостаточность, осложненную воспалением пищевода и развивающимся циррозом печени.
Елизавета Петровна очень боялась смерти и старалась избегать всяких напоминаний о ней. Даже издала указ, запрещающий ко двору являться в трауре и траурным процессиям проходить по городу. Но все понимали, что дни ее сочтены. Придворные шептались, что недомогания Ее Императорского Величества крайне серьезны, и принимались заискивать перед великим князем. Но не перед великой княгиней! Ее положение, даже после рождения сына оставалось шатким.
Семилетняя война 1756–1763
В 1756 году началась общеевропейская война, которая продлилась семь лет. Она так и была названа – Семилетней. Привели к войне постоянные столкновения интересов Англии и Франции, Австрии и Пруссии, в результате которых сложилось два политических союза – англо-прусский и франко-австрийский. Другие страны тоже приняли участие в войне, преследуя собственные цели. Россия была недовольна возросшим влиянием Пруссии и стремилась захватить восточную часть прусских земель.
В январе 1757 года Елизавета Петровна заключила союзный договор с Австрией, а летом того же года Россия официально вступила в войну. Начало войны стало для России успешным: русские войска одержали крупную победу у Гросс-Егерсдорфа, а вот закрепить успех не смогли или не захотели. В это же время Елизавета Петровна тяжело заболела.
Считается, что генерал Апраксин, зная о симпатиях наследника престола к Фридриху Великому, не только не стал наступать, а напротив, внезапно отступил к Неману, да так поспешно, что оставлял на своем пути пушки и припасы. Это было настолько нелепо, что пруссаки только неделю спустя поняли, в чем дело и начали преследование. На самом деле причины столь внезапного, напоминающего бегство, отступления Апраксина, лишившего русские войска всех стратегических преимуществ, непонятны, так как известие о болезни императрицы он получил лишь через несколько дней после своего странного маневра. Апраксин был потребован к ответу, некоторое время находился под судом, и от переживаний внезапно умер «апоплексическим ударом».
Но все же русские войска продолжали одерживать победы. К началу 1758 года Россия оккупировала Восточную Пруссию, в том числе Кенигсберг.
Падение Бестужева
«Великая Княгиня умна и основательна не по годам, и, хотя нету подле нее никого, кто бы добрый ей мог дать совет, держит себя с осторожностью и умеет делать хорошую мину при плохой игре. В одном лишь по справедливости можно ее упрекнуть – что не знает деньгам счета», – писал обычно злой на язык Мардефельт.
Да, долгов Екатерина делала много. Это было вынужденной необходимостью: только подарками рассчитывала она обрести друзей. Екатерина занимала и занимала огромные суммы, дабы подкупать, задаривать тех, кто мог быть ей полезен. И вложения эти окупились.
К этому времени Екатерина сблизилась с канцлером Бестужевым. Он оценил ум и деловую хватку молодой женщины, а вот Петра Федоровича Бестужев откровенно презирал. Когда родился Павел Петрович, Бестужев задумал лишить Петра права на престол, составив проект, по которому трон наследовал малолетний Павел под опекунством благоразумной Екатерины.
После победы при Гросс-Егерсдорфе и панического бегства Апраксина при дворе прошел слушок, что совершено все это было по приказу Бестужева. Мол, предвидел он болезнь императрицы и рассчитывал на ее смерть. Клеветники сделали свое дело. Елизавета Петровна, оправившись от приступа, страшно разозлилась на всех, кто вздумал ее преждевременно хоронить. Под горячую руку попал и Бестужев, которого она лишила графского достоинства, чинов и знаков отличий.
Враги Бестужева – Воронцов и Шувалов – сумели довести дело до ареста канцлера. Это случилось в феврале 1758 года. В тот же день были взяты под стражу многие люди из окружения Бестужева и Екатерины, в том числе ее учитель словесности Ададуров и даже ее ювелир Бернарди. Всех их ожидала ссылка.
Суть интриги и роль в ней Екатерины остается для нас загадкой: Бестужев сжег все бумаги. Но по косвенным данным можно предположить, что Екатерина-таки состояла в тайной переписке с Фридрихом Великим. Доподлинно известно, что великая княгиня часто и много одалживала деньги, в том числе и у иностранных послов. В военное время это грозило обвинением в государственной измене. И вполне вероятно, что за свои щедроты иностранные послы требовали от нее определенных услуг.
Бестужева обвинили в том, что он старался восстановить императрицу и молодой двор друг против друга, потворствовал медлительности генерала Апраксина и вел тайную переписку с врагами государства. Комиссия приговорила Бестужева к смертной казни, которую заменили ссылкой в отдаленное имение: Елизавета Петровна по обету, данному в день ее восшествия на престол, не подписывала смертные приговоры. Падение Бестужева стало тяжелым ударом для Екатерины, положение которой при дворе стало еще более непрочным. Ее любовник Станислав Понятовский вынужден был покинуть Петербург, а сама она лишилась доверия Елизаветы Петровны.
Григорий Орлов
Примерно году в 1761 внимание Екатерины привлек красавец, бравый офицер – двадцатисемилетний Григорий Григорьевич Орлов. Он был вторым сыном новгородского губернатора, родился в Тверской области, а детство провел в Москве, где получил неплохое домашнее образование. Пятнадцатилетним Орлова записали рядовым в лейб-гвардии Семеновский полк. Он принял участие в Семилетней войне, причем отличился храбростью: получив ранение и не покинул поле боя. После ранения был переведен на службу в столицу, где обратил на себя внимание графа Шувалова, который взял его к себе адъютантом. Должность эту Орлов вскоре потерял, так как соблазнил княгиню Куракину, любовницу Шувалова. Этот роман сделал его чрезвычайно популярным в обществе и принес Орлову славу покорителя сердец. Ведь то был XVIII век, когда флирт был чем-то вроде спорта! Неудивительно, что Екатерина Алексеевна пожелала с Орловым познакомиться. При ее содействии Орлов, только что произведенный в капитаны, был назначен казначеем Канцелярии главной артиллерии и фортификации. У них завязался страстный роман. Великая княгиня родила от любовника сына Алексея, получившего фамилию Бобринский и графский титул. Эту беременность она тщательно скрывала от супруга. Между ними уже произошло полное охлаждение. Когда пришло время рожать, чтобы отвлечь внимание Петра Федоровича, камердинер Екатерины, Шкурин даже поджег свой дом. Смотреть на пожары было известной страстью наследника престола. Пока Петр любовался пламенем, к Екатерине пришел врач и она благополучно родила.
Младенец был немедленно передан тому же Шкурину, в семье которого он и воспитывался наравне с его собственными сыновьями до 1774 года, после чего был зачислен в кадетский корпус.
Катерина большая, Катерина маленькая
В ту же пору Екатерина обзавелась задушевной подругой. Ею стала родная сестра фаворитки Петра Федоровича – Екатерина Романовна Воронцова, в замужестве Дашкова. Она была на четырнадцать лет младше великой княгини. Взаимоотношения этих двух женщин оставляют много вопросов. Дашкова боготворила свою старшую подругу, Екатерине же она была нужна главным образом для того, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию и влиять на любовницу мужа.
Роднило их многое! Дашкова писала о себе: «Как только я могла приняться за чтение, книги сделались предметом моей страсти. Бейль, Монтескье, Буало и Вольтер были любимыми авторами; с этой поры я стала чувствовать, что время, проведенное в уединении, не всегда тяготит нас, и, если прежде я искала с детским увлечением одобрения со стороны других, теперь я сосредоточилась в самой себе и стала разрабатывать те умственные инстинкты, которые могут поставить нас выше обстоятельств». Таким образом юная княжна читала те же книги, что и великая княгиня. Молодым женщинам явно было о чем поговорить.
«В ту эпоху, о которой я говорю, наверное, можно сказать, что в России нельзя было найти и двух женщин, которые бы, подобно Екатерине и мне, серьезно занимались чтением; отсюда, между прочим, родилась наша взаимная привязанность, и так как великая княгиня обладала неотразимой прелестью, когда она хотела понравиться, легко представить, как она должна была увлечь меня, пятнадцатилетнее и необыкновенно впечатлительное существо», – писала Дашкова об их дружбе.
Она была пылкой, восторженной, наивной и отчаянно идеализировала подругу. Екатерина же, стоявшая на пороге тридцатилетия, вполне обосновано не доверяла простоватой и чрезмерно эмоциональной Дашковой, как бы та не уверяла ее в своей преданности. Напротив даже, преданность эта порой была чрезмерной и слишком явно демонстрировалась.
Так, Дашкова сообщает, как во время тяжелой болезни императрицы, сама больная, она ночью, тайком навестила Екатерину, дабы заверить ее в своей любви и готовности действовать. Поступок этот был детским и крайне неосторожным. За подобные слова можно было и на дыбу попасть. Поэтому Екатерина была настороже и ответила уклончиво:
– Я искренно, невыразимо благодарю вас, моя любезная княгиня, и с полной откровенностью объявляю вам, что я не имею никакого плана, ни к чему не стремлюсь и в одно верю, что бы ни случилось, я все вынесу великодушно. Поэтому поручаю себя провидению и только на его помощь надеюсь.
– В таком случае, – ответила Дашкова, – ваши друзья должны действовать за вас. Что же касается меня, я имею довольно сил поставить их всех под ваше знамя. И на какую жертву я не способна для вас?
Екатерина обняла юную княгиню, но не сказала ничего. В свои планы она не собиралась ее посвящать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?