Читать книгу "Шанталь"

Глава 6

Каждый день, проведенный на парижском дне, был похож на все остальные. Будучи заложницей обстоятельств, я вынуждена была все время проводить в башне, в которой по приказу Жиля для меня была обустроена крошечная каморка. Непривыкшая к одиночеству, я отказывалась постоянно сидеть взаперти и частенько спускалась во двор.

Постепенно благодаря общительному характеру у меня стали появляться друзья. Те, кто поначалу отказывался меня принимать, теперь с удовольствием делились со мной своими радостями и печалями. Ну а я, получившая неплохой целительский опыт в монастыре, теперь охотно занималась их ранами, от вида большинства которых мать-настоятельница наверняка бы грохнулась в обморок.

У каждого из тех, кого судьба занесла в подобный этому двор чудес, была своя печальная история: кого-то мать родила прямо на улице и продала заезжим цыганам; кто-то убил торговца из-за куска хлеба, который хотел отнести своим умирающим от голода детям; женщины, в основном еще в детстве подвергшиеся сексуальному насилию, что оставило неизгладимый отпечаток на всей их дальнейшей жизни, вынужденные за гроши заниматься проституцией; солдаты, дезертировавшие с поля боя; дети, которых специально калечили с младенчества, чтобы они, маленькие уродцы, выклянчивали деньги на улицах у богатых горожан. Среди нищеты и болезней все они влачили свое жалкое существование, подчиняясь законам жестокого мира.

Но были и такие, кто оказался на дне совершенно случайно. Так, среди бродяг выделялся один, манеры которого выдавали в нем благородного человека. Как-то разговорившись, он поведал мне свою печальную историю.

Его звали Люсьен де Монбельяр. Будучи младшим сыном графа, он имел несчастье влюбиться в прекрасную Сесиль, невесту своего брата-наследника. Девушка отвечала ему взаимностью, и накануне ее свадьбы с его братом они решили бежать.

Им не повезло. Кто-то из прислуги предупредил обманутого жениха, и тот, собрав людей, бросился в погоню. Настигнув беглецов, он спешился и обнажил шпагу. Не желая выслушивать каких-либо объяснений, он жаждал лишь крови. Люсьен до последней минуты надеялся переубедить брата, но тот оставался неумолим. Улучив момент, он нанес смертельное ранение беглянке, так как именно ее считал виновницей свалившегося на их семью позора.

Вне себя от горя, Люсьен поднял оружие. Кровавая пелена застилала глаза. Изловчившись, он нанес брату удар. Шпага пронзила сердце, выйдя из спины. Глядя на истекающего кровью родного человека, осознав всю тяжесть совершенного поступка, Люсьен был вынужден бежать.

В один миг лишившись всего, преследуемый по пятам людьми отца, которым тот пообещал за голову братоубийцы щедрое вознаграждение, Люсьен попал во двор чудес.

Сейчас он мало походил на представителя знатного рода, но манеры… О, их у него было не отнять! Уступив моим просьбам, он взялся обучать меня этикету, которому в прошлом я не придавала большого значения. Благодаря ему я многое узнала о светском обществе, короле, фаворитках. О том, как люди из высшего света ради достижения своих целей не брезговали ничем. В ход шло все: яды, кинжалы, удавки. На черных мессах высшие чины государства приносили человеческие жертвы дьяволу, которому поклонялись в надежде обрести власть и богатство, к которым так стремились.

И больше остальных в этих богохульных делах фигурировало имя матери королевских бастардов госпожи де Монтеспан.

В тысяча шестьсот семьдесят восьмом году, за три года до настоящих событий, сорокалетний Людовик XIV безумно влюбился в прекрасную Анжелику де Фонтанж, едва достигшую семнадцатилетнего возраста. Она появилась при дворе по протекции самой же мадам Монтеспан, имевшей целью удержать короля при себе, представив ему юную наивную девушку, которой при желании легко могла бы управлять.

Однако вышло иначе. Мадемуазель де Фонтанж не на шутку увлекла короля. Молодой организм позволил ей очень быстро забеременеть от пылкого возлюбленного, но ребенок родился раньше срока. Новорожденный младенец мужского пола оказался настолько слаб, что не выжил.

Недуг, появившийся совершенно внезапно и медленно ослаблявший ее с каждым днем, выглядел довольно подозрительным. Так и не сумев прийти в себя, юная Анжелика удалилась в монастырь, где скончалась два месяца назад. Таким образом, эта преждевременная смерть также попала в расследование в рамках «Дела о ядах», в котором прежде уже фигурировала всесильная мадам де Монтеспан. Опороченная еще одной печальной историей, маркиза была оставлена королем.

Слушая все эти рассказы, я отчего-то жалела короля. По сути, он был очень несчастным человеком, за спиной которого люди, пользующиеся его особым расположением, строили козни против государства и его самого.

Еще одним учителем для меня стал Клод Люпен, который, согласно распоряжению Жиля, был приставлен ко мне в качестве телохранителя. Помню, как он приводил меня в чувство в самый первый день приезда в Париж, когда вечером, несмотря на недовольство Жиля, я решила под покровом темноты отправиться к Сене, чтобы искупаться. Что ни говори, а жизнь в монастыре приучила меня к регулярной гигиене. Обходиться без воды я не могла.

И вот, велев Клоду отвернуться, я, сбросив с себя грязную одежду, вошла в ледяную воду. Стуча зубами от холода и молясь про себя, чтобы не подхватить к завтрашнему дню простуду, я энергично терла и скребла свое тело, когда внезапно прямо перед моим носом на поверхность всплыл труп какой-то женщины.

Не помня себя от ужаса, я завопила, как сумасшедшая. Совершенно позабыв о том, что на мне нет никакой одежды, я бросилась в объятия подбежавшего Клода. Его горячие руки и слова утешения, которые он шептал мне, постепенно возымели свое действие.

Придя в себя и сообразив, в каком виде нахожусь, я отпрянула от него и кое-как натянула на себя чистое платье, что по приказу Жиля для меня раздобыли днем. Стараясь не смотреть в сторону раздувшегося тела, все еще плавающего на поверхности недалеко от нас, я поспешила вернуться в башню.

О произошедшем я никому рассказывать не стала, но впредь, собираясь пойти на реку искупаться, отправляла вперед Клода, который внимательно осматривал облюбованное мною место.

Общие секреты сблизили нас. Я воспринимала его не как телохранителя, а как дядюшку, которого у меня никогда не было. Ему одному поверяла свои секреты и страхи, которые вопреки всему внушал мне Жиль. Именно тогда нам обоим пришла в головы идея, что он начнет обучать меня самообороне. Будучи великолепным фехтовальщиком и храбрым солдатом, он в свободные часы обучал меня тому, как следует держать в руках оружие, как нападать и защищаться. В его умелых руках даже простая палка превращалась в грозное оружие, и я во всем старалась подражать своему учителю.

Жиль не воспринимал всерьез наши с Клодом уроки и только посмеивался над моими потугами. Мы же не обращали на него никакого внимания и продолжали ежедневные тренировки.

* * *

– Мадам, вы не можете так поступить со мной! В конце концов, я – ваш единственный сын!

– Именно поэтому, мой дорогой, я не позволю вам губить свою жизнь. Слишком многое поставлено на карту.

– Но, матушка, поймите, деньги, в которых вы отказываете, мне просто жизненно необходимы. Я проигрался герцогу де Веренну, а с ним, как вы знаете, шутки плохи.

– Ренард, мой мальчик, не разочаровывайте меня. Вы и представить себе не можете, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы вычеркнуть из завещания, оставленного вашим покойным отцом, Патриса и сделать единственным законным наследником всего состояния вас. Видеть, как вы бездумно тратите направо и налево все, ради чего я терпела насмешки и унижения, выше моих сил. Благодаря вам мы практически уже банкроты, и единственное, что могло бы поправить наше бедственное положение, только брак с богатой и знатной наследницей. Не смейте протестовать! Я распоряжусь, чтобы в столице для нас приготовили подходящие апартаменты, и сразу же по приезде вы займетесь поисками наиболее подходящей партии.

– Мадам!..

– Это не обсуждается, Ренард! Вы сделаете так, как я скажу!

* * *

Несмотря на возникшее в последнее время относительное перемирие, то тут, то там все же возникали стычки между людьми «Короля Тюн», как между собой бродяги называли Жиля, и солдатами мессира да ла Рейни. А все из-за того, что последний, для того чтобы хоть немного обезопасить передвижение по парижским улочкам в ночное время, распорядился всюду установить уличные фонари, которые люди Фонтаны в знак протеста сносили уже к утру.

Шаткий мир, негласно установленный между представителями власти и бандитами, постепенно подходил к концу. Все чаще на Пляс де Грев (Гревская площадь) устраивали показательные экзекуции и казни пойманных разбойников. Жадная до зрелищ публика с восторгом воспринимала подобные мероприятия, требуя все больше жертв.

Балконы домов, выходившие на площадь, пользовались большой популярностью у представителей знати. Они арендовали их за весьма приличную сумму для того, чтобы ничто не мешало им и их гостям наслаждаться каждым моментом любопытного зрелища. Казнь бродяг приводила их в неописуемый восторг, нередко поднимая настроение на весь день. Каждая отрубленная голова, вырванный язык или повешенное тело приветствовались криками восторга, бурными овациями и подбрасыванием шляп вверх.

Мои занятия с Клодом не проходили даром. Всю осень, холодную зиму и раннюю весну в попытках хоть немного согреться я без устали проводила в тренировках. При виде того, как я, делая выпады, ношусь по двору уклоняясь от шпаги наставника, Жиль больше не смеялся. Его лицо мрачнело с каждым днем. Мне была непонятна причина его постоянного раздражения, стоило ему заметить нас вместе. Он тут же находил сотни поручений для своего помощника, который, нужно отдать ему должное, ни разу не высказал своего недовольства. Он лишь растягивал в усмешке уголки губ, словно ему было известно нечто, скрытое от всех.

Подошел к концу апрель. Первого мая вся Франция – от короля до самых низов – отмечала праздник ландыша. Десятки цветочных артелей по всему Парижу соревновались между собой в том, кто продаст больше этих нежных и так почитаемых всеми цветов.

В народе бытовало поверье о том, что именно первого мая растения и предметы обретают благотворные магические свойства. Роса, собранная в этот день до рассвета, особенно ценилась, так как считалось, что она смягчает кожу и предотвращает кожные болезни. Непременной деталью всех майских обрядов были ветви деревьев, букеты с особым смыслом. В знак дружбы, уважения и любви дарили боярышник, дуб и тополь, остролист получали девушки с плохим характером, а ветка бузины предназначалась лентяйке.

Наряду с цветами по всему городу были назначены грандиозные гулянья. Каждый, кто в этот день выходил на улицу, мог найти развлечение по собственному вкусу.

Проведя почти год взаперти, я наконец смогла уговорить Жиля отпустить меня на праздник. Его странное собственническое поведение в последнее время слишком озадачивало. Любое появление представителя мужского пола возле меня, даже самого безобидного, тут же вызывало в нем невообразимый гнев. Он мог совершенно без предупреждения налететь на несчастного и попросту затоптать того ногами. В худшем случае бедолагу могли найти поутру с перерезанным горлом. Единственный, кого Жиль по какой-то своей причине предпочитал обходить стороной, был мой единственный друг, телохранитель и наставник Клод.

В этот день, переодевшись в мужское платье и спрятав под широкополой шляпой свои вновь отросшие волосы, я в сопровождении Клода отправилась на ярмарку.

Чего здесь только не было! Посмотрев спектакль заезжей труппы актеров, я, купив засахаренные орешки – свое любимое лакомство, поддалась всеобщему веселью. Впервые за долгое время мне хотелось смеяться, и я это делала. Открыто, не стесняясь. Выражение крайнего изумления на лице Клода при виде метаморфоз, происходящих со мной, безумно веселило меня.

Но вдруг я увидела то, что мгновенно стерло улыбку с моего лица: посреди сотен лотков с многочисленными товарами и развлечениями я заметила знакомую палатку «Мадам Секрет». Тяжелые воспоминания, которые я так старалась стереть из памяти, вновь вернули меня в события прошлого года, когда погибла моя единственная подруга.

Я и сама не заметила, как мои глаза сузились и на лице появилось кровожадное выражение. Оттолкнув в сторону пытающегося помешать мне Клода, я стремительно шагнула внутрь. У мадам была клиентка. Вынув длинный острый нож, который всегда носила за поясом, я направила его на женщину:

– Пошла вон!

При виде юноши, угрожающего ей смертью, та, позабыв про гадание, мгновенно испарилась. Велев Клоду ждать снаружи, я повернулась к гадалке:

– Узнаете меня, мадам?

Да, она меня узнала. Я видела это по ее глазам. Пытаясь не показывать своего страха, она делано усмехнулась:

– А, та монашка из Берри… Помнится, ты не очень-то верила в гадания. Что-то случилось, что заставило тебя передумать?

– Вот об этом я хочу узнать у вас. Вы мне должны предсказание. Я хочу узнать о нем здесь и сейчас. – Вынув из кармана монету, я швырнула ее гадалке.

Взяв плату, она жестом предложила мне сесть на стоящий рядом стул:

– Присядь и протяни мне свои руки.

– А что, карты раскладывать не будем? – голос звенел, выдавая охватившее меня волнение.

Она, посмотрев мне в глаза, улыбнулась:

– В этом нет необходимости, дитя. Твое будущее отчетливо видно и не требует никаких дополнительных средств.

– В таком случае говорите! – с нетерпением бросила я.

Ее пальцы легко пробежались по моим ладоням, оставляя после себя ощущение легкого покалывания, а затем она заговорила:

– Тебя ждет великое будущее, девочка.

– Что это значит? – Начало было интригующим. В ожидании подробностей меня распирало от любопытства.

– Ты будешь королевой среди королей и рабыней среди рабов. Взлеты и падения, смертельная опасность и великое счастье подстерегают тебя на жизненном пути.

Я внимала, затаив дыхание, а она тем временем продолжала:

– Твое главное оружие – не шпага, хотя ею ты овладеешь виртуозно. Настоящее оружие – твоя необычная красота, перед которой не способен будет устоять ни один смертный, будь то мальчик или взрослый муж. Тебе предстоит научиться выбирать себе друзей и распознавать врагов.

– А любовь? – не удержавшись спросила я. – Смогу ли я испытать когда-нибудь это чувство?

Улыбка скользнула по губам мадам. Моя наивность веселила ее:

– О, да! Пусть и не скоро, но ты встретишь свою любовь. Ты будешь любить и будешь любима, но…

– Что? Говорите же!

– Тебе предстоит сделать очень трудный выбор, и в зависимости от того, что ты изберешь, будет зависеть вся твоя дальнейшая судьба.

Прикрыв глаза, она выпустила мои руки и откинулась назад:

– Это все, дитя. Со временем ты сама поймешь все, что я хотела тебе сказать. А теперь иди, я слишком устала. – Ее глаза закрылись, и она действительно тут же уснула.

Под впечатлением от ее слов я осторожно поднялась и на совершенно шатающихся ногах проследовала к выходу, где уже заждался меня Клод.

– Наконец-то! Я уже собирался идти за тобой. Нужно уходить. Люди де ла Рейни окружают площадь. Назревает что-то нехорошее.

Я обернулась. Он был прав. Даже воздух как будто застыл в предчувствии чего-то, что вот-вот должно было произойти. Не говоря ни слова, я поправила шляпу на волосах и последовала за своим спутником, начавшим энергично прокладывать дорогу через толпу.

Глава 7

Увы, несмотря на старания Клода, далеко уйти мы не успели. Внезапно начавшаяся впереди потасовка между полицией и представителями парижского дна вылилась в массовую бойню. Залпы ружей, вопли раненых и визг торговок, пытающихся спасти товар, на миг оглушили нас. Мы все еще пытались выбраться, когда давка, которую Клод тщетно пытался избежать, накрыла нас подобно снежной лавине. Руки разъединились, и нас понесло людским потоком в противоположных направлениях.

Тут и там люди, сраженные пулями из мушкетов или истекающие кровью от ударов клинка, падали на землю, оставаясь затоптанными обезумевшей толпой.

Пытаясь высвободиться из людского моря, я и сама не заметила, как потеряла шляпу. Волосы, свободно рассыпавшись по плечам и спине, сильно мешали, все время закрывая глаза. Изловчившись, я кое-как собрала их в пучок и попросту запихнула за воротник.

Толпа неслась вперед с такой скоростью, что мгновенно перекрыла дорогу двигающимся по улицам экипажам. Пытаясь хоть как-то высвободиться, я сделала первое, что пришло мне в голову: подталкиваемая со всех сторон, проносясь мимо одной из карет, я ухватилась за ее дверцу, резко открыв которую влезла внутрь.

На секунду зажмурившись, пытаясь восстановить дыхание и все еще не смея поверить в неожиданное спасение, я осмотрелась. В карете находились двое расфуфыренных мужчин в париках и перьях, которые при виде меня застыли с открытыми ртами.

Я их не виню. При виде неожиданно ввалившейся в свой экипаж грязной особы я бы тоже была шокирована. Но фраза одного из них, обращенная к другому, совершенно сбила меня с толку:

– Вы это видите, мой дорогой де Клермонт? Вы не находите ее…

– Маркиз, она просто вылитая…

– Вы абсолютно правы, мой друг. Возьму на себя смелость утверждать, что сегодня, после стольких осечек, удача сама повернулась к нам лицом. Это именно то, что мы искали…

Надо ли объяснять, в каком ужасе я была, услышав подобные заявления от совершенно незнакомых мне людей, воззрившихся на меня так, словно собирались съесть?

Все это вкупе с тяжелыми событиями и переживаниями дало о себе знать. Почувствовав, как спасительное забытье окружает меня со всех сторон, я сочла благоразумным поддаться ему и тут же провалилась в темноту.

* * *

Еле вырвавшись, Клод в отчаянии огляделся. «Девочка пропала! Где она может быть? Бедняжка совершенно не знает города!»

Народ продолжал разбегаться, площадь постепенно пустела. Напрасно старый вояка носился по окрестным улицам и выкрикивал имя своей подопечной. Розы нигде не было.

Тем временем могильщики, видимо уже заранее предупрежденные полицейскими о том, что должно будет произойти, подтягивали крытые сеном повозки, на которые складывали жертв «праздничной» бойни. Им сегодня предстояла тяжелая работенка, так как трупов были десятки.

Так и не найдя девушку, Клод решил вернуться во «двор чудес», моля Бога о том, чтобы Роза каким-то чудом оказалась там. Но чуда не произошло.

– Где девчонка? – Схватив Клода за грудки, подбежавший Жиль затряс его так, словно собирался вытряхнуть из него всю душу.

– Не знаю, нас разделила толпа. Я надеялся, что она уже здесь. – В голосе Клода сквозило отчаяние.

– Что ты сказал?! – Глаза Жиля начали наливаться кровью. – Да я тебя…

– Я нашел ее! – раздался звонкий голосок.

Занесший кулак Жиль судорожно вздохнул и обернулся к говорившему. Это был мальчонка лет семи-восьми, которого четыре года назад его люди выудили из реки.

Не имеющая возможности прокормить ребенка, его непутевая мать не придумала ничего более разумного, чем утопить сына в реке. Бросив кроху в воду, она не в силах была смотреть на его муки и быстро ушла. К счастью, в это самое время мимо проходили люди Фонтаны. Сжалившись над малышом, они выудили его, совершенно замерзшего, из ледяной воды и принесли во «двор чудес». Здесь Арно (так звали малыша) нашел кров и новую семью в лице бродяг и нищих, взявших на себя заботу о нем. Желая приносить хоть какую-то пользу, он брал уроки у лучших карманников с Нового моста и вскоре смог превзойти лучших из них.

Глядя в открытое лицо мальчишки, который всегда старался оказаться в нужное время в нужном месте, Жиль спросил:

– Где она?

Шмыгнув носом и вытерев его грязным рукавом потрепанной рубахи, Арно ответил:

– Я был на крыше одного из домов, расположенных на площади, когда началась стрельба. Я видел, как Розу потащила за собой толпа. Но она молодец, не растерялась! – Довольно хмыкнув, мальчонка восхищенно продолжил: – Она ухватилась за дверцу какой-то кареты и моментально скрылась в ней.

– Кареты? Ты уверен? – Клод подскочил к мальчугану и, когда тот в ответ уверенно кивнул, спросил: – Узнать ее сможешь?

– Смогу, конечно! Так как время шло, а Роза все не выходила, я начал беспокоиться, поэтому продолжил наблюдать. Как только дорога расчистилась, карета продолжила свой путь. Двигаясь следом, я старался запомнить все до мельчайших подробностей. Доехав до большого особняка, расположенного недалеко от Королевской площади, экипаж остановился. Из него вышли двое каких-то важных господ. На руках одного из них я увидел Розу. Она была без чувств. Ну а потом они скрылись внутри, а я побежал сюда.

– Ай да Арно! Молодец, постреленок! – хлопнув мальчонку по плечу, Жиль принялся отдавать распоряжения: – Клод, собирай лучших людей. Если до вечера Роза оттуда не выйдет, возьмем дом приступом, понял?

Клод кивнул. Он был согласен со своим предводителем, Розу нужно было спасать любой ценой, потому что… – Испугавшись, как бы лицо не выдало обуревавших его чувств, он поспешил опустить голову и занялся приготовлениями к ночной вылазке.

Довольный тем, что смог пригодиться, Арно, чувствуя себя настоящим героем, вызвался бежать впереди, указывая остальным дорогу.

* * *

– Как вы думаете, она действительно еще не пришла в себя или притворяется?

Сквозь плотный туман до меня смутно доносились чьи-то голоса. Внезапно что-то резкое ударило в нос, отчего дымка сразу же рассеялась.

– Вот видите, дорогой маркиз, мир еще не придумал ничего лучше нюхательных солей, – раздалось прямо над моим ухом.

Еще толком не придя в себя и не открывая глаз, я машинально схватила руку, все еще держащую перед моим носом источник отвратительного запаха:

– Попробуете эту дрянь на мне еще раз, и я вобью ее в вашу глотку вместе с пузырьком, так и знайте! – Открыв глаза, я встретилась взглядом с потрясенным мужчиной, тщетно пытающимся освободиться от моей хватки. Хиляк! Что он знал о физических тренировках под руководством Клода? Да пожелай я сейчас, мигом бы переломала ему все пальцы. Впрочем, не стоит сразу раскрывать перед ними свои карты, для начала нужно узнать, что этим двоим от меня нужно.

Оттолкнув мужчину, я вскочила с красивого диванчика, на котором до этого полулежала, и быстро огляделась. Интерьер вокруг меня поражал своей роскошью, чувствовалось, что жилище принадлежало очень богатому человеку. Интересно, кому из этих двоих?..

– Кто вы? Как я здесь очутилась? – Уперев руки в бока, я, не мигая, уставилась на них.

– Вы ничего не помните, дитя мое? – Тот, что был постарше и которого друг называл маркизом, поднялся с парчового стула, на котором до этого восседал с видом монарха, и подался вперед.

Приложив руки к вискам, будто прилагая усилия, я сделала вид, что не могу ничего вспомнить:

– Проклятье! Я ничего не помню! – Ох и досталось бы мне от матери-настоятельницы за такие выражения! Но что поделать, на парижском дне и не такому научишься.

– Что, совсем-совсем ничего? – переспросил граф, на всякий случай отойдя от меня на безопасное расстояние.

– Ну, после того, как очутилась в вашей карете, точно ничего! – Меня раздражали их переглядывания между собой. Пытаясь поскорее покончить с неприятным разговором и ретироваться восвояси, я, подражая говору бродяжек, обратилась к маркизу: – Спасибо за заботу, вашество. Уж простите, если что, не приучена как нужно. – Демонстративно шмыгнув носом, я неделикатно вытерла его рукавом. Заметив брезгливость, отразившуюся на их лицах, я не смогла удержаться от ухмылки. – Ну, пора и честь знать, господа хорошие. Вы тут сидите, провожать не надо, дорогу я найду сама. – Отступая назад, я, как умалишенная, всякий раз делала легкие поклоны и книксены, выбирая момент, чтобы дать деру, когда неожиданная фраза маркиза заставила меня замереть на месте.

– Клермонт, дорогой мой, не дайте ей уйти! Другой возможности у нас просто не будет. Поглядите, она же вылитая королева Клоранс!

Королева Клоранс… Что-то до боли знакомое из прошлого, которого я не помнила… Я точно где-то слышала это имя, и не однажды… Но где? Какие-то очень смутные воспоминания пытались вырваться из недр моего подсознания, но они были настолько эфемерными, что мне никак не удавалось за них ухватиться.

– Стой, дитя, остановись. У нас к тебе есть предложение.

Думаю, не надо объяснять, почему я вдруг решила вернуться и выслушать их до конца?

Подойдя к диванчику, на котором до этого лежала, я как можно более развязно развалилась на нем, демонстрируя полное отсутствие воспитания. Ни к чему им пока знать обо мне больше, чем положено. По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, что им от меня нужно и почему их слова всякий раз приводят меня в такое волнение. Притворяясь неотесанной бродяжкой, мне легче будет выудить из них нужную информацию.

– Предложение? Ого, вот это да! Вы что же, вашества, жениться на мне собрались? Прям оба? Так я это… за двоих сразу не смогу. А вот стать маркизой не отказалась бы …

Они вновь переглянулись и разразились смехом. Но каким! Жеманно прикрывая рты кружевными платочками, они совершенно по-женски хихикали, словно боялись, что более откровенные эмоции дурно отразятся на их репутации.

– Чего смешного? – Мне здорово удалось изобразить обиду, отчего их хихиканье стало еще более звучным и противным. – Вот сейчас уйду, а вы свое предложение можете засунуть себе в…

Договорить мне не дали. Сразу же как по команде приняв серьезное выражение лица, маркиз заговорил:

– Жаль разочаровывать тебя, дитя, но такие, как мы, – он показал на себя и графа, – не женятся, понимаешь?

Нет, я не понимала, но на всякий случай, не желая выглядеть в их глазах уж совершенной невеждой, кивнула:

– Угу, чего ж тут непонятного-то? Юродивые встречаются не только среди богачей, но и среди нищих и оборванцев. И раз мы выяснили, что речь идет не о женитьбе, то о чем тогда?

Маркиз на минуту задумался, словно подбирая правильные слова, а затем, бросив короткий взгляд на своего приятеля, ответил:

– Видишь ли… прости, как, говоришь, тебя зовут?

– Роза, – не задумываясь, ответила я, так как уже привыкла откликаться на это имя.

– Гм, Роза… – протянул он, оглядывая меня с головы до ног, – что ж, это имя тебе идет. Если тебя хорошенечко отмыть, переодеть, как положено, ты и в самом деле будешь похожа на распустившуюся розу.

Это сравнение вызвало у них новый приступ смеха, который, впрочем, быстро стих при виде моего насупленного лица.

– Ой, прости, не хотел тебя обидеть. Видишь ли, одним очень важным сеньором нам с графом было поручено найти пропавшую девицу. Скажу честно, шансов ее разыскать практически нет, так как существует огромная вероятность, что она давно уже мертва. Но проблема в том, что тот сеньор, очень важный, о котором я тебе говорю, не хочет верить в ее смерть. Ему необходимо, чтобы девица была найдена во что бы то ни стало. Так что если найдем, получим поистине королевское вознаграждение.

– А если не найдете? – не удержалась я.

– А если не найдем, – тяжело вздохнул он, – вмиг лишимся всех милостей и благ. Будем удалены от двора и вынуждены будем вести жизнь сельских жителей. Надеюсь, ты понимаешь, что это вовсе не то, к чему мы стремимся?

Увидев мой неуверенный кивок, он улыбнулся:

– Я рад, что ты понимаешь всю важность возложенной на нас миссии, исход которой может отразиться и на твоем будущем тоже.

– На моем? – Я даже присвистнула, чем вызвала новую гримасу неудовольствия на лице графа. – Каким образом?

– Видишь ли, Роза… Девица, которую нужно найти, не какая-нибудь мелкая дворяночка или мещанка. Она – самая настоящая принцесса. А если точнее, то ее высочество Шанталь Баттиани, дочь покойного короля Максимилиана Первого и законная наследница престола Боравии.

«Баттиани?!»

Если бы сейчас рядом со мной ударила молния, то и тогда я не была бы так поражена, как от этих слов. Теперь я вспомнила, где слышала все эти имена. Шанталь Баттиани – это же я!