Читать книгу "Шанталь. Против течения"

Глава 30

Уснуть той ночью так и не удалось. Тревожные мысли не давали покоя, как и присутствие капитана, мирно спящего в своей постели. Кого-кого, а его, похоже, ничуть не волновало то, что он практически приговорил к смерти человека, и за что? За угрозы! Да как же так можно? Неужели у него совершенно нет сердца?

Вынужденная спать при полном маскараде, умирая от жары, я не переставая крыла про себя всеми известными ругательствами виновника своих бед, из-за которого вынуждена была мириться со столькими неудобствами. Тщетно промаявшись до самого рассвета, я, как только чуть-чуть посветлело, поспешила выбраться из превратившейся в камеру пыток каюты на свежий воздух.

Из страха перед жутким образом покойника, висевшего привязанным к мачте, я все не решалась поднять глаза вверх, когда кто-то опустил тяжелую руку на мое плечо. Резко дернувшись, я встретилась глазами с незнакомым матросом, не пытающимся скрыть лютой ненависти во взгляде:

– Из-за тебя, щенок, чуть не погиб мой товарищ, не раз спасавший в боях мою шкуру, – он с такой силой толкнул меня, что я, не удержавшись, перелетела через свернутые канаты и, больно ударившись спиной, тяжело рухнула на палубу.

Едва обретя способность дышать, я попыталась вскочить, когда новый удар по ребрам вновь отправил меня в прежнее положение, а обидчик, мерзко ухмыляясь щербатым ртом на давно немытой и небритой физиономии, низко склонился надо мной и угрожающе прошептал, обдавая зловонным дыханием:

– Не думай, что каждый раз сможешь выходить сухим из воды. В прошлый раз тебе повезло, но однажды рядом с тобой не окажется никого, и тогда…

– А ну отойди от мальчишки, – раздался голос Клода, и он, рванув матроса за ворот куртки, отбросил его на несколько шагов в сторону. – Ты в порядке? – в тревоге и волнении склонился он надо мной, в то время как его руки ощупывали мое многострадальное тело на наличие новых следов побоев и ссадин.

– Д-да… кажется, да, – все еще не обретя способности нормально соображать, ответила я. Опираясь на участливо подставленную руку, я попыталась встать, но сильная боль в ушибленных ребрах заставила меня вновь сложиться пополам. – Ох!

Рядом довольно загоготал тот самый матрос, по вине которого я очутилась в подобном положении:

– Это тебе за Ладу, сопляк! А ты, Люпен, – он злобно зыркнул на моего защитника, – еще раз попробуешь мне помешать, и можешь считать, что ты уже труп, понял? – он красноречиво провел ребром ладони по своему горлу, давая понять, как именно поступит с тем, кто осмелится перейти ему дорогу.

Стиснув зубы, Клод попытался вскочить, чтобы преподать урок зарвавшемуся забияке, но я его удержала, схватив за рукав одежды.

– Оставь его, Клод, пусть идет, – с трудом шевеля губами, выдавила я, – Лучше помоги мне встать, пока никто не заметил произошедшего и не доложил капитану. Еще одной смерти по моей вине я просто не перенесу.

– О какой смерти ты толкуешь? – бережно подхватив, Клод вопросительно уставился на меня. – Если ты о Ладу, то этот черт оказался не по зубам даже морскому дьяволу, раз тот не смог забрать его душу с собой в адскую пучину, где ему самое место.

– Так он жив?! – радость от сознания того, что не стала причиной гибели пусть и такого животного, как Ладу, захлестнула с такой силой, что я, забывшись, выпрямилась, отчего из груди вырвался новый стон. – Черт, как же больно!

– Я убью его, – мрачно пообещал Клод, осматриваясь в поисках успевшего ретироваться противника. – Тебе не нужно было меня удерживать.

– Нет, нужно было. Вспомни, как мы собирались превратиться в невидимок на большом корабле и незаметно выбраться на берег во время первой же остановки. Как по-твоему, все идет по плану? Сколько еще раз мне нужно привлечь к себе внимание, чтобы хоть одна корабельная крыса догадалась о том, что я не та, за кого себя выдаю? Нет уж! Что бы ни случилось, на этот раз я сделаю все, чтобы наша тайна не раскрылась, и если для этого понадобится безвылазно просидеть до конца путешествия в капитанской каюте, поверь, я это сделаю.

Да, обещать всегда гораздо легче, особенно когда не знаешь об очередном сюрпризе, который собирается преподнести тебе негодница-судьба. Так и я, приняв решение добровольно заключить себя под стражу, чтобы случайно не раскрыть инкогнито, понятия не имела о том, что очень скоро от всей конспирации не останется и следа, и мне придется лицом к лицу столкнуться со страхами, которых я всеми силами пыталась избежать…

Прошло больше недели с тех пор, как в поисках лучшей участи мы покинули переставший быть родным берег Франции, предпочтя общество убийц и воров на пиратском судне сказочным красотам Версальского дворца. Все это время я, верная своему слову, практически не покидала относительно безопасной территории капитанской каюты, превратив себя в добровольную узницу. И если поначалу перспектива жизни бок о бок в одном помещении с капитаном страшила меня не меньше, чем участь королевской любовницы, то постепенно все мои страхи исчезли без следа: капитан оказался не самым неприятным в мире соседом, предпочитающим почти все время проводить на мостике, спускаясь вниз только для того, чтобы наспех перекусить и проспать мертвецким сном до следующей вахты.

Постепенно я привыкла к его мерному дыханию на другом конце помещения и осторожным, крадущимся шагам, когда он, словно боясь ненароком прервать мой сон, тихонько выскальзывал наружу, вполголоса отдавая команды находящимся поблизости членам экипажа. Правда, иногда, когда он думал, что я этого не замечаю, он задерживался возле моего гамака, и тогда сквозь опущенные ресницы я ловила на себе его задумчивый изучающий взгляд, прежде чем он накрывал меня соскользнувшим во время сна на пол пледом и спешил отойти прочь.

Неприятно признаваться, но его забота о «простом юнге» импонировала мне, будя в глубине души те чувства, которые я ни в коем случае не желала бы испытывать. Для того, чтобы окончательно не размякнуть и не сознаться самой себе в том, о чем потом, уверена, непременно пожалею, я каждый раз мысленно напоминала своему глупому сердцу о судьбе несчастного графа де Ламмер, наверняка погибшего по вине капитана от болезни в темном и холодном трюме, так и не дождавшись необходимой помощи.

С Клодом мы виделись редко, его мало заботила жизнь Ренарда, к которому он не испытывал иных чувств, кроме презрения, зато его интересовало все, что касалось Ладу и его дружков, так и не сумевших забыть обид, пусть и ненароком нанесенных мной их главарю. Превратившись в тень, Клод денно и нощно не выпускал их из виду, надеясь вовремя обнаружить грозящую мне опасность и предотвратить ее до того, как произойдет что-нибудь непоправимое.

Новый день выдался на редкость безоблачным и ясным. Ближе к полудню шхуна под управлением опытного капитана мирно скользила по зеркальной поверхности водной глади, изредка нарушаемой то тут то там резвящейся рыбой, не слишком озабоченной летающими в небе альбатросами, зорко высматривающими в воде добычу пожирнее. Под предлогом очередного приступа взбунтовавшегося желудка я осталась в каюте в одиночестве, проводя большую часть времени возле открытого иллюминатора, с детским любопытством и восторгом следя за тем, как летящие низко над водой птицы резко пикировали вниз и, подхватив цепкими когтями извивающуюся и крайне недовольную тем, что ее выловили из привычной среды рыбину, несли ее куда-то в сторону, где наверняка ждали своей порции еды их детки. Даже животным и птицам было куда возвращаться, но только не мне. Не имея четких планов на жизнь, я плыла в незнакомую страну, даже приблизительно не представляя, что могло меня там ожидать.

Внезапно мирную тишину нарушили истошные крики кого-то из команды:

– Судно по правому борту!

Такое предупреждение могло означать что угодно – от грозящей нам смертельной опасности до легкой добычи, самой плывущей в руки. Поэтому, побросав дела, команда, в том числе и я, вмиг позабывшая о собственном решении превратиться в невидимку, бросилась к поручням, чтобы воочию убедиться в том, что впередсмотрящий не стал жертвой галлюцинаций.

На отдаленном расстоянии действительно показалось двухмачтовое судно, движущееся в нашу сторону, но кому оно принадлежало, рассмотреть никак не удавалось: все опознавательные флаги были спущены. Это было крайне неосторожно со стороны неизвестного экипажа, так как судьба несла их навстречу пиратскому судну, команда которого, предвкушая знатную заварушку, принялась делить добычу еще до того, как оно приблизилось на расстояние пушечного выстрела.

Испытывая невероятную жалость к тем, кто по собственной воле на всех парусах несся навстречу своей гибели, я посмотрела в сторону шкафута, на котором с подзорной трубой у глаз застыла знакомая высокая фигура. Не двигаясь, капитан несколько минут следил за не сбавляющим хода судном, видимо, принимая какое-то решение, а мы, затаив дыхание, ждали его команды. Но вот он повернулся к помощнику и коротко велел:

– Два румба на правый борт! Подобрать главный парус на полтора фута, Саид, так пойдем быстрее. Держать ровнее!

– Есть, капитан, – с готовностью отозвался помощник и тут же передал его приказ матросам. – Эй, шевелитесь там, на квартердеке!

Все вокруг завертелось, закружилось, казалось, шхуна ожила и сейчас жила собственной жизнью, не зависящей от людей. Все были настолько поглощены предстоящей схваткой, что перестали замечать меня. Даже Ладу, который прежде ни за что не упустил бы возможности дать мне пинка и пригрозить страшной смертью, пробежал мимо так, как будто и не видел вовсе.

– Открыть порты! Пушки вперед! – продолжало раздаваться вокруг. – Ждать команды!

Расстояние до судна быстро сокращалось, и вот, казалось бы, все, о чем только можно мечтать, тут, совсем рядом… Но что-то было чертовски не так… Я, конечно, не обладала ни положенными знаниями, ни навыками ведения морских сражений, но даже мне было понятно, что уж слишком все подозрительно тихо и легко. Так просто не должно было быть.

Похоже, те же мысли одолевали и капитана, не выпускающего из рук подзорной трубы и сосредоточенно пытающегося разглядеть малейшие признаки жизни на приближающемся с большой скоростью судне, чья палуба была залита кровью и усеяна мертвыми телами, над которыми уже начали кружить морские стервятники, чувствующие возможность поживиться.

– Приготовиться! Стрелять по команде! Ог…

Страшный удар сотряс шхуну, но вовсе не с той стороны, с которой ожидалось. Не предвидя ничего подобного, я не удержалась и растянулась на палубе, оглушенная, растерянная. Одна из пушек откатилась назад на мостки, так и не произведя ни единого выстрела. Новый удар сильнее прежнего… и вот я, тщетно пытающаяся подняться, вновь беспомощно лежу внизу.

Все потонуло в душераздирающих криках, стонах раненых и удушающем запахе пороха. Нам хватило нескольких мгновений, чтобы понять: это была ловушка, и мы только что, как наивные мышата, глупо угодили в нее, польстившись на бесплатный кусочек не слишком свежего сыра.

* * *

Рычание вырвалось из горла Патриса, когда он понял, что его, грозного капитана пиратского… нет, каперского судна, провели, как неопытного мальчишку. Ну конечно! Он же не раз слышал рассказы бывалых моряков о кораблях-призраках, используемых берберами в качестве отвлекающей приманки для жаждущих наживы судов. Команда таких кораблей безжалостно вырезалась и отправлялась на корм рыбам. В живых оставляли лишь нескольких несчастных, доживающих свои последние часы среди мертвых товарищей. Им-то и поручалось вести судно прямиком к кораблю, который разбойники планировали захватить. И пока команда «Смерча» наивно полагала, что с легкостью сможет захватить в качестве трофея скоростное судно, другой вражеский корабль с вооруженными до зубов кровожадными дикарями подошел с той стороны, с которой его совсем не ожидали. Он шел только на нижних парусах, поэтому его не было видно до тех пор, пока не стало слишком поздно, и сейчас с помощью всех своих десяти пушек пытался вывести из строя шхуну Патриса и заставить ее команду сдаться.

Очередной залп был вверх, по одной из мачт. Вылетевшая из жерла пушки цепь с грузом на концах обвилась вокруг фок-мачты, заставив ее сильно накрениться и рухнуть вниз, погребая под собой тех, кто не успел увернуться и остался под обломками.

Окинув беглым взглядом свое детище и оценив повреждения, машинально прикидывая шансы на удачный исход в сложившейся ситуации, Патрис сбежал на шканцы и, перекрикивая шум, принялся раздавать команды:

– Марсовы на двенадцать часов! Держать курс! Поставить еще одного человека к штурвалу! Поднять флаг! Стрелки, приготовиться!

Растерявшаяся было команда воспряла духом и бросилась в точности выполнять все приказы своего предводителя. Тут и там мелькали знакомые лица, сосредоточенные на одном: не позволить врагу захватить их в плен.

– Утопим их в море! Скормим их рыбам!..

Капитан ободряюще хлопнул по плечу пробегающего мимо матроса и повернулся к верному помощнику:

– Саид, подойдем ближе к ним. Еще ближе… Открыть порты! Пушки к бою!

– Есть!

– Держать курс! Огонь!

Шхуну тряхнуло с такой силой, что оставалось только удивляться тому, как она еще оставалась цела. Вокруг разверзся настоящий ад. Раздавались команды, все взлетало в воздух. И среди всего этого сумасшествия Патрис, случайно бросив взгляд вниз, увидел знакомую тоненькую фигурку, замершую посреди царящего хаоса, грозящего попросту смести ее за борт.

«Проклятье! Что она здесь делает?» – действия опережали мысли. Не думая о себе, позабыв о людях, ждущих его дальнейших приказов, он бросился к испуганно озирающейся девушке и, схватив за руку, грубо подтолкнул в сторону каюты:

– Вон отсюда! Немедленно! Запрись хорошенько и не высовывайся! Мистер Янгблад, – окликнул он пробегающего мимо боцмана, дающего последние указания стрелкам, – проследите за тем, чтобы глупый мальчишка в точности исполнил мой приказ и не смел появляться снаружи!

– Есть, капитан! – если боцман и был удивлен странной просьбой капитана, то никак не показал своих чувств. Схватив упирающегося юнца за шиворот, он потащил того на полуют.

Теперь можно было сосредоточиться на противнике и дать ему достойный отпор. Мгновения хватило для того, чтобы оценить обстановку и отдать следующий приказ:

– Возьмем их тепленькими! Держать ровнее! Огонь!

Два корабля, разом паля из всех орудий, подошли друг к другу так близко, как двое влюбленных, встретившихся после длительной разлуки и не имеющих сил разорвать столь желанные объятия. Оба судна получили сильные повреждения, но только одно из них могло выйти победителем из смертельной схватки.

– Бросай крюки! На абордаж!

Дреки и «кошки» полетели с обеих сторон, видимо, капитан вражеского судна также был настроен на серьезную победу в рукопашном бою. И вот уже на борту шхуны завязалась самая настоящая схватка.

Силы были неравны. В отличие от многочисленной и хорошо обученной команды неприятеля, половина экипажа Патриса состояла из ни разу не нюхавших пороха новичков, в эту минуту испуганно жмущихся под натиском противника. Сражаясь сразу с двумя нападавшими, Патрис легко отбил их атаки и, поразив серией ударов, бросился в самую гущу сражения. Теснимый противниками к грот-мачте и отчаянно отбивающийся, он, как в замедленном сне, увидел, как один из нападающих занес над его головой боевой топорик. Понимая, что не успеет увернуться, он приготовился ощутить смертельный удар по темени, как вдруг мавр, неловко дернувшись, с выпученными от изумления глазами крякнул и, выронив оружие, повалился прямо к его ногам, захлебываясь собственной кровью из-за вонзившегося в горло кинжала. Заколов другого соперника, Патрис потрясенно уставился туда, откуда неожиданно пришла подмога, и, к собственному удивлению, встретился взглядом с юнгой, которому еще совсем недавно велел запереться внизу. Коротко кивнув, спасительница лихо развернулась и, почти не глядя, нанесла удар ногой в живот подбирающемуся сзади противнику, заставив его отлететь на несколько шагов назад. Страх за жизнь глупо рисковавшей собой безоружной девушки сковал сердце, но только на какое-то мгновение, потому что все увиденное в следующий миг повергло Патриса в шок. Ничуть не испугавшись преградившего ей путь исполина с огромной абордажной саблей в руках, девушка, кувыркнувшись вперед, ловко подхватила с палубы оружие какого-то павшего матроса и с видом заправского забияки бросилась в бой. Грамотно парировав удар, который наверняка раскроил бы ей череп, не отклонись она вовремя в сторону, юнга резко нырнула вниз и вонзила саблю в бок противника. Никакой растерянности, паники или слез. Одолев врага, девчонка продолжила сражаться, заряжая соратников бьющей через край энергией и подстегивая своим примером.

Она умело нападала и отражала удары, сражаясь иногда сразу с несколькими противниками, вооруженными тесаками и абордажными пиками. Старавшийся не упускать ее из виду Патрис не мог сдержать восхищения от силы духа, содержащегося в этом хрупком и женственном с виду теле. Воодушевленный азартом девушки, он с удвоенным пылом кинулся в бой, очень скоро оказавшись спина к спине с юной воительницей, продолжающей проворством и натиском ошеломлять нападающих, так до конца и не осознавших, что с ними произошло, когда они падали на скользкую от льющейся крови палубу, испуская последний вздох. Бросаясь в гущу сражения, она, казалось, и не думала о собственной жизни, рубя направо и налево и защищая товарищей.

«Шанталь, берегись!» – донеслось справа, и чья-то широкоплечая фигура заслонила собой девушку за мгновение до того, как раздался выстрел и пуля, предназначавшаяся ей, вонзилась в спину защитника. Мужчина дернулся, но прежде, чем упасть, еще успел по инерции развернуться и пронзить сердце мавра длинной шпагой.

– Клод! – душераздирающий вопль вырвался из груди юнги, когда она, пренебрегая опасностью, метнулась к защитнику и опустилась перед ним на колени.

Времени разбираться в природе отношений, связывающих этих двоих, не было. Дав себе слово разобраться в этом после того, как все закончится, Патрис, пользуясь короткой передышкой, которую смог получить, убив очередного противника, оглянулся, оценивая шансы на победу. Вдохновленные примером новички больше не боялись, а смело рвались в бой, тесня противников к борту и сбрасывая их в воду.

Увидев поблизости рубящегося насмерть Саида, Патрис, перекрикивая гвалт, велел:

– Взорвать их мачты! Как рванет, расцепить корабли!

Саид, всегда с полуслова понимающий замыслы капитана, дал условный знак двоим матросам, которые, привязав к поясам мешочки с порохом, принялись карабкаться по вантам вверх. Мачт у вражеского корабля было три, как и у «Смерча», и требовалась максимальная сноровка для того, чтобы в точности выполнить приказ капитана.

Однако противник разгадал намерения пиратов, и вот уже сраженный брошенным с расстояния топориком один из матросов беспомощно повис на вантах головой вниз. Ситуация грозила обернуться необратимой катастрофой. Но прежде, чем тесня очередного противника, Патрис успел отправить вместо погибшего другого бойца, знакомая отчаянная фигурка с проворством обезьянки принялась карабкаться вверх. Закрепив на талии пояс с порохом, снятый с погибшего, она продолжила восхождение до нужной точки, не замечая огромного мавра с ножом в зубах, двинувшегося следом за ней. Сердце ухнуло в груди, когда Патрис увидел, в какой опасности оказалась девушка, и он пропустил удар, вследствие чего клинок противника вонзился ему в предплечье. Ужас охватил все его естество, когда он увидел, насколько близко подобрался враг к юной амазонке. Еще совсем чуть-чуть, и прекрасные изумрудные глаза закроются навсегда…

Превозмогая боль, Патрис разделался с наседавшими и бросился на выручку, но его опередил меткий выстрел, от которого мавр с разможжённой головой сорвался с вантов и полетел в воду. Проследив за тем, откуда стреляли, Патрис с изумлением и некоторым облегчением увидел Ренарда, прислонившегося к одной из перегородок и все еще сжимающего в руке дымящееся оружие. Вложив все свои силы в выстрел, он на ослабевших ногах упал на палубу, выронив ставший бесполезным мушкет.

Теперь оставалось дело за малым: добровольцам нужно было с помощью канатов перебраться на вражеское судно и закрепить на уцелевших мачтах принесенный порох, что они с блеском и выполнили. Дождавшись, когда они окажутся на безопасном расстоянии, Патрис скомандовал:

– Рубите концы! Стрелять по моей команде! Раз, два… огонь!

Раздавшийся взрыв положил конец битве, унесшей многие жизни как в стане врага, так и в команде «Смерча». Захватив судно с уцелевшей командой, капитан Патрис в очередной раз смог выйти победителем из смертельной схватки с самой судьбой.