Текст книги "Чары зари"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chary-zari-3570.jpg)
Автор книги: Катарина Керр
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Будем следовать обычному плану, – сказал он Кабиду. – Держись примерно в пятнадцати милях от берега. Мы пойдем параллельным курсом, чтобы только вас видеть. Встретимся в порту, как обычно, рядом с лагерем Западных.
– Решено, но время от времени подходите поближе: я должен быть уверен, что мы вас не потеряли.
Пока они находились в водах Дэверри, оба судна шли довольно близко друг от друга, но примерно в полдень следующего дня Кабид и его экипаж повернули нос своего судна в море и пошли, рассекая встречные волны, пока их не окликнул капитан галеры и не сказал, что они уже отошли достаточно. Хотя Кабид снова повернул, галера продолжала уходить, дальше в море. С этого времени Кабид почти постоянно находился на носу и сам нес дозор, не доверяя это ответственное дело кому-либо из экипажа.
Четыре напряженных дня и ночи они провели в открытом море и наконец удалились достаточно далеко на запад, чтобы опять повернуть к суше. Вскоре к ним присоединилась галера Керрмора, и они вместе зашли в крошечную гавань, скрывающуюся среди известняковых скал. Короткий причал качался на волнах. Судно встало рядом с причалом, а галера направилась прямо к песчаному берегу. Когда днище корабля заскребло по земле, моряки перепрыгнули через борт с обеих сторон, одновременно схватились за планширы и вытащили галеру на песок. Они действовали так слаженно, что Невин не сомневался: они хорошо тренированы.
– Ну вот мы и на месте, – сказал Кабид. – Сегодня ночью ты спишь на борту?
– Спасибо, однако сейчас едва ли час пополудни. Я пойду.
Как только Невин вывел лошадь и мула на палубу, они почуяли землю и ринулись к ней. Оставив животных на лугу, что начинался сразу за пляжем, отгороженный от полосы песка кустарником, Невин вернулся за седлами и седельными вьюками. Пара матросов помогли ему донести вещи.
– Смотрите, – показал один из моряков, – а вот и они.
Двое мужчин и женщина подъезжали к кораблям на лошадях с золотистым отливом. Они легко сидели в изысканно украшенных кожаных седлах с приделанными кисточками. Их волосы цвета лунного света красиво контрастировали с солнечной мастью коней.
Моряки бросили пожитки Невина рядом с его животными и побежали назад к своему кораблю, словно воображали, будто эльфы их съедят или что-то в этом роде. Когда Невин дружески поздоровался на эльфийском, женщина развернула коня и приблизилась к нему, а двое мужчин продолжали путь.
– Приветствую тебя, старик, – отозвалась она на том же языке. – Ты слишком хорошо говоришь на эльфийском, чтобы быть купцом.
– Я и не купец. Я – друг Адерина Среброкрылого. Ты его знаешь?
– Я слышала о нем, но мне никогда не предоставлялась честь познакомиться с ним. Ты тоже исследуешь знания Страны Луны?
– Да. Я собираюсь на восток отсюда, в Элдис. Безопасно ли на дорогах?
– Человек вроде тебя всегда в безопасности среди Народа, но следи внимательно за свиньями из Элдиса. Никогда не знаешь, что им придет на ум.
– О, да, – Невин решил согласиться из вежливости. – Я вообще удивлен, что вы ведете дела с людьми моей расы.
– Чем дольше идет война, тем больше людей из Элдиса погибнет. Кроме того, пока они сражаются на востоке, у них не будет возможности пытаться отобрать наши земли. – Она подняла руку, насмешливо салютуя. – Пусть король Керрмора живет сотню лет!
* * *
Хотя Невин и собирался в конце концов, отправиться в Элдис, его настоящая цель лежала сразу же к западу от границы, там, где из моря поднимаются три затопленные горы, которые образуют острова Умглейд. Весь первый день до вечера и часть следующего дня Невин ехал вдоль морских скал через поля с высокой, колеблемой ветром травой, пока не добрался до невысоких холмов, где не жил никто из людей или эльфов. На третий день по узкому проходу путник выбрался на широкий, скалистый берег, где волны, грустно бормоча, медленно накатывали на гравий, словно море бесконечно разговаривало само с собой. Невин увидел, как в двух милях от берега из моря поднимается темный остров, резко выделяющийся на фоне серебристого блеска Южного моря.
Поскольку был прилив, Невину пришлось подождать, пока не появится возможность перебраться на остров. Он отвел своих животных к двум каменным столбам, которые отмечали вход на каменную насыпную дорогу. В это время она все еще находилась под водой. Старик наблюдал, как волны ударяются о камни. Вскоре прилив пошел на спад, и каждая следующая волна ударялась чуть ниже предыдущей. Крича и как будто жалобно хныча, морские птицы опускались вниз, как будто намереваясь взглянуть на человека. То были грациозные чайки, скопы и неуклюжие пеликаны, которые считались священными у бога Вума. Лениво наблюдая за птицами, Невин думал о предстоящей работе: о том, как станет убеждать священников Водного Храма помочь двеомеру в работе по излечению разрываемого на части королевства. Его терзали сомнения. Когда Невин хладнокровно размышлял о своем сверхсложном плане, то он казался ему чистейшим сумасшествием.
Когда волны отступили, обнажилась длинная насыпная дорога. Она блестела, как серебристая морская змея. Невин подождал, пока ее не высушат солнце и ветер, а затем повел по ней своих нагруженных животных. Фыркая, они высоко поднимали копыта на незнакомом грунте. Впереди высился остров, составлявший примерно десять миль в длину и семь в ширину, с низкой горой посреди лугов, заросших грубой травой – руппией морской. Поскольку день был солнечный (редкость для Умглейда), по пути к острову Невин мог даже различить сами здания храма. В конце дороги стояла каменная арка, украшенная резьбой – переплетающимися кругами и пеликанами, а также надписью: «Вода покрывает и открывает все».
Когда Невин сошел с насыпной дороги и ступил на твердую землю, ему навстречу через луг уже спешил молодой священник, светловолосый парень примерно шестнадцати лет, одетый в темные бригги и полотняную рубашку навыпуск простого кроя. На кокетке рубашки, где обычно вышивается герб лорда, красовались оранжевые пеликаны.
– Добро пожаловать, путник! Что привело тебя в Водный Храм Вума?
– Мне нужна помощь оракулов бога. Меня зовут Невин.
– А меня – Кинрей. Бог дает путеводные нити всем, кто спрашивает.
Храмовый комплекс находился примерно в миле, за продуваемым ветрами лугом. Пока они шли туда, Кинрей не сказал больше ни слова, и Невин задумался о нем и о причинах, которые побудили его выбрать такую уединенную жизнь в столь раннем возрасте. Кинрей был симпатичным малым, хотя узкое лицо его обветрилось и покраснело от постоянного морского ветра. Голубые глаза юноши казались странно отстраненными, слегка тоскливыми и задумчивыми, словно он считал, что обычная жизнь ничего не может ему предложить.
Под прикрытием горы вздымался высокий каменный брох, вокруг него стояли различные сараи, два небольших круглых дома и конюшня. Несколько искривленных ветром деревьев отбрасывали тень на небольшие участки; несколько цветков боролись за жизнь под стенами. Ветер обдувал здания и постоянно кружил над островом песок и пыль. За комплексом Невин увидел огороды, поле с ячменем и нескольких белых коров. Хотя благочестивые люди и делали пожертвования Вуму, когда хотели получить его совет, этих денег никогда бы не хватило, чтобы содержать храм.
Кинрей показал на небольшую круглую хижину с недавно крытой крышей рядом со стеной конюшни.
– Это гостевой дом, мой господин. Я отнесу туда твои пожитки после того, как заведу в конюшню лошадь и мула. Видишь вон там большой дом? Он принадлежит верховному жрецу, и ты можешь зайти к нему прямо сейчас.
– Спасибо – непременно так и поступлю. Адоник до сих пор возглавляет Орден?
– О, он умер очень давно. Для его замены призвали Педраддина.
Как это часто случалось, Невин удивился тому, сколь быстро идет время – для других людей. Он помнил Педраддина псаломщиком и даже мальчиком-прислужником при алтаре, немногим старше Кинрейя. Однако у человека, который приветствовал его в дверях резиденции верховного жреца, было много седых волос в темных волосах, ходил он медленно и величественно, как и подобает человеку в годах, занимающему высокое положение.
– Клянусь лапами и перьями священных птиц! Неужели это Невин?
– Да, это я. Ты меня помнишь? Наверное, прошло лет двадцать с тех пор, как я появлялся здесь.
– Да, но ты произвел на меня сильное впечатление. Поразительно видеть тебя в таком добром здравии. Наверное, ты – лучшее доказательство действенности твоих трав, какое только может иметь лекарь. Или все это благодаря двеомеру?
– На самом деле двеомеру. В своем роде. Рад снова видеть тебя.
Педраддин проводил гостя в просторную каменную комнату, в которой стояли стол, скамья, узкая кровать и множество полок, заполненных старинными рукописями и свитками в кожаных чехлах. В очаге из розового песчаника тлел торф – благодаря близости моря в помещениях на острове всегда было прохладно. Когда верховный жрец хлопнул в ладоши, в заднюю дверь вошел слуга – темноволосый мужчина лет тридцати. Его лицо «украшал» самый жуткий шрам, какой когда-либо доводилось видеть Невину. Глубокий порез тянулся через всю левую щеку и заканчивался у уголка рта, искажая его, от чего казалось, что мужчина постоянно издевательски улыбается. От всего шрама в разные стороны отходили какие-то бугорки, а зажившая кожа странно блестела.
– Давин, принеси нашему гостю и мне немного молока со специями. Затем до ужина можешь делать, что хочешь.
Слуга молча кивнул и ушел через ту же дверь.
– Он не может нормально разговаривать, – объяснил Педраддин Невину. – Когда-то он был моряком в Элдисе. Мы нашли его выброшенным на наш берег, истекающим кровью. С тех пор прошло приблизительно шесть лет. Он попросил разрешения остаться с нами, и я не могу его винить за то, что он больше не хочет воевать. Молчаливый человек – хороший слуга для священника.
После того, как Давин принес молоко, священник и мастер двеомера сели у огня. Невин глотнул сладкого молока и пожалел о том, что жрецам Вума не разрешается пить эль или мед.
– Я удивлен, что ты, с твоими способностями к двеомеру и опытом, пришел за предсказаниями к нам.
– Предсказание, которое мне требуется, касается всех земель Дэверри и Элдиса, а не просто моих личных дел, ваше преосвященство. Я также пришел просить вашей помощи в одном вполне определенном, но крайне странном деле. Скажи мне, болит ли у тебя сердце, когда ты видишь, как бушует бесконечная война?
– Тебе и впрямь нужно об этом спрашивать? От этого болит сердце у каждого здравомыслящего человека.
– Именно так. Мы – те, кто служит двеомеру Света, – объединились. У нас есть план покончить с войнами. Но мы не можем реализовать его без помощи тех, кто служит богам. Я пришел просить помочь возвести на престол истинного короля.
Глаза Педраддина округлились, как у ребенка.
– Кто он? – прошептал он.
– Пока не знаю. У тебя есть данные по всем важным генеалогиям и родословным благородных семей, которые ты здесь хранишь. После того, как великий Вум подаст нам знак, мы определенно сможем истолковать его при помощи твоих архивов.
– Понятно. А после того, как ты узнаешь его имя? Что тогда?
– Тогда двеомер возведет избранника на трон. Позволь мне рассказать тебе о моем плане.
Вначале Педраддин слушал спокойно, а потом вскочил со стула и принялся ходить взад-вперед в большом возбуждении.
– Это может сработать! – выпалил священник. – Боги помогут нам! Двеомер, породивший этот план, воплотит его в жизнь! Однако цена получится слишком высокой. Клянусь своим святейшим повелителем – в такой войне погибнет много людей.
– Больше, чем умирает теперь? По крайней мере, эта последняя война покончит с другими. Во всяком случае, мы на это надеемся. А какая надежда есть у нас сейчас?
– Никакой. Завтра мы посоветуемся с богом. Ужин этим вечером подали в брохе в большой круглой комнате, в которой было дымно от факелов и горящего в очаге торфа. Помещение служило как трапезной, так и кухней одновременно. Пять священников, трое их слуг, а также все гости ели за двумя длинными столами, причем занимаемое положение не имело никакого значения – все сидели вместе. Даже верховный жрец сам вставал, если хотел подлить себе молока или подложить жаркого. Они тихо разговаривали о книгах и огороде, вопросах религии и мелочах неспешной жизни на острове. Невин завидовал им. Его жизнь вскоре закрутится вокруг королей и войны, политики и смерти – тех самых вещей, которые он пытался оставить, когда выбрал дорогу двеомера, как он сам признался Педраддину.
– Убегающий от своего вирда находит вирд поджидающим его на пути. Так утверждает пословица, – заметил священник. – Но твой рок, кажется, необычайно быстрый бегун.
После приятной ночи в чистом, уютном гостевом домике Невин проснулся в посеревшем от тумана мире. Туман был таким густым – и на острове, и над морем, – что земля и вода казались единой стихией. В сырости и безветрии все произнесенные слова будто висели в воздухе, как клок овечьей шерсти, зацепившийся за кустик ежевики. За Невином пришел Кинрей, одетый в оранжевый плащ с капюшоном, чтобы уберечься от влаги.
– Надеюсь, туман не беспокоит тебя?
– Нет, парень, но спасибо за заботу. У меня есть с собой хороший толстый плащ.
– Отлично. Я люблю туман. В нем человек чувствуют себя в безопасности.
Кинрей повел Невина в сады, где уже ждал Педраддин. Хотя до броха было только сто ярдов, крыша терялась в тумане. Не разговаривая, они пошли вверх по поросшей травой возвышенности к небольшому круглому храму, стоящему на вершине. Внутри имелась единственная простая комната с голыми каменными стенами. В ней имелось восемь колонн, расположенных по кругу, и восемь небольших масляных ламп на алтаре. Педраддин и Невин встали на колени перед алтарем, а Кинрей зажег лампы, и в тяжелом воздухе возникло странноватое бледное свечение. Казалось, туман последовал за ними внутрь, он висел над алтарем и нишей позади него, где стояла статуя Вума, или Огмиоса, как его называли во Времена Рассвета. Бог сидел, скрестив ноги на стуле, его правая рука была поднята в благословляющем жесте, а левая держала тростниковое перо. Когда свет зажегся, создалось впечатление, что спокойное лицо божества улыбнулось поклоняющимся ему. Кинрей опустился на колени рядом с Невином и уставился на своего бога искренне и преданно.
Педраддин молился вслух, прося бога откликнуться на просьбу Невина и дать им обоим мудрости. Говорил он долго, и его голос эхом отдавался в помещении. Хотя обычный посетитель, явившийся к Вуму, слушал бы только священника и ни на что больше не обращал бы внимания, Невин обладал способностью устанавливать прямую связь с силой – или, если угодно, частью Внутренних Земель, – которые представлял Вум. В сознании Невин создал форму божества из голубого света, а потом работал над ней, усовершенствуя, пока образ не зажил отдельно от его воли. Затем Невин воспользовался способностью своего сознания выталкивать представленное наружу. Он увидел, как созданная мыслью форма стоит за алтарем. Сила бога, которую призывал Педраддин, медленно явилась, чтобы оживить ее. Невин понял, что ему все удалось, когда Кинрей вскрикнул, а потом зарыдал. Это был плач радости. Парень поднял руки, приветствуя то, что он считал явлением бога. Невин чувствовал, что поступил в какое-то мере нечестно, словно подшутил над парнем. С другой стороны, этот образ на самом деле представлял собой истину.
В конце молитвы они втроем долго ждали в тишине. Понемногу за раз Невин забирал силу, которую вложил в образ, и поблагодарил бога за то, что явился к ним. Поклонение Кинрея заставило образ жить немного дольше, но вскоре неустойчивая эфирная субстанция пошла своим путем, закружилась, завертелась и растворилась. Сила бога оставила свое временное пристанище. Кинрей громко всхлипнул, как ребенок, который видит, как его мать уходит на работу в поле, и знает, что не может позвать ее назад. Педраддин встал и закончил работу в храме коротким песнопением, затем восемь раз хлопнул в ладоши, медленно и торжественно.
– Мы получили благословение, – сказал Педраддин. – Он явился нам.
И снова Невин почувствовал себя неловко. Ему было жаль священников, в особенности молодого Кинрея, который никогда не узнает правду о предмете своего поклонения и никогда не поймет, что может научиться по желанию призывать бога. Тем не менее,, думая об этом, Невин решил, что наверное лучше оставить все как есть. В конце концов,, как можно любить объективную естественную силу, которую ты способен хладнокровно призвать для оживления искусственного образа? В двеомере мало места для любви, и поэтому человечеству нужны священники вроде Кинрейя.
Молча, следуя друг за другом, они покинули храм и пошли вниз по дальней стороне горы. Туман все еще оставался густым, но сквозь пронизывающую влагу слышался отдаленный грохот волн, ударяющих о скалы. Когда они пробирались по обширному лугу, поросшему грубой руппией, волны звучали все громче и громче. Наконец трое добрались до скалы, высящейся на дальней оконечности острова. Внизу, за покрытым галькой пляжем, из белой пены прибоя поднимались остроконечные огромные скалы. Океан накатывал на них и перелетал, разбрасывая брызги в стороны, затем белая пена пролетала по узким каналам между скал.
– Смотрите и ждите голоса бога! – крикнул Педраддин.
Рев океана ответил ему сотней голосов. Когда трое медленно спускались по влажным, опасным ступенькам, выбитым в скале, рев прибоя стал таким оглушительным, что, казалось, он эхом отдавался в сознании Невина. У линии прибоя они встали на колени на скользкую гальку и подняли руки ладонями вперед, обращая их к морю. Каждая большая волна накатывалась, как предзнаменование, разлеталась брызгами над скалами и кружилась белой пеной, доходя почти до их колен.
– О могущественный Вум! – крикнул Невин. – Мы просим тебя: укажи нам путь в выборе истинного короля всего Дэверри! О могущественный Вум, посади на трон истинного короля и никого другого! О могущественный Вум, дай нам силы, чтобы отличить правду от заблуждений!
Одна за другой волны накатывались с серого, туманного океана. Они вполне могли бежать от берега Элдиса или даже Других Земель. Некие голоса ревели и грохотали, давая неразличимые ответы на вопросы Невина. Внезапно Кинрей зарыдал и медленно поднялся на ноги, его глаза невидяще смотрели вперед – он был в глубоком трансе. Когда он заговорил, его тонкий тенорок изменился и превратился в низкий и глухой голос, напоминающий шум бьющей о скалу волны.
– Ищите на северо-западе. Человек, который будет королем, родился на северо-западе. Король всего Дэверри и всего Элдиса был рожден на озере среди рыб и тростника. Тот, кто принесет мир, готовится к войне.
Издав резкий крик, Кинрей потерял сознание и упал лицом вперед, когда бог оставил его. Невин и Педраддин подняли парня, затем отнесли от линии прибоя к жалкому укрытию, сооруженному у подножия скалы.
Педраддин снял с себя плащ и закутал в него служителя.
– Невин, он – священник, который рождается раз в столетие. Он сменит меня на этом посту и превзойдет меня в тысячу раз. Я каждый день благодарю бога за то, что он привел его сюда.
– Так ты и должен делать. Это хорошо и для Кинрейя. Не знаю, что случилось бы с парнем, если бы он не нашел путь к богу.
– Семья считала его дурачком. Когда он был еще маленьким мальчиком, они приехали с ним сюда, чтобы спросить у бога совета. Кинрей так и остался тут. Иногда я задумываюсь, нет ли у Кинрея какого-то количества эльфийской крови. Разумеется, я не могу отправиться к его родителям и спрашивать о таких позорных вещах. – Педраддин по-отечески положил руку на щеку мальчика. – Он холодный, как лед. Думаю, нам нужно побыстрее унести его из этой сырости.
– Ты прав. Давай его мне.
Невин призвал духов стихий, что было очень легко в этом водовороте простейших сил, и попросил их помощи – одному ему было бы не поднять такую тяжесть. Чувствуя духов рядом, старик взвалил на себя Кинрея, как мешок с зерном, и потащил вверх по ступенькам с такой легкостью, что ему даже не требовалось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Невин отнес молодого священника подальше от края, затем нежно положил на траву, в то время как Педраддин наблюдал за происходящим в полнейшем изумлении. Через несколько минут Кинрей тряхнул головой, повернул ее в одну сторону, в другую и открыл глаза.
– Я вскоре смогу идти, ваше преосвященство, – прошептал он.
– Когда ты будешь готов. Не раньше, – Педраддин встал на колени рядом с ним. – Скоро ты научишься контролировать силу бога.
Невин отошел на несколько шагов и отвернулся, чтобы посмотреть на кружащийся вдали туман и океан. Голоса бога тихим эхом отдавались вдали. «Северо-запад, – думал он. – Я бы зря потратил время, если бы отправился в Керрмор.» Невин не сомневался, что знак был истинным: усиленный ритуалом и самой обстановкой храма, прирожденный психический талант Кинрея глубоко вошел в душу расы Дэверри. «Рожденный среди рыб и тростника» – эта фраза в особенности беспокоила Невина, но он не сомневался, что со временем все станет ясно.
В целом Невин был доволен.
Только позднее он вспомнил зловещее определение: «король всего Дэверри и Элдиса» – и задумался, какие именно могущественные силы он пробудил к жизни.
Во второй половине дня, пока Кинрей спал, Невин и Педраддин отправились в Архивный Зал, который занимал весь второй этаж броха. Им помогал еще один новообращенный. Усевшись за стол возле окна, они изучали старые пыльные рукописи с генеалогиями, одну за другой. Когда они составили списки наследников, как прямых по мужской линии, так и непрямых – сыновей женщин королевской крови, одно имя повторилось трижды: Марин, наследный принц маленького королевства Пирдон, имеющий отдаленное родство с королевской семьей Элдиса, крепкое – с претендентом от Кантрейя через мать, и самое прямое – с линией Керрмора через принца Кобрина, сына Даннина. Поняв, что человек из линии Даннина может в один прекрасный день усесться на трон всего Дэверри, Невин содрогнулся, ощутив холодок двеомера. Это была как раз такая ирония, которую, казалось, любят Властелины Вирда.
– Вот этот парень меня интересует, – Невин постучал по имени Марина костяным пером. – Ты о нем что-нибудь знаешь?
– Нет. До Пирдона далеко. Временами мне бывает нелегко получить оттуда сведения для моего архива.
– Ты не думаешь, что он мертв или с ним еще что-то случилось?
– Сомневаюсь. Обычно кто-то все-таки прилагает усилия, чтобы сообщить мне о таком важном событии, как смерть наследного принца. Просто я хочу сказать, что никогда не видел ни этого парня, ни его мать. Один раз встречал отца. Тогда Касилу было… о, я сказал бы, двенадцать лет. Он показался мне приятным ребенком… но кто знает, сколько всего могло случиться с тех пор?
* * *
Поскольку для успеха плана им требовалась помощь по крайней мере одного могущественного священника культа Бела, Невин направился назад, в Дэверри, вместо того, чтобы преодолевать сотни миль до Пирдона. Он дал задание разузнать все о принце Марине Адерину, который вместе со своим аларом находился неподалеку от границ Пирдона. Невин как раз пересек границу Дэверри, когда Адерин связался с ним через огонь костра.
Образ Адерина улыбался – правда, задумчиво.
«Думаю, мы нашли нашего претендента, – пришел ментальный импульс. – Пирдон – суровое место, но это как раз нужный тип суровости – тот, который не дает человеку забыть, что ему для выживания необходимы другие люди. Король Касил произвел на меня большое впечатление: он обладает честью, редко встречающееся явление даже в самые лучшие времена. Молодой принц кажется умным не по годам, но ему только пять лет, поэтому рановато говорить, что именно из него получится. Однако выглядит он здоровым. Будет жаль, если он умрет в детстве.»
«Правильно. С другой стороны, у Касила вполне может родиться еще один сын или даже два. Не люблю заливать весь мед в один бурдюк.»
«Я тоже. Однако нам придется это сделать. Вся проблема в том, что у нас уж слишком много потенциальных королей.»
«Вот именно. А что с пророчествами?»
«Они не могли быть более точными. Дан Друлок, главная резиденция Касила, – это укрепленный остров, прямо в центре озера. Именно там родился молодой принц.»
«Отлично! Спасибо за помощь. Я отправляюсь в Лухкарн. Насколько я помню, настоятель главного храма Бела там – приличный и честный человек. Конечно, если он все еще жив.»
* * *
Поскольку Лухкарн находился достаточно далеко от границы с Керрмором и поэтому избежал самых худших последствий войны, он все еще процветал и являлся самым большим городом из оставшихся в Дэверри.
Лухкарн был центром обработки железа, и его всегда покрывала мелкая темная пыль – пепел из плавилен, кузниц и больших круглых угольных печей, где дрова превращали в древесный уголь. В неподвижном летнем воздухе над городом висела дымка, от которой небо приобретало желтоватый оттенок. Невин пробирался в центр города, где среди покрытых сажей вековых дубов стоял храм Бела. Его там хорошо знали. Как только Невин вошел в священную рощу, навстречу выбежали новообращенные и взяли лошадь и мула. К большому облегчению мастера двеомера, настоятель храма Олейд был жив, хотя его сильно беспокоили боли в суставах. Послушник проводил Невина в келью Олейда – совершенно пустую, если не считать узкого твердого соломенного тюфяка на полу и стула.
– Прости, что не встаю, Невин. Сегодня у меня очень болит спина.
– Тебе нужно спать на нормальной кровати. Не обязательно мягкой – я знаю, что спать на мягкой постели у вас считается греховным – но нельзя лежать на сквозняке.
– Я об этом подумаю.
Послушник принес Невину низкий стул и ушел. Невин сразу же заговорил о своих планах. Священники культа Бела были идеальным выбором для интерпретации знаков и предсказаний «правильным» образом – просто потому, что многие приходили к ним, чтобы растолковать непонятные сны или странные события. Когда придет время, именно они объявят нового короля и сделают его суверенным правителем королевства.
– И я не сомневаюсь, что он наградит храмы после того, как получит трон, – закончил Невин.
– Несомненно, несомненно! Но почему ты пришел ко мне вместо того, чтобы обратиться к первосвященнику в Святом Городе?
– Я недавно был там и слышал, что новым первосвященником стал Гверговин.
– М-м-м. Конечно, он – мой начальник, независимо от того, что я о нем думаю.
Мгновение они изучающе смотрели друг на друга, и каждый прикидывал, как много можно высказать вслух. Поскольку Невин рисковал меньше, то и заговорил первым:
– Я понимаю, традиционно священнослужители дана Дэверри всегда занимали главенствующее положение, но насколько я помню, в любом случае занимают они это положение только по традиции, а не закону.
– Правильно, – Олейд моргнул темными глазами. – Это на самом деле так.
– Эта традиция может нарушиться, если священники дана Дэверри поддержат не того претендента на престол.
В то время, как Лухкарн поддержит нужного? – Олейд соединил кончики пальцев и какое —то время смотрел на свои руки. – Как раз через неделю здесь, в Лухкарне, будет проводиться конвокация северных храмов.
– А священники дана Дэверри пришлют представителя?
– Конечно, но несколько надежных людей всегда найдут возможность поговорить без свидетелей. Приезжай, когда конвокация закончится, и мы снова обсудим наше дело.
Невин отправился в небольшую деревню, расположенную примерно в десяти милях к северу от города, и устроился в сарае у одного фермера под предлогом сбора в округе лекарственных трав. Поскольку не только фермер, но и вся деревня радовались травнику, Невин вскоре стал хорошо известен. На вторую неделю пребывания там травника прибежала маленькая дочь мельника и сообщила, что случилось чудо: одна из коз родила козленка с двумя головами. В основном потому, что девочка ждала от него этого, Невин отправился взглянуть на диво и обнаружил большую часть жителей деревни вокруг загона. Из-за уродства у козленка был нарушен центр тяжести, и он не мог стоять, а его мать постоянно блеяла, даже когда вылизывала детеныша.
– Несомненно, он не проживет и дня, – сказал Невин мельнику.
– Не могу не согласиться. Как вы считаете, кто-то околдовал моих козлов?
– Не думаю, – Невин уже собирался пуститься в долгие рассуждения о переплетении четырех стихий в плоти животных, когда у него появилась гораздо лучшая идея. – Готов поспорить: боги послали нам знак. Может ли жить животное с двумя головами?
– Конечно, нет. А может ли это получиться у королевства с двумя королями?
Толпа с серьезным видом кивнула, соглашаясь с этой демонстрацией эрудиции.
– Ты прав, – сказал мельник. – Я пошлю своего старшего сына к священнику. Нужно сообщить о случившемся.
– Сделай это. Уверен: ему будет интересно. Когда Невин вернулся в Лухкарн, то обнаружил, что в самом деле новость о двухголовом козленке летела впереди него. Как только они с Олейдом остались наедине, священник упомянул о козленке.
– Пусть именно ты интерпретировал знамение! И все же я уверен, что его послал великий Бел. Ты истолковал знак так, как это сделал бы я сам. Если гражданские войны будут продолжаться и дальше, то не останется королевства, за которое можно сражаться. Будет просто свора мелких лордов, и каждый из них грызется лишь за свои границы. Мы долго обсуждали это во время конвокации. В конце концов,, если нет короля, кто станет защищать храмы?
– Именно так.
Олейд долго с отсутствующим видом смотрел в сторону и даже когда заговорил, он не смотрел прямо на Невина.
– Гверговина тоже обсуждали. Кажется, имеются люди, которые совсем не довольны тем, что он стал главным среди священнослужителей Священного Города.
– А-а. Я подозревал, что дело может обстоять именно так.
– Для этой неудовлетворенности достаточно оснований. По крайней мере, если можно верить определенным слухам. – И снова последовала долгая пауза. – Не думаю, что они тебя касаются. Позволь мне только сказать, что они меня очень удручают.
– Я полностью доверяю суждениям вашего преосвященства.
– Спасибо. Ты можешь рассчитывать на северные храмы для получения любой помощи, какую только мы можем тебе оказать. Временами я чувствую себя таким усталым! Мы говорим о плане, для осуществления которого потребуется много лет, а кто лучше подходит для него, чем старики, у которых есть мудрость, чтобы выбрать молодых для его завершения?
– Именно так. Как я понимаю, ни с кем из священнослужителей из Священного Города советоваться не будем?
Олейд улыбнулся, отвечая на вопрос тем единственным способом, которым можно ответить на такие вопросы, – молчанием.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?