Читать книгу "Покорить бандита"

Глава шестнадцатая

Аня

Я не помню, когда были женские дни. Сев на пол в шикарном ресторане, судорожно вспоминаю. У меня должно быть все записано в календарик.

– Нет, – нервно улыбнулась. – Ты ошибаешься. Этого не может быть! – какой ребенок? Я сама-то не определилась, чего хочу от жизни. Тая вечно что-то творит.

– Он мой? – что?!

– Ань, – он как куклу поднял меня с пола. – Если это не мой, я буду растить его, как своего, – нет, он реально это говорит! Мне не послышалось!

– Я уверена, что нет беременности, это раз. Во-вторых, от кого, если не от тебя? – метала в него молнии.

– Но ты же… – подняла руки вверх.

– Максим, лучше молчи! Я тебе сказала, что ты единственный мужчина, с которым у меня были отношения.

Толкнув дверь, вышла. На улице прохладно, ежилась, вдыхая полной грудью пыльный воздух. На мои плечи легла куртка.

– Простудишься. Прости, Анют, – он поцеловал меня в лоб. – Меня шокировала возможность твоей беременности.

– Я не беременна!

То же самое повторяла, сидя на ванной в доме Максима, смотрела на две полоски. И не верила.

– Это ошибка!

Господи, так страшно, я в растерянности. Это значит, мы зачали его в подъезде?

– Фух! – вытерла покрасневшие лицо. Я хотела ребенка, но чтобы было всё правильно. Спланировать всё с гинекологом, сдать анализы, с генетиком посоветоваться. Мало ли. У моей одной знакомой ребенок больной родился, и она все сетовала, что если бы сходила к врачу, то могло бы все по-другому сложиться. Что я вообще знаю про роды? Кроме того, что рассказывали в школе?

– Аня, – я не подняла головы, так и сидела, сжимая белый «градусник».

– Мне страшно, Максим, – сказала севшим голосом. Он сел передо мной на колени, уткнулся носом в живот.

– Там мой малыш, – подняв халат поцеловал в плоский пока ещё живот. – Мы справимся.

Не передать, какая радость, благодарность, умиление меня охватило. Я зарылась пальцами в его волосы.

– Я тебя не заслужила, – он поднял голову, погладила по щетинистой щеке. Между нами искрился воздух. Мы вступаем в новый этап.

Максим поймал мою руку, коснулся пальцев горячим губами, зажмуриваясь.

– Это я тебя не заслужил, – хриплым голосом говорил Максим, продолжая смотреть мне в глаза. – Я столько в своей жизни совершил плохого.

На следующий день приехали в женскую консультацию. Максим договорился, нас принял седой дяденька, заведующий больницей.

– Выйдите, молодой человек, – строго сказал врач.

– Это моя жена. Я останусь.

– Здесь хозяин я. Мало того, что мне приказали из министерства здравоохранения, вызвали из отпуска, так вы ещё требуете, чтобы я проводил осмотр при вас? – Максим сжал кулаки. Я поняла, что добром это не кончится.

– Максим, подожди меня в коридоре.

– Я не хочу. Он будет трогать тебя. Может, поищем женщину врача?

– Максим! – строго сказала я, стараясь сдержать улыбку.

– Хорошо. Но если что, я за дверью. Гинеколог осмотрел меня, сводил на УЗИ. И подтвердил беременность. Выйдя, обнаружила Максима, смотрящего в одну точку.

– Ну что там? – передала ему черно-белый снимок. – Я не понимаю.

– Ты будешь папой, – улыбнулась я. Максим впился в меня глазами. Ну же, скажи что-то!

При Ане пытался держать лицо, но на самом деле в панике. Ребенок? Сейчас? Наматываю круги возле кабинета. Женщина, с огромным пузом недовольно посмотрела на меня, поглаживая живот.

– Первый? – спросил рядом стоящий мужчина.

– Что?

– Ребенок первый?

– Да.

– Крепись, – усмехнулся мужчина, похлопал меня по плечу. – Мы тут второй раз. И я все еще в панике. Моя вечно хочет какую-то фигню. И непременно ночью. Ее стройные ноги, теперь похожи на слоновьи, распухли. И я поглаживаю их каждый чертов день! Теперь еще врач запретил сексом заниматься. А потом еще после родов два месяца ни-ни. После рождения начинается самое веселье. То газики, то зубы. И когда ей уже можно будет, сам не захочешь. Ночные бдения у кровати просто так не пройдут, валиться от усталости будешь, – а еще у моего врага Бориса появится мощный рычаг давления на меня. Он-то никак не наиграется в девяностые. Выпустили его тут под подписку о невыезде.

Аня выходит и говорит, что я скоро стану папой, а у меня, как в том мультике, который мы вчера смотрели с Таей, в голове бегают эмоции и кричат: это конец! Тревога! Еще этот папочка страху нагнал. Особенно беспокоила информация про запрет на секс.

Что я себя веду, как подросток? У Ярослава вообще двое, и ничего пережил как-то.

Анечка волнуется, опять сексуально закусила губу. Вместо ответа притягиваю ее к себе и впиваюсь в губы. Есть и положительные моменты, когда она будет похожа на смешарика, ей трудно будет бегать от меня. И теперь каждый, пускающий на нее слюни, будет знать, что эта женщина моя.

Аня обнимает меня за талию, выходим садимся в машину. Она протягивает мне черно-белый снимок.

– Посмотри! Какой он миленький! – а тут точно есть ребенок? Я пытаюсь рассмотреть что-то. Как будто помехи по телевизору смотрю.

Мы едем по трассе, я пытаюсь осознать свое предстоящее отцовство. Как так получилось, Аня только узнала, и уже любит его. Ее рука часто касается живота, серо-голубые глаза, как космос, завораживают. Она не перестает улыбаться. Вдруг хмурится. Вот они гормоны.

– Что?

– Надо же как-то сказать Тае. Я не знаю, как она это воспримет.

Да уж, действительно, проблема. Но фокусничать ей в этот раз не дам.

На следующий день выходной. Аня решила устроить пикник, пока осенняя погода позволяет. Она не решалась рассказывать Тае о прибавлении в семье. Пока Кислый с Гордыней и Ярославом готовят шашлык, я везу подарок для мелкой занозы.

– Аня, Тая, у нас гость! – мои девчонки перестают смеяться над шутками Стаса и смотрят на нас.

– Саша? – Тая побледнела, потом скрестила руки на груди. – А он тут зачем? – сверкнула голубыми глазами. Саша посмотрел с надеждой на меня.

– Э, нет, брат. Дальше сам, – он подходит к Тае, та взбрыкнула, убежала.

– И с каких пор ты заделался Розой Сябитовой? Может, вмешаемся? – Аня с тревогой смотрит на то, как мелкая заноза кричит на парня, а он покорно ее слушает.

– Ничего, – сгребаю ее в охапку. – Сами разберутся. Аня в моих лапах кажется такой маленькой, доверчиво жмется ко мне. Я залажу рукой под куртку, нахожу плоский животик, поглаживаю.

– Максим! – возмущенно шипит она, когда спускаюсь ниже, оттягивая резинку трусов.

Дети успокоились. Расселись в беседке. Я укрыл Аню пледом. Моя хищница, урча, пожирает мясо, довольно закатывая глаза. Смачно посасывая соус с пальцев. А у меня кусок в горло не лезет. Хватаю ее руки и смотрю в расширяющие зрачки, беру указательный пальчик в рот. Ярослав с Паулиной тактично отворачиваются. Мелкие начинают клевать носом.

– Мы, пожалуй, домой поедем, – говорит Лина, собирает вещи детей. Ярослав берет дочку, она обнимает его за шею, Лина ведёт зевающего сына. Неужели мы тоже скоро станем родителями? Я так же буду носить своего ребенка на руках. Не удержался, посмотрел на Аню. Она на меня. Лина, видимо, заметила наше переглядывание. Хихикнула.

Шашлык съеден. Тая со своим парнем помирились, обнимаются.

– А что там за забором? – спрашивает ее парень, Саша.

– Лес.

– О! А я не разу там не была, – восклицает Тая.

Мы принимаем решение прогуляться. Солнышко согревает теплом, мы проходим мимо пруда, на котором гуляют цапли. Под ногами шуршит ковер из желтых листьев. Но самое главное, я держу Аню за руку. Дети идут впереди. Тая иногда останавливается, собирает переросшие грибы.

– Ой! – кричит она, падая на попу. Подбежав к ней, увидели маленький серый комочек, с вздыбленной шерстью.

– Максим, а откуда в лесу собака?

– Это не собака, а волчонок.

Он поднимает свои грустные глаза, которые вспыхивают злобой, предостерегающе рычит. Я замечаю, что лежит он не на земле, а на теле убитой волчицы.

– Какой миленький, – Аня садится рядом с ним на корточки.

– Анют, не стоит, – но она бросает ему кусочек шашлыка. Тот съедает, а потом неуклюже подходит к Ане, утыкается носом в ее руку.

– Аня, – я переживаю. Все-таки волк, хоть и маленький, но Аня берет его на руки.

– Похоже, еще одного дикого зверя приручила, – хмыкает Стас.

– Максим, можно, мы его себе заберем? – я протестую, но девчонки, как сговорились, молят жалобно, поглаживая волчонка.

– А, ладно! Но жить он будет на улице!

– Дай лапу, Джимбо, – говорит Тая, почесывает ему холку.

Мы вернулись в дом. Джимбо привязали во дворе. Аня сказала, что кормить его будет только она . Я поговорил с Владом, охранником.

– Головой отвечаешь за Аню. Смотри, чтобы волк ее не цапнул.

Вывел Кислого на веранду, у меня давно к нему назрел разговор, но эта падла, как чувствовала, свалила из города по-тихому.

– Косарь, чё случилось? – он с опаской подошел ко мне. Сука!

–А ты еще спрашиваешь? – схватил за плечо и со всей дури ударил в живот. Петя согнулся пополам, упал на ноги.

– За что? – обиженно смотрел на меня снизу вверх. Наклонившись, зло прошипел в ухо.

– Ты какого х*я к моей Ане яйца подкатывал? А? Потом, как ни в чем не бывало явился в мой дом! Ты мне как брат был.

– Макс, прости! Черт попутал! Но я бы никогда не подкатил к ней! Вы же расстались!

– Еще один взгляд косой в ее сторону, или только подумаешь о ней, с землей, тварь, сравняю. Понял? – схватил за кадык и сжал. Я готов был вырвать его из горла.

– Макс! – Стас оттащил меня от него. – Ты чего?

– А ты? Какого гондураса следил за ней, и ничего не сказал, что моя шавка к ней лезет?

– Хотел сам решить. Чтобы ты вот таких глупостей не натворил. Ты забыл? Мы за тебя любому глотку перегрызем. Кислый совершил ошибку, но не стоит так строго судить.

– Это мне решать, как его судить! Чтобы тебя не было возле моего дома!

Я не стал портить Анин вечер и устраивать разборки при ней и Ярославе. И теперь, когда все решил, что-то щемило в груди. Как будто частичку себя потерял. Наша стая распадается. Теперь есть только Гордыня. Только ему я могу доверять.

На следующий день уговорил Аню рассказать Тае о ребенке.

– Тая, у нас есть новость, – она посмотрела на меня, я ободряюще кивнул. – Смелее.

Тая переводила взгляд с меня на Аню.

– Погодите! Только не говорите, что Аня ждет ребенка, – мы молчали. – Аня, это правда?

– Да, – смущаясь, улыбнулась она.

– Вы что, сдурели? Какой ребенок?! Тебе никто про существование презиков не рассказывал? – закипала заноза.

– Тая! – предупреждающе начал я. Аня напряглась.

– Что Тая? – вскочила с кровати заноза. – Мало тебя, так еще твоего вы…

– Заткнись! – предупреждающе зашипел. – Ань, выйди. Я сам поговорю.

– Но…

– Пожалуйста, Ань! – она кивнула, вышла за дверь.

– Скажи, что ты творишь?

– Я?! А ты не мог удержать своего змея в штанах? Слышал такое слово: контрацептивы?

– Откуда ты такая умная?

– В школе с нами постоянно беседы проводят.

– Ты таким поведением только отталкиваешь сестру от себя. Ты думаешь, если родится ребенок, она будет любить тебя меньше? – Тая всхлипнула. – Все останется, как прежде, – говорил уже мягче, мелкая тронула меня своими слезами. – Ты ее сестра, она тебя любит. Просто будет любить и нашего ребенка

– Вы даже не женаты, – а тут не бровь, а в глаз.

– Женимся.

– Когда? Когда пузо на нос полезет?

– А тут ты права. Спасибо за совет, – улыбнулся. – Иди сюда, мелкая заноза, – распростер объятья. Она прильнула ко мне, потом подняла голову.

– Как ты меня назвал? – зло сузила глаза.

– Заноза, – щелкнул ее по носу. – Не расстраивай больше Аню. Ей нельзя переживать.

– Хорошо.

– И извинись.

– Хорошо, извинюсь, – покладистость Таи ввела меня в ступор. Я ожидал подставы, хлопанье дверью. Или побег из дома. А она ревет и жмется, со всем соглашается. Аня приоткрыла дверь, улыбнулась, увидев такую картину. – Иди, я сейчас.

Глава семнадцатая

Аня

Раскорячилась, придерживая пузо рукой, пытаюсь надеть сапоги.

– Анют, ну ты чего? Позвать не могла?

– Я ничего не могу! – утирала слезы. Последнее время они беспричинно льются. Максим посадил меня на белый пуфик, купленный специально для меня.

– Я даже обувь не могу надеть. Хожу, как утка, – Максим свел вместе края молнии, ноги тоже опухли, и замок с трудом застегивался.

– Ну чего ты, Анют? Каждая беременная это переживает.

Я не просто так капризничаю. Мне кажется, он меня разлюбил. Спит отдельно от меня. Да, перед тем как уйти, целует пузико, разговаривает, но не смотрит на меня, как на женщину. Говорит, что раз врач запретил заниматься сексом, чтобы на девятом месяце не вызвать преждевременные роды, то рядом он не может спать. Боится, что не удержится.

А как он тогда уже две недели без интима? Вдруг у него кто-то появился?

Рука Максима едет вдоль ноги вместе с бегунком, он касается ноги. Смотрит снизу вверх. И меня потряхивает от желания. Максим поспешно отворачивается. И опять готова разреветься.

– Все! Я готова! – со второго этажа спускается Тая. – Идем? – подхожу, завязывая вокруг ее шеи шарф, не слушая протестующего ворчанья.

Конец марта, солнышко начинает пригревать по-весеннему, но простудиться в такую погоду легко.

Выходим из дома. Максим обнимает за то место, где раньше была талия. Тая, опередив меня, садиться на первое сиденье пикапа. В кузове стоит квадроцикл. Сзади нас едет Гордыня на другом пикапе.

Максим включил Таину музыку, они подпевают. В последнее время эти двое спелись. Только Тая хочет устроить бунт, Максим одним взглядом пресекает попытку. Она стала с ним секретничать по поводу ее парня. Не со мной! И я немного ревную.

Мы заезжаем в лес. Снег валит хлопьями. Он то тает, то снова выпадает. И наша вылазка в лес последняя в этом году. А потом родится наш мальчик, которого мы решили назвать Стасом. В честь будущего крестного.

Максим устанавливает мне шезлонг.

– Мы погоняем? – как мальчишка, жаждущий получить игрушку, посматривает на квадроцикл. Стас уже выгрузил из другого пикапа свой. Сегодня мы без охраны. Максим говорит, что решил вопрос с Борисом. А каким образом, не признается. Так что наш враг за решеткой. Теперь надолго. И можно не таскать многочисленную охрану.

– Иди уже, – смеюсь, поглаживая Стасика. Низ что-то тянет. Устраиваюсь в шезлонг.

– Я тебя сделаю в этот раз, – задорно улыбается Стас, газуя на своем квадроцикле. Тая садиться сзади Максима.

– Еще посмотрим, миньон.

–Аня, это все твое воспитание! – притворно-обиженно говорит Стас. Они газуют и рвутся с места. Тая ликующе кричит, обняв талию Максима. Я глажу безымянный палец с кольцом. Я теперь официально Косарева Аня, жена самого красивого мужчины в городе, успешного бизнесмена.

Достав навороченный телефон, листаю фотографии нашей свадьбы. Я не хотела пышную свадьбу. Только в узком кругу семьи и друзей.

Тут я танцую с отцом. Я его простила. На нашу свадьбу он пришел со своей женщиной. Она благотворно влияет на него. Он перестал пить, играть. Хотя в этом постарался и Макс, прикрыв незаконные казино.

А тут Максим кормит меня с ложечки праздничным тортом, и так смотрит, словно хочет съесть. Не торт. Меня.

А на этом фото мы целуемся. В нашу свадьбу у меня вообще губы распухли, гости постоянно кричали «горько». Ерунда это все! Любит он меня! Во мне просто бушуют гормоны. Все у нас хорошо.

Малыш стал меньше ворочаться. Но сейчас он расшумелся. Пинает меня и пинает. Обычно это вызывает во мне умиление, но сейчас от него исходит тревога. И я не пойму, в чем причина.

На звук подъезжающей Лады Калины – поворачиваюсь. У Максима нет таких машин. Из нее выходит мужчина, снимает капюшон.

– Петя? – его глаза по-волчьи сверкают. Я поднимаюсь, неосознанно прикрываю живот.

– Ну здравствуй, шлюха Косаря! – я пячусь, он приближается.

– Что т-ты хочешь? – мои ноги дрожат, еще чуть-чуть и упаду.

– Мы всегда были, как семья. Как кулак. Всегда вместе. Но появилась талантливая сучка, запудрила всем нам мозги. Гордыня по тебе сохнет. Максим вообще прогнал меня. У меня теперь ничего нет! Эта скотина, Кощеев, я переметнулся к нему. А он, лошара, продул в борьбе с Максом.

– Ты и Борис?! – я знала, что он скотина, хотел меня изнасиловать, потом ухаживал. Но не знала, что он может пойти на такое предательство.

– А как ты думаешь, тебя похитили? Еще вначале. Я уже тогда знал, что ты угроза для нашей банды. Из-за тебя я пошел к Кощееву.

– Ты пошел на похищение?

– И не только. Тормоза у машины тоже я перерезал.

– Но зачем ты мне все говоришь?

– Исповедуюсь. Все равно ты уже никому не расскажешь, – щелчок. В руках Кислого сверкнуло лезвие ножа.

Я слышу квадроцикл Максима. Он уже рядом. Но успеет ли?

Максим

Мы с Таей вырываемся вперед. Квадроцикл проваливается в подталый снег. Переношусь мысленно на неделю назад.

Гордыня тогда сообщил о том, что Борис готовит покушение на мою Аню. Пришлось вспомнить лихую молодость. Все как тогда.

Мы выехали нашпигованными оружием в брониках. Сейчас мне нельзя было рисковать, дома меня ждала беременная жена. Ярослав договорился с московским подпалом. Надо же, остались не продажные. И мы вместе штурмовали дом Бориса.

Этот придурок совсем страх потерял, хранил наркоту в подвале. Гнали его, как затравленную лань. Машина с Борисом перевернулась, он пытался убежать в лес.

У него был шанс жить по-человечески. Я тогда, много лет назад, сохранил ему жизнь. Но милосердие нужно заслужить. Борис слишком часто нарывался. Я не мог рисковать своей семьей.

Догнал я его. Крыса, загнанная в угол, начала нападать. Отстреливался. И прежде, чем я всадил ему пулю в лоб, попал в броник.

Гордыня тащил меня на себе. Я еле мог дышать, была сломана пара ребер. Я не гордился тем, что сделал, не ловил кайф, как тот же Кислый от отобранной жизни. Но я такой. Мое трогать никому не позволю. Кто рыпнется на мою семью, схлопочет пулю в лоб.

Анечке об этом не сказали. И тут я порадовался, что врач запретили нам интим. Увидела бы меня, расстроилась. Еще бы родила раньше времени. Возможно, я расскажу ей когда-нибудь. Потом.

В спецоперации меня и моих парней не указывали. Официально Кощеев Борис был застрелен ОМОНом.

Я тряхнул головой, прогоняя видение. Как потускнели рыбьи глаза, когда из аккуратной дырочки вытекала кровь вперемешку с мозгами.

Придя домой – напился. Аня чувствовала, что что-то случилось. Кричала на меня, требовала ответа. Я молчал…

– Макс, гони! – кричала радостная Тая. – Да! – визжала мелкая заноза, когда мы добрались первыми до обусловленного места.

– Жалко, Сашка с температурой свалился. Он бы тоже не отказался так прокатиться.

– Я просто дал вам фору! – говорил, улыбающийся Стас.

– Ага, заливай! Лошара ты, – Стас кинул в меня снежок. Завязалась перестрелка снежками. Довольная Тая, с раскрасневшимися щеками упала в сугроб. Вроде все отлично. Но на душе кошки скребут. Чуйка проснулась и чувствует опасность. Тая полезла на гору.

– Ты довезешь ее обратно? – спрашиваю Гордыню, сажусь на квадроцикл.

– Да. А ты куда?

– Проверю Анечку. Когда я подъезжал, увидел сначала незнакомую мне машину. И Анечку, бегущую ко мне. Перепуганная, белые волосы растрепаны, серо-голубые глаза по пол-ложки. Она одной рукой придерживала пузико.

Сзади нее бежал Кислый, увидев меня замешкался, в его руках блеснул нож.

Мне стало по-настоящему страшно, липкий пот бежал по спине. Кислому до Ани оставалось несколько сантиметров, еще чуть-чуть, и он ее зарежет. Ее и моего ребенка, Стасика.

Отвернул квадроцикл, оттолкнулся ногами и прыгнул на Стаса. Ударился животом. Но мне сейчас было не до синяков. В глазах потемнело от ярости, я дубасил его, стирая костяшки.

– Макс! Максим, – Аня дернула меня за руку. – Остановись! Он уже без сознания!

Перекатился на спину. Что ж так больно то? Ребро? Так оно выше. Аня взвизгнула, закрывая рот ладошкой.

Из моего живота торчала рукоятка от ножа.

– Тише, малыш, ничего страшного, – пытался ее успокоить. Хотя в глазах темнело.

– Максим! Она трясла меня за плечо.

– Не уходи, не бросай меня! – зло стирала катящиеся слезы. – Я тебе не разрешаю!

– Девочка моя, – провел по нежной щечки жены, оставляя красные полосы крови.

Нет, я не могу умереть. Не сейчас. Я еще не видел своего ребенка.

Но веки такие тяжелые. Я не смог бороться. Провалился в черноту.

***

Я сын простого работяги. Усыновленный бандитом, пролившим много крови. Привык, как волк, сражаться за свою стаю. Я готов был жизнь отдать за тех, кого считал братьями. За Гордыню, Кислого. Как я не заметил, что Кислый прогнил до основания? Как не заметил в этих волчьих глазах суть шакала?

Он напал на мою женщину! Мать моего будущего ребенка! Тварь неблагодарная! Я вытащил его из тюряги, честно платил ему, закрывал от пуль, когда мы воевали. И что в ответ? Нож в спину? Именно это он сделал, когда связался с моим врагом. Ещё тогда нужно было с ним решать. Но я не смог. Милосердие по отношению к тому, кто его не заслужил, обернулось для меня бедой.

Боль адская. Иногда я приходил в сознание, слышал, что говорили врачи. Я потерял много крови. Чувствовал Анину руку на своей, но даже сжать её не смог. Её горячие слёзы падали мне на грудь, а я не мог утешить свою девочку. Сказать, что все будет хорошо.

Я блуждал в темноте, искал выход, но не находил.

Однажды она не пришла. Не рассказывала, ни что учудила Тая, ни как наш Стасик. Я испугался. Вдруг я потерял и ее. Меня буквально выкинуло из темноты, из чистилища, где таким, как я, самое место.

Обвел палату глазами. Увидел спящего в кресле Стаса. Он будто почувствовал меня, проснулся.

– Ну, наконец-то, брат! Я уж думал, придется забрать твой Гелик.

– Руки прочь от моего боевого коня, – во рту была пустыня. – Дай воды, – приподнялся на кровати.

– Э, Макс. Не стоит делать такие резкие движения.

– Ничего, не барышня. Не расклеюсь, – сделал пару жадных глотков. Больше он мне не дал.

– Сколько я уже здесь прохлаждаюсь?

– Две недели.

– А как Аня? С ней все в порядке? Как мой сын?

– С минуты на минуту должен родиться.

– Что?!

– Сегодня утром отвёз её в роддом, – выдернул капельницу. Ноги пришлось спускать при помощи рук. Они были, как деревянные.

– Ты с ума сошел? Куда ты собрался?

– К жене и сыну.

– Чокнулся? Тебя с трудом вытянули с того света, а ты геройствуешь!

– Хватит кудахтать, помоги лучше, и найди мне одежду. Не пойду же я в этом халате, – пошатываясь, встал.

– Косарь ты ебанутый! – Стас ушел к врачу. Они вдвоем уговаривали, но меня никто не может остановить. Там где-то моя девочка мучается, рожая на свет нашего сына.

Стас всю дорогу до роддома дулся.

– Что с этой крысой? – решил прервать затянувшееся молчание.

– С Кислым? – скрипнул зубами.

– В тюряге, где ему самое место.

– Как мелкая заноза?

– Тайка в школе. Не волнуйся, за ней Влад присматривает. Он ей как нянька стал. Кормит, в школу привозит и забирает.

Мы вместе с Кислым поднялись на этаж, где была Аня. Медсестра сказала, что схватки начались, воды отошли, её увезли в родильный зал. Гордыню оставил ждать в коридоре.

– А-а-а! – я слышал голос Ани пока меня облачали в халат и перчатки.

– Давно она так? – спросил медсестру.

– Уже час. Кесарево будут, скорее всего, делать.

– Я не позволю вам резать мою девочку. Она родит.

Когда я вошёл внутрь, Аня закричала ещё сильнее. Ноги её были согнуты в коленях, она держалась за какие-то палки.

– Максим! – простонал она.

– Всё хорошо, – гладил мокрую от пота головку. – Все будет хорошо. Я здесь. Я помогу.

– Я не могу.

– Давай, девочка моя, ты справишься. Нашему сыну, Стасику, сейчас тоже тяжело. Помоги нашему малышу.

– Схватка, – крикнула акушер, посмотрев в экран.

– Сжимай руку, – я жутко боялся, но не мог показать этого Ане. Ей не нужно знать, что я трясусь от страха.

Наконец, это случилось. Акушер достал моего сына. Всего в крови. Мне велели перерезать пуповину.

– С ним все в порядке? Почему он не кричит?

– Все хорошо, папочка. Его искупали и положили на грудь Ани. У него серо-голубые глаза, как у моей девочки. Он посмотрел на меняпричмокивая грудь. Маленький обжора. Эта самое яркоое воспоминание, которое останется со мной.

Меня переполняет восторг. Мой сын. Мой мальчик. В глазах что-то защипало. Я ведь мог это никогда не увидеть.

– Понятно, почему так долго не хотел появиться на свет. Четыре пятьсот, пятьдесят восемь сантиметров.

– Богатырь, – акушерка улыбалась.

Аню увезли в палату, сказали, что ей отдохнуть нужно. Я стоял возле прозрачной люльки вместе со Стасом. Мой малыш смотрел на меня, потом завозился, вытащил руки из пеленок.

– Ну что, папочка, готовы подержать? – женщина в белом халате виртуозно перепеленала его.

Я не боялся ни пуль, ни ножа, а собственного малыша испугался.

– Он такой маленький. Вдруг я его раздавлю, сломаю что-нибудь? – Где же маленький-то? Великан. Как ваша жена родила такого, с таким-то узким тазом.

Меня посадили на стул, показали, как нужно согнуть руку. Мой Стасик смотрел своими ясными глазами заинтересованно. Потом улыбнулся. – Мой мальчик. Сынок. Он крепко схватил меня за палец. Опять выпутался из пеленок. Мой маленький бандит.

В оформлении обложки использована фотография. depositphotos.com по стандартной лицензии с #1736501318, # 173085994 – Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора: ROSIK/