Читать книгу "Покорить бандита"
Глава восьмая
Утром меня разбудил звонок телефона. Анечка, прижимаясь к груди, недовольно морщила чуть вздернутый носик. Аккуратно выбравшись из цепких ручек, вышел в ванную.
– Да, Стас, – шепотом отвечал на звонок, боясь разбудить Аню. Вчера бедняжка вымоталась по моей вине и сегодня ей надо выспаться, потому что секс-марафон так быстро не кончится. Как вспомню, так хочется поскорее вернуться в теплую кроватку, где меня ждет моя «скромница».
– Ты меня слышишь? – с появлением в моей жизни Ани, стал мечтательным, задумчивым и совсем не слушал, что мне там с утра пораньше бубнит Гордыня.
– Да, слышу, что у тебя?
– Спускайся в гостиную, есть разговор, – Гордыня бросил трубку. Нацепив футболку и джинсы, спускаюсь в низ. Стас развалился на диване, грызет сухарики «Хрустим». Сажусь радом, лезу к нему в пачку.
– Помнишь, ты просил меня выяснить кто из застройщиков самый лучший? – я и правда просил. Когда я в последний раз был у Ани в квартире, то реально испугался за ее жизнь. Квартиру в подарок она не приняла, поэтому придется идти окольными путями.
– Ну, – поторопил Стаса.
– На меня вышел один московский мажор, ему нужна твоя земля на улице Павлика Морозова. Он хочет встретиться с тобой и обсудить условия покупки. Вот, – он передал мне черную папку на него.
Гордыня незаменимый человек, он мне и друг, и начальник охраны, всегда поможет собрать нужную информацию. Открыв папку, с непониманием уставился на молодого парня в представительном дорогом костюме.
– Это кто?
– Логинов Ярослав Сергеевич. Двадцать пять лет. – невозмутимо пояснил он, продолжая хрустеть сухариками.
– Я тебя просил найти лучшего, а ты мне даешь досье на какого-то сопляка.
– Он хоть и моложе тебя на пару лет, но вполне пробивной. Несмотря на то, что его отец медиамагнат, он в таком юном возрасте создал успешную компанию, «Style», вполне конкурентноспособную, и не где-нибудь, а в Москве.
– Папочка помог, – понимающе хмыкнул.
– Да нет. Он с биткоинами в свое время удачно крутанулся, выкупил убыточную компанию и в короткие сроки сделал ее процветающей. Можно сказать, парень фартовый. Он вполне сможет помочь тебе в твоем деле. Надо только грамотно все ему объяснить. Хочешь, мы с пацанами подъедем, перетрем с ним, доходчиво объясним, – Стас ударил кулаком по ладони.
– Нет, я сам.
– Он назначил тебе встречу в ресторане «Ривьера».
– Что ж, поеду, посмотрю на этого пижона. А чё вчера не рассказал?
– Дак я хотел, – ухмыльнулся Стас. – Нашел тебя в подвале, вы там с блондинкой очень заняты были, – Гордыня заржал.
– Пошел на хер, придурок. И к слову, чтобы ни одной шлюхи больше в моем доме не было.
– Ты че гонишь? Сам трахаешь Анечку, а нам что, облизываться ходить? в монахи нас запишешь?
– Ведите в гостиницу. Я не хочу, чтобы она смотрела, как ты пихаешь свой маленький стручок в шлюху.
– Наябедничала? – я встал, с намереньем вернуться к своей девочке. – И ни хрена он не маленький! – крикнул мне Гордыня вдогонку. – Девки подо мной пищат, как будто я в них LAW 80 пихаю (Английский гранатомет LAW 80 Light Antitank Weapon – легкое противотанковое оружие, прим. автора), и выстрел у меня той же силы! – крикнул он громче.
– Ага, конечно, – рассмеялся. Задел я нежные чувства Гордыни.
– Дак чё? Я звоню мажору? Говорю, что ты будешь?
– Звони! – крикнул со второго этажа. В обед, у нас с Аней не так много времени. Нужно разбудить красотку, а то мой LAW 80 готов к труду и обороне, как только представлю, что в кровати лежит голенькая Анечка, сладко спит и даже не подозревает, какая атака ее ждет.
В обед я, Кислый и Гордыня подъезжаем к ресторану «Ривьера». Не люблю я такие заведения, по мне шашлычка куда лучше.
В ресторане нас встречает хостел и проводит к столику возле окна, расторопная официантка, Наташа, передает меню. У нас у троих такие кислые рожи, Кислый озвучивают нашу общую мысль.
– Бля, такой крутой ресторан, а пожрать нечего.
– Вы не правы, у нас обширное меню.
– Руккола это что? – спрашивает Стас.
– Трава, – поясняю я.
– Я че, корова, чтобы одуванчики жрать?
– Закажи себе что-нибудь. Что вы нам посоветуете? – обращаюсь к официантке.
– У нас шеф-повар замечательно готовит акульи плавники.
– Черт, а нормальное есть чё пожрать? – морщиться Стас.
– Мясо ягненка, – предлагает официантка.
– О, мясо! – оживился Гордыня, радостно откидывает меню в сторону. – Тащи.
– А пить что-нибудь будете?
– Ага, водки. – когда официантка приносит блюда, у Кислого рожа становиться еще кислее.
– Чё за фигня? – с сомнением рассматривает кусочек на огромной тарелке.
– Это мясо ягненка под…
– Где мясо то? Мне только в зубах поковыряться, – толкаю его ногой под столом.
– Дома пожрешь. Мы тут по делу.
– Кстати, вот и он, – Гордыня кивает головой на Ярослава. Когда он поравнялся с нами, встаем и пожимаем друг другу руки. Он делает заказ, поправляя швейцарские часы.
Откинувшись, рассматриваю его. Ухоженный, в дорогом костюме, взгляд уверенный. – Он кладет на стол айфон последней модели.
– Вам Стас рассказал суть нашей встречи?
– Да, кратко.
– Мне нужна ваша земля на Павлика Морозова.
– Зачем?
– Хочу открыть филиал.
– А что, Москву достроил? – спрашивает Гордыня.
– Там все налажено, компанией занимается мой друг и компаньон, Сергей.
– У меня к тебе. Можем на «ты»?
– Да, конечно.
– Я отдаю вам землю бесплатно. Кроме того, подкидываю вам крупный заказ и наполовину спонсирую его, – брови мажора удивленно приподнимается.
– С чего такая щедрость? – он пристально меня рассматривает.
– Я хочу долю в вашей компании. Здесь.
– Может, поговорим о цене? Я готов увеличить ее стоимость на 20%.
– Нет. Я хозяин в этом городе и хочу таковым остаться, – все это из-за Ани. Ей не нравится, что у меня нет дела как такового . А мне хочется видеть уважение в ее глазах. Хочется чего-то добиться. У мажора же получилось, он же не цеплялся за папины денежки. Придется потрясти счета, но я пойду на этот риск. Ярослав хмурит брови, поправляя часы на руках. На столе завибрировал его телефон, бросив взгляд, увидел девушку с нереальными нефритовыми глазами, ее с двух сторон целовали два малыша, а на ее лице играла счастливая улыбка.
– Простите, я отойду. Обсужу это с женой.
– Да, Лин? Что Макс сделал? – на его хмуром до этого лице появилась улыбка гордого папаши семейства. И во мне появилось чувство, похожее на зависть. Он младше меня, а у него уже нормальный бизнес, красавица жена, дети. А у меня? С появлением в моей жизни Ани, мне резко всего этого захотелось. Всего того, чего я был лишен, и о чем раньше боялся мечтать.
– Каблук! – хмыкнул Кислый. – Кто вообще с бабами советуется? Они существуют для койки. Чё этих кукол спрашивать? – Кислый резко замолчал, когда вернулся Ярослав.
– Мы с женой приглашаем вас на пикник. Там все обсудим. Кроме этого женоненавистника. Все, я прощаюсь, Счет я оплатил.
– Надо было больше заказывать, раз мажор оплатил, – Кислый опрокинул стопку водку. Стас ответил на звонок.
– Да. Какого черта вы его отпустили? Вам столько денег отваливаем. Да пошел на хер! Нужны мне твои извинения, – сбросил звонок, крутил трубку в руках. Он всегда так делает, когда нервничает.
– Что?
– Это чмо Кащеева отпустил.
– Какого черта? Ему был дан приказ засадить его на полную.
– Да вообще. Хрень какая-то начинается. Чувствую, проблемы у нас будут, Макс. Он так просто не оставит курорт на нарах, который ты ему прописал.
– Он хоть сказал, почему отпустили?
– Да нес какую-то околесицу, что у Кощеева разрешение на оружие было. Хотя я в этом сильно сомневаюсь.
– Погнали домой, Надо Аню предупредить. И пробей, чё Борис замутил. Подпола прощупай. Сдается, он решил на два фронта поиграть.
– Убью суку продажную.
Приезжаем домой поздно вечером. За целый день я вымотался. Ездили к подполковнику, он что-то темнит, но ничего конкретного так и не выяснил. Я прямо чувствую, как над нашей головой занесен Дамоклов меч. И сейчас нужно быть как никогда осторожным.
– Да что он сделает? – возмущался Кислый, пока мы шли к дому. – Этот Кощеев никто!
– Я бы не стал недооценивать противника. Им движет месть, хоть он и не признался. А люди в этом состоянии на многое способны.
Как только мы поднимаемся на крыльцо, дверь распахивается и выбегает Аня, виснет у меня на шее.
– Я соскучилась, – не могу сдержать улыбку. В груди щемит, никогда бы не подумал, что это так приятно, когда тебя кто-то ждет, что ты кому-то нужен.
– Эй, голубки, в дом пошли, – зовет Кислый. – Я жрать хочу! В этом идиотском ресторане только аппетит проснулся. Предлагаю заказать пиццу и суши.
– Зачем? – спросила Аня, прижимаясь ко мне. – Я курицу испекла, – она посмотрела на меня. – Я не знала, что ты любишь.
– Курица подойдет. Умираю, хочу есть, – имея в виду совсем другой голод, целую в висок.
– ТЬфу ты, телячьи нежности.
Мы зашли на кухню, Аня суетилась, торопливо накрывая на стол,
– Какие запахи, – Стас довольно потирал руки. – Сто лет не ел домашней еды, – он потянулся к тарелке.
– А руки помыть? – Гордыня закатил глаза.
– Кто пустил эту грозную Белоснежку? Она нас строить теперь будет? – с тяжелым вздохом Стас с Кислым пошли руки мыть.
– Тебя это тоже касается, – Аня строго свела брови. Я с ухмылкой поднял руки вверх в знак капитуляции, пошел догонять их.
Мы, как большая дружная семья, едим, разговариваем, на каждую похвалу щеки Ани розовеют.
После ужина поднимаемся в мою комнату, я иду следом за Аней, наслаждаюсь видом сзади. Как только за нами закрывается дверь, припечатываю ее к стене, торопливо снимаю одежду, погружаюсь в сладкий ротик, выпиваю каждый стон наслаждения.
– Ложись! – рычащим голосом командую, нетерпеливо сдергивая с себя одежду. Она абсолютно голая, с горящими щеками в моей постели. Замираю на минуту, рассматривая ее тело, стараюсь не упустить ни одной детали. Мурашки на ее коже, торчащие розовые соски, прерывистое дыхание. Аня стыдливо пытается сдвинуть ноги вместе.
– Нет, – толкаю в разные стороны острые коленки, устремляю взгляд на мой личный рай. горячая, влажная, сексуальная, вся кровь устремляется в пах.
– Не нужно стесняться, ты охрененная, крошка. – созерцание становится невыносимой пыткой, подтянув ноги к краю кровати, вхожу резким толчком. Больше нет сил сдерживаться, я беру ее, грубо, жестко, растворяюсь в расширяющихся зрачках.
– Еще! – просит ненасытная, выгибаясь дугой на кровати. Каждый раз близость с ней делает меня еще более зависимым.
После Аня забирается ко мне на грудь, обводит шрам от ножа на груди.
– Как это случилось? – черные брови сдвинуты, голос дрожит.
– Это отец того, кто тебя похитил, – беру пачку сигарет с тумбочки, делаю горькую затяжку, отправляя сизый дым в потолок. Чувствую, Аня хочет знать обо мне больше, хочет не довольствоваться слухами, а узнать все из первых уст. И я не знаю, что ей сказать. Правду? А вдруг после моей исповеди она возненавидит меня?
– Расскажешь? – она поднимает на меня серо-голубые глаза. Снимаю ее руку с себя.
– Прошлого не изменить. Я ничего не могу исправить, что толку теперь об этом говорить? – выхожу на балкон в чем мать родила, делаю быстрые затяжки, надеясь унять дрожь в руках, и отогнать навязчивую мысль, что она слишком хороша для меня. вздрагиваю, когда тонкие руки обнимают меня, мягкие губы целуют в спину.
– Ничего, расскажешь, когда сможешь. Я много слышала про твое прошлое и понимаю, что там много правды. Просто хочется услышать всё это от тебя.
– А ты уверена, что захочешь знать эту самую правду? – она вздрагивает, разворачиваюсь к ней лицом, вижу сомнение в серых глазах, но потом она утвердительно кивает.
– Да, хочу.
– Давай в другой раз. Завтра иду в гости, – она напрягается. – Составишь мне компанию?
– Да, я с удовольствием.
***
Мы подъезжаем к частному дому. Аня выходит из машины, оглядывается по сторонам.
– Красиво тут, – Аня расправила голубой сарафан. Взяв ее за руку, повел к красному забору. Позвонил по видеосвязи, дверь мне открыл Ярослав. Сегодня он выглядел по-другому. Спортивные серые брюки, белая футболка. Уверен, женщины толпами за ним ходят. Хотел посмотреть на реакцию Ани.
– Привет. Можем на ты?
– Да, конечно.
– Это Аня. Анют, это Ярослав.
– Очень приятно познакомится, – Аня приветливо улыбалась, но в ее тоне я не услышал и нотки заигрывания. Она по-дружески смотрела на него. Из второго джипа вышел Стас, они обменялись рукопожатиями.
– Пойдемте в дом, – мы шли за ним следом.
– Мы с семьей сняли этот дом. После рождения ребенка продали квартиру, переехали за город. Лина считает, что для детей так будет лучше. Я хотел обсудить все в непринужденной обстановке. Вы не против небольшого барбекю?
– А он не такой сноб, каким казался, – шепнул Стас. – Я только «за».
– Лина, – он по-свойски притянул девушку с каштановыми волосами к себе, нефритовые глаза счастливо засияли. За ее брюки держались маленькие ручки девочки с черными волосами и такими же глазами, как у матери. Мальчик, схватился за отцову руку, дети явно были смущены внезапному наплыву гостей.
– А это Максим, – представил гордый отец.
– Привет, тезка, – сел на корточки, протянул руку для рукопожатия. Он пожал ее своими маленькими ручками.
– Я не знаю, пап, а что значит тезка? – протянул малыш по слогам.
– Дядю так же зовут. Пойдешь, поможешь пожарить мясо?
– Да.
– Ярик, тебе помочь? – спросила его жена.
– Нет, займись Милой. Мы с Максом справимся.
Мы мужской компанией жарили шашлыки. Аня осталась вместе с Паулиной в беседке, помогала накрывать на стол, тискала дочку Ярослава. В эти моменты лицо Ани преображалось, она была похожа на Мадонну с младенцем, и это зрелище завораживало. Из нее получится отличная мать.
После того, как в мою серую обыденную жизнь сметающим с ног ураганом ворвалась Аня, принося яркие краски, мне так много всего захотелось, о чем раньше даже думать не хотел. И сейчас ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она так же держала на руках нашего общего ребенка.
– Я смотрю, у вас все серьезно? – понимающе хмыкнул Ярослав.
– Да, знаешь мы совсем недавно познакомились, и все как-то быстро закрутилось.
– Тебе сколько лет?
– Двадцать семь.
– А почему бы и не позволить себе то, что хочешь? Ты обеспечен, девушка тебя любит, это видно. В чем причина сомнений?
– У меня много врагов. Я боюсь, что не смогу сберечь ее.
– Знакомая ситуация, – Ярослав нахмурился. – Знаешь, прежде чем встретится с тобой сегодня, я пробил про тебя информацию. Ты уверен, что тебе нужен темный бизнес? Ведь деньги можно зарабатывать по-другому. Девяностые канули в лету. Подумай об этом. А насчет врагов, скажи у кого их нет? Люди часто завидуют счастью других, пытаются омрачить. И меня это тоже коснулось. Я не участвовал в темных делах, просто работал, пытался доказать, что я что-то могу и без денег отца. И у меня получилось и в карьере, и в личной жизни, – челюсти Ярослава сжались, он сделал глоток виски.
– Да, я тоже пробил про тебя. Ты про ту чокнутую?
– Ага. После того случая, все СМИ только об этом писали. Лина переживала, она не любит быть в центре внимания, как и я.
– Что за чокнутая? – спросил Стас.
– Ты же собирал инфу.
– Нет. Я Костяна попросил. Так, глянул первую страницу.
Мы вернулись к обсуждению нашего сотрудничества, Ярослав сказал, что подумает, посоветуется со своим юристом, Виссарионом Израйловичем, как это лучше сделать. Что сказать, мое мнение о нем изменилось. Он производил впечатление профессионала, несмотря на юный возраст.
Когда мясо было дожарено, мы переместились в беседку, Анечка шепнула на ухо, что ей нравится вечер и она могла бы подружится с Паулиной. Ярослав пошел за второй порцией. На его футболке увидел красную точку. Я знал, что это.
– Все на пол! – крикнул я, толкнул Аню под стол, и сбил Ярослава с ног. Плечо обожгло. Откатившись в сторону, провел по плечу рукой, не ошибся, на руке была кровь
– Макс! – Аня подползала ко мне, дети испугано плакали, Лина прижимала их к груди, успокаивающе гладила по голове.
– Стас! – привстав, посмотрел на противоположный дом, где заметил, как что-то блеснуло. – Снайпер. Звони охране, пусть поймают гада.
Глава девятая
Аня
Тиски ужаса сжимают все тело. Я в полной мере осознала, что за жизнь у Максима. Ярко-красное пятно разрастается на плече Максима. Я в панике, не знаю, чем помочь. Но Максим не выглядит растерянным, превозмогая боль, отдает четкие указания, Морщась, стягивает с себя футболку, рвет на части и просит Ярослава перевязать рану.
Мужчины собраны, в отличие от нас с Паулиной. Минут через пятнадцать возвращается Стас, сообщает Максиму, что киллер пойман.
– Косарь, тебе нужно в больничку.
– Потом. Ты выяснил, кто нанял стрелка?
– Его допрашивают наши люди, с особой тщательностью, – даже думать не хочу, что подразумевается под этим словом.
– Максим, – бросаюсь ему на шею, заливая слезами голую грудь. Он морщится. – Ой, прости, сильно болит? – маня беспокоит, что красное пятно все больше разрастается. Он мягко отодвигает меня.
– Паулина, сейчас опасности нет. Ты не могла бы увести Аню в дом.
– Конечно, – соглашается она и тянет меня за руку.
– Я не хочу. Я побуду с тобой! – мне кажется что, если я его оставлю, о нем некому будет позаботиться, боюсь, что где-то может притаиться второй киллер, и следующий выстрел будет для него более удачным.
– Все в порядке, Анют, – его ласковый тон успокаивает, возвращая мне уверенность. – Обо мне позаботится Стас, а мне нужно знать, кто это.
– Я иду с тобой, – говорит Ярослав. Максим кивает, и они втроем удаляются. Слышу их разговор.
– Думаю вряд ли это твои враги, – говорит Ярослав. – В оптику они легко могли рассмотреть цель. Думаю, они пришли за мной, – от этих слов Паулина вздрагивает, но быстро берет себя в руки.
– Аня, помоги мне увести детей, – она поднимает испуганную Милу на руки и идет в дом.
– Пойдешь ко мне на ручки? – сажусь на корточки, спрашиваю Максима.
– Я большой, и могу сам передвигаться, – храбро говорит он, но протянутую руку принимает.
Забота о детях отвлекает от страшных мыслей, мы с Линой укладываем детей на дневной сон и пока малыши мирно посапывают в своей кровати, идем на кухню.
– У меня есть зеленый чай. Будешь?
– Да, спасибо.
Лина отвлекает меня от тяжелых мыслей разговорами, разливает заваренный чай по кружкам.
– Я пристрастилась к зеленому чаю после рождения малышей, не хватало молока для грудного вскармливания, врачи посоветовали мне пить зеленый чай с молоком. Теперь я пью только его.
– А сколько детям лет?
– Почти два года. Поначалу было очень трудно. Я не знала, как справится с одним-то, а тут сразу два кричащих свертка. Ярик очень помогал мне, за день я так изматывалась, он принимал на себя ночные бдения возле кровати, давал мне выспаться, а утром уходил на работу с мешками под глазами. Первые полгода мы оба выглядели, как зомби, но я ни о чем не жалею.
– Он так много работает? А почему вы не наняли няню?
– Мы хотели. Несколько раз приходили бэбиситтер, но то ли нам так не повезло, то ли у нас завышенные требования, ни одна из них не подошла. Дети слишком быстро растут, и я эгоистка, наверное, не хочу упускать и секунды из их жизни.
– Извини, я, наверное, покажусь грубой, а почему Ярослав хочет завести дело именно здесь?
– В Москве все налажено. А у него характер такой, что ему нужно брать новую высоту и завоевывать новые территории. Я люблю его и за это. А что с Максимом? Вы давно встречаетесь?
– Нет. Знаешь наши отношения далеки от романтики, – вспоминаю то, как я появилась в его доме.
– Он любит тебя, – эти слова хлестнули. Любит? Неужели? Я допускаю возможность, что нравлюсь. Но любовь.
– Поверь, это видно, – любит… сердце забилось с новой силой, щемящий восторг распространялся по телу. Радости так много, что она, казалось, вырвется из тела. Мы еще долго обсуждали нашу жизнь, наших мужчин.
Через два часа дверь хлопнула, и в кухню вошел Максим. Я подорвалась, так хотелось обнять его, но остановилась возле, боясь причинить боль, с жадностью впитывала каждую черточку, запоминая улыбку. Он сам притянул меня к себе, зарылся в волосы.
– Я волновалась, – чуть слышно прошептала ему в грудь.
– Все хорошо, Анют, – он отодвинул меня. Паулина тоже обнимала Ярослава, что-то ему шептала, он ласково стирал с ее щек слезы.
– Вы узнали, кто нанял киллера? Это был Кощеев? – спрашивала Максима.
– Нет. В этот раз он не имеет никакого отношению к этому.
– Это отец Эвелины, – пояснил Ярослав. Я видела, как напряглась спина Лины.
– А кто это?
– Эвелина была подругой Паулины. Потом она стала одержимой, считала, что любит меня, – рассказывал Ярослав. – Три года назад она выкрала Паулину, – челюсти его сжались, видно было, как ему трудно вспоминать то время. – В то время Лина была беременна. Эта сумасшедшая чуть не убила ее. Хорошо, что мы с Джейсоном, нашим другом, успели вовремя. Эвелину и Гадючко, которая работала на меня, арестовали. Но, видимо, отец Эвелины не смирился. И считал, что в том, что его дочь за решеткой, есть наша вина. Мы не просили о снисхождении, – Максим отошел в сторону, разговаривая по телефону.
– Его забрали менты, он собирался выехать из страны. Похоже, он надолго сядет и не скоро увидит дочь.
– Какая глупость! Неужели он не понимает, что так сделал только хуже и себе, и дочери, – возмущалась Паулина. – Как представлю, что я могла тебя потерять, – Ярослав вытирал слезы со щек Паулины.
– Ну что ты, детка. Все же хорошо.
– Мы могли остаться с детьми без тебя, – навзрыд рыдала она, утыкаясь в грудь мужа. – Спасибо тебе, Максим. Ты спас не только Ярика, но и нашу семью, – мой скромник, схлопотавший пулю, только сдержанно кивнул.
– Вы извините, нам пора, – Максим потянулся ко мне рукой и сморщился.
– Больно? Может, в больницу?
– Я уже был в больнице, мне вытащили пулю, теперь я должен ходить на перевязку, – он взял меня за руку, мы попрощались.
– Ань, давай как-нибудь встретимся? – предложила Паулина.
– Я не против.
Мы приехали домой к Максиму, только зашли в дом, как его повело, Гордыня успел подхватить.
– Ты как хочешь, брат, но я везу тебя в больничку.
– Я с вами!
– Нет, Ань. Я не смогу обеспечить тебе охрану. Я Кислого возьму, а на тебе, Гордынь, охрана моей девочки.
– Но…
– Никаких но. Или так, или я никуда не еду.
– Хорошо.
Максим уехал вместе с Кислым. Я, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, принялась за готовку. Стас сидел рядом, молчал, все время что-то листал в телефоне. Достала картошку, но руки так тряслись от волнения, что все повалилось на пол. Нагнувшись, чтобы собрать столкнулась лбом со Стасом. Потирая шишку, рассмеялась, скорее, это было нервное. Жизнь до встречи с ним казалась теперь тихой и размеренной. И вечно играющий и пьющий папочка не заставлял так волноваться. А тут то меня похитят, и везут с мешком на голове, то оказываюсь в плену у врагов Максима, теперь киллеры. Сама не поняла, как стала участником экшена.
– Ты красивая, когда смеешься, – Стас как-то странно смотрел на меня, отчего чувствовала смущение. Он потянулся рукой ко мне, потом словно сам себя одернул. Встал, и вышел из кухни.
Вот сейчас не поняла, что это было?
Ужин я все-таки приготовила. Зашла в нашу комнату, набрала Максима, но телефон был недоступен. К часу ночи я вконец себя извела. Что с ним? А вдруг ему плохо? В голову лезли самые дурные мысли, и когда я уже хотела идти к Стасу и узнать, что происходит, по темной комнате пополз луч света. Выглянув в окно, увидела Максима, он встретился со мной взглядом, улыбнулся, быстрым шагом пошел ко мне. Я повисла у него на шее, как только он вошел.
– Ну что ты, девочка моя? – успокаивающе гладил по голове.
– Ты не позвонил, – глотая слезы прошептала, утыкаясь ему в грудь, вдыхая самый лучший запах моего мужчины.
– Да эти эскулапы кровь переливали, а телефон велели выключить.
Максим отодвигается пытается снять футболку матерится.
– Дай, помогу, – осторожно снимаю, плечо перебинтовано, во мне столько нежности к этому мужчине, он не задумываясь закрыл телом практически незнакомого мужчину, отца семейства. Не выразить словами, что я чувствую к нему, осторожными поцелуями покрываю кожу возле бинта, благодарю бога, что он не забрал его у меня. Мы знакомы всего-то ничего, но я уже не представляю, как жить без него.
– Анечка, – в голосе столько невысказанной нежности. Он берет меня за затылок здоровой рукой, притягивает к губам, осторожно исследует мой рот. Я чувствую себя конченой извращенкой, мне мало, я жутко его хочу. Страх, что я могла потерять его сегодня, делает возбуждение больным. Вцепилась в волосы, тяну на себя, стараясь не прислоняться к больному плечу. Избавляемся от одежды, Максим ложится на постель и командует:
– Запрыгивай, малышка, – проводит по всей длине эрегированного члена, клеймит тело взглядом. Он чистый яд, искушение для меня, которому я не могу сопротивляться.
Залезаю сверху, целую, он проникает в меня одновременно с языком. Выпрямилась, завожу руки назад, опираюсь на мускулистые бедра.
– Ты такая красивая, – стонет он и толкается в меня быстрее, выходит почти до конца, и врезается на всю длину, меня прошивает изнутри горячими нитями, тело ноет в сладкой истоме, я выдыхаю горячий воздух, когда Максим пальцами сжимает попу и насаживает меня сильнее. Глаза закатываются от удовольствия, и только его приказ: «Смотри на меня!» заставляет не отрываться от черного цунами, что сносит меня в пучину похоти и порока.
Самоконтроль? Не-а, не слышала, я потеряла его, как только он впервые коснулся меня. Два толчка,– он покидает меня, обжигая кожу живота горячим семенем.
В душе мою его мягкой губкой, ругаю себя последними словами, что поддалась искушению, забыв о ранении.
– Больно?
– Немного, – морщится он. Потом моюсь сама, а Максим опять смотрит своим фирменным взглядом, разжигая внутри вулкан.
– Аня.
– Нет. Тебе нельзя. Мы и так забылись.
– Когда я внутри тебя, мне не больно. Будешь моей анестезией?
– Дурак! – смеюсь я.
На следующий день остаюсь одна, у Максима какие-то дела, а чувствую себя беспомощной, тунеядцем. Я скучаю по работе, по Веронике, по Тае, которой до меня нет дела. Когда я звоню сестре, она перебрасывается со мной парой слов. Бабушка говорит, что они с подружкой познакомились с мальчиками, и теперь им нет дела до сходящей с ума от тоски сестре. Я пропускаю самые важные моменты в жизни Таи, ее первую влюбленность, не могу послушать, что она чувствует. Была мысль поехать к ней, но Максим сказал, что это может быть опасным в первую очередь для сестры.
От нечего делать мою полы на кухне, ползая на корточках, лентяйку не нашла, да я и не люблю. В ушах наушники, поет моя любимая певица, и я тихонько подпеваю, не замечая, что в доме я больше не одна.
Моей попы в черных леггинсах касается рука. Чужая рука! Обернувшись, вижу наглую похотливую рожу Кислого. Его этот взгляд: он хозяин, а я никто! Пячусь назад, сжимая грязную тряпку.
– А где Максим? – фальцетом спрашиваю его, довольная ухмылка на хищном лице не сулит мне ничего хорошего. Как я могла забыть, что чувствовала при нашей первой встречи, тогда он напоминал мне гиену. Но я же с Максимом! Я думала, это автоматически делает меня неприкасаемой.
– Его здесь нет, сладкая шлюшка. И он нескоро вернется. Здесь только мы вдвоем, – он хватает меня за талию, сажает на кухонный островок.
– Сволочь! – бью грязной тряпкой, сбивая с его лысой черепушки солнцезащитные очки.
– Сука! – забрал мое орудие защиты и откинул в сторону, вывернул мне руки назад, делая толчок бедрами вперед. Стоит! У него на меня стоит! Паника охватывает меня, что я могу сделать с этой гориллой?
– Я давно пускаю на тебя слюни, еще раньше, чем Косарь. Не ломайся, шлюшка. Обещаю, тебе будет лучше со мной, чем с Максом.
Он перехватывает мои запястья одной рукой, я думала, что сейчас его хватка ослабнет, и я смогу освободить руки, но нет, облом. Руки ломит, я рычу от бессилия, пытаюсь вывернуться, моя надежда на спасение гаснет, когда он рвет леггинсы в промежности, снимает спортивные штаны.
– Макс тебя убьет! Только попробуй тронуть меня!
– А кто ему расскажет? Ты что ли? Трусливая овечка! Когда я с тобой закончу, меньше всего, что ты захочешь, это разговаривать об этом. Почувствовала себя принцессой среди сорока разбойников? Я скажу, что ты сама запрыгнула на мой член, а я не железный, не смог удержаться. Думаешь, кому он поверит? Тебе, которую он знает без году неделю, или мне, столько лет верно служившему ему, как пес цепной?
Я застыла, в душе расползался холод, предательство горькой микстурой ощущалось на языке. А ведь правда, Максим безоговорочно верит ему, считает его почти братом. Они почти семья, живут вместе.
– Помогите! – отчаянно кричала я, когда его штаны остались висеть на коленях.
– Кричи, сука, меня это еще больше заводит, – оскалился урод.
– Не надо, пожалуйста, – взмолилась, я, продолжая попытки вырваться из мертвой хватки лысого Миньона.
Тут его откинула какая-то неведомая сила. Я увидела Стаса, он опять спасает меня.
– Охуел, Кислый? Ты на кого полез, крыса?! – Гордыня нанес удар лежащему Кислому.
– Отвали! Не тебе меня стыдить! Не ты ли смотришь на нее так, как будто перебираешь не одну позу Камасутры? – по застывшей фигуре Стаса поняла, что Кислый говорит правду.
– Может, ты и прав, но я никогда бы не приблизился к девочке, что принадлежит моему другу.
– Ты расскажешь Максу? – с тревогой спросил он. – Да?! Все из-за девки? Стас, мы же друзья! Или ты не помнишь, как я спас тебя от пера на твоей первой ходке? – Стас сидел? По нему не скажешь.
– Макс убьет меня! И будет делать это очень медленно! Отрезая по кусочку! Брат, ты не можешь…
– А чем ты думал, когда полез к ней? Ты прокис Кислый, сгнил совсем. Тебе баб не хватает? – Кислый встал, надел штаны.
– Прости, это помутнение какое-то. Я зашел на кухню, чтобы просто попить воды, а тут она, на коленях, я просто не смог. Ты же знаешь, как она меня штырит. Аня должна была стать моей, а Макс и это у меня забрал.
– Макс столько всего для тебя сделал! Он вытащил тебя с малолетки, как и меня, дал работу, деньги, он ценит тебя. А ты с ним так?
– Стас, я все осознал! Поверь! Не говори ничего Косарю. Пожалуйста, – взмолился он.
– Значит, так. Ты немедленно сваливаешь отсюда, и не смеешь появляться, если Косаря здесь нет.
– Хорошо. – повернулся ко мне. – Прости, Ань, – он потупил взор. Простить? Да не подумаю! – Я пойду.
– Ты не расскажешь Максиму? – возмутилась я, как только дверь за Кислым захлопнулась.
– Нет. И прошу тебя сделать тоже самое.
– Но почему? Разве для Максима будет хорошо, что рядом с ним предатель? Если он предал раз, то непременно сделает это снова! А с его опасной жизнью это непозволительная роскошь!
