Читать книгу "Покорить бандита"
Сделав шаг, обнял, гладил её по голове, Аня уткнулась в грудь, всхлипывала.
– Всё будет хорошо, я не допущу больше такого, – она поверила, расслабилась, обняла меня за талию.
– Пойдём спать? – приподнял за подбородок, хотелось заглянуть в эти серо-голубой омут. – Обещаю не буду приставать. – хотя, так хочется её поцеловать, и она даже потянулась ко мне, потом словно отдернула сама себя.
– Я в душ!
– Можешь взять мою чистую футболку, завтра заедем к тебе заберём нужные вещи.
Вышел на балкон, вглядывался вдаль. За забором начинался лес, я специально искал дом на отшибе, подальше от любопытных глаз. Прохладный ночной воздух вернул ясность мыслей, и кожу, где прижималась Аня, почти не печёт. Прикурил, затянулся, задумчиво смотрел на огонёк. Только сегодня утром в наших отношениях наметился прогресс, сейчас мы вернулись на сто шагов назад. Как я лягу с ней рядом, не имея возможности притронуться? Чувствую себя сволочью, девчонка столько пережила, а у меня мысли бегут в одну сторону, стал озабоченным придурком, и от этого становится тошно.
Дотлевшая до фильтра сигарета, обожгла кожу пальцев, вернула меня из задумчивости. Потушил в пепельнице, вернулся в комнату. Аня как раз вышла из душа, нервно одергивала края футболки, пытаясь сделать её подлиннее, с ужасом посмотрела на кровать куда мы должны лечь вместе, где я сделал её женщиной. Против воли врываются воспоминания: россыпь пшеничных волос на подушке, ее стон, прорвавшийся сквозь прикушенную губу, ощущения, когда я был в ней.
Её щёки краснеют, кажется, мы думаем об одном и том же.
– А я не могу спать в другой комнате?
– Нет, – мои друзья, которые почти как братья, запросто могут перепутать комнату, и одним другом станет меньше.
Убрал одеяло в сторону, лег на живот, жарко невыносимо.
– Ложись, я не кусаюсь, и у нас ничего не будет, – чувствую взгляд на спине, на ягодицах, так я матрас скоро проткну.
– Почему? – не понял вопроса, перевернулся. Аня в нерешительности стояла возле кровати.
– Что почему?
– Почему не будет? – щеки Анечки горят от стыда, представляю сколько ей потребовалось сил спросить это, глаза на мокром месте, она едва удерживается, чтобы не зареветь. – Я тебе уже не нравлюсь? У тебя появилась другая девушка? Глохну от стука сердца в ушах, она хочет меня, и я спускаю себя с цепи. Хватают за талию, подминаю под себя.
– Дурочка, я очень сильно тебя хочу, просто думал ты сегодня не готова. Мне нравится видеть тебя в моей футболке, но голой нравится больше, – снимаю футболку. Сегодня мне хочется сделать всё неспешно, показать, что я могу быть нежным. Зрачки Ани расширяются и серо-голубую радужку почти не видно. Устроившись между ног, ласково глажу по щеке, касаюсь губ, чуть с ума не схожу, когда она не смело отвечает, поглаживая мой язык своим.
Волнующий стон срывается с губ Ани, растворяясь в поцелуе, пока мои руки рисуют узоры на животе, спускаясь ниже. Ее глаза широко распахнуты, она сгорает от желания, возбуждение, такое пьянящее сносит и мне башню. Веду мокрую дорожку языком вниз, у кромки трусиков прикусываю кожу, Аня ахает, серо-голубые глаза почернели, превратились в грозовое небо, не разрывая зрительного контакта снимаю ненужную деталь одежды.
В первый раз мной двигала жажда мести, сейчас я просто наслаждаюсь, погружаю язык внутрь трепещущей плоти. Аня бьется в агонии, пшеничные волосы спутаны, она терзает губы, царапает, ноготками с французским маникюром простынь, закатывает глаза, чувствую, она на грани.
– Смотри мне в глаза, – приказываю, она послушно смотрит на меня. Щелкаю языком по клитору, и она трясется, повторяя смешные слова: « Мамочки!», « О, Боже!». Ухмыляюсь, быстро целую в искривленный ротик.
– Называй меня просто Максим, – переворачиваю на живот, дергая аппетитную попку на себя. Аня все еще обессилена, не может оторвать голову от подушки. Такая хрупкая, я могу пересчитать каждый позвонок. Сжимаю член, пытаясь ослабить давление, пока я вылизывал сладкую Анечку завелся так, что кончу от одного толчка, опозорюсь, как пить дать. Аня еще дергает попкой, похоже пришла в себя.
Я преследую корыстную цель. Вдруг я поимею ее еще раз, и она мне наскучит, как и другие. Да, так и должно быть! Так будет проще, вернусь к прежней жизни, выкину захватчицу мыслей из головы. Просто девочка зацепила, но, когда опустошу яйца все вернется на круги своя. Я смогу снова здраво мыслить, а то того гляди начнутся отношения, а где постоянный секс там и дети. А оно мне надо?
Схватив за бедра, резко вхожу. Твою мать! Как черт возьми охуительно, не хочется двигаться, хочется продлить эти ощущения. Из Ани выходит крик, который она пытается глушить, уткнувшись в подушку. Никогда не был собственником, а теперь меня прет от мысли, что я первооткрыватель. Желтые отпечатки на ее бедрах с прошлого раза обновляю, сжимаю кожу и вколачиваюсь в нее, когда я на грани, выхожу, слышу разочарованный стон, не хочется прощаться с ней так быстро, я запомню ее такой: изнывающей от желания. Будь я другим, не имея столько грязи за плечами у нас могло бы что– то получиться. Но прошлого не изменить, поэтому сегодня последний наш секс. Гордыня был прав, еще раз и отпустит.
Переворачиваю ее на спину, закинув стройную ножку на шею, вхожу и долблю с новой силой, меня затягивает серо-голубой омут, впиваюсь в губы со вкусом земляники трахая языком в одном темпе с членом. Аня вцепляется в шею, ее накрывает оргазм, узкие стенки влагалища спазмами сжимают меня, моя тигрица кусает за плечо, пытаясь унять крик, запечатлеваю эту картинку в голове, едва успеваю выйти из нее, стрельнув семенем на грудь. Она устало улыбается, беру коробочку с салфетками и вытираю. Вот и все, теперь должно отпустить. Выкинув использованную салфетку на пол, прижимаю Аню к себе, еще один в первый раз: нежности после секса. Я вымотался за сегодня, поэтому, как только закрываются глаза засыпаю.
Проснулся от громкого стука двери, приподнявшись на локтях, смотрю на нарушительницу безмятежного сна. Аня, прижавшись спиной к двери тяжело дышит, мою футболку натягивает упругая грудь, щечки пунцовые, глаза испуганные, как у кролика, сбежавшего от волка.
– Что случилось?
– Там, – она с презрением смотрит на дверь, как будто полотно цвета « Темный орех» должно покраснеть от стыда.
– Что? – она переводит на меня взгляд.
– Ничего! – поднимаюсь, все равно не уснуть теперь. Смотрю, как Анины глаза расширяются, взгляд прикован к эрекции. Да твою мать! А я думал прошло. Хотя это может быть просто утренний стояк, а не реакция, на раскрытый Анин ротик, сложившийся в идеальное « О». При свете-то она меня не видела. Пусть наслаждается, все равно у нас больше ничего не будет. Я очень на это рассчитываю. Теперь я просто ее охранник, и когда от Кощеева не будет исходить опасность, верну ее домой.
Неторопливо одеваюсь.
– Собирайся, едем к тебе за вещами, – Аня берет вещи и идет в ванну, смущается, меня это веселит, я ее вчера со всех ракурсов рассмотрел, а одну ее часть тела особенно близко. От воспоминаний член дернулся и мне это совсем не нравится.
– Есть будешь? – спрашиваю Аню, как только она выходит из укрытия, она торопливо качает головой.
– Нет! – писклявым голосом говорит она. Да что там случилось? Нужно будет поинтересоваться у парней.
К дому Ани мы подъезжаем к ближе к обеду и в животе начинает урчать. Выхожу, иду следом за Аней.
– Я бы и одна могла собрать вещи, – обиженно, как ребенок, надувает губы.
– Нет уж! Я вчера тебя оставил, хватит.
В квартире Аня бегает по комнате, я, опираясь локтем о стену и в ней появляется дырка, я даже вижу доски. Хрущевка! Аня, увидев дырку в стене осуждающе смотрит на меня.
– Как вы тут живете? К стене невозможно прислониться?
– Как и все простые люди! – обиженно фыркает она. Выхожу на деревянный маленький балкон, больше напоминавший клетку.
– Ты с ума сошел! – кричит Аня и дергает меня назад.
–Ты чего?
– Он же обвалиться мог!
– Нет, так невозможно жить! Я куплю тебе квартиру, – хочется сделать ей что-то приятное, все-таки она единственная кто подарил мне столько эмоций. Улыбаюсь, жду благодарную улыбку в ответ, но вместо этого получаю сведенные вместе брови и осуждающий взгляд серо-голубых глаз, на дне которых разгорается гнев.
– Только попробуй! – шипит она. Нет, что за женщина? Другая бы визжала «Спасибо!» и упала бы на колени делать благодарственный минет, а она еще возмущается. – Нас скоро переселят, дом признан аварийным.
– И когда это случиться? Куда переселят? На кладбище? Он скоро сложится!
– Пессимист ты Максим. Мер сказал скоро, значит скоро, – удивляюсь я патриотизму наших граждан. Надо же быть такой наивной дурочкой! Ну ничего, я что-нибудь придумаю, не буду снимать с девочки Анечки розовые очки и рушить ее веру в Великого Гудвина.
Глава седьмая
Аня
Обратно возвращались в полной тишине. Максим был задумчив, изредка бросая на меня непонятные взгляды, я обдумывала сложившуюся ситуацию, пыталась разобраться в своих чувствах, и все больше и больше ловила себя на мысли, что он мне нравится. Украдкой посматривала на него. То, как сильная рука переключает коробку передач и на ней вздуваются вены, расслабленная поза, стиль вождения Максима можно назвать легким и непринужденным. Иногда наши глаза встречались в зеркале дальнего видения, в черных волчьих глазах вспыхивал огонь, как сегодня ночью, и перед глазами, против моей воли мелькали пошлые картинки, стая оголтелых бабочек танцевали танго, и я начинала ерзать на сиденье.
Нужно прояснить его отношение ко мне, может сегодняшняя ночь ничего не значит, просто секс, а я так удачно подвернулась под руку. Это для девушек он значит нечто больше. Нужно спросить, но каждый раз, когда я хотела это сделать, в рот словно насыпали песка, я только и могла, что облизывать пересохшие губы и потерянно смотреть на него.
Еще мне не нравилось, что придется жить в этом доме. Мое первое появление в нем было далеко от романтики, притащили с мешком на голове, окружавшие бандиты смотрели на меня, как на мясо. И видимо, они часто ночуют у Максима.
Взять хотя бы сегодняшний случай. Пока Максим мирно спал, спустилась на кухню и застала неприятную сцену, а для вчерашней девственницы так вообще вопиющую и неприличную картину. Там был Гордыня, и не один, а с девушкой, разложил ее прямо на кухонном островке и брал сзади, нисколько не смущаясь моего присутствия. И я так подозреваю, что это может повториться еще не раз. Вернувшись в комнату, не знала куда себя деть от стыда, хотела потребовать Максима, чтобы немедленно вернул меня назад, но для этого нужно было объяснить причины моего негодования, а мне было стыдно, как будто я была на месте той девушки.
Вечером, когда ложились спать, я думала, что вчерашняя ночь повторится, и в тайне рассчитывала на это. Но Максим просто лег на живот и по мирному дыханию поняла, что он спит. Я же, напротив, распаленная своими фантазиями тихо прожигала под собой матрас из IKEA, ворочалась с боку на бок, и пока не прижалась животом к мускулистому боку сони, не смогла успокоить дрожь. Снизу раздавался задорный женский смех, я понимала, что друзья Максима, в отличие от меня весело проводят время в компании очередных женщин облегченного поведения. Может, Максиму тоже нужна такая же раскованная девица, не связанная по рукам и ногам путами морали и пристойного поведения. В силу атавизма не могла себе позволить такого, и чувствовала себя уродом, сжигаемая пошлыми мыслями к человеку, к которому не должна это чувствовать.
Парня, с которым я могла встречаться, представляла совсем по-другому, с хорошими манерами, который бы долго ухаживал за мной, прежде чем я смогла бы допустить интим. Поэтому чувствовала всю неправильность ситуации. Почему я испытываю вожделение к Максиму, которого совершенно невозможно назвать милым и нежным, и то, как он брал меня, грубо, напористо, нравилось мне.
Переполненная какой-то невыносимо-щемящей нежностью, осторожно коснулась поцелуем плеча, вкус его кожи снес последний оплот моей выдержки и я отмела глупые предрассудки, запрятав их глубоко внутри себя. Откинув одеяло, стянула с себя пижамную маечку, покрывала поцелуями спину, услышав тяжелое дыхание Максима, осмелела окончательно, терлась о горячую кожу сосками.
– Аня, что ты делаешь? – спросил Максим хриплым голосом.
– А на что это похоже? Я хочу тебя и даю ясно это понять, – пробралась рукой под него, быстро нашла цель: внушительную эрекцию, чувствуя вкус победы, неумело сжала его, за этим последовал какой-то больной выдох. Он поймал мою руку, перевернулся на спину.
– Ань, не стоит, я определенно не тот человек, которого ты достойна, – о чем он говорит?
– Я так решил, извини, – растеряно смотрела, как он надевает джинсы, берет футболку и выходит за дверь, так ни разу не взглянув на меня.
Идиотка! Обуреваемая целой гаммой чувств, с ненавистью взбила подушку. Снизу продолжал звучать веселый женский смех. Он предпочел мне более опытную, без тараканов в голове, раскрепощенную. Он наигрался со мной, и на этом все.
Утром, вся разбитая и измученная ревностью, спустилась вниз. В огромном двухстворчатом стальном холодильнике был весь наш магазин Ашота. Хотя бы голодная смерть мне не грозит. Достала яйца, бекон, сунув ложку Nutella, разбиралась с сенсорной панелью плиты, когда в кухню вошел Гордыня, с заспанным видом, голый по пояс. Краснея, поставила сковородку на плиту.
– Ммм, завтрак! Давно в этом доме не пахло едой.
– А что, вы не готовите? – он зачерпнул шоколадную пасту, которой я лечила разбитое сердце, и отправил в рот.
– Нет, некому.
– В вашем доме постоянно ошиваются девицы, что, они приготовить не могут?
– Они здесь не за этим, – в подтверждении его слов в кухню вплыла рыжая, в одних стрингах, достала из холодильника пачку апельсинового сока и пила прямо из пакета. Сделала себе пометку, не пить из открытых пакетов.
– Фух! Максим такой неугомонный! Как будто только из тюрьмы вышел, – ее слова, как обухом по голове, пальцы задрожали, я выронила из рук яйцо, смотрела на желтую кляксу на мраморной плитке, не могла сдвинуться с места, мысли как саранча гудели в голове, в сердце зияющая дыра. Он был с ней?! Пока я сходила с ума, он развлекался с этой девицей?
– Мне казалось, ты вчера ушла с Кислым? – нахмурился Гордыня.
– Нет, малыш, ты ошибаешься, – улыбалась эта дрянь, не сводя с моего перекошенного лица взгляда, явно наслаждаясь моей реакцией.
– Я тебе не малыш, – огрызнулся Гордыня.
– Кто знает, ты единственный, с кем я не была. Может, потому, что у тебя в штанах как раз и есть малыш? боишься опозориться? – он оставил ее издевки без комментариев.
– У тебя сковорода дымится, Ань, – Гордынь положил на нее ломтики бекона. – А тебе, рыжая, уже пора!
– Сейчас только с Максиком попрощаюсь, может, помогу ему с утренним стояком, – с каким бы удовольствием я стерла эту ехидную улыбку с лица нахалки.
– Ты в порядке? – спросил Гордыня, когда наглая рыжая гадюка скрылась за поворотом, развернул меня к себе лицом, убрал прядку с лица.
– Да, нормально.
– Она врет, Максим не мог, – убеждал меня Стас.
– Не парься. Все хорошо. Кто я для него? Очередное мимолетное увлечение?
– Нет, – он отрицательно помотал головой. – Ты ему нравишься.
– Ты ошибаешься, – во мне закипал гнев. – Ему плевать на меня! Зачем ему неопытная, когда кругом такие профессионалки, – по щекам текли слезы. – Я такая дура! Как я могла допустить мысль, что у нас с ним что-то получится?
– Тише, девочка, – Стас притянул меня к себе, уткнулась ему в грудь, он стирал мокрые дорожки с лица. – Я уверен, все не так, как кажется. Максим неплохой человек, он не стал бы тебя обманывать.
– А он мне ничего не говорил, я сама себе все напридумывала, – Стас обнял меня крепче.
– Я поговорю с ним, все выясню.
– Ты хороший, – он улыбнулся.
– Нет, красавица, это не так.
– Нет, я сразу поняла это. И спасибо тебе за спасение.
– Ты меня уже благодарила, – почувствовала, как горит лицо, выглянув из-за спины Стаса, увидела Максима, его и без того черные глаза стали еще чернее, кулаки сжаты. Представила, как это выглядит со стороны: я в пижамной маечке и в крохотных шортиках, стою в обнимку с его лучшим полуголым другом, щеки покраснели, я отодвинулась от Гордыни.
Он обернулся, они долго мерялись взглядом, потом Максим вышел, громко хлопнув сейф-дверью.
– Санта-Барабара какая-то, – Стас закатил глаза. – Пойду догоню его. Всегда знал, что девчонки – это не к добру. Мало было Кислого с его одержимостью тобой, так еще и друг меня подозревает в предательстве, – бубнил Стас себе под нос, выбегая голым по пояс и босиком.
Выглянула в окно, Максим стоял, делая частые затяжки.
– Ты че, брат? – услышала из открытого окна. Мне нужно идти, спасать бекон, а я стою и подлейшим образом подслушиваю.
– От тебя, Гордыня я такого не ожидал!
– Я просто утешил ее, рыжая довела, сказала, что ты был с ней всю ночь, – я превратилась в слух.
– И она поверила?
– А как ты думаешь? Я говорил Кислому, чтобы заканчивал таскать в дом эту шмару.
– Так было? Или нет? – дослушать я не успела, бекон зашипел, и я кинулась спасать сковородку, стоившую моей месячной зарплаты.
Приготовила завтрак, но кусок в горло не лез. Прислушивалась, ждала, когда с улицы вернется Максим. Гордыня не верит, что он был с рыжей, а он лучше его знает, может, стоит прислушаться? Что я о нем знаю? Слухи о темном прошлом, в которое сейчас совсем не хочется верить. Может, это влюбленность? Потребность идеализировать своего первого мужчину? Он неплохой, и самой себе стоит признаться, что близость с Максимом была потрясающая, и я не жалею о том, что хочу все повторить. И то, что он провел возле моего дома неделю, терпя неудобства, должно говорить о многом. То, как он вчера сбежал, конечно, обидело меня, но не верю, что он мог пойти к другой. Наверное.
Стуча каблуками, спускалась рыжая, хорошо хоть одетая, если так можно назвать платье, едва прикрывающее попу. Увидев меня ухмыльнулась и двинулась ко мне.
– Ты еще здесь? Что, непонятны намеки? Хорошо, тогда я объясню прямо. Ты не нужна Максиму! Он поигрался с тобой и все на этом.
– Я тебя не знаю, и в твоих советах не нуждаюсь. Иди куда шла, – вернулась к своему завтраку, при помощи ножа, отрезала маленькие кусочки, демонстрируя исключительные столовые манеры.
– Дай-ка я тебе что-то объясню. Я намерена выйти замуж за Максима, да, согласна, он увлекся тобой, но это ерунда, все уже прошло.
– Замуж? – изобразила непринужденную улыбку, хотя на душе кошки скребли. – Он-то об этом знает?
– Не волнуйся, я знаю, чего хочу, и всегда добиваюсь желаемого.
– Удачи! – помыла тарелку и поставила в сушилку.
Поднялась наверх, в комнате все напоминает Максима, его вещи, запах. Вышла на балкон, внизу увидела рыжую, она что-то говорила Максиму, наматывая локон на палец.
– Да пошло оно все! – покидала вещи в сумку, хорошо, что не успела все разложить. Набрала номер такси. – Девушкамашину можно на адрес… – не успела договорить, из моих рук наглым образом выхватили трубку. Обернулась, Максим хмурился, смотрел на мою сумку, перекинутую через плечо.
– Куда-то собралась?
– Да, домой! Я ни секунды не останусь в этом вертепе! Отдай по-хорошему телефон!
– А если по-хорошему не отдам, то что тогда?
– Ну и подавись, автостопом доеду, – обогнула нахала, он схватил меня за руку и прижал к стене.
– Ты. Остаешься.
– У тебя нет права мне указывать, иди командуй своей рыжей, – прошипела возле его губ. – Не буду вам мешать! – Максим, улыбаясь, заправил прядку за ухо.
– У нас ничего не было. Я спал в соседней комнате. Один, – всматриваюсь в его лицо, так хочется ему верить.
– Ну и что. Не она, так другая, вон их сколько набегает под вечер.
– Ты ревнуешь, – его руки переместились на талию, поползли по бедрам, обжигая, и даже наличие джинсовой юбки не спасало, уголки губ поползли вверх. Сопротивляйся! Тряпка!
– Пусти, – теряя связь с реальностью, пытаюсь оттолкнуть его.
– Сладкая Анечка, – обжег дыханием шею. – Я честно пытался сопротивляться, но больше не могу.
Снимает с меня футболку, цепкий взгляд буравит торчащие соски, руки рисуют узоры на коже, внизу живота рождается горячий ком желания, выбрасывает в сердце тонны адреналина. Мозг пытается бороться с разомлевшим телом, но безуспешно.
Максим дергает бегунок на юбке, подхватывает меня под попу, впивается в рот жадным поцелуем, проталкивая язык внутрь. От искрящегося удовольствия взрывается каждая клеточка тела, снимаю с него ненужную футболку, и веду пальцами по твердой горячей коже. Он ставит меня на пол, чтобы быстро избавиться от джинсов, отпинывает их в сторону, садится и водружает меня сверху. Одновременно толкается языком и членом внутрь, издает рычащие звуки, крепко сжимая попу, заставляет танцевать на нем. Скрещиваю ноги у него за спиной, царапаю спину, кусаю за плечо. Смотрю в эти черные глаза, похожие на Галактику с миллиадами звезд и плыву, как в космосе, чувствую невесомость и абсолютное счастье, с криком взрываюсь. Максим неотрывно следит за мной, выпивает удовольствие губами. – Моя Анечка, – крепкие руки сжимают талию, пара толчков, и живот обжигает горячая жидкость, тяжело дыша целует истерзанные губы.
– Моя Анечка, – прижимает к себе ближе, наши сердца колотятся в унисон. Я все еще продолжаю сидеть на нем, но нет стеснения. Обвожу губы пальцем, зачесываю назад светло-русые волосы, выбившиеся из модной прически.
– Ты красивый, – внимательно рассматриваю его лицо, он улыбается, быстро целует меня в губы.
– Ты тоже, – утягивает меня на кровать, лежу рядом с ним, закинув ногу на талию.
– Почему ты вчера сбежал?
– Ань, ты должна понять, у меня всегда будут враги. И я боюсь, что история с сыном Сергея повторится. Я пытался тебя защитить от себя, хотел держаться от тебя подальше, но у меня не получается. Всю ночь проворочался, невыносимо было знать, что ты спишь в моей кровати, ждешь меня, и когда увидел тебя с Гордыней, приревновал, – от моей улыбки в тысячу ватт можно ослепнуть. Он ревнует, он хочет быть со мной. У нас все взаимно, а не просто так. Максим рассмеялся моей реакции, эйфорией разливаясь по телу.
– Почему ты хотела уехать? Это из-за того, что тебе наговорила рыжая?
– Не только.
– Я могу обеспечить тебя охраной, но если быть откровенным, то просто не хочу. Это теперь твой дом, – он так предлагает жить вместе?! И-и-и! Радости так много, что ей мало моего тела, она готова разорвать грудную клетку.
– А почему в твоем доме столько людей?
– Не знаю, – он пожимает плечами. – Я так привык. С ними не так одиноко, – улыбнулся. – Прозвучало жалко?
– Нет. Каждый человек в своей жизни может чувствовать себя одиноким. Мы теперь вместе? – задала волнующий меня вопрос, все ли правильно я поняла.
– А есть сомнения?
– Да, не уверена, что смогу спокойно относится к голым женщинам, разгуливающим по твоему дому, или к тому, что могу застать кого-то из твоих друзей, занимающихся сексом где попало, – ой! Проговорилась.
– Да, ты права. Кислого и Гордыню я не смогу выгнать. Я сам убеждал их, чтобы они не покупали дом, – но девок больше здесь не будет. Обещаю, – я не собиралась ставить требования, просто хотела высказать волнение, а Максим сделал другие выводы, но мне нравится, что он ради меня согласился отказаться от привычной жизни.
– Хорошо. Я обдумаю ваше приглашение, возможно, соглашусь, – делаю лицо, которому позавидует любой игрок в покер, но улыбка так и пробивается сквозь неприступную маску.
– Ты доиграешься! – укусил меня за плечо, рассмеялась, наслаждаясь черными глазами, в которых плясали веселые огоньки. Когда Максим улыбается, он выглядит моложе, моим ровесником.
Вечером ходила по дому, для меня, прожившей всю жизнь в хрущевке, добротный дом с множеством комнат казался дворцом. В подвале нашла биллиардную. Приглушенный свет освещал зеленый стол, взяла шар, катнула разбивая шары в центре.
– Сыграем? – от полушепота Максима жаркая волна побежала по всему телу, я на мгновение зажмурилась, наслаждаясь горячими руками на талии.
– Я не умею.
– Так я научу, – передает мне кий, натирая его мелом, сам, пододвинув стул, садится сзади меня. – Бей, – черт! Какой сексуальный у него голос, ноги жжет, от его взгляда, повернув голову, улыбнулась, постаралась встать посексуальней. Его рука поползла вверх, задирая юбку. О какой тут игре может идти речь? Руки дрожат, перед глазами все расплывается, обернувшись, увидала черные глаза, прожигающие во мне дыру. – Не отвлекайся! – Максим сдернул трусики, выдохнула горячий воздух, ощутив его руки между ног. – Моя девочка всегда готова для меня, – он только провел рукой, а меня пробил электрический разряд.
– Максим… – протянула я, мечтая, чтобы он коснулся меня еще раз. Ощутила горячее дыхание, его рука нажала на спину, заставляя меня лечь. – К черту игру, – скребу зеленное сукно, наплевав на маникюр, который мне делала Вероника целый час. Перед глазами вспышки, когда его язык проходит вдоль промежности, собирая росу желания, то сверлит меня, то движется во мне, он издает рокочущие звуки, сминает ягодицы пальцами. Я почти на грани, готова прыгнуть в пропасть, услышав посторонний шум, поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом Стаса, краснею, бледнею, но не могу и слова выдавить, не хочу, чтобы это все прекращалось.
Максим нажимает на клитор и это служит концом моей выдержки, зажмурившись, сотрясаюсь в оргазме, теряю себя, распадаюсь на молекулы. Когда слышу звук расстёгиваемой ширинки, смотрю на лестницу, где только что был Стас, но его там нет.
– С ума свела, моя девочка, – Максим проникает в меня, отголоски наслаждения возрождаются в новое желание. Резкие толчки, жалящие поцелуи в шею заставляют забыть обо всем и раствориться в моем мужчине. Обнимаю его за шею одной рукой, хочется еще ближе, жестче. Повернув мою голову, он целует меня, продолжая вбиваться сильней.
– Мой! Только мой! Никому не отдам! – твержу в перерывах между поцелуями. Игру я, конечно, проиграла, но выиграла во многом другом, чувствую, как сплетаются не только наши тела, но и души.
После мы идем, держась за руки, и заговорщицки улыбаемся. Предпочитаю не думать, что Стас видел меня во время оргазма. Даже если это и так, то у нас 1:1. И конечно, я ничего не собираюсь говорить Максиму, не знаю, как он на это отреагирует, не хочу, чтобы они ссорились с Гордыней из-за меня.
