Читать книгу "Удивительная история секса. Взгляд сквозь века на одну из самых табуированных тем человечества"

На велосипеде
Секс и велосипеды

Какое изобретение сыграло самую важную роль в деле борьбы за равенство полов? Противозачаточная таблетка? Самоочищающийся вибратор? А что вы скажете о скромном велосипеде?

Прежде чем вы ужаснетесь, скажу, что эта глава не о том, как люди занимаются сексом с велосипедами, хотя, если это вам интересно, то в музее эротики в Амстердаме и в музее секса в Нью-Йорке можно увидеть «велосипеды-дилдо». В велосипедах вообще есть нечто неуловимо сексуальное. Возможно, все дело в седле, которое трет гениталии, а может быть, сексуальна сама поза велосипедиста, наклонившегося вперед и приподнявшего зад. Может быть, сексуально само слово «езда». В общем, велосипеды давно окутаны соответствующей атмосферой. Фредди Меркьюри отлично это знал, когда пел про пышнозадых девушек на велосипедах. Для обложки альбома Jazz (1978) Queen специально выбрали фотографию как раз такой девушки.

Викторианская эротическая открытка

Роль велосипеда в сексуальной эмансипации часто недооценивают, но именно он дал женщинам свободу, какой они не имели никогда раньше. И не только свободу передвижения. Велосипед освободил женские тела от неудобных юбок и стесняющего грудь корсета, изменил отношение к здоровью, фитнесу и физическим упражнениям. Велосипед доказал, что женщины – вовсе не хрупкие маленькие цветочки. Популярность велосипеда вызвала в медицинских кругах споры о стимулирующем воздействии седла на репродуктивные органы и о природе женской сексуальности[21]21
  Такие споры продолжаются и по сей день. Как показали исследования, проведенные в университете Калифорнии, женщины, которые регулярно ездят на велосипеде, испытывают «более сильное сексуальное наслаждение», чем те, кто этим видом спорта не занимается. И это противоречит прежним исследованиям, которые доказывали связь между велосипедом и сексуальной дисфункцией.


[Закрыть]. Американская суфражистка Сьюзен Б. Энтони утверждала, что велосипед «сделал для эмансипации женщин больше, чем что-либо другое в нашем мире». Некоторые викторианские моралисты так и не смогли смириться с этим, и велосипед принялись связывать с сексуальной распущенностью. Причем ассоциации стали настолько прочными, что в XIX веке велосипеды даже появились на порнографических фотографиях. И не только потому, что они давали возможность наклоняться, разведя ноги. Просто велосипед стал символом сексуальной освобожденной женщины, которая занимается тем, что ей нравится.

Викторианская эротическая открытка, на которой изображены две обнаженные женщины на велосипеде. Как смело!

Викторианцы не изобрели велосипед, но изменили его конструкцию так, чтобы им можно было пользоваться без опасности для жизни, не повреждая внутренние органы. Одно из первых двухколесных средств передвижения появилось в 1534 году. Его создателем считается ученик Леонардо да Винчи, Джан Джакомо Капротти. Однако первый по-настоящему удобный велосипед сконструировал германский барон Карл фон Драйс в 1817 году – он назвал его «бегущей машиной». У этого велосипеда не было педалей, тормозов и амортизаторов, но устройство позволяло перемещаться частично бегом, частично – на колесах. Вскоре британский конструктор Денис Джонсон создал более удобное средство передвижения – «пешеходную бричку» или «велосипед», но от подлинной популярности его отделяло еще лет пятьдесят.

Изображение «дрезины» 1817 года

Четырехколесные толчковые велосипеды-пауки и «костотряс» 1860 года – это важные шаги в эволюции современного велосипеда, но все они были опасны. У всех этих транспортных средств не было амортизаторов, тормозов и пневматических шин, и они были крайне неустойчивы. Падение с высоты такого велосипеда на скорости приводило к серьезным травмам и даже смерти. Открытые спицы и ненадежно закрепленное седло не позволяли ездить на велосипедах в юбках и корсетах – юбки безнадежно запутывались, рвались, что тоже приводило к падению. В результате велосипеды стали достоянием бесшабашных молодых мужчин, которые раскатывали по викторианской брусчатке на экзотического вида велосипедах-пауках.

Изображение безопасного дамского велосипеда, сконструированного Джоном Кемпом Старли, ок. 1889

На викторианской открытке изображена «новая женщина» и ее сексуальный велосипед. Велосипеды стали считаться обязательным аксессуаром современной женщины

Викторианская эротическая открытка с изображением обнаженной женщины, позирующей с велосипедом-пауком

К счастью, в 80-е годы XIX века появился «безопасный велосипед» – с рулем, тормозами, педалями, амортизаторами и, со временем, с пневматическими шинами. Наконец-то им смогли пользоваться все. Историки часто называют 90-е годы XIX века «золотым веком велосипеда» – и не без оснований. Велосипед неожиданно стал обязательным аксессуаром, и женщины принялись кататься с большим удовольствием.

Впрочем, дамы-велосипедистки все же вызывали определенные подозрения. Поскольку ездить боком, как в дамском седле, на велосипеде было невозможно, врачи опасались влияния стимулирующего воздействия велосипедного седла на женские гениталии. Они полагали, что это вредно для хрупкого женского здоровья. Мужчин считали физически способными выдерживать стимулирующие опасности велосипеда, но женщины – существа слабые. В 1897 году в газете South Wales Echo писали: «Велосипед изобретен мужчиной и остается мужским средством передвижения», а женщинам «следует остерегаться опасностей велосипедной езды».

Один французский врач писал, что «необычное физическое воздействие в сочетании с опасным отсутствием корсета может повредить женским органам брачной необходимости и привести к их сотрясению». Хотя в 90-е годы XIX века многие врачи с большим недоверием относились к велосипеду, но наибольшую тревогу за женские «органы брачной необходимости» испытывали почему-то американские и канадские ученые. Именно в Америке и Канаде громче всего раздавались голоса противников велосипедов.

В 1895 году в St Louis Medical Review писали, что езда на велосипеде – это «крайне неграциозное и неподобающее занятие для молодых дам» и может привести к «воспалению яичников, кровотечению из почек или матки, смещению органов и выкидышу». Статья в Iowa State Register гласила, что такие поездки способны «прекратить или сделать нерегулярными и весьма болезненными менструации, а также посеять семена будущих болезней». Cincinnati Lancet-Clinic (1895) в целом поддерживал велосипедный спорт, но также опасался «трения» со стороны седла, которое может привести даму в «опасное состояние».

Большинство медиков волновало именно это самое «трение», свидетельством чему являются медицинские тексты того времени. То есть дело было вовсе не в вызываемых седлом «маточных расстройствах» и «воспалении яичников», а в возможности сексуального наслаждения, испытываемого женщиной при езде по неровной брусчатке с зажатым между ног кожаным седлом. Некоторые врачи высказывали свои опасения более откровенно. В 1896 году редактор канадского журнала Dominion Medical Monthly писал: «С каждым днем все больше врачей приходит к мнению, что езда на велосипеде вызывает у женщин настоящий оргазм». Общество мгновенно возмутилось предположением о том, что канадские женщины используют свои велосипеды для неподобающих целей, и тут же появились статьи, опровергающие эту точку зрения. Так, в Canadian Medical Practioner (1896) писали:

«До нас доходят такие сведения, что, если бы они были справедливы, нам следовало бы впасть в отчаяние относительно будущего нашей страны. В сравнении с Канадой (или, по крайней мере, с Торонто), Содом и Гоморра должны были бы показаться приютами Армии спасения. Похоже, что езда на велосипеде, которая, по нашему мнению, так способствует здоровью, красоте и обаянию наших женщин, в Канаде или, по крайней мере, в Торонто, считается средством удовлетворения нечестивых, животных желаний».

Автор продолжал: «Грязный бред, который пишут в Record, сам по себе отвратителен, а прямые обвинения в адрес женщин и девушек Торонто просто позорны». Сомневаюсь, что врачей, подозревающих женщин в регулярных оргазмах во время велосипедной езды, было много, однако тот факт, что этот вопрос был вынесен на публичное обсуждение, говорит о том, что некоторые все же допускали такую возможность.

В American Journal of Obstetfics and Disease of Women and Children была опубликована статья доктора Роберта Дикинсона, в которой поднималась проблема сексуального возбуждения:

«Было высказано весьма серьезное возражение против использования велосипедов женщинами. Если это справедливо, то мы должны быть очень осторожны в рекомендациях относительно этого упражнения. Считается, что велосипед прививает женщинам привычку к мастурбации».

Далее Дикинсон продолжал:

«Одна из очень способных женщин, преподаватель физической культуры в Нью-Йорке, сказала моему приятелю-медику, что ее ученица, которая имела весьма разнообразный опыт сексуальных наслаждений, говорила, что никогда не испытывала большего наслаждения, чем от седла своего велосипеда. Доктор Ванс наблюдал чрезвычайно переутомленную, бледную, слегка истощенную девушку 15 лет, у которой седло на велосипеде было установлено так, что передняя его лука поднималась под углом примерно 35 градусов. Девушка эта во время езды сильно наклонялась вперед. Когда доктор получил возможность наблюдать за ней, он убедился, что речь идет о непристойном наслаждении».

К счастью, здравый смысл все же победил. Хотя Дикинсон лично знал нескольких женщин, которые использовали велосипедные седла для обеспечения «постоянного трения клитора и половых губ», даже он считал такое явление не слишком распространенным. Он полагал, что «опасность вредоносной привычки» у женщин-велосипедисток невелика.

И все же, даже несмотря на то, что несколько известных врачей заверили общество, что женщины не используют велосипеды для мастурбации, достаточно было одних только предположений, чтобы и велосипед стали считать чем-то непристойным.

В 1889 году редактор первого женского журнала Кит Коулмен писал:

«Не следует позволять ни одной женщине до 39 лет садиться на велосипед. Это аморально. К сожалению, есть зрелые женщины, которые страстно увлечены этим спортом. Им нравится склоняться и парить над спицами, изгибаясь и крутясь на такой манер, который напоминает о давно ушедших радостях танцев. Они толпами выходят из дома и, наслаждаясь бабьим летом, катят по трассам и проселочным дорогам».

Викторианская открытка изображает счастливую обнаженную женщину на велосипеде

В 1896 году Шарлотта Смит, президент Американской лиги спасения, утверждала, что «велосипед в большей степени, чем что-либо другое, способствовал пополнению рядов женщин-изгоев в Соединенных Штатах». А далее она называла его «орудием самого дьявола».

Чтобы соблюсти скромность, некоторые компании стали выпускать «гигиенические седла» с отверстиями, чтобы ослабить «вредоносное давление» на половые органы дам. Некоторые велосипеды были снабжены ширмами, скрывающими щиколотки дам. Но проблема не исчезла, поскольку на седло по-прежнему нужно было садиться верхом.

Кроме того, велосипед давал мужчинам и женщинам возможности для романтических и сексуальных приключений, что, несомненно, усиливало эротичность этого средства передвижения. На велосипеде можно было в одиночку уехать далеко от дома и преодолеть любые географические препятствия для встреч. Свобода, которую давал велосипед, будила подозрения в том, что велосипедная езда используется для «нечистых целей». Велосипедные романы стали в конце XIX века весьма обсуждаемой темой. В английском издании The Wheelwoman, к примеру, писали, что после пикника велосипедного клуба было объявлено о пятнадцати помолвках. «Разве кому-то нужна лучшая рекомендация, чтобы заняться велосипедным спортом?»

Трудно понять, как можно было влюбиться во время велосипедной прогулки, учитывая, что доктора начали предупреждать велосипедистов об ужасной болезни – «велосипедном лице». Это явление поражало мужчин и женщин в равной мере, но женщин тревожило больше. В 1897 году доктор А. Шэдвелл описывал это состояние так: «напряженное лицо, сосредоточенный взгляд и тревожное, раздраженное или в лучшем случае каменное выражение». В 1897 году редактор Harper’s Magazine предлагал дамам во время езды на велосипеде жевать резинку, поскольку «жевание сохраняет подвижность лица и препятствует фиксации выражения тревожности, которое врачи отмечают у многих женщин-велосипедисток».

К счастью, не все викторианцы восприняли это всерьез, и «велосипедное лицо» стало предметом шуток. В газетах того времени печатали юмористические стихи и рассказы об этом состоянии – как, например, в Derry Journal в 1895 году.

Женщинам, готовым рискнуть обретением «велосипедного лица», повреждением своих «органов брачной необходимости» и обвинениями в чрезмерно быстрой езде, пришлось преодолевать еще одно «недостойное» препятствие. Очень быстро стало понятно, что, если женщины хотят продолжать ездить на велосипеде, им придется изменить свои привычки в одежде. Викторианский корсет несовместим с велосипедом. Он затягивает женские талии до идеального объема в 17–22 дюйма (43–55 см), а в таком состоянии можно разве что вышивать салфеточки и падать в обморок. Чтобы женщины не слишком расслаблялись, корсетные компании попытались выпустить на рынок «велосипедные корсеты», которые позволяли «ездить на велосипеде грациозно». Но затея не удалась.

Женщины отказались от корсетов и начали испытывать раздражение от пышных кринолинов, нижних юбок и бюстье. Чтобы езда на велосипеде была безопасной, некоторые женщины стали носить бриджи и свободную одежду. Бриджи окончательно шокировали консервативных викторианцев: пришлось признать, что у женщин две ноги и ноги эти можно увидеть. Девушка, сидящая верхом на велосипеде, выставившая на всеобщее обозрение ноги, не стянувшая грудь корсетом и зажавшая между ног седло, бесспорно, очень сексуальный образ. И это стало серьезной проблемой для женщин, которые хотели комфортно кататься на велосипеде и при этом не попадать под обвинения в непристойном поведении.

Толпа набросилась на «даму-велосипедистку» за то, что она надела носки. Illustrated Police News, 9 октября 1897 года

В 1881 году в Лондоне было создано Общество рациональной одежды, главной задачей которого стала борьба с частями гардероба, мешающими кататься на велосипедах. Аналогичные группы появились в разных странах мира. Эти группы стремились сделать так, чтобы костюмы для велосипедной езды перестали считаться непристойными, а сделались «рациональными». Группы подчеркивали благотворное влияние подобной одежды на здоровье и безопасность и указывали на аморальность и непрактичность традиционной женской одежды того времени.

В конце XIX века появилась феминистическая фигура «новой женщины». Новая женщина была независима, образованна и смела в высказываниях. Она бесстрашно нарушает традиции в одежде, браке, гендерных вопросах и вопросах равенства. И, конечно же, она ездит на велосипеде. Новая женщина смело выступает против женственности в духе викторианского «ангела в доме», идеализировавшегося весь XIX век. Неудивительно, что новую женщину часто обвиняли в том, что она хочет быть мужчиной, называли «выросшим сорванцом» или «вульгарной особой».

Велосипед называли причиной «мужского» поведения, считали, что он способствует курению, пьянству, сквернословию и (конечно же!) сексуальной распущенности. Новая женщина смело потребовала допуска в традиционно мужской мир, в том числе – в университеты. Кембриджский университет стал принимать женщин в 1897 году, и студенты-мужчины тут же выразили протест, вывесив карикатуру на женщину на велосипеде на Маркет-сквер.

«ИДЕАЛЬНАЯ ФИГУРА женщины, которая носит корсет Ferris Waist, легко узнаваема. Она ездит на велосипеде с чудесной грацией, потому что каждое ее движение и каждая мышца совершенно свободны. Она не устает, потому что может наслаждаться свободным дыханием».

Такая враждебность по отношению к велосипедисткам выдает откровенный страх перед сменой традиционных гендерных ролей. Женщины отказывались от неудобной одежды, смеялись над абсурдом медицинских шарлатанов, радостно принимали независимость, какую им давал велосипед. Они смело выходили из мира домашнего в мир общественный. А страхи по поводу того, что велосипед ведет к «сексуальному возбуждению», женщины опровергали сами, продолжая ездить в свое удовольствие. Тема мастурбации была связана со стыдом и смущением, и ни одна из обычных женщин никогда не решилась бы высказать свое мнение публично. Но сами женщины доказали, что не испытывают оргазма во время езды на велосипеде. Чем больше женщин убеждались в этом, тем глупее выглядели врачи-алармисты. Возможно, это была и небольшая победа, но она помогла перехватить инициативу в обсуждении женской сексуальности и позволила женщинам оспаривать мнения врачей. А вот сексуальной распущенности велосипед вполне мог способствовать, поскольку давал мужчинам и женщинам больше возможностей для того, чтобы ускользать от внимания, встречаться и заниматься тем, чем им хотелось, но это я могу только приветствовать.

Викторианская дама на своем велосипеде

«Новая женщина» и ее велосипед – несколько разновидностей, 1895

Окончательно отношение к женскому равенству (сексуальному и иному) изменила Первая мировая война, но путь к этому еще раньше проложили дамы-велосипедистки. Они не боялись казаться смешными, не боялись насилия – и это стоило того. Как писала в 1895 году британская писательница Луиза Джей:

«Грядет новый рассвет… эмансипации, и путь к этому проложил велосипед. Молодые девушки могут кататься, наслаждаться красотами природы без присмотра старших компаньонок… Они могут наслаждаться полной независимостью. Укрепляя свое тело, они развивают свой ум».

Игрушки для мальчиков
История сексуальных кукол

Люди – чертовски умные создания, правда? Я печатаю эту главу на ноутбуке, одновременно слушая подкаст, под рукой у меня смартфон, и вполне можно предположить, что в моем кофе нет ни следа холерных вибрионов. Если бы я писала это несколько сотен лет назад, картина была бы другой. Ни компьютера, ни кофе, ни смартфона, а вот холера – наверняка… И вообще, какого черта я напрягаю свой слабый женский ум? Мы прошли очень большой путь, и прогресс помогал нам на этом пути.

Технологические достижения не порождают новых идей – они предлагают новые способы удовлетворения основных человеческих потребностей. Возьмем, к примеру, секс-роботов. Наконец-то мы дожили до времен, когда способны их создать. Искусственным интеллектом они пока не обладают, но зато у них есть искусственные груди и искусственные вульвы. Более того, они могут проигрывать ваш любимый плей-лист из Spotify, пока вы удовлетворяете свою страсть. Впрочем, стоят они недешево. Модель среднего уровня обойдется примерно в 15 000 долларов, и это без учета стоимости батареек и влажных салфеток.

Перспективы развития секс-роботов ставят перед человечеством ряд проблем. Статья из британского British Medical Journal of Sexual and Reproductive Health еще в 2018 году рисовала весьма неприглядную картину. Авторы указывали:

«Противники секс-роботов отвергают предположение о том, что они сокращают число сексуальных преступлений, но высказывают тревогу из-за того, что подобные игрушки превращают и живых женщин в сексуальный объект, который должен быть всегда доступен («мизогинная объектификация»), что способствует усилению физического и сексуального насилия против женщин и детей».

В начале 2018 года 200 амстердамских проституток выступили с протестом против открытия борделей с сексуальными куклами – они отлично понимали, что подобные услуги снижают их востребованность и доходы. Феминистки протестовали против подобных же борделей в Париже. Им удалось добиться от городского совета запрета на использование так называемых Х-кукол, поскольку они объективируют и унижают женщин. Конечно же, появление секс-роботов порождает сложные моральные проблемы, но в этом нет ничего нового.

Секс-куклы изобрели не сегодня. Так же стары и страхи, что они могут вытеснить «настоящих» женщин и что подобное явление есть не что иное, как извращение и проявление женоненавистничества. Конечно, дилдо – вещь очень древняя. В 2009 году французские археологи обнаружили во время раскопок рог бизона, вырезанный в форме пениса. Так называемому «фаллосу Бланшара» 36 000 лет. В 2015 году археологи обнаружили 28-тысячелетний каменный фаллос в Германии. В целом ученые не спешат называть эти предметы «сексуальными игрушками», потому что вполне возможно, что это всего лишь дверные молоточки эпохи палеолита. Однако исключать такую возможность не следует.

Иллюстрация начала ХХ века: мужчина занимается сексом с моделью женщины и моделями пенисов, прикрепленными к доске

Агалматофилия – это сексуальное влечение к статуе, кукле или манекену. Такие примеры мы находим в античной литературе. Даже в самые древние времена существовали опасения, что подобное явление превращает женщину в объект и ведет к развитию женоненавистничества (в точности как сейчас). Римский поэт Овидий (43 г. до н. э. – 17 г. н. э.) рассказал историю скульптора Пигмалиона, который, «оскорбясь на пороки, которых природа женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий жил он, и ложе его лишено было долго подруги». Пигмалион вырезал из слоновой кости идеальную женщину – и мгновенно влюбился в свое творение.

 
И, над постелью склонясь, целует, – ужель потеплела?
Снова целует ее и руками касается груди, —
И под рукой умягчается кость; ее твердость пропала.
Вот поддается перстам, уступает – гимметский на солнце
Так размягчается воск, под пальцем большим принимает
Разные формы, тогда он становится годным для дела.
Стал он и робости полн и веселья, ошибки боится,
В новом порыве к своим прикасается снова желаньям.
Тело пред ним! Под перстом нажимающим жилы забились.
Тут лишь пафосский герой полноценные речи находит,
Чтобы Венере излить благодарность. Уста прижимает
Он, наконец, к неподдельным устам, – и чует лобзанья
Дева, краснеет она и, подняв свои робкие очи,
Светлые к свету, зараз небеса и любовника видит[22]22
  Пер. С. В. Шервинского.


[Закрыть].
 

Пигмалион укладывал свою даму в постель, покупал ей подарки, украшал драгоценностями и молил богов оживить ее. Афродита сжалилась над ним и исполнила его желание.

Статуя «Афродита Книдская» была создана Праксителем Афинским в IV веке до нашей эры. Считается, что позировала скульптору гетера Фрина. Это одно из древнейших изваяний женского тела в греческой истории. Как и современные секс-роботы, статуя представляла собой идеальную женщину. Как пишет Плиний Старший, «говорят, что некий человек влюбился в статую и, спрятавшись в храме на ночь, удовлетворил с ней свою похоть, оставив пятна на мраморе».

История Пигмалиона, пытавшегося создать идеальную женщину, не раз вдохновляла кинематографистов: «Моя прекрасная леди», «Красотка», «Степфордские жены», «Манекен», «Ох уж эта наука!», «Мисс Конгениальность» и т. п. Но один из самых важных пересказов сюжета Пигмалиона – «Песочный человек» (1816) Э.Т.А.Гофмана. Герой повести, Натаниэль, влюбляется в Олимпию, механическую куклу. В этой истории впервые описана гуманоидная машина (робот). Повесть Гофмана привлекла внимание ряда психиатров, в том числе – Зигмунда Фрейда, который пытался понять, почему куклы кажутся такими зловещими. Фрейд не называл их «зловещими», предпочтя термин «жуткие». Жутким он называл «нечто ужасное, что возвращает нас к чему-то давно известному и хорошо знакомому». Жуткое – это все, что вызывает чувство неуверенности и страха, потому что искажает нечто знакомое и милое нашему сердцу: матери-чудовища, злобные плюшевые мишки, Дети кукурузы и т. п.

Афродита Книдская. Римская копия греческой статуи IV века до н. э.

Похоже, что именно ощущение «жуткого» и вызывает такое неприятие секс-роботов. Неестественное женское тело, лицо с остекленевшим взглядом и открытым ртом, замершее где-то между живым и неживым состоянием, запрограммированное на удовлетворение сексуальных прихотей того, кто держит в руках пульт управления, – во всем есть нечто неприятное и жуткое. Но «жуткое» существовало задолго до того, как кто-то придумал скрыть USB-порт в резиновом соске.

Английский сексолог Хэвлок Эллис (1859–1939) также упоминает о Пигмалионе в четвертом томе своего труда «Исследования психологии пола» (1905):

«Пигмалионизм, или влюбленность в статуи, – это редкая форма эротомании, основанная на зрении и тесно связанная с соблазном красоты. (Термин «пигмалионизм» я использую в качестве общего термина, описывающего сексуальную любовь к статуям; иногда так называют случаи, когда мужчина требует от проститутки, чтобы она изобразила статую, которая постепенно оживает, и получает сексуальное удовлетворение от одного лишь такого представления.)»

Пионер психиатрии и сексологии Иван Блох (1872–1922) также вкратце коснулся сексуального влечения к куклам в своем труде «Сексуальная жизнь нашего времени в ее связи с современной цивилизацией» (1905). Он писал, что фантазия Пигмалиона («Венус статуария») была тесно связана с фантазиями некрофилии. Он описывал, как «пигмалионисты» отправлялись в отели, чтобы мастурбировать на молодых женщин, принимавших позы статуй, или просто на статуи молодых женщин. Луи Фио, описывая парижские бордели в книге «Дома терпимости» (1892), рассказывал об одном старике, который «каждую неделю приходил в бордель в костюме Пигмалиона, чтобы мастурбировать на статуи греческих богинь – стоило ему это 100 франков».

Блох пишет не только о тех, кто возбуждался от вида каменных статуй, но и о любителях резиновых и пластиковых «блудных кукол», которые продавались в разных каталогах под названием «парижские резиновые изделия». Хотя до наших дней они не сохранились, Блох пишет, что эти ранние сексуальные куклы имели весьма правдоподобные гениталии: «Имитировались даже выделения бартолиниевых желез – специальная пневматическая трубка наполнялась маслом». Блох упоминает о двух «эротических романах», посвященных резиновым куклам – настолько эта причуда была распространена на рубеже XIX и XX веков. Это роман мадам Б. «Спящая женщина» (1899) и роман Рене Швабле «Парижские безумцы» (1904). В обоих текстах фетишизируется пассивная покорность куклы в сравнении со сложной натурой настоящих женщин. Это подтверждает теорию Блоха касательно некрофилии.

Герой «Спящей женщины» – Поль Моле, мужчина средних лет. Он боится любви, но хочет секса с женщинами. Поль полагает, что кукла «всегда будет покорной и молчаливой, сколь бы извращенный акт он ни решил исполнить». Роман отличает весьма интересный сюжетный поворот: когда Поль получает свою куклу (Меа), его охватывает ревность к ее создателю. Поль чувствует себя униженным собственным желанием и избивает ее после оргазма.

«Шлюха, – кричал он, – ты не заставишь меня всю жизнь смотреть на тебя, изучать твои позы, придавать тебе разные положения, изливаться в твою киску, твою задницу, твои груди, твои икры; ты не заставишь меня засовывать мой член между твоими губами, между твоими грудями; ты не заставишь меня склоняться над изгибами твоих ягодиц или ложиться на них щекой. Презренная шлюха, ты настоящая стерва, пользующаяся своим телом! Ты заставляешь меня пронзить тебя, чтобы побыстрее от меня избавиться! Ну же, иди сюда, шлюха! Я выпорю тебя в наказание за мою глупость!»

Мораль этой истории такова: женоненавистничество Поля – это не реакция на дурное отношение со стороны настоящих женщин, а результат его собственной неадекватности.

Короткий рассказ Рене Швабле «Гомункулус» из «Парижских безумцев» не столь изыскан, но и здесь эротизируется безжизненность кукол. В «Гомункулусе» рассказывается история доктора П., который создает искусственных женщин для «тех, кто не любит женщин». Добрый доктор объясняет: «С моими куклами можно не опасаться шантажа, ревности, ссор или болезней… Они всегда готовы, всегда покорны, никакого шантажа, никаких сцен ревности, никаких ссор, никакого неудовольствия! Они всегда готовы, всегда тихи».

Хотя у секс-кукол давняя история, ученые не изучали ни самих кукол, ни их владельцев. Поиск «секс-куклы» в базе данных научной литературы дал мне всего лишь одну статью, да и та написана о том, как мало научных исследований в этой области. Секс-роботы привлекли чуть больше внимания, но тоже остаются неизученным предметом. Большинство исследований секс-кукол и секс-роботов носит гуманитарный характер и затрагивает моральные, юридические и социальные аспекты проблемы. Никаких научных данных, которые позволили бы понять характер использования сексуальных кукол, нет.

Ранние сексологи считали, что секс с куклами – это разновидность некрофилии, но те ограниченные данные, какими мы располагаем, говорят, что это не так. Для своей пока не опубликованной диссертации Сара Вальверде на различных онлайн-форумах опросила шестьдесят пользователей секс-кукол. Оказалось, что большинство таких людей – это белые образованные мужчины среднего возраста, не испытывающие сексуальных проблем в отношениях с реальными партнершами. «Большинство владельцев кукол отмечают очень высокий уровень удовлетворения сексуальной стимуляцией при использовании кукол, и это доказывает, что использование секс-кукол – это приятный опыт». Естественно, нужны более детальные исследования, но, похоже, речи об извращении и некрофилии не идет – это просто забавно и приятно[23]23
  В «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам V» половое извращение описывается таким образом: человек «испытывает личное недовольство собственным интересом, дело не только в неодобрении общества; его сексуальное желание или поведение ведет к психологическому стрессу, травмам и даже смерти другого человека; его сексуальное желание и поведение направлено на тех, кто этого не желает или не может дать осознанного согласия».


[Закрыть]. Но и некрофилия здесь тоже присутствует. Известны очень неприятные истории о том, как люди превращали реальных женщин после их смерти в кукол – и это новый уровень жуткого.

Английский дантист Мартин ван Бутчелл (1735–1814) в 1775 году лишился жены. Оплакать ее он решил необычным образом: он забальзамировал тело и стал показывать его за деньги всем желающим. Доктора Уильям Хантер и Уильям Крукшенк накачали тело различными консервантами и красителями, чтобы придать румянец мертвым щекам. Глаза заменили стеклянными. Мертвую женщину одели в очень дорогое платье, а затем выставили в витрине кабинета Бутчелла, где она и находилась, пока против этого не стала возражать вторая жена дантиста.

Одной из самых знаменитых куртизанок XIX века была Ла Паива (1819–1884). На пике славы она могла как угодно крутить самыми влиятельными мужчинами Европы. Ее последний и самый богатый муж, граф Хенкель фон Доннерсмарк, был так расстроен ее смертью, что приказал забальзамировать ее тело и поместил его на верхнем этаже своего особняка – к изумлению второй жены, которая даже не подозревала об этом «сувенире». Так что секс с резиновой куклой – это еще довольно скромное развлечение.

Примерно в то же время, когда Фрейд писал эссе о жутких куклах, австрийский художник Оскар Кокошка (1886–1980) применил теорию на практике. Когда у него произошел разрыв с Альмой Малер, он сделал то, что сделал бы на его месте любой нормальный взрослый мужчина – заказал кукольнику Эрмину Моосу фигуру бывшей возлюбленной в натуральную величину. Кокошка дал мастеру очень подробные инструкции: