Текст книги "Не играйте с некромантом"

– Могут, – не стал врать дроу. – Нить Жизни – единственная ваша защита. После этого вы не только будете чувствовать друг друга на расстоянии, но при желании сможете видеть, что происходит с каждым. И помочь, даже если вы не рядом.

– Понял. – Гастон задумчиво улыбнулся – разговор с отцом помог уложить беспорядочные мысли. – Что ж, спасибо, папа, мне пора идти, иначе опоздаю. – Некромант поднялся, поставив пустой бокал на стол.

– Еще одно, Гас. В паре, между которой образовалась цепь, магия на чувства не влияет, – добавил дроу ему вдогонку, и в лиловых глазах блеснул веселый огонек. – Если возникает симпатия, она естественного происхождения, светлая сила мага Жизни тут ни при чем. Магия на вторых ролях и скорее откликается на желания хозяйки, даже если та их не совсем осознает. – Лорд хитро прищурился, его усмешка стала шире. – А в ваших детях сила соединится, и они будут обладать одинаково и светлой, и темной магией, не являясь при этом ни некромантами, ни магами Жизни.

Гастон замер, потом повернулся к отцу.

– То есть они смогут прожить обычную жизнь? – медленно уточнил он. – Как простые люди, да?

– Именно. – Дроу наклонил голову и чуть тише добавил, пристально глянув на сына: – Береги ее, Гастон. Не просто так вы встретились.

Лоран не отвел взгляда.

– Конечно, пап. – В его голосе проскользнули теплые нотки, а в глазах мелькнула нежность. – Я никому не отдам Полин.

Покинув дом лорда Эрраша, Гастон поспешил домой – там его ждала Птичка, наверняка ей неуютно одной, особенно перед вечерним посещением загородной резиденции его величества.

– Никому не отдам, – тихо повторил некромант, шагая по улице и не видя прохожих вокруг, – перед его глазами проносились картинки минувшей ночи.

И да, сегодня после возвращения из Версаля он твердо намерен довести все до логического завершения. Ведь магия Полин уже успокоилась, и отговориться ею якорь Гастона не сможет.

В это же время, особняк герцога Анжуйского

Долго задерживаться в Консьержери Ален не стал даже ради прелестной графини де Монтени – ему тоже предстояло подготовиться. Талли с сестрой ушли почти сразу после Лорана, уверившись, что с нежелательным свидетелем в ближайшее время будет покончено. А герцог испытывал небывалый подъем в предвкушении скорой встречи с бесценной Полин, улыбка не сходила с его лица. Любой, кто обратил бы внимание на мечтательный взгляд Алена, подумал бы, что он влюбился. Только вот чувства герцога к любви не имели никакого отношения, его сердце давно занимала другая. На Полли у него совсем иные планы, но от этого девушка не становилась менее желанной. Пока же…

Дома, определившись с тем, что наденет вечером, Анжуйский зашел в кабинет, запер двери и в дополнение еще поставил звуконепроницаемый и экранирующий щит. Во избежание, потому что Лувр находился близко от его дома. Скорее всего, Наарэми уже уехал в Версаль вместе со всем двором, да и в записях предыдущего владельца креста с черными бриллиантами говорилось, что артефакт надежен и не фонит даже в активном состоянии, в чем, несомненно, был огромный плюс опасной вещицы. Однако Анжуйский предпочитал перестраховаться на всякий случай. Обидно будет завалить дело последних лет из-за какой-то мелочи. Задернув плотно шторы, он щелчком зажег свечи на каминной полке и приложил фамильную печатку к одному из ящичков в большом секретере, стоявшем в углу кабинета. Потом, открыв его, достал артефакт, выглядевший как и до ритуала. Разве что в глубине камней время от времени мелькали багровые искорки.

– Вот и проверим, как ты работаешь, – вполголоса произнес Анжуйский, разглядывая крест, и по его губам скользнула злая усмешка.

До отъезда в Версаль у него еще есть пара часов, которые можно провести с пользой. Командировка командировкой, но неизвестно, как там все может провернуться. Ален предпочитал всегда учитывать непредвиденные обстоятельства и по возможности иметь запасной план действий. Бережно завернув крест в кусок черного бархата, Дерош уложил его в сумку, перекинул ее через плечо и, сняв защиту, покинул кабинет – он вполне успеет съездить в район Монпарнаса, вернуться домой, переодеться и отправиться в Версаль. Один, налегке, верхом, а не в экипаже, доберется за пару часов.

Кладбище встретило герцога тишиной и рядами роскошных склепов и скромных крестов – эдакий маленький город мертвых в городе живых. Здесь имелись даже свои улицы и аллеи, вдоль которых выстроились последние пристанища усопших. Оставив лошадь у входа рядом с домиком сторожа, дремавшего у стены на лавочке, его сиятельство уверенной походкой направился вглубь кладбища. Нужный ему склеп находился в дальней части, куда редко заходили даже посетители и где располагались самые старые могилы. Возможно, у тех, кто здесь лежал, уже и родственников не осталось, которые могли бы приходить и навещать. Это Алену было только на руку, лишних свидетелей его посещения кладбища Монпарнас он не желал.

Герцог остановился у красивого мраморного склепа, украшенного фигурой скорбящего ангела, выполненного с такой точностью, что, казалось, крылья вот-вот распахнутся, а ангел пошевелится и утрет слезу. Судя по надписи, здесь лежала любимая жена какого-то графа, умершая во цвете лет в прошлом веке. Анжуйский приложил ладонь к замку на дверях, и дужка с тихим щелчком открылась. Сняв замок, герцог толкнул створки, распахнувшиеся неожиданно легко, и вошел в полумрак строения. Окон, конечно, тут не имелось, а внутри было красиво: на одной стене искусный художник мозаикой выложил изображение молодой женщины, действительно прекрасной в своей юности и свежести. Внизу на полу лежали свежие белые розы, кажется, на них еще даже роса не успела высохнуть, а на подставке у картины одиноко горела церковная свеча. Розы защищала сильная магия, и, вполне возможно, их принесли несколько десятилетий назад, а то и раньше. Хмыкнув, Анжуйский без всякого трепета отодвинул подставку в угол склепа, прикрыл за собой двери и присел на корточки, внимательно рассматривая пол. Потом кивнул своим мыслям, положил пальцы на одну из мраморных плиток и легко потянул наверх.

Магия помогла поднять тяжелую крышку, под которой обнаружились узкие винтовые ступеньки в недра склепа, по ним Анжуйский спустился без всякого страха, подсвечивая себе дорогу оранжевым огоньком в воздухе. Лестница привела его в небольшое помещение без окон, где стоял саркофаг – последнее пристанище молодой графини. Но оно герцога не интересовало, он направился к неприметной двери в углу, почти сливавшейся с серыми каменными стенами. Достав кинжал с черным бриллиантом, Ален принялся чертить знаки на ноздреватом известняке стены, беззвучно шевеля губами. Его взгляд стал отрешенным, он словно ушел в себя, а знаки начали потихоньку наливаться багровым, пульсируя в полутьме усыпальницы и разбрасывая рубиновые блики. Воздух становился все плотнее и холоднее, изо рта Анжуйского вырывались облачка пара при каждом слове, и наконец рисунок на двери был закончен. Прихотливая вязь вспыхнула, рассыпая искры, и дверь без всякого шума отошла внутрь и в сторону, из проема пахнуло сыростью и затхлостью. Удовлетворенно кивнув и улыбнувшись, герцог смело шагнул в темноту, небрежным взмахом руки поставив дверь на место.

Он шел по коридорам, не боясь заблудиться и не опасаясь тех, кто обитал здесь, – для них не существовало ни дня, ни ночи, ведь под землей солнца не было. В руке Анжуйский сжимал крест, с его лица не сходила довольная усмешка, а в темно-синей глубине глаз горел нетерпеливый огонек. Несколько раз свернув на перекрестках, Ален вышел наконец к небольшой площади, от которой расходились в разных направлениях сразу несколько туннелей, и остановился около толстой колонны, поддерживавшей свод. Оглядевшись, он кивнул своим мыслям и вытащил кинжал. Засунув крест за пояс, герцог зажал пальцами лезвие и резко провел, даже не вздрогнув от острой вспышки боли, после чего спрятал кинжал и выхватил окровавленной рукой крест. Красные капли тяжело шлепнулись на сырой камень, улыбка пропала с лица Анжуйского, его черты заострились, кожа словно обтянула кости, а в глазах заклубилась первозданная тьма, поглотив и радужку, и зрачок, и белок. Невидимый порыв ветра разметал темные пряди волос, и они взвились вокруг головы Алена, а по вскинутой руке с крестом зазмеились усики темного тумана, жадно ластясь к окровавленным черным алмазам.

– Приз-з-зываю… – прошипел герцог низким, нечеловеческим голосом. Сейчас он меньше всего был похож на живого.

Кожа его стала напоминать высохший пергамент, волосы колыхались в воздухе, а кровь, пачкавшая пол, не останавливалась, омывая драгоценные камни на кресте, и искорки в их глубине посверкивали, то затухая, то становясь ярче. И на повеление Анжуйского откликнулись. Из коридоров послышалось тихое шарканье, в полутьме засветились зеленым светом глаза их обитателей, и в густом, плотном воздухе отчетливо запахло гнилью и сырой землей. Границу света, пусть даже тусклого и неяркого, обитатели катакомб не пересекали, оставаясь в темных туннелях.

– Мне нужна жизнь Гастона Лорана, – четко произнес тот, кто недавно был Анжуйским, продолжая сжимать крест, уже почти полностью испачканный в крови. Под рукой натекла целая лужица, и жадные взгляды нежити были прикованы к лакомству. – Как можно скорее, любым способом.

Светившиеся глаза пришли в движение, а фигуру некроманта начал окутывать полупрозрачный серый туман.

– Да, с-с-схос-с-сяин… – прошелестело из коридоров, и в этом потустороннем шепоте слышалось недовольство.

Словно те, кто пришел с той стороны, не слишком охотно подчинялись, но возразить не смели: пока у герцога в руках артефакт, магия не позволит им взбунтоваться и покарать наглого смертного с теплой, вкусной кровью. Вот если бы он появился здесь без креста… Анжуйский присел, достал кинжал и быстро нарисовал очередную фигуру кончиком, размазав лужу собственной крови, и от нее во все стороны брызнули черные искры, уходя во тьму с глазами-гнилушками. Послышалось яростное шипение, обитатели катакомб отпрянули, пытаясь избежать осколков темной магии, но она настигла всех, кого могла. Приказы владельца артефакта, подкрепленные печатью на крови, обязаны исполняться в полной мере.

После чего, выпрямившись, Анжуйский развернулся и направился обратно к двери, постепенно возвращаясь к нормальному облику. Порезанные пальцы саднили, но это мелочь по сравнению с ликованием, охватившим его светлость. Артефакт работает! Все как писал его предыдущий владелец! Ален поднял крест, ласково погладил испачканные камни и прошептал:

– Отличная игрушка, однако.

На ходу достав кусок бархата из сумки, он бережно обтер артефакт и спрятал, потом достал чистую тряпицу и перевязал руку. Да, якорь сейчас оказался бы как нельзя кстати, а так придется пользоваться обычной заживляющей мазью. Едва заметно поморщившись, Дерош ускорил шаг – находиться дольше, чем нужно, в опасных подземельях, пока не проведен финальный ритуал, не стоило. Дразнить судьбу Ален не собирался, тем более что впереди волнительная встреча с его следующим якорем.

Ранний вечер этого же дня, дом Гастона Лорана

После ухода некроманта я честно попыталась заняться чтением полезных книг, но не вышло: мысли сворачивали на случившееся ночью, перескакивали на предстоящий прием, беспорядочно метались в голове, не давая сосредоточиться. Убив полчаса на безуспешные старания, я отложила книгу и вышла из библиотеки, и как раз в этот момент пришла мадам Бернье с рынка.

– Госпожа Полин… – начала было она радостно, но я перебила, немного смутившись от обращения:

– Можно просто Полин, мадам.

Ну какая из меня госпожа, ей-богу! Бывшая девочка из борделя всего лишь.

– Хорошо, Полин, – легко согласилась экономка. – А мессир Лоран дома?

– Нет, он по делам вышел. – Я покачала головой и вдруг неожиданно для самой себя спросила: – Научите меня готовить, мадам?

Та перестала улыбаться и строго посмотрела на меня.

– Только в том случае, если ты станешь называть меня «тетушка Сара», – категорично изрекла эта добрая женщина, и у меня на мгновение перехватило горло.

Кроме Жиан, я больше ни от кого не видела человеческого тепла и участия, и сейчас вдруг расчувствовалась от простой просьбы экономки Гастона.

– А готовить научу, отчего же нет, – снова расплылась в веселой улыбке мадам Бернье, потом хитро прищурилась, отчего из углов глаз брызнули лучики-морщинки. – Хочешь порадовать молодого господина?

Я покраснела от скрытого намека и отчаянно замотала головой.

– Н-нет, просто… для себя хочу, – немного криво улыбнулась я в ответ.

С чего это мне Гастона радовать, да еще и стряпней собственного приготовления? Больно много чести.

– Ну пойдем. – Сара не стала развивать тему, хотя ее понимающий взгляд сказал, что моей вялой отговорке она не слишком верит.

Я предпочла отодвинуть мысли о некроманте и о моем к нему отношении. Готовка в компании мадам Бернье поможет отвлечься и поднять себе настроение, а то меня так и тянуло смотреть на часы и считать минуты, и, как следствие, сердце начинало колотиться быстрее и нервы натягивались до предела. А так… Экономка Гастона выдала мне фартук, чепчик, под которым я спрятала волосы, и мы приступили. Признаться, никогда не думала, что готовка может быть таким веселым занятием, а умиротворенная болтовня Сары не будет раздражать. Хотя до сих пор длинные разговоры меня всегда утомляли. Слушая рассказы экономки о ее дочерях, давно вышедших замуж и имеющих свои семьи, о внуках и внучках, о том, как Сара их регулярно навещает и какие они растут все хорошие и послушные, я почувствовала смутную тоску и легкий укол зависти. Мне тоже хотелось бы семью… Между словами Сара ловко показывала, как нарезать овощи, как готовить соус для мяса, где лежат сковородки и кастрюльки, а в конце мы занялись тестом для пирожков с ванильным кремом. Атмосфера на кухне царила уютная и домашняя, и, кажется, впервые за последние дни я наконец расслабилась и на время забыла о своих тревогах и сложностях в жизни. Сара действительно вела себя как заботливая тетушка, особо с расспросами не лезла, после того как я упомянула, что отца никогда не видела, а мама умерла, когда я была маленькой.

– Ох, бедняжка, – вздохнула экономка и покачала головой, одарив меня жалостливым взглядом. И тут же дальше, без всякого перехода: – Держи скалку, сейчас будешь раскатывать кусочки.

Только взяла скалку, как позади раздался донельзя удивленный знакомый голос, от которого я чуть не подскочила:

– Полин?

Резко обернувшись, я уставилась на Гастона, стоявшего в дверях и озадаченно смотревшего на меня, подняв темные брови. Я замерла с колотящимся сердцем, слегка растерянная и не зная, что ему сказать. Некромант выглядел довольным – значит, его поход по делам не принес дурных новостей, уже хорошо. Еще я не могла отвести глаз от высокой подтянутой фигуры во всем черном, и в голову настойчиво полезли картинки прошедшей ночи… Как эти широкие ладони нежно прикасались ко мне, губы целовали… По телу прокатилась жаркая дрожь, не имеющая никакого отношения к магии. Магия, насытившись, лишь лениво всколыхнулась, но осталась в глубине сознания, не вмешиваясь в мои переживания. Сейчас откликнулись только эмоции, мои настоящие, а не навеянные переизбытком дара.

– Привет, – поспешно поздоровалась я, ощущая, как теплеет лицо, глаза Гастона не отрывались от меня, и в них затаилось странное выражение.

Решимость? Нежность? Что-то еще, что я никак не могла разобрать?

– Привет. – Некромант неторопливо вошел в кухню и приблизился ко мне. – Непривычно выглядишь, Полли. – Ласковые нотки в его голосе заставили нервно облизнуть вдруг пересохшие губы, а когда Лоран поднял ладонь и коснулся пальцами моей щеки, я чуть не шарахнулась в сторону от неожиданности. – В муке испачкалась, – с доброй усмешкой произнес он, и в его взгляде мелькнули веселые искорки. Потом Лоран посмотрел на экономку. – Сара, не поможете Полин переодеться? Мы вечером в Версаль едем, нас король пригласил.

– Ой, конечно помогу! – всплеснула руками мадам Бернье и поспешно вытерла их о передник. – Пойдем, милая.

Как, уже собираться? Быстро время пролетело, однако. Я посмотрела на часы: они показывали половину пятого. Да, действительно, осталось не так много. С учетом того, что нам еще ехать, выходить следовало в ближайшие полчаса-час. Сердце подпрыгнуло, потом ухнуло в желудок, но углубиться в нервные переживания я не успела: мадам Бернье шустро семенила к лестнице, и пришлось быстро переставлять ноги. Я только успела бросить на Гастона косой взгляд, заметить его задумчивую улыбку, как уже оказалась у лестницы.

Мы поднялись в мою спальню, и Сара решительно направилась к шкафу.

– Какое платье собираешься надевать, Полин? – спросила она деловито, глянув на меня через плечо.

– Вот это. – Я тоже подошла и показала наряд.

– Отлично. – Экономка вытащила вешалку и окинула платье оценивающим взглядом. – Красивое, – одобрила она. – Ну, давай переодеваться.

Без помощи Сары я бы действительно не справилась, у платья застежка – ряд маленьких перламутровых пуговиц – находилась на спине. Конечно, сначала последовало белье: тончайшая батистовая нижняя сорочка, украшенная нежными кружевами по подолу и едва прикрывавшая бедра, шелковые голубые чулки с узором из серебряной нити у щиколотки, трусики и пояс. Подвязки на бал – не слишком практично, они могут в самый неподходящий момент сползти или расстегнуться, и случится конфуз. Скандала на моем первом выходе в свет – и, надеюсь, последнем, – я категорически не желала, поэтому остановила свой выбор именно на поясе. Крючочки отлично будут держать чулки. Ну а после наконец платье. Синий атлас скользнул по коже прохладной волной, родив беспорядочную россыпь мурашек от шеи до самых пяток. Пока Сара не закончила с пуговичками, я избегала смотреть на себя, пальцы гладили складки и трогали жемчужинки, а дыхание участилось – таких платьев я еще никогда не носила. Элегантных, дорогих и красивых, которые делали из меня… леди. Может, и не придворную красавицу, уверена, в Версале туалеты дам в разы роскошнее, но и на привычную мне одежду это платье не походило. Признаться, чувствовала себя слегка неуютно: казалось, я смотрюсь в этом наряде нелепо, будто не мое это совсем.

– Такая хорошенькая, – с довольным вздохом сказала Сара, закончив с пуговичками и отступив в сторону. – Давай волосы заколю. У тебя же есть шпильки?

Шпильки имелись, конечно, и заколки – их я тоже прикупила, учитывая длину моих волос. Присев на пуфик у туалетного столика, осторожно покосилась в зеркало, и сердце пропустило удар. Кто эта женщина в отражении? Точно уж не я, я не могу выглядеть так… не знаю, представительно, что ли. Неужели всего лишь платье может настолько изменить человека? Глядя на себя сейчас, я бы ни за что не сказала, что всего каких-то несколько дней назад вот эта молодая женщина с немного испуганным взглядом работала в борделе. От волнения мое лицо раскраснелось, глаза поблескивали в полутьме спальни, цвет атласа прекрасно оттенял их, делая ярче, а кожа вообще казалась полупрозрачной, фарфоровой. Я нервно сжала пальцы, остро захотелось пить – в горле пересохло.

– Я боюсь, – вырвалось у меня, пока Сара осторожно укладывала и закалывала локоны на моей голове.

– Не стоит, милая, – серьезно ответила экономка, посмотрев на меня. – Мессир Лоран тебя в обиду не даст. Достаточно увидеть, какими глазами он тебя провожает. – На лице мадам Бернье мелькнула лукавая улыбка.

Я ничего не стала ей объяснять ни про требование короля, ни про Анжуйского. Зачем доброй женщине знать мои проблемы, помочь она все равно не сможет, а лишних волнений ей доставлять не хотелось.

– Ну вот, готово. – Экономка закончила с моими волосами, и я поднялась, покосившись в зеркало.

Нет, плащ все же возьму. Пусть ночью Гастон и видел больше, чем надо, это еще не значит, что я готова ему и дальше демонстрировать свои прелести. Надев драгоценности, я вынула из шкафа плащ и поблагодарила Сару. Закутавшись в плотную материю, вышла из спальни и подошла к лестнице – Гастон, оказывается, уже ждал. Невольно засмотрелась на него, остановившись на первой ступеньке. Он выглядел чертовски привлекательно в небрежно распахнутом черном с золотом мундире со стоячим воротником, в черной же шелковой рубашке, украшенной вышивкой золотой нитью, в штанах и невысоких мягких сапожках. Посоха при нем не было, как и меча, а вот кинжал – да, на поясе. Интересно, в Версаль с оружием пропустят? А черный некроманту все же очень идет, и дело даже не в таинственности или чем-то подобном. Просто… Не знаю, как объяснить, но отвести глаза от Гастона лично мне было тяжело.

– Не мрачновато ли для Версаля? – ляпнула я первую же мысль, стараясь отвлечься от томительно-сладких ощущений, охвативших меня при виде напарника.

– Обижаешь. – Гастон широко ухмыльнулся, опираясь локтем на перила и не сводя с моей скромной персоны внимательного взгляда. – Между прочим, парадная форма некромантов, Полли. А ты – «мрачно». Покажешь, что выбрала?

Пришлось отпустить края плаща и дать Гастону возможность оценить наши с Сарой усилия. Я не смотрела на него, ощущая, как тонкие усики волнения щекочут изнутри, заставляя дышать чаще. Лоран же ни разу не видел меня в чем-то подобном… Воцарившаяся тишина заставила слегка занервничать, я осторожно покосилась на Гастона, и мое волнение усилилось. Некромант и не скрывал восхищения, открыто разглядывая меня, и мне это… нравилось. Улыбка просилась на лицо, но я сдерживалась и, чтобы чем-то себя занять, начала спускаться по лестнице, придерживая юбку и стараясь не споткнуться. При этом пришлось смотреть под ноги, и, когда я дошла до самого низа, протянутая рука Гастона оказалась для меня сюрпризом.

– Отлично выглядишь, Полли, – негромко произнес он, и от голоса некроманта сердце провалилось в желудок, намереваясь так там и оставаться.

– С-спасибо, – пробормотала я и вложила дрогнувшие пальцы в его ладонь.

Снаружи послышался шум, но встревожиться я не успела, Гастон кивнул и пояснил:

– Экипаж приехал. Поедем в нем в Версаль, тебе было бы немного неудобно верхом в таком платье, – с усмешкой добавил он.

Я промолчала, опасаясь, что голос изменит. Аромат полыни и лимона вновь щекотал ноздри; вдыхая знакомый аромат, я потихоньку успокаивалась, хоть и не до конца. Гастон открыл передо мной дверь, и я вышла на улицу, где нас ждал обещанный экипаж.