Текст книги "Не играйте с некромантом"

– Мне пора, Полли.

В последний раз коснувшись моих губ, он развернулся и вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я прерывисто вздохнула, крепче обняв колени, – без Гастона сразу стало как-то пусто и неуютно, но я стиснула зубы и запретила себе нервничать. В сознании ярко горела серебристая звездочка, а невидимая нить, соединившая нас, четко указывала направление, в котором удалялся Гастон. Пока он жив и пока я жива, мы вместе и наша магия – одно целое. Даже если нас разделяет расстояние. Еще раз вздохнув, я упала на кровать, раскинув руки, прикрыла глаза и погрузилась в странное состояние оцепенения, обратившись к себе, своей магии и своим чувствам к Гастону. Это поможет дождаться моего некроманта и не сойти с ума от страха и тревоги за него. За себя не боялась: не думаю, что у Анжуйского прямо так много сообщников, а найти дураков шляться ночью по Парижу даже за большие деньги у него вряд ли получится. Герцог же надеется, что я сама к нему приду, а значит, не подготовится к тому, что меня придется выковыривать из хорошо защищенного дома. Мои губы растянула легкая улыбка, я выпустила воздух, и тревога уползла в самый дальний угол сознания.

Этим же вечером, убежище герцога Анжуйского

Ален посмотрел на просвет на рубиновое вино в бокале и сделал глоток, лениво улыбнувшись.

– Защиту проверил? – осведомился он у сидевшего во втором кресле Таллинора.

– Да. – Эльф кивнул. – Тебе туда лучше не соваться, сожжет, я сам все сделаю.

– Конечно, не сунусь, и так понимаю. Буду отвлекать нашу красавицу, – усмехнулся Анжуйский, его глаза, наполненные тьмой, хищно сверкнули в свете камина.

– За Лораном следить будешь? – обронил Талли, пригубив из своего бокала.

– А зачем? – Герцог пожал плечами. – Ясное дело, в Лувр рванет. Только там вряд ли ему помогут. – Его сиятельство издал довольный смешок. – У моего братца обнаружатся дела поважнее. Главное, чтобы он оказался как можно дальше от Полин. – Анжуйский посмотрел на собеседника. – И тогда, даже выручив своего полукровку, вернуться вовремя и спасти Полли все равно не успеет, – мурлыкнул он. – Что с защитой, справишься? – вернулся герцог к прежнему вопросу.

– Конечно, она не против магов поставлена, а просто от вторжения воров. – Эльф хмыкнул. – Две минуты работы, и я внутри.

Герцог посмотрел на часы на каминной полке – у них еще оставалось чуть больше часа до назначенного времени.

– Через полчаса выходим, – негромко произнес его сиятельство.

Таллинор наклонил голову, и они замолчали, глядя в огонь и думая каждый о своем.

Чуть ранее этим же вечером, Лувр

Наарэми сидел в гостиной рядом со своей спальней, пил крепкий кофе и задумчиво листал папку из архивов с делом лича. Что-то его смущало, не давало покоя, какая-то ускользающая деталь, и король никак не мог ухватить мысль за хвост, постоянно отвлекаясь на другие думы. Например, где его предатель-брат и когда он начнет действовать. Наарэми отодвинул папку и позвонил в колокольчик. Где Гастон, альв чувствовал благодаря следилке, и это вселяло некоторую уверенность, что хоть что-то в этом темном деле его величество контролирует.

– Позови придворного мага и пусть пошлют за графом де Айрэни, – распорядился Наарэми, когда появился его камердинер.

Тот поклонился и вышел выполнять распоряжение, а король снова углубился в изучение материалов. Ожидание и бездействие выводили его из себя, но разумом альв понимал, что сейчас ничего не может сделать. Досада от того, что брат оказался чуточку хитрее и начал действовать раньше, не давала толком сосредоточиться, как и мысль о том, что даже если бы Наарэми арестовал Анжуйского раньше, то вряд ли получилось бы чего-то от него добиться. Раздражение его величества с каждой минутой все усиливалось. Теперь собственное могущество казалось ненужным и ни к чему не годным, раз даже родственника не может поймать и приструнить.

От мрачных дум короля отвлек стук в дверь, и появился Кораани.

– Ваше величество? – Он склонил голову и глянул на повелителя.

– Присаживайся. – Наарэми кивнул. – Что с герцогом, тишина?

Придворный маг развел руками:

– Мои наблюдатели ничего не сообщают. Его нет нигде, и никакой подозрительной активности не замечено ни у Консьержери, ни около его дома, ни около дома мессира Лорана. Все тихо. Поиск по крови также ничего не дает, я пробую каждый час.

– Молодец, – рассеянно кивнул альв и перелистнул страницу в папке. – У меня ощущение, что мы что-то упустили, что-то очень важное, – признался он придворному магу. – Никак не могу понять, что же именно. Не мог Ален все один провернуть.

– Наверняка кто-то с ним заодно, – согласился Кораани. – И если позволите предположение, то скорее всего это его друг, тот эльф. Брат вашей фаворитки.

Король нахмурился, погладил губы, уставившись невидящим взглядом в чашку с кофе. Таллинор де Сантэн. Прожигатель жизни, крутившийся при дворе и особо ничем не выделявшийся, ни скандалами, ни вызывающим поведением. Про него даже сплетен никаких не ходило.

– Зачем ему вляпываться во все это? – Наарэми нахмурился сильнее и побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – И если все же так, что ему пообещал Анжуйский за участие? У маркиза и так есть богатство и положение, а власть его вряд ли привлечет, ведь это ответственность. Не вовремя он уехал, конечно. – Наарэми прищурился. – И Аллиарис не знает, куда он делся.

Их разговор прервался появившимся графом де Айрэни.

– Звали, ваше величество? – Он поклонился.

Король, переведя на него взгляд, вдруг ухватил мысль за хвост и сразу спросил эльфа:

– Граф, в отчетах о деле лича ничего не сказано о том, кто это был. – Наарэми посмотрел гостю в глаза. – Почему?

Прежде чем ответить, Вилланэль замешкался на какие-то доли секунды, и альв внутренне подобрался, поняв, что, кажется, нащупал нить.

– Он был эльфом, ваше величество. Ритуал может провести любой обладающий магией, независимо от того, темная она или светлая, не только некромант. Поэтому его запретили.

Король подался вперед, сузив разноцветные глаза, напряженно обдумывая полученные сведения, и картинка почти сложилась в его голове. Почти.

– А мой ли брат метит на трон? – тихо, ровно произнес Наарэми и резко поднялся. – Или его тоже втемную используют?

Он только собрался распорядиться снова послать за Аллиарис, как вдруг обручальное кольцо ощутимо нагрелось, а сознание окатила отчетливая волна страха – от Синтаали. Как тогда, в Версале. А Гастона рядом нет, и он не дома. Наарэми сжал кулаки и вполголоса выругался, за что получил от Кораани и графа косые удивленные взгляды.

– Королева, – отрывисто бросил альв, принимая решение, и плавно повел рукой в воздухе. – Я к ней. Граф, жду досье на вашего племянника в течение ближайшего часа, как можно подробнее, точно такое же – на Аллиарис де Монтени. – Наарэми посмотрел на придворного мага. – Ее саму – немедленно в Лувр. И лорда Эрраша, срочно. – Альв коротко вздохнул и прикрыл глаза. – В Венсене, скорее всего, нежить, а я никому не могу сейчас доверять. Отец мессира Лорана – единственный, кто хоть как-то сумеет помочь.

– Да, ваше величество. – Кораани поклонился.

– Жду в Венсене, – сказал король. – Предупреди господина советника, что придется упокаивать, пусть подготовится.

Не прощаясь, он развернулся и шагнул в портал. Жизнь и здоровье королевы и наследника в разы важнее интриг и угрозы появления лича. В конце концов отец справился с этой напастью, значит, справится и он, Наарэми.

Главный зал в Венсене встретил напряженной тишиной и страхом, витавшим в густом, тяжелом воздухе. Только потрескивание дров звучало оглушающими щелчками, отражаясь от каменных стен, прикрытых гобеленами. Ее величество и несколько фрейлин сбились в кучку посередине зала, затравленно оглядываясь, и едва появился Наарэми, как королева с тихим возгласом, не скрывая эмоций, бросилась к нему под защиту надежных объятий. Конечно, их брак не идеален, как любой политический, но альв уж точно не собирался бросать в беде беременную супругу.

– Что здесь? – спросил он, рассеянно погладив Синтаали по распущенным волосам.

– На улице, вокруг замка, – пробормотала испуганная женщина и сильнее вжалась в короля. – Нари, я боюсь!..

– Ш-ш. – Его величество мягко отстранил альву и подошел к окну.

А там… Опоясывавший замок узор ярко светился в густых сумерках, охватывая строение полупрозрачной золотистой стеной, за которой бесновалась тьма. Тьма, у которой имелись глаза, иногда ощеренные пасти, скользкие щупальца и невообразимые конструкции из человеческих костей. Похоже, здесь присутствовала вся высшая нежить и даже больше – Анжуйский расстарался, чтобы отвлечь брата. О, Наарэми не сомневался, чьих рук это дело и для чего. Упокоить все это воинство в одиночку лорд Эрраш не сможет, да и Гастон бы вряд ли справился самостоятельно. Хорошо барьер держит, и без помощи изнутри все эти твари не прорвутся. Альв видел, как при попытке дотронуться до светящегося барьера одна из пиявок с воем отскочила, тряся обугленной конечностью, – защита больно била нежить, ведь в ней содержалась чистая светлая сила, а не только темная магия. Наарэми чуть улыбнулся: надо обязательно наградить Лорана и его… якорь. Альв с сожалением вынужден был признать, что упустил момент и Полин ему вряд ли получится завоевать. То, что он видел, бывает только в одном случае, только при одном условии светлая и темная магия так гармонично взаимодействует. Цепь. Это многое объясняло для Наарэми, но от завораживающей, притягательной полукровки придется отказаться. Принудить ее силой к чему-то не выйдет, не после того, как она уже дважды помогла спасти королеву.

Наарэми вздохнул и отошел от окна, заложив руки за спину, посмотрел на Синтаали, нервно кусавшую губы и сжимавшую пальцы.

– Милая, сюда никто из них не проберется, – мягко произнес альв, успокаивая жену. – Барьер надежно держит.

– Ты можешь это убрать, Нари? – отбросив официальность, прямо спросила Синтаали, глядя ему в глаза.

Его величество молча покачал головой, не отведя взгляда.

– В одиночку – нет, – пояснил он. – Слишком много нежити, Таль, и ею управляют. – Наарэми прищурился. – Его уже ищут, – добавил он.

Королева вздрогнула, обхватила себя руками и прошлась, бросив на окна нервный взгляд.

– Ты останешься со мной? – уточнила она, стараясь не показывать своего страха.

«Умная женщина», – невольно восхитился альв. Не зря он выбрал ее. Синтаали отлично знала, когда стоит помолчать и отойти в сторонку, не мешать, а когда можно и попросить о помощи. Король улыбнулся уголком губ.

– Конечно, останусь, пока не разберусь с тем, кто затеял все это безобразие. – Он махнул рукой. – Но тебе не стоит волноваться, милая, и лучше подняться в свою комнату. Окна закрой ставнями.

Синтаали глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и кивнула.

– Да, ваше величество, – негромко ответила она и оглянулась на фрейлин. – Дамы, не будем мешать моему супругу. Прошу за мной.

Никакой лишней истерики, упреков или обвинений, что не уследил за ситуацией. Настоящая королева. Жаль, что между ними нет чувств, но тут уж ничего не поделаешь. Наарэми проводил взглядом маленькую процессию и поспешил к себе в кабинет, находившийся тут же, недалеко от главной залы. К сожалению, на таком расстоянии следящая магия, которую он прицепил к Гастону, не действовала, она имела ограниченный радиус. Ничего, за домом еще и люди Кораани присматривают. И скорее всего некромант уже должен вернуться, ночь на дворе. Может, и его помощь понадобится вскоре, Наарэми не мог знать точно, но предпочитал держать все козыри в своей руке.

Придворный маг вместе с лордом-дроу явились в Венсен быстро, и с ними – граф де Айрэни с двумя папками под мышкой. Эрраш сразу почуял неладное, едва оказался в главной зале замка, и его серебристые глаза сверкнули.

– Что здесь творится, ваше величество? – спросил он напряженным голосом.

– Мой брат шалит, полагаю, – невозмутимо ответил Наарэми и протянул руку графу. – Давайте бумаги.

Лорд Эрраш подошел к окну, выглянул и вполголоса выругался.

– Простите, я не знал, по какой причине тревога, и решил на всякий случай вызвать вас, – пояснил король своему советнику. – Но уже вижу сам, что все сложно.

Дроу задумчиво кивнул и уточнил:

– Кто ставил защиту, ваше величество, если не секрет?

Губы Наарэми дрогнули в улыбке:

– Ваш сын, лорд Эрраш.

Забрав досье на Таллинора и на его сестру, король устроился на диване и углубился в чтение, пока Кораани, граф и дроу рассматривали происходившее снаружи. Нежить все так же бродила вокруг, время от времени пытаясь совладать с защитным контуром, но он неизменно отзывался фонтаном искр и очередным увечьем для тварей. Эрраш хмыкнул, покачал головой, и в его взгляде промелькнула затаенная гордость за сына.

– Кораани, где Аллиарис? – уточнил король выполнение еще одного своего повеления.

– Ее нет дома, а слуги говорят, мадам ничего никому не сказала, и как и когда ушла, никто не знает. И куда она исчезла.

Наарэми лишь поджал губы, ничего не ответив. В нем зрела уверенность, что фаворитка тоже как-то замешана в делах брата и Анжуйского, и спускать троице их «шалости» его величество больше не собирался. Он вернулся к изучению документов на эльфов и спустя недолгое время поднял взгляд на графа де Айрэни. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Граф, это правда, что Аллиарис де Сантэн была любовницей и моего отца тоже? – спросил он, и от его тона веяло таким холодом, что все присутствовавшие вздрогнули и разом посмотрели на короля.

Вилланэль твердо встретил взгляд своего монарха и кивнул:

– Да, ваше величество. Это так.

Глава 19

 
Когда в любви черпаешь света силу
И без родной души на этой стороне немило,
Пойдешь во тьму, не глядя на препятствия,
Чтобы спасти любимую от зла напасти.
 

Ночью, дом Гастона

Гастон ушел на ту сторону где-то через четверть часа после отъезда – меня накрыло мутной волной, магия промчалась огненным шквалом по венам. Перед глазами замелькали картинки серой изнанки мира, судя по всему, там моего некроманта никто пакостный не ждал, что только радовало. Долго он задерживаться в той реальности не стал, на подходе к Лувру гадкие ощущения покинули, оставив меня, обессиленную и опустошенную, на кровати. Слегка оглушенная и слабая, как котенок, я полежала некоторое время, невидящим взглядом уставившись в потолок и хватая ртом ставший густым и царапающим воздух. По сравнению с первым разом сейчас, конечно, откат был не таким жестким, может, потому, что между нами уже все по-другому, нежели тогда. Когда голова перестала кружиться и я более-менее смогла подняться, то вернулась тревога.

Обхватив себя руками, послонялась по спальне, выглянула осторожно в окно, высматривая, нет ли каких наблюдателей. На улице было пусто и тихо, как всегда после захода солнца. И, конечно, я никого не заметила. Даже если слежка и была, я ее не видела и не могла почувствовать, охранный контур блокировал проявления темной силы, как говорил Гастон. Нежить может сколько угодно бродить вокруг, если Анжуйский впустил ее сюда, в охраняемый квартал, но до меня не доберется. Я поспешно отошла от окна, прогнав нехорошее предчувствие, по спине скатилась волна холодных мурашек.

– Все хорошо, дорогая, все хорошо, – пробормотала я, проверила связь с Гастоном: яркая точка в сознании подсказала, что мой некромант уже удаляется от Лувра.

Так быстро решил вопрос? Значит, скоро мне можно ждать подкрепления от его величества? И вообще, захотел ли король помочь, может, у него другие планы на эту ночь? Или собрался ловить Анжуйского на живца, то есть на меня? Тревога вернулась, я прикусила губу и, нервно ломая пальцы, пробежалась несколько кругов по спальне. Успокоиться не получалось, я вышла из комнаты и спустилась вниз, не включая свет, побродила по кухне, рассеянно заглядывая в шкафчики. Нашла немного ветчины и хлеба, нарезала их, соорудила бутерброд и вышла обратно в гостиную. Взгляд метнулся к часам – стрелки приближались к полуночи, и моя нервозность возросла. Анжуйский ждет меня у кладбища Невинноубиенных и наверняка придет сюда, когда обнаружит, что я не выполнила требования в записке. И что тогда будет?..

Ноги сами понесли к окну. Притаившись за шторой и медленно жуя ставшее безвкусным мясо с хлебом, снова окинула пустую и темную улицу пристальным взглядом. Никого… Прерывисто вздохнув, уже почти отвернулась, когда тень от дома на другой стороне шевельнулась, и мои ноги словно примерзли к полу. Его светлость не таясь выступил на тротуар, глядя прямо на меня, хотя я стояла чуть в глубине и за прозрачным тюлем. Но каким-то образом Анжуйский чуял меня, и мое сердце подскочило к горлу, намертво застряв там и создав проблемы с дыханием. Он улыбался… Ленивая, предвкушающая усмешка вгоняла в дрожь, рождала волны ледяных мурашек, но с места я по-прежнему не могла двинуться, завороженная его пристальным взглядом. Я разглядывала герцога со смесью нездорового любопытства и страха, отмечая изменения, произошедшие с ним со времени нашей последней встречи в Нотр-Даме, и понимала, что тьма почти полностью его поглотила. С кончиков пальцев сочилась темная магия, волосы колебались в воздухе, будто дул ветер, глаза светились мертвенным голубым светом, а лицо было похоже на обтянутый кожей череп. Моя сила откликнулась даже на потенциальную опасность за окном, омыла изнутри теплой волной, прогоняя стылый страх, придавая уверенности. И тут герцог склонил голову к плечу и поманил меня к себе, все так же хищно скалясь. Подходить ближе к дому он не стал, естественно, но я инстинктивно отпрянула, подавившись вздохом, и вихрем выскочила из гостиной на первом этаже, бросившись к лестнице.

Показалось, что со стороны кухни раздался какой-то звук, это напугало еще больше, и я, метнув на темный проем косой взгляд, вспомнила, что мой кинжал остался в спальне. Но ведь Гастон сказал, что сюда никто посторонний не проберется, магия не пустит. Кое-как угомонив суматошно колотящееся сердце, я подхватила юбки и бегом начала подниматься по лестнице, однако краем глаза заметила в кухне вроде как смазанное движение… Невольный вскрик застрял в горле, я рванулась вперед и очень неудачно споткнулась на ступеньке, оступилась и схватиться за перила не успела. Вихрем пронеслась мысль, что у Анжуйского в союзниках оказался кто-то посильнее обычного воришки, да еще и с магическим даром, если сумел преодолеть защиту, и на этом мои размышления закончились. Я больно ударилась о край ступеньки, так, что перед глазами засверкали искры, все-таки глухо вскрикнула, а дальше чьи-то холодные пальцы резко нажали какую-то точку на шее, и я отключилась.

Незадолго до полуночи, улицы Парижа,

по пути к острову Сите

Как ни хотелось Гастону пустить лошадь в галоп, он с непроницаемым лицом отъехал от дома, направившись к острову Сите, – некромант собирался уходить той стороной именно с него, там ближе всего по набережной до дворца. По обострившимся ощущениям, за ним никто не следил, но ручаться Гастон не мог – на кону жизнь друга. Поэтому он спокойно доехал до Нового моста, прислушиваясь и незаметно приглядываясь, сжал поводья и, вроде как наклонившись к шее лошади, украдкой достал посох. Что ж, в его распоряжении еще чуть больше получаса, и придется рискнуть – отправляться за Сином, не поставив в известность короля и оставив Полин одну, без поддержки и охраны, он не мог.

– Прости, друг мой, – едва слышно прошептал Гастон, надеясь все же, что никто за ним не следит, и прогнал противный, липкий страх, оставивший вдоль позвоночника дорожку из колких мурашек.

Очень тяжело, когда от твоих действий зависят жизни аж двух близких людей и невольно приходится рисковать одним из них, но по-другому сейчас никак нельзя. И Гастон решительно выпрямился, резко крутанув в пальцах посох. Мир выцвел, звуки и запахи пропали, артефакт на пальце оставался холодным – и Лоран, ударив коня пятками, галопом понесся по набережной, за которой глянцевито поблескивали дегтярно-черные, неподвижные воды здешней Сены. Расстояние на той стороне, зачастую играло странные шутки, сокращая километры между объектами, чем Гастон сейчас и воспользовался, добравшись до периметра Лувра в считаные минуты. Охранный контур дворца ярко горел ослепительно-золотым, и Лоран, решив не тревожить охрану, да и не доставлять Полин неприятных ощущений, вернулся в реальный мир. Огляделся на всякий случай, но и тут его никто не преследовал, улицы оставались тихими и пустынными. Интуиция молчала.

Сжав губы, некромант поспешил к воротам Лувра, уже закрытым, махнул перед стражниками посохом.

– К его величеству, по срочному делу, – отрывисто произнес он.

Конечно, это послужило лучшим пропуском, и перед ним распахнули створку. Спешившись, Гастон быстрым шагом вошел внутрь, ощущая всем существом, как по капле утекают мгновения, и дальше по пустым и темным коридорам и лестницам он почти бежал прямо до крыла, где находились королевские покои. Там ему пришлось потерять еще несколько драгоценных минут, дожидаясь, пока вызовут камердинера его величества, – секретарь, естественно, давно ушел к себе домой. Ну а когда слуга явился…

– Его величество покинул Лувр, мессир Лоран, – степенно поклонившись, доложил он. – Приходите утром, король как раз вернется.

Гастон крякнул с досады, выругавшись про себя. Получается, зря тратил время, сейчас уже мог быть поблизости от Монпарнаса и торопиться к Сину, ждавшему помощи.

– Утром будет поздно, – пробормотал некромант и кивнул. – Хорошо, спасибо, любезный, – громче добавил он и развернулся, поспешив обратно к выходу из Лувра.

Что ж, тогда придется справляться своими силами, никуда не деться. Сжав губы, Лоран вышел из дворца, снова сел на лошадь и галопом поскакал к Монпарнасу – времени оставалось все меньше, а еще надо вернуться к Полин, она там наверняка переживает и волнуется.

Подъехав к кладбищу, Гастон ожидал чего угодно, но не тишины и пустых улиц. Никто не встречал его, ни живые, ни мертвые. Лоран чуть нахмурился, спешился и внимательно прислушался, что говорит интуиция, но она продолжала молчать. Лишь яркая нить связи с Полин ровно горела в сознании, показывая, что с любимой все в порядке. Эмоции отошли на второй план, некромант был собран и сосредоточен, не позволяя себе отвлекаться на лишние переживания. От его действий зависели жизни сразу двух близких людей, он не имел права на ошибку. Гастон спешился, обвел внимательным взглядом улицу и видневшиеся за оградой кресты и склепы. Защита оплетала кладбище невидимыми нитями, как и два других опасных места в Париже, но не такая сильная, как вокруг того же Нотр-Дама. Некромант привязал лошадь к ограде, подошел к калитке, закрывавшейся на простенький замок, хотя в нем особой нужды не было: кто же в своем уме потащится ночью на кладбище?! А днем оно открыто для посещения, чтобы живые могли почтить память умерших родственников. И где тут искать Оллсинэля? И не обманул ли Анжуйский, чтобы заманить Гастона подальше от места проведения ритуала?

Лоран сжал кулак и заставил себя успокоиться и дышать ровнее. Если герцог думал, что его противник будет носиться по кладбищу сломя голову и заглядывать в каждый склеп, он глубоко ошибается. Лоран жестко усмехнулся, достал кинжал и присел на корточки на дорожке немного в стороне от главных ворот.

– Не ты один умеешь ставить ловушки, приятель, – негромко произнес некромант, уверенными, скупыми движениями нанося рисунок на истершийся от времени известняк.

Иногда требовалось поймать тварь с той стороны, чтобы изучить ее без опасности погибнуть, и низшую нежить вполне можно было обмануть. Пиявки и умертвия, конечно, слишком осторожны и обладают зачатками сознания, чтобы попасться в ловушку. Но Гастону и не требовался кто-то умный, достаточно того, кто нашел для него живого в этом царстве мертвых. Вскоре на дорожке наливалась холодным голубым светом замысловатая вязь рисунка, бросая на лицо Лорана резкие тени и делая его хищным, опасным. Закончив чертить, он уколол кончиком кинжала палец, даже не поморщившись, и поднес его к середине рисунка. Набухшая темно-красная капля сорвалась и беззвучно упала в центр, узор вспыхнул, сменив цвет на густо-синий, и погас, бесследно исчезнув. Но на самом деле, стоит низшей твари ступить за границу ловушки, соблазнившись запахом крови, невидимая петля поймает и надежно скует не хуже самой толстой цепи.

Гастон выпрямился, бесшумно отошел за ближайший склеп и замер, сжав рукоять кинжала. Пока что это его единственное оружие – поход на ту сторону почует Полин и зря разволнуется, а Гастон не хотел сейчас лишний раз тревожить свою Птичку. Ей и так нелегко одной, в пустом доме. Словно в ответ на его мысли, нить связи с Полин вдруг мигнула и потускнела, и Лорана прошиб холодный пот, он едва не позабыл обо всем на свете и не рванул обратно, домой, к своей Полли. Но искра не пропала, нить не погасла, все так же уводя в сторону дома, связь Гастон по-прежнему ощущал – Птичка живая, это точно. Некромант задышал ровно и глубоко, успокаивая себя и прислушиваясь к тому, что происходило на дорожке. Нельзя сейчас бросить ловушку, когда он в двух шагах от Сина, разорваться все равно не получится. Скорее всего Полин просто уснула от переживаний, вот и все.

Наконец что-то неуловимо изменилось в воздухе, хотя ни один звук не нарушил густую, плотную тишину, царившую на кладбище. Что-то приближалось, привлеченное запахом крови, и, судя по тому, как нагрелось кольцо, это становилось все ближе, ближе, ближе… Пальцы Гастона сжались на рукоятке кинжала, он затаил дыхание и сосредоточился на том, что происходило здесь и сейчас, – ему требовались все внимание и силы, чтобы не допустить ошибки. Раздался едва слышный шорох, донеслось тихое шипение, и в нос некроманту ударила характерная вонь, он даже поморщился. Что ж, зомби – это даже хорошо, они сильнее всех тянутся к теплой человеческой плоти, их голод сильнее, чем у остальной нежити. Гастон прищурился, на его губах снова появилась усмешка, и через мгновение ловушка сработала: бесшумная голубая вспышка осветила кресты и склепы, шипение стало громче и яростней, а лезвие кинжала окуталось полупрозрачной дымкой того же цвета, и от кончика к ловушке потянулась тонкая нить.

– А вот теперь поговорим, – вполголоса произнес Лоран и вышел из своего укрытия.

Вероятно, когда-то это был ребенок, судя по невысокому росту, и умер он не так давно: среди позеленевшей, облезшей плоти еще угадывались черты лица, а с туловища свисали грязные обрывки некогда богатой одежды. Но сейчас это была нежить, которую Гастон собирался использовать в своих интересах. Светящаяся голубая нить туго затягивала шею зомби, и он бился, пытаясь содрать удавку, однако безуспешно. Некромант остановился в нескольких шагах, лениво махнув кинжалом, и поводок натянулся, заставив существо издать странный булькающий звук и затихнуть. Каким-то образом Лоран знал, что оно на него смотрит, хотя в пустых глазницах шевелились черви. Окинув тварь равнодушным взглядом, Гастон дернул поводок.

– Подъем, – жестко скомандовал он.

Особенность этой ловушки заключалась в том, что низший вынужден подчиняться, не в силах противостоять магии. И зомби, злобно шипя, кое-как поднялся на конечности, повернув то, что когда-то было лицом, в сторону временного хозяина. Гастон же вытащил посох и коротко кивнул.

– Ищи, – отдал некромант следующий приказ. – Живого.

И для острастки еще сильнее натянул поводок.

– Будешь сопротивляться, убью и найду нового, – пообещал Лоран, зная, что тварь неведомо как, но понимает, что он говорит.

Конечно, Гастон и так убьет ее, но у нее слишком мало соображалки, чтобы понять, что ей в любом случае не выжить. Да и сопротивляться магии она не сможет. Щелкнув позеленевшими зубами и снова зашипев, нежить поковыляла вглубь кладбища, ведя Гастона к месту, где, как он надеялся, найдет своего друга. По пути снова проверил связь – нить все так же тускло светилась, и Лоран уверился, что Полин точно уснула, – время перевалило чуть за полночь. «Пусть отдыхает», – пронеслась теплая мысль, и некромант окончательно успокоился за любимую. То-то Анжуйский разозлится, обнаружив, что его указания выполняются далеко не полностью! Гастон осклабился в ухмылке, жалея, что не увидит перекошенную физиономию герцога, и вернулся к настоящему моменту.

– Быстрее! – Лоран слегка натянул поводок, получил в ответ очередное гневное шипение, но зомби заковылял шустрее, подчиняясь приказу.

Они шли дальше мимо могил и склепов, и Гастон молился, чтобы с Сином все было в порядке и не пришлось тащить его на себе, – это их изрядно замедлит. Надо как можно скорее возвращаться домой, к Полин. Лоран все же опасался, что Анжуйский придумает что-нибудь нехорошее, стремясь добраться до желанной добычи, и, как назло, короля нет в Париже! Еще несколько поворотов, и Гастон едва не вскрикнул от обжегшего палец перстня. Причина этого предстала перед ним во всей красе. Около одного из мраморных склепов с висевшей на единственной петле ржавой дверцей бродили несколько костяков и караулила одна пиявка. Зомби рванулся с поводка, инстинкты взяли верх – он хотел добраться до того, кого защищал только слабый контур, на который время от времени бросались костяки. «Долго барьер не выдержит», – понял Гастон и больше не раздумывал. Крутанув посохом, он ушел на ту сторону, уже не думая, как это воспримет Полли. «Прости, родная, так надо…» – успел еще подумать некромант, и в следующий момент стало совсем не до размышлений: нежить обратила внимание на нежданного гостя.

Оскалившись в ухмылке, Гастон дернул поводок, подтянув зомби к себе, и одним движением кинжала отделил голову от тела, напоследок приложив сгустком чистого голубого пламени. От твари осталась только зловонная лужа неприятного зеленого цвета. Прочая нежить отвлеклась от склепа и сосредоточила внимание на некроманте, а он, чувствуя, как его охватывает злое веселье, одним движением вложил кинжал в ножны и выхватил меч. Он жаждал размазать этих существ тонким слоем, не оставить от них и следа, хоть так выместив тревогу и страх за любимую.

– Попляшем, мр-рази? – выплюнул Гастон, догадавшись, кто натравил их на склеп.

Он уже не сомневался, внутри – Оллсинэль, только вот подозрительная тишина наводила на тревожные догадки. Ладно, сначала разберется с нежитью, а там видно будет. Скелеты резво поскакали к некроманту, а пиявка распахнула пасть и напружинила ноги, приготовившись прыгнуть. Гастон присел, и в тот момент, когда тварь оторвалась от земли, взмахнул посохом в сторону костяков, послав им пучок светящихся голубых нитей, мгновенно опутавших останки. Пиявка уже почти приземлилась на Гастона, но некромант пригнулся, упав на колено, и одним точным ударом развалил тварь напополам, а потом еще и сжег холодным пламенем темной силы. Он не сдерживал магию, рвавшуюся на волю, вымещал свои эмоции на созданиях с той стороны, и через несколько минут все было кончено. От костяков ничего не осталось, как и от прочей нежити, но следовало побыстрее убраться отсюда, ибо Гастон мог привлечь внимание других обитателей кладбища Монпарнас. Выдохнув, Лоран усмирил бушевавшую в крови силу, не без помощи Полин, – связь оставалась такой же тусклой, но магия Птички все равно отозвалась, пришла прохладной волной. Гастон надеялся, что Полли всего лишь приснились кошмары и он не потревожил сон любимой своими подвигами. К миру вернулись краски и запахи.