Текст книги "Жена Нави, или прижмемся, перезимуем!"

Глава семнадцатая. А теперь все дружно позовем Снегурочку!

Сани исчезли, а я, вздохнув, побрела в сторону забытого ларца. Он, брошенный впопыхах, лежал в снегу.

– Интересно, что в нем? – спросила я, рассматривая узоры и отряхивая снег.

Я чувствовала себя древнегреческой Пандорой, решившей открыть таинственную шкатулку. Если из шкатулки Пандоры вылетело все зло, которое до этого было надежно спрятано, то из этого ларца вполне мог вылететь неплохой скандал «ты что, всем даришь украшения?» с последующим битьем сосулек!

Немудреный замочек щелкнул, а я открыла крышку.

– Кар-кар-кар! – опрокинула меня на сугроб стая черных воронов, вылетевшая из ларца.

Заглянув туда после воронов, я увидела, что на дне ларца все как бы … эм… богатству. И даже успокоилась. Значит, мои битые сосульки уехали в теплую избу.

– Пойдем к деревне! Там, небось, медку Настенька положила! – оживился Буран, пока я грузила на него тяжелый ларец. От посиделок под елкой осталась вмятина размером с хомяка и недоеденный, обледеневший бублик.

– В дрова мужчину превращает красота, – мурлыкала я, чувствуя себя радиоприемником на собственной волне.

Ну и намело же сугробов! Не проехать, не пройти! Мы с трудом пробрались к деревеньке. Занесенные со снежными крышами избы пускали серые дымки в небо. Буран сидел и ел мед, постанывая, как добежавший до туалета турист. Рядом чавкала и хрустела потрошками Метелица, улыбаясь счастливой и жуткой окровавленной улыбкой маньяка.

– Они хоть ее довезли? – вздохнула я, пробираясь по сугробам поближе. – Что это у них там за мероприятие? Народу собралось? Неужели хомяка недовезли?

Как вдруг в стороне что-то хрустнуло. Я повернулась и увидела … мужика. Он смотрел на меня во все глаза и протянул в мою сторону трясущуюся от мужского волнения руку.

– Постой… Красота! – прошептал мужик, а я осмотрелась. Это он мне? Точно? Я посмотрела на кровавую морду Метелицы, опускающуюся в «зарплату». Потом на увлеченную морду Бурана, длинным языком проверяющий, осталось ли что-то в горшке.

Мне искренне хотелось думать, что он – просто любитель красивой природы.

– Постой, девица! Я не обижу… – как зачарованный произнес мужик, осторожно пробираясь ко мне по снегу. – Красавица… Я не обижу!

Во взгляде его читалось, что он с удовольствием заблудится со мной в лесу.

Я посмотрела на мужика, прикидывая, что по местным меркам он явно считался бы местным олигархом. Вместо тулупа из овечки, у него был подбитый мехом плащ. Да и на одежде присутствовали украшения, что по нынешним меркам убогой деревеньки было в диковинку. Волосы на голове у него были курчавые, золотистые. И почему-то напомнили про милых собачек – ретриверов.

Он и сам напоминал мне ретривера, с собачьим взглядом и виляющего передним хвостом.

Мужик был достаточно крупный по современным меркам. И хилым, чахлым по сравнению с Елиазаром.

– Постой! Не убегай! – взмолился мужик, не сводя с меня взгляда.

А у меня что? На лице написано, что я мастер спорта по легкой атлетике?

– Я не обижу…– взмолился он, замирая в шести шагах от меня.

– Зато я могу, – ответила я, глядя на восторженные глаза и довольно глупое выражение лица.

Женская самооценочка отряхнулась от «Фу! А грудь могла бы быть побольше!» и прочих «ну я же не со зла! Меня-то все устраивает!».

– Откуда ты, красавица? – прошептал мужик, едва ли не падая на колени.

– Из лесу, вестимо! Мужчина, у вас ко мне какое-то дело? – спросила я, видя, что он не решается подойти.

– Красавица, – задыхающимся голосом произнес мужик. – Из леса…. Неужели? А впрочем…

Шапка полетела на снег.

– Будь моей, – потребовал мужчина, даже не зная моего имени. – Я никогда такой красы не видывал… Немало видел я красавиц разных, но ты… затмила всех их красотой!

Вот так всегда! Нарядишься специально, накрутишься, надушишся, думаешь « Каждый мужчина, который сегодня увидит мою красоту, отложит собственную свадьбу, передумает менять ориентацию, пообещает расти быстрее, раздумает выходить на пенсию и готов бросить к твоим ногам все сокровища мира!». А в этот день как назло, мимо тебя проходят даже самый непритязательный контингент, которому для «совместного счастья в личной жизни» требуется от тебя только наличие в графе пол буквы «ж» в паспорте.

Но стоит только небрежно стянуть петухов на голове детской резинкой, ужаснуться в зеркале опухшему лицу с огромным прыщом, надеть задом наперед грязные штаны и сунуть ноги в драные кроссовки, накинуть байковый халат с сердечками и вытащить на улицу пакет с мусором, как за тобой строится очередь!

– Извините, я не нарочно, – ответила я, медленно отступая в сторону пушистых друзей. – Молодой человек. Я вас умоляю! Идите, куда шли! Иначе я пошлю вас, а вы обидитесь!

– Постой, красавица! – взмолился мужик. – Взыграло у меня сердце ретивое!

– Это не ко мне! Это к кардиологу! – мрачно отозвалась я, видя, как он за сердце хватается.

– Света белого за тобой не вижу, – умилялся мужик, не сводя с меня глаз.

– Это к окулисту! – вздохнула я, глядя с укором на зверье взглядом: «Вам, конечно, приятного аппетита! Но не могли бы вы ЖРАТЬ БЫСТРЕЕ!!!».

– Очи твои мне все нутро выжигают, – подбирался ко мне мужик, раскинув руки, словно пытаясь меня поймать.

– О, это к гастроэнтерологу, – покачала головой я.

– А кровь кипит, бурлит, молодая… Жить без тебя не могу!

– Анализ крови сдай. Расширенный. И психиатру покажись со своими суицидальными наклонностями, – отмахивалась я. – Ты все запомнил, что только что сказал? Теперь иди и повтори это доктору! А от меня отстань!

Иногда мне кажется, что мужчины путают женщин с докторами. Они даже в любви признаются, как будто диагнозы озвучивают!

– Да как же! – взмолился мужик, пытаясь разбудить во мне любовь. Любовь спала, укрывшись одеялом. И храпела, как три тракториста, почему-то периодически причмокивая, словно целуется с кем-то во сне.

– Как бросить я могу, коли нашел недавно! – шептал мужик, а из его рта вырывался пар. – Тебе навеки сердце отдано! И клятву я свою сдержать сейчас намерен! Пойдем со мной, красавица моя! Я одарю тебя, одену, приголублю… И свет очей твоих мир будет освещать… Уж коли согласишься быть моею, я брошу все к одним твоим ногам.

И тут мне стало его искренне жаль. Говорил он очень интересно, словно нараспев.

– Послушайте, – выдохнула я. – Я все понимаю. Но давайте вы… Не будете делать таких громких заявлений. Мы с вами незнакомы. Это раз… А во вторых… Мне мир к ногам уж бросили однажды… Смотрите, до сих пор на них синяк!

Я начинаю говорить нараспев! Ничего себе! Фу, мужик, иди отсюда! Это заразно!

– Мизгирь! – послышались крики. – Мизгирь!!! Тебя невестушка твоя давным– давно заждалась! Негоже девицу в такой день покидать!

– Нет у меня невесты этой краше! – лихо заявил мужик, подбираясь все ближе и ближе. – Пусть знают все… Под этим славным небом, другую я себе нашел!

– Вот так мужик, увы, нехорошо! – предупредила я, поражаясь заразности его слога. Еще немного и я сборник стихов выпущу!

– Снегурочка! – позвали меня звери.

Я, подобрав челюсть, шубу и сарафан, направилась к Бурану.

– Снегурочка одна моей невестой станет! И пусть Ярило слышит, я готов… За ней идти, куда б не поманила! – крикнул мужик, которого мне как-то перехотелось утешать после услышанного. Бросить невесту ради той, которую впервые увидел? Вы серьезно?

– Гони, Буран! – забралась я на Бурана, как лихой ковбой. – Домой!

Мы мчались очень быстро… Я все время оглядывалась.

– Снегурочка!!! – кричали мне вслед. – Красавица! Постой!

– Мужик, прошу тебя! Очнись! – орала я, пригибаясь под ветками.

– Постой!!! – растворялось вдали.

Я решила последовать его совету, только влетев в свои покои. Вот там я и постояла, и отдышалась и даже упала на снежную перину.

– Видимо, он просто пьяный! На свадьбе напился и пошел искать приключения! – объяснила я себе абсолютно все произошедшее. – А тут я подвернулась! Как назло!

Женская самооценка вздохнула и поникла.

– Да ему любая березка Мисс Мира покажется. А Леший – женщиной мечтой, – успокаивала себя я, мучимая совестью за чужие чувства. – Это ж сколько и чего нужно выпить, чтобы со свадьбы уйти в лес, бродить?

Но на сердце притаилась тревога. Мало ли? Вдруг он заблудится? Пьяным в лесу делать нечего! Особенно в такие морозы!

– Вот до чего доводит людей алкоголизм! – убеждала себя я, вспоминая похожие случаи. – Завтра протрезвеет и ничего не вспомнит!

Был у меня один Иван Ссусанин. Вступив с преступный сговор с алкоголем со словами: «Ой, я тут такое место знаю!» они вдвоем завели группу шашлычников. Нет, он ни чуточку не соврал! В то самое место, которое можно было охарактеризовать одним емким словом! Два дня искали их по дебрям. Собака из милиции обещала прийти, но не пришла. Кое-как нашли. Все живы, здоровы, напуганы. Один с тяжкими телесными повреждениями. Хорошо ребята посидели. А если бы не мы, то могли бы плохо полежать!

Успокоившись, я укрылась одеялом и уснула.

Мне снился трескающийся под ногами лед и крики. Все это было сумбурным, словно снежный ком. Я не помнила ни лиц, ни то, что мне кричали. Отчетливо я помнила лишь то, как смотрела на свою ногу, под которой расползались страшные трещины. Потом почему-то снился детский утренник, где я в костюме снегурочки шуршу дождиком, подтягиваю колготки и жду, когда меня все дружно позовут.

– Снегурочка! Снегурочка! – послышался крик.

Я проснулась, глядя на потолочную изморозь.

– Снегурочка!!! – донесся до меня мужской голос. – Снегурочка! Милая, где же ты?!

– Накукуя тебе она? – слышались голоса кукушек. А на меня из лесу летела стая воробьев.

– Чив-чив-чив! – облепили они меня.

– Да слышу я, слышу! – отмахнулась я от чьих-то крыльев и перьев. – Жопа!

«Да не то слово!», – мрачно, под стать настроению выдала или Марфушка, или Аленка.

– Снегурочка!!! – разносился эхом по заснеженному лесу мужской голос.

– А ничего, что к Снегурочке прилагается добрый Дедушка Мороз. Правда, он выглядит совсем не как дедушка. И добротой от него не пахнет… Но подарков таких навалять сможет, мало не покажется! – возмутилась я.

– Тебя ищет! Уж больно понравилась ты ему! – проворчал Буранушка, выглядывая со мной в окно.

– Ключевое в этом «больно понравилась»! – заметила я, слыша отчаянные крики и вспоминая роскошный разлет плеч в дорогой шубе…

Жизнь диктует свои предпочтения. Постоянно участвуя в спасательных операциях, начинаешь просто фанатеть от плеч и сильных рук.

А не от вечно ноющих задохликов, которые поперлись в лес снимать о себе любимом документальный фильм «Как я участвовал в спасательной операции!».

Среди нас есть очень много интересных людей. Бизнесмены, творческие личности, обычные рабочие, офисный планктон, безработные… Кого только не встретишь. Смотришь, например, на девушку с фонарем, которая идет рядом с тобой в одной лисе. Весь мир считает ее легкомысленной тюнингованной эгоистичной блондинкой у которой в голове ветер, красотулечки и селфи.

Но мало кто знает, что сейчас, не жалея ни сил, ни роскошного маникюра, она вместе со всеми тащит из лесу эти чертовы носилки. Замерзшая, голодная, уставшая.

Рядом с ней идет пузатенький мужичок, небритый с ввалившимися глазами. Идет и шутит. Нет, это не бомж. Это директор крупной фирмы, успешный бизнесмен. Он бросил все дела, семью и приехал спасать чужого ребенка.

Чуть позади идет учитель русского языка и литературы. И всячески обогащает наш не всегда цензурный словарный запас.

– Снегурочка!!! – слышался над лесом отчаянный голос.

– Так, пока никого не зовем! Пытаемся справиться своими силами! – постановила я. – План «А». «Отморозушка». Рано или поздно он устанет, отчается, спишет все на алкогольные пары и вернется домой! Сейчас походит, покричит, а к вечеру домой вернётся!

Глава восемнадцатая. Марафонский залюб

Время шло. Я откусила от снежка, как от яблока и похрустела сосулькой.

– Так, здесь у нас деревня, – чертила я карту местности. – От деревни до дворца двенадцать верст… В версте у нас сколько километров? В упор не знаю. Ладно, двенадцать верст…

– Снегурочка!!!! – кричал голос, от которого я упорно отмахивалась.

Карта лежала на полу, пока я отмечала важные ориентиры.

– Дом Лешего, – нарисовала я кривую избушку. – Это отсюда сколько? Двадцать верст вглубь леса… Так…

– Снегурочка!!! Нет жизни мне без милой Снегурочки моей! – кричал голос где-то там.

– Так, от дома Лешего у нас …. – считала я, ежась от крика.

– Снегурочка! О, сердцу не прикажешь! Коли бы указом сердцу был я… – кричал голос.

– Как он еще не замерз? – спросил Буран. – Весь день по лесу ходит!

– Его любовь греет! – заметила я, тяжко вздыхая. «Снегурочка! Душа моя!», – снова закричал мужик, заставляя меня зажмуриться с засопеть.

– Кто – нибудь! Уймите мужика! – взмолилась я, продолжая сортировать теплую одежду на кучки.

То, что я не собираюсь выходить ни к нему, не за него, было ясно и так. Но прошел уже целый день, а герой все не унимался.

В любовь с первого взгляда я, конечно, верю! Но только между мной и зарплатой. В нее сложно не влюбится в день получки! А что? Я ее ужасно ревную, я не хочу с ней расставаться, мне нравится, когда она просто есть! Чем не любовь?

Но любовь между мужчиной и женщиной с первого взгляда я не очень верю. Только в случае, если девушка – дочь олигарха.

– Снегурочка, любимая постой! – послышался крик, от которого я насторожилась. – Постой, любовь моя, прошу! К тебе, Снегурочка, душа моя стремится! Ни на кого тебя не променяю. Тебе одной лишь сердце отдаю!

Так, я что-то не поняла! Я как бы здесь. Он как бы там. Я даже высунулась в окно.

– Люби меня, Снегурочка, люби! И жаром сердца я тебя согрею! – донеслось до меня загадочное. – Постой, куда ты, сердце, убегаешь!

Я недоуменно прислушалась. Кого он там нашел?

Через полчаса я была точно уверена. Мизгирь кого-то нашел. И, видимо, гоняет по лесу, вооруженный любовью и страстью. Иначе бы не было столько радости! Меня смущало другое. Кого он мог там найти?

– Вот зачем мне близорукий и недальновидный мужик? – заметила я, пока Мизгирь не унимался.

Я мысленно представила растерявшегося от любви медведя. И попыталась найти хоть какое-то сходство между нами.

– Снегурочка! Почто мне сердце маешь… Глаза твои, как звезды мне горят! – кричал Мизгирь, преследуя кого-то таинственного и, судя по забегу, неуловимого!

О! Кажись, почти поймал! Я требую подробностей!

– Снегурочка! Опять ты ускользаешь! Неужто поцелуи мои тебе не милы? – донеслось до меня.

Итак, что мы имеем! Это что-то скользкое, в кроссовках, чемпион по спортивному ориентированию и мастер спорта по марафонским забегам. Что там за фитоняшка уже надцатый круг по лесу наворачивает?

Кито енто?

– Так! Кто за то, чтобы посмотреть? – заметила я, спускаясь по лестнице.

Мы вышли в снежный зимний вечер.

– Снегурочка-а-а! – слышался голос в другой стороне леса. Он утопал в снежных сугробах, в исполинских елях, придерживающих верхушками тяжелое звездное небо.

– Снегурочка! – послышалось намного ближе. Я оседлала Бурана, и мы направились на голос.

Голос становился все громче и громче. Уже был слышен треск ломаемых веток. Когда за тобой гонится мужик, теряются или калории или девственность!

– Снегурочка!!! – отчаянный крик среди елей заставил меня слезть с Бурана. Пройдя метров пятьдесят, я почувствовала, как на меня что-то вылетает. Мы вместе падаем в сугроб.

– Ой, – изумленно смотрела я на саму себя.

Пока мой двойник слезал с меня, а я вставала и отряхивала снег, послышался треск веток и крик:

– Снегурочка, душа моя, постой…

Видимо, за себя! Хорошая идея «постоять за себя». Только вопрос, за какую из «себя»!

Где-то неподалеку бегал любовью ужаленный Мизгирь.

– Ты кто вообще такая? – ужаснулась я, как вдруг увидела свой рюкзак. – Семен Семенович?

– Неужто поцелуем я твой лед не растопил? – кричал Мизгирь. – Уста твои я помню как лобзал… Как нежно ты вздыхала и манила…

– Скажешь кому – прокляну! И жене не говори! – рявкнул Леший. – Твой мужик мне тут весь лес перетоптал! Уйми его! Из лесу выведи! А то я его как заведу! Как заведу!

– Мне кажется, он уже завелся! – выдохнула я. – Эй, ты чего? С ума сошел?! Ты чего творишь, старый пень?! А птичкой прикинуться нет? Слабо?

Семен Семенович прямо на глазах обратился в корягу.

– Ты пока побегай, а я передохну! Уж больно стар я! Раньше –то неделями мог бегать. А сейчас и дыхалка не та, и дохтур не советовал! – проскрипела коряга.

– Ты с ума сошел? – пнула я корягу с глазами. – А ну быстро на свой марш бросок! Ты его затеял, ты и убегай!

– А вот и дудки! Ходит твой мужик, все зверье мне пугает! А ты ниче с ним не делаешь! – проскрипел старый пень.

– А что я с ним должна делать? – возмутилась я, слыша, что воздыхатель уже поблизости рыскает.

– Он тебе много чего предложит! – послышался голос Лешего, а на снежную поляну вылетел разгоряченный мужик. Судя по его взгляду, я удивилась, как он проталину –то не оставил.

Я бросилась назад, а Бурана и Метелицы не было.

– Опять твои шуточки? – процедила я, глядя на Лешего, который решил прикинуться корягой.

– Снегурочка! Любимая! Постой! – кричал мужик. – Неужто пламенные речи, в тебе любовь не растопили? Жестокая Снегурочка!

– Так, – прокашлялась я, уперев руки в боки. – Мужчина! Успокойтесь! Я замужем!

– И что же мне с того? – послышался голос. – Злодейка, сердце мне воспламенила… И без тебя мне жизнь постыла…

– Так, успокойтесь, вдохните – выдохните! – убеждала я, но меня схватили за руку.

– Люби меня, Снегурочка! Люби! – послышался страстный голос. Запустив ему в лицо снег, я вырвалась и бросилась бежать по сугробам.

– Ну, Семен Семенович! Ну, погоди! – шмыгнула я носом, продираясь сквозь ветки и снег.

Я пробиралась по сугробам, петляла, запутывала следы. И мысленно выписывала путевки Семен Семенычу на все эротические достопримечательности.

– Снегурочка, любимая, постой… – кричали мне вслед, пока я надеялась спрятаться хоть где-нибудь.

– Хорошо! – остановилась я, понимая, что дальше штурмовать сугроб уже не могу. – Я не люблю тебя! Это раз. Я замужем. Это два! У вас есть невеста – это три!

Мне кажется, или у меня появился персональный маньяк?

– Я растаю весной! – рявкнула я, глядя на то, как ко мне тянут ручки. Маньяк как бы намекал, что до весны еще времени много, так что терять время никак нельзя. Чем раньше начнем, тем лучше!

– Ты говорила, что любовь вдруг сердце обожгла, – начал Мизгирь. – И вместе жизнь прожить ты в чаще обещала!

– Это не я! Это Леший! – запротестовала я. – Я вообще только подошла!

– Я помню, как уста твои я жарким поцелуем согревал, – вздохнул Мизгирь, наступая на меня. Я пятилась.

– Я вообще не по … эм… мужчинам! – выкручивалась я. – Я…эм… по деревьям! Как увижу березку, так все, влюбилась…

Я обняла первое попавшееся дерево, как мужика и запечатлела на нем свой поцелуй!

– Ой, как приятненько, – внезапно открыло глаза дерево.

– Семен Семенович! – сплюнула я, чуть не потеряв бдительность. – Уважаемый, вас невеста в деревне ждет!

– Она – бесстыдная, и любит без оглядки. Другая очи опускает скромно, а эта смотрит и не прячет взор! Другая замирает и не дышит, когда ее руками обвивают. А это обнимает со всем пылом! И не стыдится ласки и любви! – начал Мизгирь.

– Мужик, смотри, тебе лечиться надо, – заметила я. – Или пойди себе сруби бревно! Ему плевать на ласку – поцелуи. Все как хотел, но с дыркою бери!

– Мне свет не мил без нежных глаз, – шептал Мизгирь, пока я пятилась, набираясь сил для очередного марш-броска. – Забыть их не могу, хоть раз всего – лишь видел!

Ладно! Клин-клином вышибают!

– Иди ко мне, любименький ты мой! – бросилась я, расставив руки. – Тебя к груди прижму, три раза и с размаху! Смотреть в глаза твои с бесстыдством буду! И может быть, за попу ущипну! Могу в штанах твоих погреть немного руки. И облизать тебя со всех сторон!

– Снегурочка! – радостно закричал Мизгирь, бросаясь ко мне. – Я буду верным мужем! И серебро сложу к твоим ногам! Украшу стан роскошными мехами… И буду рад тебя женой назвать!

Так, это я зря! Но идея была хорошей!

– Я замужем! – пятилась я, натыкаясь на деревья.

– Так где же муж твой строгий? Неужто предо мною заробел? Тогда зачем же быть женою труса! Перед лицом людей невестой назову! – выкрикнул Мизгирь.

Я пробежала еще, петляя, как пьяный заяц. Шуба зацепилась за кусты, потянула, а я упала в сугроб. Тут же поднимаясь и отряхиваясь! Кое-как мне удалось вызволить шубу, но жених уже был тут как тут!

– Ты променял невесту на другую, увидев девицу лишь на одно мгновенье! – возмутилась я. – Ее сменял? Меня однажды сменишь! Оставишь, бросишь вдруг другую возжелав.

– Мне никого, Снегурочка, не надо… – шептал Мизгирь, протягивая ко мне руки. – Лишь ты одна, Снегурочка, нужна…

– Ну что ж… Готов ты встать, дружочек, на колени, в любви поклявшись, в верности своей? – спросила я, видя, как он тут же падает на снег.

Отлично, у меня есть время, чтобы убежать!

– Снегурочка, постой, меня послушай! Зачем тебе в лесу век коротать! – послышался голос, а меня дернули за руку. Видимо, я бегаю медленней, чем Леший на пенсии!

– Пошел ты уд срамной, на уд прямой наводкой! – рявкнула я, вырвавшись и сделав несколько шагов.

Я споткнулась о корягу и упала в сугроб.

– Снегурочка, любимая! – послышался голос, а на меня упало тело, вдавливая меня в снег. Меня поцеловали, а я скривилась, пытаясь оттолкнуть его руками. – Люби меня! Вовек твоим я буду! Хочу, чтобы в руках моих растаяла навек… От поцелуев нежных и объятий!

Спасибо, а вот этого как раз и не надо!

– Пусти! – брыкалась и пиналась я. Мои губы несколько раз пытались найти. Но вместо них находили мою ладонь, сугроб и шубу.

Я брыкалась со страшной силой, бодалась, как бешеная корова и орала, как резаная.

– Буран! – кричала я, чувствуя, что у нас веселое родео. Причем, лошадка – это я. – Метелица! Спасите!

Пока что поцелуи были очень целомудренными. В основном в снег, в руку и в шубу. Правда, я пропустила один в ухо, но я его не считаю.

– Пусти! – рычала я, брыкаясь изо всех сил. Кто виноват, что я такая маленькая? Ну хоть лицо расцарапаю!

И тут Мизгиря рывком сдернули с меня, отшвыривая в сугроб.

– Елиазар… – выдохнула я. Меня подняли с сугроба, прижимая к себе. На мою голову легла тяжелая рука.

Весь новогодний корпоратив в сборе… Лес притих, но, видимо, ненадолго.

– Я церемонится не стану, – послышался ледяной голос Елиазара. – За то, что сделал ты, тебе прощения нет! Это моя – жена!

Меня сгребла огромная рука, закрывая мне сразу всю грудь. Чувство, что за мной стоит огромный в полный рост, задыхающийся от ярости медведь, заставило меня поежится. Я чувствовала себя хрупкой и тоненькой принцессой в лапах огромного массивного чудовища, в котором поместится пять меня!

Вокруг разбушевалась такая вьюга, что даже мне страшно стало. От беспросветной метели деревья и кусты терялись. Метель начала выть так, словно выходит на охоту.

– Ой, мороз– мороз, не морозь меня и этого коня! – взмолилась я, поглаживая огромную руку, вцепившуюся в меня.

– Молчать! – сверкнули гневом глаза. Меня дернули к себе ближе, пряча в свою шубу так, что только нос торчал.

– Снегурочка! – услышала я крик Мизгиря. Он стоял перед нами и тянул ко мне руку.

В детстве я не была избалована мужскими мордобоями за право нести мой портфель. Юность не баловала меня драками за право написать мое имя на асфальте возле дома и дарить мне цветы с соседней клумбы. Взрослая жизнь тоже была скупой на рыцарские поединки в подъезде за честь прекрасной, но ветреной дамы. Хоть и за мою соседку яростно боролись два алкоголика, я была как-то в стороне от кровопролитий.

Поэтому в такую ситуацию я попала впервые! Мне было искренне жаль Мизгиря. Если он действительно так влюбился, его бы любовь да на кого-нибудь другого! Хотя, как можно влюбиться в ту, что видел меньше минуты! Понравится – могу, влюбится – вряд ли!

– Не убивай его, пожалуйста… У него невеста есть. Его, небось, всей деревней ищут, – прошептала я, умоляюще схватившись за драгоценную одежду. Допустить смерть я не могу, поэтому решила бороться за жизнь до победного.

– Прошу тебя, не убивай… Елиазарушка, милый… Пусть живет…. – гладила я руку. Я попыталась выпутаться из шубы и поднять ее, чтобы поцеловать, но она держала меня мертвой хваткой.

– Молчи! – произнес очень суровый голос. Метель выла голодной волчицей, которая вот-вот начнет свою страшную охоту. И даже мне было страшно от этого воя. Таких метелей я еще не видела!

– Елиазарушка, – зарыдала я, вращаясь под шубой и вжимаясь в него. Огромная медвежья фигура возвышалась надо мной, а я растирала нос. – Прошу тебя, миленький… Пусть до деревни добежит!

Суровое выражение лица чуть прояснилось…

– Пожа-а-алуйста, – встала я на цыпочки, роняя льдинки слез. – Пожа-а-алуйста…