Читать книгу "Sex-дневник Кати Морозовой"

20 октября, среда

18.50

– Можно мне вина и немного мышьяку? – Спросила я, присоединяясь к девчонкам в сауне фитнес-центра.

– Чего это она? – Нахмурилась Диана.

– Нарвалась вчера вечером на новую пассию Усова. – Пояснила Алиса, поглядывая на меня с опаской, вдруг буду против разглашения подробностей собственного конфуза.

– Собственно говоря, ничего такого. – Всплеснула руками я, поправив полотенце и сев на лавочку. – Пришла за солью, и мы познакомились.

– За солью или своей порцией дружеского секса? – Хихикнула Алиска.

– Умеешь ты поддержать!

– Так это та красотка с ногами как у модели и с идеальными скулами, что сегодня встречала его у офиса? – Оживилась Диана, закручивая волосы в пучок. – Деловая такая.

– Много о себе воображает. – Отмахнулась я.

– А мне она показалась очень милой. – Не согласилась подруга. – И они отлично смотрятся вместе.

– Пф. – Скривилась я.

Девушка Усова была ужасно бесячей. И ужасно сексуальной. Вот, что меня раздражало.

– Да ты ревнуешь! – Чуть не подпрыгнула Диана.

Ненавижу сауны. Мне стало так жарко, что воздух встал тугим комом в горле.

– Вовсе нет.

– Катюха, ты ревнуешь его, признайся!

– Что за чушь? И вообще, у меня есть Фабио. А чувств ни к кому нет. И…и…

– Так нравится тебе Усов или нет?

– Черт, я не знаю! – Вырвалось у меня. – Мне нравится секс с ним. Нравится, когда он… внутри. Внутри меня. Это все. Больше ничего. Никаких чувств!

– Она влюбилась. – Констатировала Диана.

Алиса согласно кивнула:

– Точно.

– Да что вы заладили обе! – Вспыхнула я.

В сауну вошла девушка. Прошла мимо нас, забралась на деревянное возвышение в противоположном конце помещения, без стеснения скинула полотенце, и улеглась, раздвинув ноги.

Я даже забыла, о чем мы разговаривали.

– Ого. – Прошептала Алиса.

И поправила свое полотенце.

Девушка явно не испытывала никакого дискомфорта по поводу растительности на своем теле, и ее позиция не могла не вызывать восхищения.

– Женщинам давно пора начинать борьбу за естественность своего тела. – Произнесла я, наклонившись к девчонкам. – Мы ведь не можем быть гладкими двадцать четыре часа/семь дней в неделю. И не должны.

– Но это как-то уж слишком. – Поморщилась Диана. – Разве нет?

Мы покосились на незнакомку, гордо выставившую свой «кустик» на всеобщее обозрение.

– Это только ей решать.

– Но я бы… слегка прибралась. – Заметила Алиса. – В таких зарослях можно и потеряться.

– Давайте, все же, без осуждений. – Предложила я.

И тут мне стало как-то неловко. И за всю ситуацию, и за то, что женщины разглядывают, обсуждают и шеймят друг друга. Вряд ли, в мужских раздевалках и саунах кому-то есть дело до того, как выглядят другие представители его пола.

Не все стандарты, навязанные обществом, применимы к жизни каждого отдельно взятого человека. Например, как в модной индустрии. Стоит внушить женщине, что ей нужно быть стройной, иметь губки бантиком, большую грудь, гладкую кожу без целлюлита, и она бросится скупать все средства и процедуры, которые ей впарят.

– Хорошо. – Согласилась Алиса. – Был у меня один парень, которого нервировал каждый волосок на моем теле. Считал, что женщина должна быть гладко выбрита каждый день. Наверное, пересмотрел порно, и его восприятие женского тела исказилось. Я разбираться с его тараканами не стала, и мы быстренько разбежались. Я, вообще-то, не Барби, а живой человек. И мое тело выглядит так, каким его создала природа. Что-то я время от времени модифицирую, а что-то – по своему усмотрению – могу оставить таким, как мне комфортно на данный момент жизни.

– Если бы парни не вели себя так, будто им отвратительны волосы на женском лобке, и не стыдили нас за них, то я бы тоже не брила их, но, блин… – Поморщилась Диана.

– А что, если это проблема парня, а не твоя? – Не выдержала я. – Хотя, я тебя прекрасно понимаю – сама такая же.

– Мы живем в двадцать первом веке. – Развела руками Алиса. – Век свободы, но и власти стереотипов одновременно. Разве не мужчины виноваты в том, что мы постоянно соревнуемся друг с другом вместо того, чтобы поддерживать?

– Мы слишком ориентируемся на них в своих желаниях, в поведении и прочем. – Поддержала ее я. – Мы даже свою удовлетворенность от секса измеряем удовлетворенностью партнера. Мужчине понравилось – значит, секс был крут. Если нет – будем стараться еще. А ведь им-то, на самом деле, важно лишь их собственное мнение. Если мужчине было хорошо – значит, секс хорош.

– И куда мы катимся? – Вздохнула Диана. – Я не манекен, и тоже хочу не бояться и не думать о том, как выгляжу во время секса. Но как бороться с тем, что навязывает общество?

– Говорить об этом.

– Как?

– Вот так я, конечно, не смогу. – Прошептала я, косясь на незнакомку на верхней полке. – Но у нас с вами есть другие рычаги. Соцсети, блоги, разговоры по душам. А еще мы издаем женский журнал, помните?

– Тогда за нас! – Протянула воображаемый бокал Алиса. – За женщин!

Мы чокнулись с ней своими воображаемыми бокалами.

– Снимем полотенца? – Предложила я.

– Не-е-е, к такому я еще не готова. – Отозвалась Диана.

– Я тоже. – Поморщилась Алиса.

– С вами революции не сотворишь! – Рассмеялась я.

Девчонки тоже захохотали.

И все равно разговор вышел вдохновляющим. Женщины должны поддерживать друг друга. Есть в женской дружбе какая-то магия. И она творит чудеса, объединяя нас всех.

19.30

Когда я переодевалась после сауны, у меня зазвонил телефон.

– Да?

– Привет, это Федя, помнишь меня?

– Какой Федя? А-а-а, Федя-я-я…

Девчонки рядом притихли.

– Решил спросить, не хочешь ли встретиться?

– Сегодня? – Растерялась я.

– Почему бы и нет. – Судя по голосу, парень был взволнован не меньше моего. – Как считаешь, еще не поздно для кофе?

– Н-нет.

– Значит, выпьем по чашечке вместе?

– Правда, я только из фитнес-клуба, и мне еще нужно добраться до дома, чтобы переодеться…

– А что, если нам не терять время? Я приеду за тобой прямо сейчас, куда скажешь.

– Я… – Обвела взглядом девчонок, они закивали.

В общем, я согласилась.

20.00

Мы шли вдвоем по темной улице, а с неба падал первый снег. Снежинки кружились в желтом свете фонарей, и у меня сердце замирало от такой красоты.

При встрече Федор подарил мне розу на длинной ножке. Теперь я шла, крутила ее в руке и все думала: «А, может, это знак? Снег, романтично укутывающий улицу в белое покрывало. Прохладный воздух, приятно пощипывающий разгоряченную кожу. Может, так и должны начинаться большие, серьезные отношения с тем, кто становится кем-то особенным в твоей жизни?»

Мы выпили кофе в маленькой уютной кофейне, а когда вышли на улицу, парень осторожно и нежно взял меня за руку. Он нес мою спортивную сумку с одеждой, рассказывал веселые истории из жизни, а я смеялась, глядя, как в его глазах отражаются огни витрин, и как на его мягкие волосы ложится все больше снежинок.

А когда мы остановились у моего подъезда, я повернулась к Федору и стряхнула с его волос белую шапку снега. Несколько холодных снежинок попало ему за воротник, и парень поежился. А затем рассмеялся. И на его щеках выступили милые ямочки.

– Вот и пришли.

– Ага…

Он потянулся, чтобы поцеловать меня, а я все продолжала думать: это я влюбляюсь в него, или мне просто хорошо от того, что жизнь налаживается? И даже когда наши губы соприкоснулись – мои холодные и его горячие, я все еще продолжала размышлять о том, чего хочу от жизни. Целовать Федора или вернуться домой и лечь в горячую ванну?

А поцелуй был удивительно приятным. Целовался стриптизер умело и страстно. Так, что пробирало буквально до мурашек.

– Я позвоню тебе. – Пообещал он, вернув мне сумку.

– Хорошо. – Скромно отозвалась я и, прижав розу к груди, поднялась по ступеням.

Махнула ему на прощание и вошла в подъезд. С улыбкой думая о произошедшем, поднялась на нужный этаж.

– Слава Богу! – Донеслось до меня.

И откуда-то из темноты навстречу выпорхнула двоюродная сестра Настя – как я успела заметить, со спящим ребенком на руках.

– Катя, ты где так долго? – Шепотом запричитала она. – Мы тебя тут уже час ждем!

– А чего не позвонила? – Насторожилась я.

– Я звонила, ты трубку не берешь!

Я достала из кармана смартфон – несколько пропущенных. Значит, просто не слышала.

– Что-то случилось? Ты чего здесь?

Настя подошла ближе.

– Вот. – Повернула ко мне лицо. Под правым глазом красовался синяк. – Любимый наградил. Еле ноги унесла.

У меня дыхание застряло в горле.

– Скорее входи. – Отперла дверь и пропустила ее вперед.

23.30

Мы уложили Матвея на моей кровати, а сами уселись в кухне. Я разогрела Насте остатки еды из холодильника, налила чаю и приготовилась слушать очередную душераздирающую историю о том, как в этот раз с «этим козлом точно все кончено», но услышала еще более ошеломительную – о том, как ей отказала в помощи даже собственная мать.

– Она просто не пустила меня на порог. – Усмехнулась двоюродная сестра. – Сказала, чтобы отправлялась обратно к мужу и не рушила брак.

– То есть, фингал под твоим глазом ее не убедил?

– Предположила, что я сама виновата. Была недостаточно чуткой или слишком дерзкой в разговоре с мужем.

– А на самом деле?

– Разругались на пустом месте. – Уронила лицо в ладони Настя. – Я весь день ждала Веню, чтобы он взял Матвея, и у меня появилась возможность, хотя бы, просто принять душ и поесть нормально. А он разорался, что устал на работе и хочет просто нормально поиграть в приставку и расслабиться. Ну, соответственно, я заявила, что тогда нам нужна няня, и вообще, я хочу выглядеть ухоженно, и уже сто лет не была на маникюре. А он сказал, что мне бы только деньги тратить, которые он зарабатывает. И что я неблагодарная! И…

Она все говорила, говорила, а у меня голова шла кругом.

Есть вещи и похуже одиночества: например, терпеть того, кто тебя не заслуживает. В браке, где партнеры живут в параллельных вселенных. Где мужчина не выносит ответственности, сожалеет о том, что потерял былую свободу, мечтает ее вернуть и вымещает злость на жене. И где жена тащит на себе весь быт и сожалеет о том, что связала жизнь с тем, кто не способен любить – ни ее, ни ребенка.

И самое страшное, что женщина в таких отношениях становится заложницей. Ведь после рождения детей она беспомощна, и ей некуда пойти, и не на кого рассчитывать. Только на мужа, который, хоть и поколачивает, но приносит ей с ребенком кусок хлеба.

– И ладно бы я могла работать. – Всхлипнула Настя. – Так никто ж меня не возьмет! А если возьмет, то куда я дену сына?

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я, сжимая ее ладонь. – Все будет хорошо. Обещаю.

Хотя, и сама еще не знала, чем ей помочь.

– Больше я к нему не вернусь. Хватит с меня! – Решительно выдохнула она. – Поменяю свою жизнь на триста шестьдесят градусов!

– На сто восемьдесят. – Подсказала я.

Вот почему так важно прилежно учиться в школе.

– Да хотя бы так! – Отмахнулась Настя.

21 октября, четверг

10.15

Катастрофа.

Настя убежала рано утром к себе домой, пообещав, что вернется к десяти. В положенное время она не пришла, а когда я набрала ее номер, оказалось, что она забыла телефон дома. Аппарат лежал меж диванных подушек и надрывался мелодией звонка.

– Дерьмо! – Воскликнула я, поднимая его с дивана.

– Дё-о! – Повторил за мной Матвей.

– Нет. Не надо это запоминать, это плохое слово. – Вздохнула я, отшвыривая телефон обратно и подхватывая мальца на руки.

– Дё. – Упрямо повторил годовасик. – О!

– Да, бли-и-ин.

– Би-и-им!

Мне хотелось зажмуриться и разрыдаться, но нельзя было пугать ребенка, поэтому я горестно улыбнулась и понесла его на кухню. Блудная мать оставила сыну какие-то овощные пюре, и я решила накормить ими Матвея, чтобы убить время ожидания.

Вообще, все было так. Ночью Матвей пару раз просыпался и плакал. Они с Настей спали на моей кровати, но я все равно слышала из гостиной, как он надрывается. Даже после того, как ребенок успокаивался, мне не удавалось уснуть еще долго. А как только я засыпала – догадайтесь сами: конечно же, он снова просыпался и орал.

Наутро двоюродная сестра еле растолкала меня около семи.

– Я вчера не взяла никаких вещей. Веня как раз сейчас должен уйти на работу, и у меня будет возможность забрать их, пока его нет. Посмотришь за Мотей?

– Ага. – Промычала я, размазывая слюни по подушке.

Веня, Мотя, вещи. Чего?

– Тогда вставай. – Дернула меня за плечо.

В общем, мы договорились, что я посижу с ним до десяти. Я уведомила начальство, что немного опоздаю, но кто ж знал, что «немного» настолько затянется?

– Яблоко, персик, сливки. – Прочитала на упаковке. – Без сахара. Должно быть, это вкусно?

Матвей закивал и радостно потянул ручки.

Я попробовала пюре. На вкус оно оказалось восхитительным. На заметку: вот на чем нужно попробовать похудеть.

А еще взаимодействие с детьми лучше любой диеты: с ними ни секунды не сидишь на месте. К тому времени, как мне начали названивать из офиса, мы уже поиграли во все игрушки, исползали на коленях всю квартиру, выдрали клок шерсти из хвоста Жорика, обслюнявили пульт от телевизора и рассыпали на ковер две коробочки теней для век.

– Слушай, а мама показывает тебе мультики? Я, если честно, не знаю, можно ли тебе их смотреть в твоем возрасте, но мне очень нужно освободить руки и позвонить.

Усадив карапуза на диван и включив «Машу и медведя», я отошла к окну и набрала номер Алисы.

– Прикрой меня, подруга, у меня тут какой-то трындец просто. – Попросила ее. – А еще подскажи, пожалуйста, как справиться с юнцом, которому год, или год с небольшим, если у тебя не десять рук?

После того, как Алиса поделилась некоторыми советами, я набрала тетю Нину. Разговор получился забавным.

– А разве Настя не дома? – Поинтересовалась тетушка. – Ну, что за мать! Бросила ребенка неизвестно на кого – прости уж, Катерина – и исчезла! Лучше бы вернулась к мужу и попросила прощенья! Мне приехать? Забрать Матвейку?

– Ну, уж нет. – Буркнула я и сбросила вызов.

Решив подождать еще немного, я выключила телевизор и решила развлечь малыша чтением. Мы вместе полистали «Manner», и я почитала ему свою колонку.

– Сиси! – Сказал он, тыкая слюнявым пальчиком в изображение тети, рекламирующей помаду.

– Да, – согласилась я, – декольте у нее что надо.

– Ам!

– Опять хочешь есть? – Спросила я Матвея, прижав к себе. – Пельмени любишь? Аа-а, точно, ты ведь еще такое не ешь. Ну, пойдем, пороемся в сумке твоей мамочки. Вдруг что-то там еще осталось.

В большой цветастой мамской сумке оказались подгузники, пара игрушек, книжка-раскладушка, погремушка, бутылочка с водой и две коробочки кашек – тех, что продают уже готовыми и подают с трубочкой.

– Умеешь есть такое?

– Ам!

Ребенок был смышленым. Быстро присосался к трубочке и выдул всю кашку, сидя у меня на коленях.

А дальше мы пошли решать его туалетные дела. Поменяли подгузник – слава YouTube: короткий минутный ролик в два счета обучил меня, как справляться с использованными трусишками и надевать новые. Вот только в нем не было ничего про то, что мальчишки могут начать писать как раз в тот момент, когда ты проверяешь наполненность подгузника, и стоило мне только отогнуть передний слой, как в лицо ударила горячая струя.

– А-а-а! – Я отпрянула от дивана, вскрикнув.

А Матвей звонко рассмеялся.

– Боже. Дай. Мне. Сил.

– Вот ты и вспомнила про Господа, – довольно хрюкнул Сапожников, когда я позвонила ему на сотовый.

– Умоляю, спасай. – Простонала я, оттирая мочу с лица и волос влажными салфетками. – Нужно съездить по адресу и найти мою двоюродную сестру. Боюсь, как бы ни произошло с ней чего.

– Катюнь, ты забыла? Я ж на сборах!

– Боже…

– Глядишь, так и молиться начнешь.

– Да пошел ты!

И бросила трубку.

– Сёй! – Держась за край дивана, пролепетал Матвей. – Ти!

– Вот соглашусь. – Вздохнула я.

И стала его страховать, пока он двигался от одного края дивана до другого.

А через час, пытаясь уложить Матвея на дневной сон, я уснула сама – прямо так, при полном параде, с макияжем и в одежде, в которой собиралась отправиться в офис.

15.30

Проснулась я оттого, что Матвей ударил меня ладошкой по носу. Вскочила. Увидев, что перед ним не мать, малец заорал.

Пришлось побегать по дому, чтобы успокоить его.

Покормив ребенка последним пюре из мамской заначки, я вдруг осознала, что сама даже не завтракала. Проверила телефон – никто не звонил. Начала беспокоиться, как бы с Настей не случилось ничего по-настоящему плохого. Позвонила в Полицию, но там надо мной лишь посмеялись. Пообещали, что выедут с проверкой, только если кто-нибудь умрет, и попросили не беспокоить по пустякам. «На семейные разборки мы не выезжаем!»

Поиграли с Матвеем в прятки – прятать лицо в ладони оказалось делом весьма увлекательным. Снова помяли кота, на этот раз он убежал и спрятался так, что найти его стало невозможным (Жорик – смышленый малый). Попели песенки, походили по квартире, набили пару шишек о край стола (точно, нужно же поменять стол – на нем те противные пятна).

Оказалось, что молодые матери вообще не ходят в туалет в одиночестве. Странно, что об этом не предупреждают заранее. Пока я писала, Матвей сидел на полу перед унитазом и внимательно слушал, как журчит.

Не выдержала. Позвонила Усову, попросила помощи. Хорошо, что он согласился съездить и проверить, нет ли Насти в ее квартире.

Через час оказалось, что вся наша с Матвеем одежда перепачкана, а подгузник переполнен чем-то вязким и пахучим. С горем пополам освоив подмывание ребенка, я положила его на диван и надела новый подгузник. Зато пока перекладывала с места на место переполненный подгузник, часть его содержимого вывалилась и запачкала мои руки, блузку и юбку.

– Да твою же мать!

Ребенок заорал, а я заметалась, не зная, куда бежать, и что делать в первую очередь, и в это время в дверь позвонили. Размазав по блузке содержимое подгузника салфеткой и взвалив на руки малыша, я помчалась открывать.

В тот момент, как на пороге показались Усов со своей ненаглядной Машенькой, Матвей как раз пытался прокричать мне на ухо Имперский марш из «Звездных войн» (по крайней мере, так мне показалось).

– Катя… – Глаза Усова округлились.

Измотанная, грязная, закрученная в смерч из пыли, криков и детских какашек, я была похожа скорее на пугало, чем на прекрасную деву.

Он же явился ко мне одетый в костюм и стильное черное пальто, да еще и под руку с этой высокой, худой, безупречной красоткой в обтягивающем платье. Мой жуткий вид и ее лоск как будто специально столкнулись друг с другом, чтобы обратить его внимание: да эти две девушки как фото «До» и «После» в рекламе омолаживающего крема и средств для похудения.

– Какой хорошенький малыш! – Захлопала в ладоши его спутница. – Иди ко мне. Детишки меня любят.

Она протянула руки, и… Матвей метнулся к ней. Прильнул к кашемировому свитеру и принялся тянуть пальцами ее волосы и улыбаться. Слез как не бывало.

«Интересно, как это работает?»

– И как тебя зовут? – Играя интонациями, пропела Маша. – Ух, какой крепкий малыш!

– Кать. – Напомнил мне о своем присутствии Миша.

– Да? – Я вытерла руки о юбку.

– Твоя родственница едет следом. Увидев меня на пороге, ее муж полез в драку и…

– Что и?

– Ты извини, мне пришлось его ударить. Понимаешь, он принял меня за ее хахаля…

– Вот черт. – Я облизнула губы. – Не думала, что отправлять тебя туда так опасно. Но ты молодец, поступил правильно. Спасибо.

Маша принялась кружить ребенка и агукать на разные лады.

– Прости. – Сказал Миша и прошелся глазами по моей фигуре, а затем невозмутимо вернул взгляд на мое лицо.

– Так Настя в опасности?

– Нет. Не думаю. – Он пожал плечами. – Но на меня по-любому злится.

В следующую секунду на лестнице послышались торопливые шаги.

– Катя! – Это была Настя. – Кать! – Она в пару секунд преодолела расстояние до двери. – Сынок! – Взяла его из рук Маши и прижала к груди. – Все хорошо? Мамочка пришла. Мы с тобой уходим, малыш.

– Насть, ты где была? – Поинтересовалась я. – С тобой все хорошо?

Двоюродная сестра недовольно зыркнула на Усова.

– Мы, пожалуй, пойдем. – Учтиво сказал он. – У нас столик в ресторане.

– Да-да, – закивала Маша, – всего вам доброго! Пока, сладкий малыш!

– Спасибо еще раз. – Кивнула я Мише.

Пропустила Настю в квартиру и закрыла дверь.

– Кать, это что было? – Накинулась она на меня с порога. – Ты зачем ко мне свою кавалерию подослала? Он приперся, и давай руки распускать! Чуть не разбил Вене нос!

– Насть, я…

– Знаешь, что обо мне муж подумал? Мы только помирились, а тут какой-то мужик к нам домой заваливается, меня ищет!

– Насть, ты у меня ребенка оставила, обещала вернуться и не вернулась. – Ошарашено произнесла я. – Я думала, он тебя там… убил!

– Ты в своем уме, вообще? – Вытаращилась она. – Мы о Вене вообще-то говорим. Он мне муж родной, а не убийца там какой-нибудь!

– Насть, ты вчера вообще-то с фингалом ко мне прибежала. Посмотри в зеркало, там все еще светится напоминание.

– Кать, ну, ты не преувеличивай тоже, ладно? – Смягчилась она. Подобрала вещи Матвея, сложила в сумку. – Повздорили мы, с кем не бывает. Он знаешь, как сегодня извинялся? На колени вставал, плакал. – Двоюродная сестра надела сыну штанишки и теплую кофточку, натянула на голову шапочку. – Это я была невнимательная к нему, только о себе думала. А он же у меня горячий: как заведется, так себя не контролирует, а тут я со своими криками, обвинениями. Сама дура, чего уж.

– Насть, он чего тебе наплел?

– Не лезь ты в это, Кать, ладно? – Посмотрела она на меня сочувственно. – Мы уже во всем разобрались. У нас может… второй медовый месяц сегодня был.

И мечтательно улыбнулась.

А затем бросилась с еще большей спешкой собирать вещи.

– Дай хоть Матвея подержу. – Попросила я.

– Если честно, не доверяю я тебе. – Хихикнула двоюродная сестра, передавая мне ребенка. – У тебя ж детей нет, ты не знаешь, что это такое.

Она собрала с пола все детские вещи и снова взвалила сумку на плечо.

– И поэтому ты оставила меня с ним на целый день?

– А давай ты меня не будешь осуждать, ладно? – С горечью сказала Настя. – Вот выйдешь замуж и поймешь.

Забрала сына, сунула его в комбинезон, словно куклу, резво застегнула молнию.

– Это вряд ли. – Тихо ответила я, наблюдая за тем, как они выходят из квартиры.

– Да ты не обижайся, – бросила через плечо двоюродная сестра, – Веня меня в машине ждет, я побегу.

– Беги.

– Спасибо тебе. – Она остановилась.

– Обращайся. – Хмыкнула я, качая головой.

Дверь за ними закрылась. В квартире стало очень тихо. Жорик осторожно показал мордочку из-под дивана.

– Выходи, не бойся. – Сказала я.

Почему я не стала уговаривать Настю? Потому, что устала это делать. Раз за разом все повторяется снова.

Думаю, она все понимает, просто ничего не может с собой поделать. Говорят, что женщине нужно в среднем семь попыток, чтобы уйти от тирана. Вот только беда в том, что не знаешь, какая ссора станет последней.

Там, где замах, в следующий раз всегда будет удар. Там, где удар, будут и новые – более сильные удары. А если он однажды не рассчитает силу, сломает ей кости. И далее побои станут жестче и осознаннее, ведь каждое новое избиение станет наказанием за непокорность. За то, что женщина, которую считают вещью, посмела поднять взгляд и подать голос.

Видимо, это наш национальный менталитет: терпеть и унижаться. Унижаться и терпеть. Позволять вытирать о себя ноги снова и снова. В то время, как все остальные женщины мира боготворят себя, наши все еще поклоняются таким вот мужчинам, которых и мужчинами-то назвать сложно.

Как-то только начинаешь искать в сети что-то о семейной психологии и семейном счастье, поиск выдает лишь статейки о том, как жена должна угождать мужу, как должна работать над собой. И ни одной паршивой заметки о том, как вести себя мужчине, чтобы сохранить гармонию в семье, быть хорошим отцом и мужем. Видимо, их такие вопросы не волнуют вовсе – они и так всем довольны.

Курсы минетов, массажей, стриптиза, бьюти-процедуры, макияж, каблуки – женщина должна, должна, ДОЛЖНА.

И правильно: «А вдруг Веня уйдет?»

И наши женщины держатся за любого потому, что просто не знают, как может быть по-другому. Не знают о том, что достойны только самого лучшего. Чтобы их уважали, любили, принимали как равного.

Вместо «пошел ты», включается внутренняя конкуренция: «А вдруг моего Веню кто-то подберет?»

А еще комплексы. «Останусь одна, и кому буду нужна?» Да в первую очередь своему ребенку. Разве тебе нужен кто-то еще, кроме твоей кровинки? Кто-то еще, кроме малыша, который и так является частью тебя?

Человеку, по сути, вообще не нужен никто другой, чтобы быть счастливым. Только он сам.

И бороться нужно только за самого себя.

Я посмотрела в окно.

Веня даже не вышел, чтобы помочь посадить сына в машину. Настя сама усадила его в кресло, пристегнула, затолкала на заднее сидение сумку, а затем забралась на пассажирское.

Свои мозги не вынешь и другому в голову не вложишь.

Я села на пол и прислонилась к горячему радиатору спиной. Мысли путались. Злость, горечь, радость, облегчение, обида. Я и сама уже запуталась в отношении того, кто я, и чего хочу. Свободы и независимости? Или простого женского счастья? Возможности выбирать мужчин хоть каждый день и не принадлежать по-настоящему ни одному из них, либо найти твердое мужское плечо, к которому можно было бы прислониться, и человека, которому можно довериться?

Наверное, я, как и все, просто хотела любви.

Быть нужной кому-то, быть на одной волне с кем-то. Быть другом, любовницей, матерью, родным человеком – все одному на свете. Хотела найти того, рядом с кем просто смогу быть собой.

Забравшись в ванну, я расплакалась. От сочувствия к Насте, от собственного одиночества, и от… да черт знает чего еще. Мне просто нужно было освободить свои эмоции, дать им выход.

Слезы обычно мало помогают, но для чего-то же их придумали?