Читать книгу "Sex-дневник Кати Морозовой"

12 октября, вторник

12.12

– Почему в последние годы невозможно стало купить нормальные джинсы? Для кого их шьют?

Этими вопросами я задавалась, стоя в примерочной столичного универмага в свой обеденный перерыв.

– Потому, что теперь стало модным качать задницы. – Раздалось из соседней кабинки. – Талии стали тоньше, а женские попки круглее. Мода за ними не поспевает.

Алиса была права.

– Кстати, о талии. Ночной гостиничный зажор превратился в регулярный ночной зажор, и, похоже, мои комфортные объемы тоже скоро станут воспоминанием.

Я бросила попытки застегнуть на себе джинсы двадцать шестого размера, сняла их и надела двадцать восьмой. Застегнулись идеально.

– Ну как? – Спросила, выйдя из своей кабинки и заглянув в соседнюю.

Алиса красовалась перед зеркалом в новом платье. Подруга точно была ведьмой, потому что всего лишь по прошествии полугода после родов почти вернулась в исходный размер. Похоже, правду говорили про то, что грудное вскармливание творит чудеса.

– Шикарно. – Кивнула она, бросив на меня внимательный взгляд. – Не устаю молиться на модельеров, которые ввели в моду свободные джинсы на высокой талии. Они гораздо удобнее и сексуальнее тех, что в облипочку.

– Точно. – Я покрутилась вокруг своей оси. – Никогда не променяю любимые бананы на облегающее убожество.

– А если со свитером оверсайз? – Алиса подняла одну бровь.

– Со свитером оверсайз можно. Но лучше леггинсы.

– Как хорошо, что девочки с фешн-отдела нас не слышат.

Мы рассмеялись.

Все-таки, работа в модном журнале обязывала выглядеть актуально и стильно. Но, к счастью, не нас.

– Лучше скажи. – Обратилась я к подруге, вернувшись в примерочную. – Как тебе с большой грудью? – Стянула джинсы. – Может, и мне стоит сделать такую?

– Ужасно. – Донесся до меня ее голос. – Казалось бы, всего лишь третий размер. Ну, может, с половинкой. Но мороки с ним до потолка. Сначала их спать укладываешь, затем сама рядом ложишься. Про занятия фитнесом и бег вообще промолчу. – Она заглянула ко мне за занавеску. – Знаешь, жду – не дождусь, когда уже закончится грудное вскармливание, и мои малышки снова вернутся к аккуратной «двоечке».

– А ты не боишься, что они… ну, отвиснут? – Ужаснулась я, натягивая на себя кофточку.

– Не-а. – Алиска скрылась за занавеской и стала копошиться у себя, в соседней кабинке. – Пусть висят.

– Но как же…

– Вадим будет любить меня и такой.

– А если не будет? – Замерла я.

– Тогда он знает, где дверь. Или я сама уйду. Что за бред, вообще? Я о таком даже не задумываюсь. Главное, чтобы я любила свои сиськи! А я буду их любить, даже когда они станут сухими и сморщенными.

– Какая же ты… волевая! И сильная! – Поразилась я.

– Вовсе нет. – Ответила подруга. – Просто я уважаю себя. Мое тело произвело на свет целого человека! Разве это не повод его обожать?

– Слушай. – Я вышла из своей кабинки и заглянула к ней. – А как там вообще… есть жизнь после родов, нет? Имею в виду, секс.

Алиса все еще разглаживала невидимые складки на том же платье. Значит, оно действительно ей приглянулось.

– Секс. – Она пожала плечами, будто бы немного смутившись. – Ну, он потихоньку возвращается в нашу жизнь. Первый месяц его не было вообще, и Вадим не настаивал, а потом я почувствовала себя лучше, и мы попробовали. – Алиса еще раз прошлась ладонями по ткани. – Было слегка дискомфортно, и вообще – как-то все по-другому. Наверное, это связано со мной и моими чувствами к ребенку. Но сейчас… с каждым днем все лучше и лучше. Кажется, как будто ничего и не изменилось.

– А моя двоюродная сестра Настя, помнишь ее?

– Да.

– В общем, она призналась, что пару месяцев после родов не спала с мужем. Из-за боли и полного отсутствия желания. А когда почувствовала, что супруг на пределе, испугалась, что он изменит ей с кем-то другим, ну и…

– И? – Обернулась подруга.

– Он сказал ей, что там у нее широко. – Почти прошептала я. – Черт, мне было так обидно за нее!

– Боже. – Глаза Алисы округлились. – Надеюсь, она тут же бросила его?

– Нет. – Помотала головой я.

– Если честно, я сама переживала, что у нас с Вадимом в этом плане что-то изменится. – Призналась подруга. – Но он сразу же сказал, что у меня там все по-прежнему. И еще знаешь что?

– Что?

– Одна известная сексолог в своем блоге говорила, что после регулярной мастурбации в ходе длительного воздержания (пока жена на сносях) у мужчин бывает такое. Кулачок сжимает крепко – понимаешь, о чем я?

– Ну ведь точно! – Рассмеялась я.

– А если честно. Я бы ушла от мужчины, который позволяет себе такое говорить женщине. – Серьезно сказала Алиса. – К тому же, уверена, Вадим никогда не сказал бы ничего подобного.

– Вот поэтому я больше не хочу отношений. – С жаром взмахнула руками я. – Никогда не знаешь, кем окажется тот, кому ты готовишь завтрак, рожаешь детей и делаешь минет!

– Катя… – Алиска прикусила губу, словно что-то заметив.

– Чего?

– Ты стоишь в торговом зале без юбки.

– Что? Ой! – Воскликнула я. Обернулась и заметила трех прыщавых юнцов, уставившихся на мой зад. – Только попробуй снять это на телефон! – Бросила им и поспешила скрыться в примерочной.

12.48

– Не уверена, что могу себе позволить его. – С этими словами Алиса повесила платье обратно на стойку.

Вот вам еще наблюдение: с рождением детей у женщин резко смещаются приоритеты. Каждый раз, когда Красавина видела какую-то детскую безделушку, она хватала ее, не раздумывая. Но стоило ей на глаза попасться действительно достойной одежде ее размера, как она спешила отвернуться со словами: «Ох, нет, не мой размер!», «Да куда я буду ее носить?», «Это слишком дорого, мне сейчас не до шмотья!», «Мне такое не пойдет, я уже не в том возрасте», и прочее-прочее-прочее.

– Мы его берем! – Торжественно объявила я, сорвав ее платье с вешалки и швырнув на прилавок кассиру.

– Катя! – Подруга принялась дергать меня за рукав.

– Это подарок. – Отдернула ее я, бросив строгий взгляд. И тут же улыбнулась. – От Сапожникова. Он сегодня платит за все наши с тобой покупки.

– Ты опять связалась с этим подлецом? – Вытаращилась подруга.

Я достала карточку и помахала ею в воздухе.

– И да, и нет. Мы заключили сделку. – Провела картой у терминала и после характерного писка аппаратуры спрятала ее в сумочку. – Он возмещает мне моральный вред, а я играю любящую невесту перед его родителями.

– Катя…

– Всего один ужин.

Алиса посмотрела на платье, которое упаковывала консультант магазина. Затем на меня. Затем на платье. Оно было слишком красивым, чтобы отказываться.

– С днем рождения, дорогая! – Пропела я, подтягивая подругу и прижимая к себе. – Пойдем выпьем по коктейльчику.

– Посреди рабочего дня?

– Нас когда-нибудь это останавливало?

17.45

У меня было совсем немного времени на то, чтобы переодеться к праздничному ужину, поэтому я попросила Усова подкинуть меня до дома на его машине. Плюс соседства с коллегой в этом плане был несомненным.

– Как прошел день? – Спросил он, пока мы стояли на светофоре.

– Носилась, как белка в колесе. – Призналась я, взглянув на часы.

– А мне все время кажется, что в нашем офисе сотрудники лишь делают вид, что заняты чем-то.

– Часто так и бывает. – Усмехнулась я, вспоминая все дни, когда лишь создавала видимость бурной деятельности, болтаясь от стола к столу и делясь сплетнями с коллегами.

– Как там твой пожарный? – Трогая машину с места, спросил Миша. – Нашелся?

Я вздохнула.

– Под конец рабочего дня удалось дозвониться лишь до офиса газеты, в которой выходил снимок. Оказалось, его действительно сделал случайный очевидец происшествия.

– Мне жаль.

– Барракуда Скорпионовна сотрет меня в порошок. – Протянула я обессилено. – Ноябрьский номер, похоже, выйдет без рубрики «Интервью», а я выйду в дверь. И скорее всего, с ее пинка.

– Думаю, тебе не стоит отчаиваться. Во-первых, ты можешь предложить для интервью какую-то другую известную личность. Есть кто-нибудь на примете?

– Не знаю…

– Во-вторых, можешь наведаться в гостиницу и провести, так сказать, журналистское расследование. Покажи сотрудникам снимок, расспроси постояльцев. Не мог же этот парень появиться из ниоткуда, спасти тебя и исчезнуть? А вдруг это судьба?

– Судьба? – Я бросила на него удивленный взгляд.

– Ну да. Вдруг он твой «тот самый»?

– Тот самый? – Наморщилась я, игнорируя внутренний трепет. – Так еще говорят?

– Ага.

– Не. Не нужны мне никакие «те самые», Миша.

Видимо, мое лицо сжалось, напомнив ему куриную гузку, потому что Усов вдруг отвернулся и крепче вцепился в руль.

– Понял. Только не повторяй снова тираду про то, что тебе никто не нужен.

– Я разражалась тирадами? Серьезно?

Как же неловко – не помнить того, чего наговорил, будучи нетрезвым.

– Я только понял, что ты ненавидишь мужчин.

– Я? Да не ненавижу я их! То есть, вас!

– Хорошо-хорошо. – Он втянул голову в плечи.

– Все мои слова предназначались гаду Сапожникову. – Принялась объяснять я, отчаянно жестикулируя. – Впрочем, мы уже помирились. Не в смысле, возобновили отношения. Нет. Этого и быть не может. Больше никогда! Я к тому, что мы заключили перемирие, и мне придется изобразить его невесту на ужине с его родителями, но дело вообще в другом! В том, что я не хочу больше никаких отношений с мужчинами. Никаких вообще! И этот пожарный…

– Кать.

– А?

Я повернулась. Миша смотрел на меня.

– Мы приехали.

– Да?

Я огляделась. Машина действительно уже стояла на парковке у дома.

– Ты так разошлась, что у тебя щеки горят.

– Блин. – Приложила ладони к щекам.

– Не хотел выводить тебя из себя. Если тебя бесит эта тема, больше не будем ее касаться. – По-доброму улыбнулся он. – Пойду, вытащу твои пакеты из багажника и отнесу наверх.

– Спасибо, Миш. – Ответила я.

Мысли уже перескочили на другое. Глядя на то, как Усов достает из машины пакеты, я думала, что стоит сесть на диету. Ради себя, разумеется. Чтобы от каждого взгляда в зеркало поднималось настроение. Наверное, стоило разузнать, есть ли в округе фитнес-клуб. До прежнего слишком долго придется пилить.

18.05

– А вот и ты. – Обратилась я к коту, по-хозяйски разлегшемуся на диване. Наклонилась ниже. – Ты что, устроился на моей футболке? А это что у тебя?

Усов оставил пакеты в коридоре и уже собирался выйти, как вдруг услышал мой крик.

– А-а-а! А-ах, ты, заср… – У меня не получилось даже закончить фразу. – Нет, нет. – Причитала я, не в силах подойти и вырвать из его коварных острых зубов дорогого мне друга.

– Что там? – Ворвался в комнату Миша.

– Там! У него. – Всхлипнула я. – Не могу на это смотреть!

Усов метнулся к коту. Склонился над ним.

– Морозова! – Устало воскликнул он. – Я уж думал, Жорик издох.

– Уж лучше бы Жорик, но только не Валера!

– Кать, это просто секс-игрушка, зачем так убиваться? – Растерянно промычал Миша, вынимая из лап кота покусанный вибратор с ушками.

Жорик явно не желал расставаться со своим новым приятелем.

– Шесть режимов вибрации, подогрев, интеллектуальный модуль! – Всхлипнула я.

Кот словно назло снова и еще крепче вцепился зубами в корпус.

– Не-е-ет! – Простонала я, закрывая глаза и не желая наблюдать смерть лучшего друга.

– Кать, хочешь, куплю тебе новый? – Примирительно произнес Усов.

– Это будет уже не Валера. – Пискнула я и трагично закатила глаза.

Дело было совсем не в вибраторе, мне просто не хотелось, чтобы из моей жизни и дальше уходили привычные вещи и ритуалы. Мне казалось, что мой мир продолжает разваливаться на части.

– Дай. Дай сюда. – Попытался договориться с котом мой сосед, аккуратно вынимая из когтистых лап игрушку. – Эй, насильник, отпусти его уже.

Тогда неутомимый Жорик вцепился в Валеру еще и задними лапами.

– Дай. Дай, говорю! – Не сдавался Усов, едва сдерживая смех. – Да… ай!

– Осторожно! – Крикнула я.

– Он прокусил мне палец! – Завопил Миша, отбрасывая от себя кота.

– Где? Покажи?

Пока мы носились с бинтом и перекисью, Жорик скрылся под диваном со своей добычей.

– Видимо, мстит мне за вынужденное голодание. – Вздохнула я, приладив бинт к укушенному пальцу Миши. – Я посадила его на диету, иначе скоро в дверь не пройдет.

– Похоже, кот просто влюбился в этого Валеру. С первого взгляда. – Серьезно сказал мой сосед.

И я не выдержала – расхохоталась.

– Тогда мне катастрофически не везет: уже второй сожитель оказался геем!

– Лучше скажи, кто вообще дает имена вибраторам? – Миша посмотрел на меня.

Его черные глаза светились изумлением.

– Когда долго живешь одна, начинаешь слегка сходить с ума. – Улыбнулась я.

И отпустила его руку.

Миша посмотрел на свой палец. Бинт был привязан криво, узелок был огромным, а края ткани неровно торчали во все стороны. Умение перевязывать не входило в список моих талантов.

– Легкое безумие лучше притворства. Мне нравится, что ты – честная и открытая, Катя. – Он встал со стула и направился к двери. – Здравый смысл – это очень скучно.

– Миш!

– Да? – Обернулся Усов.

Я и сама не знала, зачем его позвала.

– Спасибо. – Вырвалось у меня.

– Пожалуйста. – Кивнул он.

– Не хочешь со мной на день рождения к Алиске? Там будет много скучных гостей, и мне не помешает кто-то веселый рядом.

– Я бы с радостью. – Вежливо улыбнулся Миша. Затем взглянул на наручные часы. – Но через пару часов у меня совещание в зуме. Сама знаешь, за последние годы тиражи и объемы журнала снизились в два раза, нужно постоянно корректировать стратегию развития сайта, вовлекать новую аудиторию, совершенствовать продвижение…

– Скукота. – Зевнула я.

– Может, в другой раз. – Подмигнул мне парень и ушел.

20.45

Не знаю, как так вышло, но я опять опоздала.

Приняла душ, затем ждала, пока высохнут волосы. Потом приехал курьер, привез мои вещи от Ильи: среди них был и фен, так что я смогла оперативно высушить голову. Но уложить их красиво не получилось – утюжка в сумке не оказалось (уверена, Сапожников просто не в состоянии отличить этот прибор от щипцов для спагетти).

Кто ж знал, что нужно было сразу сушить волосы с круглой расческой?

Но теперь уж ничего не попишешь.

Пришлось плести модную косу, чтобы хоть как-то унять буйную шевелюру. Но так как плетение не является сильной из моих сторон, то промучилась я минут двадцать. Или сорок.

Короче, добравшись до дома Красавиных, я уже банально радовалась тому, что эпопея с волосами была позади. Но стоило только выйти из такси, как на меня обрушились и дождь, и холодный ветер – за какие-то тридцать секунд намочили и растрепали прическу так, что я стала похожа на жалкую мокрую курицу.

И забить бы на эти мелкие передряги, но я не могла позволить себе расслабиться – такие мероприятия, как день рождения замужней подруги, всегда больно били по самолюбию.

Знаю, это неправильно. Красивая, молодая, свободная девушка двадцати восьми с половиной лет не должна чувствовать себя неуютно в обществе, где все по парам, но так бы оно и было, если бы каждая несвободная девушка в этом обществе не стремилась бы ее уколоть.

Дело в том, что замужние дамы всегда относились к незамужним с некоторой долей… кх-кхм – настороженности. С одной стороны они понимали – одинокая девушка красива и опасна, ведь может увести ее мужчину. С другой сами когда-то были одинокими и чувствовали себя от этого неуютно и неполноценно, ведь все вокруг считали своим долгом напомнить им об этом.

Вот и выходило, что половина замужних женщин нас, свободных, боялась, а другая половина – жалела.

Но чаще это происходило одновременно: свой страх быть уличенной в зависти к незамужним и одновременно отвергнутой супругом они прятали за снисходительным тоном старшей мудрой подруги, готовой помочь советом и наставить на истинный путь.

Поэтому я настраивалась на этот ужин как на войну.

И не зря.

С порога на меня налетела одна из счастливиц, молодая жена Алискиного папы, блондинка Леся:

– Ой, Морозова, ну, наконец-то! А ты чего опоздала? У тебя ж никаких забот: ни мужа, ни детей, а пришла позже всех!

– Вот именно. – Улыбнулась я, избавляясь от обуви. – К счастью, никаких забот.

– Знакомься, это Оливия. – Она наклонилась ко мне, чтобы показать спящее в слинге сморщенное тельце ребенка. – Правда, красавица?

Уверена, она выбирала имя будущей наследницы с помощью астрологии, фен-шуя и карт таро, а заодно руководствуясь желанием выделиться среди других молодых мамочек. Что ж, ей это удалось: девочка Оливия с фамилией Кукушкина определенно не останется без внимания сверстников.

– Несомненно.

– Я так счастлива! – Просияла девушка.

В этом я даже не сомневалась. Скинула плащ, повесила на плечики.

– Алиса говорила, ты тоже собираешься замуж? – Продолжала ворковать Леся. – Я так рада за тебя!

Мне с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

– Это устаревшая информация, мы с Ильей разошлись.

Напоминание: стоит попросить у Сапожникова возмещение морального ущерба за каждый вот такой случай, когда меня терзают вопросами о нашей разорванной помолвке.

– Мне та-а-ак жаль! – Протянула Леся, хватая меня за руку так, словно бы я собиралась хлопнуться в обморок. – Какое несчастье!

Из гостиной раздавался веселый смех, и мне не терпелось двинуться туда, поэтому я поспешила ее заверить:

– Все нормально, поверь.

– Не переживай, ты тоже однажды выйдешь замуж. – Сочувственно шмыгнула носом девушка и сжала мои пальцы. – Вот увидишь!

Только ее сочувствия мне и не хватало.

– Я и не переживаю. – Хмыкнула я. – К тому же, мне всего двадцать восемь.

Леся округлила глаза. Черт, я и забыла, что мы с ней были ровесницами. Выйти замуж за престарелого Александра Палыча она считала большой удачей, а мои жизненные ориентиры были несколько смещены в центр меня самой.

– Уже двадцать восемь. – Точно приговор произнесла Леся.

– Я, правда, не собираюсь срочно искать себе мужа. – Не выдержала я.

– Ты что, всю жизнь собираешься работать? – С ужасом посмотрела она на меня.

Кольцо на пальце действительно не было пределом моих мечтаний. Я, как и все одинокие девушки, последние годы серьезно переживала, что не впишусь в навязанные обществом стандарты. Но представляла собственную свадьбу как что-то вроде: мы сидим с Хоакином Фениксом на ступеньках закрытого клуба, едим веганские бургеры, на мне кеды и пышная юбка, а у него в ногах статуетка «Оскар», и нам так хорошо вместе, что мы и думать – не думаем о каких-то там штампах в паспорте.

– Лесь, ты что, забыла? – Спасла меня своим появлением Алиса. – Катя даже на моей свадьбе отвернулась, когда я бросала букет!

– Точно… – Задумчиво и растерянно улыбнулась Леся. – Как хорошо, что я его поймала! – Она погладила спинку ребенка через слинг.

Мы обнялись с Алисой, и следом из гостиной, чтобы встретить нас, вышли Вадим с их дочкой на руках, Диана, Люба с женихом и еще какие-то люди, которых я не знала.

– Привет! Привет!

Когда меня представили всем, мы прошли к столу. Какая-то тетка собиралась усадить меня в центр, но я села на стул между Дианой и Любой.

– Нет! Нет! – Заверещали докторские жены (здесь было много знакомых врачей с работы Вадима, и все с супругами). – Не садись на угол, семь лет замуж не выйдешь!

Честно говоря, большинство из них выглядело неухоженными и уставшими, но, несмотря на это, дамы с гордостью взирали на своих верещащих и бегающих вокруг стола многочисленных отпрысков и активно обменивались друг с другом богатым мамским опытом.

– Я не переживаю на счет замужества. – Попыталась убедить их я. – Еще лет семь точно не собираюсь. А, может, четырнадцать. А, может, и вовсе не хочу! Ха-ха!

– Ты лесбиянка? – Серьезно спросила одна из женщин. Та, у которой была химия по моде девяностых.

– Нет. – Улыбнулась я.

И взяла бокал, который придвинула ко мне Диана.

– Тогда в чем дело? – Подхватила другая тетка. – Почему не хочешь замуж?

Это начинало походить на пытку.

– Просто не хочу. – Оглядев весь балаган, сказала я. (Как будто печь пироги, шить шторы и тусоваться на детской площадке мечтает каждая из женщин!) – Мне еще рано думать о таком.

Что. Тут. Началось.

– Разве ты не хочешь семью?!

– Неужели, думаешь, карьера заменит тебе любовь?

– А как же дети?!

– Однажды стакан останется твоим единственным другом!

– И кошки!

– А давайте, кто-нибудь скажет тост. – Многозначительно кашлянув, одернула этих наседок Алиса.

– Прости. – Прошептал мне одними губами Вадим.

– Я скажу тост. – Вызвалась я, поднимая бокал.

В тот момент, когда все сочувственно уставились на меня, чей-то отпрыск выскочил из-под стола и чуть не содрал башкой скатерть с посудой. Все запричитали, запрыгали, пытаясь удержать на месте блюда и стаканы. А я лишь покачала головой. «Нет. Я не хочу детей. Только не дети».

Всем этим женщинам следовало бы лучше смотреть за своими отпрысками вместо того, чтобы отыскивать во мне недостатки или признаки недовольства жизнью.

– За детей. – Сказала я, оглядывая разношерстную массу гостей. – Рожденных не ради семейного счастья, а в счастливых семьях. И за тебя, Алиса. – Перевела взгляд на подругу. – Ты для меня – лучший пример того, как быть чудесной мамой, строить карьеру и оставаться при этом яркой, сексуальной женщиной. За тебя и за твою семью, дорогая!

Комнату заполнили аплодисменты.

К счастью, обо мне никто уже не вспоминал. За исключением жены психиатра Громова, которая вцепилась в локоть мужа, едва мы с ним поздоровались, и больше не отпускала до самого конца вечеринки.

Она продолжала поглядывать на меня косо весь вечер, а я недоумевала – зачем вообще такие браки? В которых ты не доверяешь человеку и вынужден не спускать с него глаз, чтобы он, не дай бог, не оступился. Как же это нужно не любить себя, чтобы жить вот так?

Как только разговоры опять перешли на детскую тему, я встала из-за стола и пошла танцевать со своей крестницей. Катя Красавина явно утомилась от этого шума и от всеобщего внимания, что тут же уснула, привалившись щекой к моему плечу. Пришлось отнести ее в детскую и уложить в кроватку.

– Спи, крошка, спи, моя любимая девочка. – Прошептала я, перебирая ее золотистые волосы. – Ты вырастешь умной и свободной. И никогда не будешь, как эти наседки. А тетя Катя всегда будет рядом. Обещаю тебе.

– Тот парень, что сидит напротив тебя за столом, – прошептала Алиса, когда я накрывала ее дочь одеялом, – не женат. Ему тридцать два, подающий надежды кардиолог.

– Тот с кудрями? – Усмехнулась я.

Тридцать два, и не женат. Подозрительно. Значит, имеется какой-то скрытый дефект (уверяю, о нас, девушках, парни так же говорят).

– Да. И, кажется, ты ему понравилась.

– Не я. Диана. – Поправила я, оборачиваясь к ней. – Он глазеет на нее весь вечер.

– Черт, а ведь Вадим пригласил его для тебя. – Навалилась на дверной косяк Алиса.

– Не стоит. – Заверила ее. – Уверена, со мной не случится ничего плохого, если я какое-то время побуду одна, и не буду кидаться на всех мужиков подряд, лишь бы ни остаться одинокой.

– Я знаю, но…

– Да все в порядке, Кукуха. – Обняла я ее и тут же отпустила. – Пойдем лучше, выпьем.

Она взяла радио-няню, и мы вышли из детской.

– Кстати, ты видела? Этот Филипп, жених Любы, после еды облизывает пальцы. – Хихикнула подруга. – Смачно так, старательно.

– Он же чистю-ю-юля!

– Я видела его грязную обувь. – Поморщилась Алиса. – Не такой уж он и чистюля, каким хочет казаться.

– Главное, тщательно вымыть свой прибор после секса!

– И задницу. Чистая задница – чистая совесть!

Мы рассмеялись на весь коридор.

– Тс-с. – Напомнила Алиса, указывая на дверь детской.

– Ой. – Спохватилась я, понижая тон. – Главное, что Любу он устраивает.

Мы взяли напитки, сок, канапе и выбрались на остекленную веранду. Алиса подкатила столик, а Диана, раскрасневшаяся после танцев с кардиологом, притащила лед.

– Секунду, – бросила я им и поспешила обратно в дом: аперитив уже просился на выход.

В уборной было пусто. Сделав свои дела, я решила задержаться у зеркала, чтобы подправить макияж. Как раз в этот момент за дверью раздались шаги и женские голоса.

– Слышала, этот ребенок не от Вадима. – Сказал один из них.

Они остановились, дернули ручку двери. Второй голос констатировал:

– Занято.

Фоном из гостиной раздавалась музыка и детский смех.

– Да, а ты не в курсе? Он же взял ее беременную. – Брезгливо произнес первый голос. – Залетела от какого-то актеришки, а потом оказалась не нужна ему.

Я припала ухом к двери.

– И Красавин все равно на ней женился?

– Прикинь! – Разливался ядом голос. – Они познакомились, когда она уже была с пузом!

– Вот это жесть! И почему мне так не везет? – Простонала вторая собеседница. – Я тоже с прицепом, а мужика нормального найти не могу.

Я не выдержала и отворила дверь так резко, что попала говорившей по плечу. Но вместо извинений, оглядев обеих, с улыбкой произнесла:

– До тех пор, пока будете считать своего ребенка прицепом, дорогуша, вы точно никого нормального не найдете.

И, развернув плечи, прошла мимо них к выходу.

Это были жена Громова и одна из ее приятельниц – в сером платье, с кислой миной и бабулькиной гулькой на макушке.

Разумеется, я не стала портить Алисе праздник. Ни к чему ей в свой день рождения знать, что какие-то левые тетки обсуждают то, каким образом ее дочурка появилась на свет. А вот Громову, пожалуй, позже скажу, чтобы фильтровал все, чем делится со своей женушкой, у которой не язык, а помело.

Хотя, знаю – Алиса, узнав, что стала темой для пересудов, только бы улыбнулась, ведь ей плевать на мнения посторонних людей. А мне вот обидно.

Да, они с Вадимом встретились, когда она уже ждала дочку. Но, клянусь, глядя на эту пару, я все еще верила в истинную любовь.

Красавин никому не давал повода сомневаться в своих чувствах и при нем уж точно никто не посмел бы поставить под сомнение его отцовство. Наверное, так и бывает, когда любишь по-настоящему: нет ни твоего, ни моего, только наше, общее. И все, что связано с любимым человеком – становится твоим самым родным.

Когда я вышла на веранду, девчонки весело хохотали. Люба тоже присоединилась к ним, а возле столика сновали туда-сюда с бумажными самолетиками чьи-то дети.

– Мне казалось, современные детишки интересуются только телефонами. – Усмехнулась я, глядя на них.

Опустилась на кресло, и… тпр-р-р-р!

Удивленно подскочила.

– Подушка-пердушка, – объяснила Люба. – Меня только что уже подловили на этом!

– А тетя пёрдает! – Прокричал один из мальчишек, пока остальные ржали.

– Нет такого слова. – Фыркнула я. – Кыш отсюда, мелкота!

Швырнула в него подушкой для розыгрышей и уселась в кресло.

– Сок! – Подала мне бокал Алиса.

Я с радостью приняла его и подняла вверх, надеясь, что она плеснула мне туда чего-нибудь горячительного.

– За нас! – Провозгласила я.

– За нас! – Поддержали девчонки.

Напиток оказался ледяным, но обжигающим. В груди стало тепло.

Клянусь, мне было плевать, даже будь в бокале просто сок. Я любила эту атмосферу: вокруг шум, веселье, а мы вчетвером сидим на уютном островке, где каждый понимает друг друга, и каждому комфортно и весело в компании остальных.

– Жорик убил Валерку. – Призналась я спустя полчаса.

– Только не это! – Вскрикнула Алиса и перекрестилась радио-няней.

– В чем проблема? Купи себе нового Валерку! – Рассмеялась Люба. – Или Афанасия! Или Джонни!

– Но это будет уже не Валерка! – Почти хором пропели Диана с Алисой.

– Да-а-а. Когда у тебя долго никого нет, ты начинаешь по-другому относиться к вибратору. – Грустно сказала я.

– Если приспичит, постучись к Усову! – Предложила Люба.

– Опять вы за свое! – Я стала швырять в них канапе.

А потом мы орали песни.

А потом…

23.45

– Эй, привет! – Сказала я, постучав ему в балконную дверь.

Миша явно не ожидал меня увидеть.

– Катя? – Спросил он одними губами.

На нем были наушники, он сидел перед открытым ноутбуком. Похоже, Усов не врал мне про совещание в zoom. Он, и правда, обсуждал поздним вечером стратегию развития сайта с коллегами.

– Я стучалась в дверь, но ты не слышал. – Постаралась объяснить ему знаками. – Открой, пожалуйста, тут холодно.

Погладила себя по плечам и попрыгала, чтобы нагляднее объяснить, что мерзну.

– Угу. – Кивнул он.

Что-то сказал тем, с кем совещался, затем снял наушники, попрощался с ними и захлопнул ноутбук.

– Ну, ты даешь! – Усмехнулся Усов, впуская меня внутрь. – Уже полночь, Морозова, что ты делаешь на балконе?

В этот момент мне стало чуточку стыдно. Он мог бы привести к себе девушку, и тогда я застала бы их за кое-чем интимным, а мог и вовсе зависать на порнхабе после совещания и снимать напряжение, следя за происходящим на экране. Или…

Какая разница, если я уже вломилась к нему домой?

– Ужас, как холодно. – Продолжая трястись, пробормотала я.

– Да, для этого и придумали куртки и обувь. – Заметил Миша, закрывая за мной балконную дверь. – В следующий раз надень их, если решишь поторчать на свежем воздухе ночью в октябре.

– Ну, хоть ты-то не пили меня! – Взмолилась я, растирая заледеневшие ладони.

– Даже и в мыслях не было. – Усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. – Так что?

– Что? – Нахмурилась я.

– Ты пришла. – Миша оглядел меня с головы до ног.

– Да. – Кивнула я.

Три порции коктейля мешали соображать быстрее.

– И?

– И? – Передразнила я его.

– Зачем?

– Зачем что?

– Зачем ты пришла ко мне, Катя? – Улыбнулся он.

Я смотрела на него снизу вверх. Мишины глаза, обычно темные, стали почти ореховыми и лучились насмешливым добродушием. Пытаясь вспомнить, зачем пришла, я словно оказалась под действием его гипнотических чар и не могла вымолвить ни слова.

Единственной здравой мыслью, посетившей голову, была мысль о том, что стоит прямо сейчас отойти немного назад, пока наши тела не соприкоснулись – иначе он услышит или почувствует, как бьется мое сердце.

– Нужно похоронить Валеру. – Вдруг ляпнула я.

«Что? Что?!»

Миша поднял руку и медленно поднес к моему лицу.

Прикоснулся к щеке, нежно повел пальцами по коже вниз, до шеи. Медленно-медленно. Осторожно.

Ну, все. Теперь он точно мог слышать биение моего сердца.

– Конечно. – С таинственной горечью произнес парень. – Уверен, Валера достоин всех почестей. Давай, сделаем это.

– Давай. – Выдохнула я.

Уверена, он имел в виду похороны.

Нет, ну, точно.

Но повисшее в воздухе напряжение наполнило мое тело тягучим желанием. Я почувствовала, как таю от простого прикосновения. И от терпкого мужского запаха. И от его взгляда, такого самоуверенного и очаровательного одновременно.

И в ту же секунду большие теплые ладони Усова обхватили мое лицо.

– Катя-Катя… – Прошептал он, склонившись ко мне.

Что это означало, знал тоже только сам Усов, но в следующее мгновение его губы жадно припали к моим губам. И мои ноги подкосились.