Читать книгу "Sex-дневник Кати Морозовой"

22 октября, пятница

17.30

День был сумасшедшим.

Не пришлось даже создавать видимость бурной деятельности: работы после вынужденного отгула накопилось столько, что от букв и цифр буквально рябило в глазах. К концу рабочего дня я выбралась из-за компьютера, устало покачиваясь, собрала вещи и отправилась в фитнес-клуб. Нет, не потому, что вновь решила взяться за свои внешний вид и здоровье, а потому, что обещала составить компанию Любе: вчера она рассталась с женихом, и сегодня ей требовалась дружеская поддержка.

18.50

– А что, если я упустила свой последний шанс? – Стонала подруга, увеличивая темп на беговой дорожке.

– Умоляю! – Возразила ей я. Пришлось сбавить темп на дорожке потому, что у меня закололо в боку. – Я старше тебя, но даже мне в голову не приходят такие мысли!

Вранье.

– И ты не боишься остаться одна к сорока годам?

– Конечно, нет! – Опять вранье. – Можно подумать, если не выйти замуж и не родить, то жизнь кончена? Нет. Я буду самой прикольной одинокой старухой в округе: буду курить трубку, прыгать с тарзанки, покорять Эверест, а еще перетрахаю всех одиноких дедуль с района и соберу целую коллекцию крутых вибраторов! Кстати, слышала про пингвинчика?

– Какого?

– Новый стимулятор для клитора. Мне сегодня пришла рекламная брошюра на почту, планирую заказать новинку и опробовать.

– А что, старый фокус с напором воды в ванной уже не работает? Ложишься, включаешь кран – мне хватает всего минуты.

– Идти в ванну каждый раз, когда тебе требуется разрядка? – Я закатила глаза.

– Принимаю-то душ я каждый день, а вот желание получить разрядку у меня возникает разве что раз в неделю. – Призналась Люба и, запыхавшись, вытерла пот со лба. – Банные радости мне всяко удобнее: такая вот арифметика!

– А я чаще. – Пришлось мне признаться ей.

– Другой темперамент. – Пожала плечами подруга.

– Кто вообще делает зал для фитнеса с видом на пиццерию?! – Не выдержала я. Выключила дорожку и сошла вниз. – Ты только посмотри! – Подошла к широкому окну, остекленному в пол. – Счастливые люди: сидят, едят вредности, промокают салфеткой следы от соуса, заказывают молочные коктейли, улыбаются! В чем мы-то с тобой провинились?

– Пошли-ка отсюда. – Выдохнула Люба, спрыгивая с дорожки. – Ну, его к черту!

Схватила кофту и потянула меня за руку к выходу.

Через десять минут мы уже объедались сочной пиццей на пышном тесте, глядя, как другие посетительницы фитнес-центра крутят педали и потеют на дорожках в окне в здании напротив.

– Бросай это! Иди к нам! – Знаками показала одной из них Люба.

Я рассмеялась.

– У тебя соус на подбородке. – Подала ей салфетку.

– Плевать. – Отмахнулась она. И внимательно взглянула на меня. – Слушай. А это вообще нормально, что я чувствую себя абсолютно счастливой сейчас, а уже через минуту могу разрыдаться?

– Мне кажется, в этом вся наша женская суть. – Кивнула я.

– Как там у тебя, кстати, с Фабио? – Поинтересовалась Люба, стирая соус с подбородка тыльной стороной ладони – совсем как делают дети.

– После свидания не звонил. Это странно, потому что мне показалось, что мы замечательно провели время.

Я вспомнила о розе, которая уже почти завяла в бутылке из-под вина на моей кухне, и пожала плечами.

– Значит, у него серьезные планы на тебя. – Предположила Люба.

– Да? В любом случае, звонить ему первой я не стану.

– Вот и правильно. А как там Миша? – Она облизала пальцы.

– Похоже, у него наклевывается что-то серьезное с той девицей. Как думаешь, мы все еще можем заниматься с ним дружеским сексом?

– Так, – замерла Люба, – значит, Фабио тебя не зацепил?

– Почему?

– Иначе бы ты и думать забыла про Усова.

– А я о нем и не думаю. Это просто физиология. – Задумалась я. – Он подходит мне по всем параметрам. В смысле…

– Я тебя поняла. – Люба взяла пиццу из моей тарелки, скрутила трубочкой и откусила. – Твой четырехлистный клевер. С ним ты легко возбуждаешься и всегда готова к сексу. Сам процесс происходит естественно, и тебя в нем ничего не напрягает. Усов может быть, как ласковым, так и грубым. А еще с ним ты кончаешь быстро и без проблем. Да? Полное совпадение по всем четырем пунктам: он – твой четырехлистник.

– Что за терминология? Почему четырехлистник?

Она улыбнулась.

– Сама придумала. У меня был только один такой парень. Ни с кем, кроме него, не было так хорошо: и по жизни, и в постели. Мне кажется, встреться мы сейчас, продолжили бы на том же моменте, где остановились. Черт. Мое тело все еще помнит все те ощущения.

– А чего расстались?

Люба нахмурилась.

– Он поцеловал мою подругу, а я не смогла простить.

Она горько усмехнулась. Облизнула пальцы и допила лимонад.

– Вспоминаешь его?

– Бывает. – Подруга опустила взгляд. – Мы встречались год, а я каждый день ходила возбужденная и готовая к сексу. Трахались будто кролики: на диване, на полу, на подоконнике – в любую свободную минуту. Клянусь, мы бы и на потолке это сделали, если бы было можно. И все никак не могли насытиться друг другом. Знаешь, а ведь он мог довести меня до оргазма всего двумя пальцами. И меньше, чем за две минуты.

– Вот по этому ты и скучаешь.

– Простите. – Прервал наш разговор официант. – Мужчина за дальним столиком заказал вам бутылку шампанского. Так как алкогольные напитки мы не продаем, я принес вам детского. – Он с извиняющимся выражением лица поставил на наш столик бутылку с розовой этикеткой с единорогом.

– Кому из нас? – Решила уточнить я, бросив взгляд на пожилого мужичка, подмигнувшего нам с другой половины зала.

– Он сказал: «Вон той красотуле в красном». – Пояснил парень.

Мы обе были в красном.

– Хм. Понятно. Спасибо. – Поблагодарила Люба. И, наклонившись на столик, прошептала. – Пора валить.

Она еле сдерживала подступающий смех.

– Такую вечеринку срываешь. – Хихикнула я.

19.40

– В эту кофейню заходить не будем. – Предупредила я. Мы гуляли с Любой по парку. – Мой флирт с бариста закончился тем, что я заработала шишку, пытаясь пробить лбом стеклянную стену кафе.

– Серьезно? – Расхохоталась она.

– Как-то стыдно после этого смотреть ему в глаза. – Хрюкнула я со смеху.

Мы зашли в соседний ресторанчик, взяли горячего глинтвейна на вынос и продолжили прогулку.

– У меня была похожая история. – Призналась Люба, кутаясь в шарф. – В продуктовом возле дома работал симпатичный парень. Как-то раз он позвал меня гулять, я согласилась, ну, и в тот же вечер мы поцеловались. А через неделю я зашла в тот магазин со своими друзьями, и он стал подкатывать ко мне, говорить какие-то комплименты, спрашивать, когда мы встретимся снова, а мне было так неловко, что хотелось убежать. И в свиной вырезке, которую мы купили для шашлыка, мой однокурсник нашел потом записку, в которой было написано: «Не могу перестать думать о тебе»! Прикинь!

– Серьезно? – Я сделала глоток глинтвейна и поежилась от встречного ветра, ранящего колкими снежинками мои щеки. – Не понимаю, почему ты не захотела встречаться с ним, Люба? Могла бы брать в этом магазине кральку со скидкой! Ну, круто же, Люб!

Так мы шли, толкая, подначивая друг друга и смеясь, пока не дошли до моего дома.

Поднявшись в квартиру, включили какой-то глупый турецкий сериал и хохотали над поведением героев. Самое веселое в этой ситуации было даже не отсутствие сюжета как такового, а драматургия любовных отношений главных героев, показанная с такой красочностью, что мы буквально не могли оторваться или переключить.

Около часу ночи у Любы возник острый порыв позвонить бывшему жениху, который пришлось срочно купировать пением под караоке на полную громкость (простите, соседи).

Все-таки, старые песни Меладзе каким-то магическим образом отзываются в женской душе, слегка разгоряченной алкоголем – каждая нотка становится настолько родной и трогательной, что хочется сопровождать ее танцем. Что мы и делали, пока окончательно не устали.

Люба вырубилась прямо на диване в гостиной. Укрыв ее одеялом, я выбралась подышать на балкон. Там брошенным и одиноким на подоконнике валялся мой вейп. Даже не стала подбирать: решила начать новую здоровую жизнь. Вот прям завтра – со стакана воды с лимоном. Интересно, надолго ли меня хватит?

Свет из окна гостиной Усова так и манил приблизиться и заглянуть, чтобы проверить, что творится внутри, но я сдержалась. Возможно, что-то и было между нами, но оно не было настолько уж сильным, чтобы я лишила его возможности построить нормальные отношения с той, кто был его достоин. Пусть сближается с этой своей идеальной Машей. Я решила им не мешать.

24 октября, воскресенье

Ужасные выходные. Просто мрак.

Сначала я сломала ноготь, затем обнаружила, что у меня выскочило два прыща – на носу и подбородке. Огромные такие, мерзкие, словно у ведьмы.

После обеда я ходила на маникюр и на обратном пути поскользнулась и ушибла ногу. На заметку: в холодное время года лучше не носить каблуки.

Больно.

На вечер я была записана на модную ныне LPG-экзекуцию. Вообще, приятно, когда кто-то что-то делает, чтобы твой жир уходил, но мне следовало бы отказаться от процедуры из-за ушибленной ноги. Черт, но не отказываться же от оплаченного массажа? Правильно! И я, конечно же, не пропустила прием.

Зря.

Нога после него разболелась еще сильнее, а бонусом загудела голова. Мигрень, будь она не ладна. И хорошо, если бы от нее было хоть какое-то действенное средство, так ведь нет. Пришлось терпеть.

А в воскресенье утром оказалось, что мои несчастья умножились. Начались месячные.

– Ну, привет.

В общем, я на целый день обосновалась у телевизора, обложившись печеньем, шоколадом и чипсами. И даже звонок Феди меня не порадовал – отказала ему в предложении встретиться, решив, что лучше перенести свидание на более благоприятные дни: вдруг мы распалимся так, что не ограничимся одними поцелуями? Будет как-то неудобно объяснять причину, по которой все обламывается (ох, уж эти гигиенические женские комплексы).

Еле дыша от съеденного, листала вечером «Manner». Противная Барракуда все-таки прилепила к новой рубрике мое старое фото, которое было еще хуже, чем старый снимок на паспорт. Какой-то прыщавый пубертат и химические кудряшки! Хорошо, что моя самооценка позволяла мне смеяться над собой, и я отправила фотку этой фотки в чат с подругами.

– Зато ты выглядишь свежей, – прокомментировала Алиса.

– Совсем как Шаламе на заре своей кинокарьеры! – Не сдержалась Диана.

А потом звонила мать, выносила мозг нравоучениями.

После разговора с ней снова ужасно захотелось сладкого. Умяла пачку апельсинового бисквитного печенья с шоколадной крошкой и заела мармеладом.

– О-о, япона мама! – Взвизгнула, получив оповещение о скидках в приложении доставки суши.

И заказала роллы. Целый сет.

Ужасно стыдно, но съела его почти весь. Едва успела спрятать остатки в холодильник, когда постучали в дверь.

– Как дела? – На пороге стоял Миша.

– Привет. – Вытерла руки о пижамные штаны. – Хорошо.

– Хотел пригласить тебя прогуляться, – замялся он, – съесть чего-нибудь в новом кафе за углом, но ты, кажется, только что ужинала.

– Что… я… – Быстро смахнула с лица кунжутные зернышки. – Вовсе нет, это я просто перехватила пару роллов. Подождешь, пока оденусь?

– Подожду. – Улыбнулся Миша.

Я метнулась в спальню, а он остался в прихожей гладить кота.

– Как выходные? – Крикнула я.

И остановилась у зеркала. Видок у меня был тот еще: взлохмаченные волосы, перепачканные соусом губы, налитые ярко-красным прыщи на коже.

– Два дня не выбирался из дома, проходил онлайн-обучение по маркетингу.

– Я тоже! – Отозвалась я, раздеваясь и швыряя вещи на кровать. – В смысле, дома, но без обучения. Просто валялась и отдыхала.

– Заметно. – Донесся до меня его смешок. – У тебя весь диван усеян фантиками.

– Дьявол… – Втискиваясь в брюки, прорычала я.

– Ничего страшного, меня ты можешь не стесняться.

– Это все критические дни. – Объяснила я, застегивая кофту. – Их так называют, потому что женщины набирают критическую массу, объедаясь шоколадками и мороженым под слезливые мелодрамы.

Попытка надеть носок закончилась тем, что я не удержалась на больной ноге и рухнула на пол.

– А-а-а!

– Все нормально? – Взволнованно спросил Усов.

– Почти. – Прокряхтела я, вставая. – Уже иду!

22.00

Не помню, о чем мы болтали весь вечер. Все как в тумане.

В кафе я заказала какое-то тупое мороженое со вкусом инжира и индейки, а Миша себе взял клубничное. В итоге ему пришлось съесть мое – потому что оно было отвратительным, а я с удовольствием слопала его – с нежным сиропом и вафельной крошкой. Короче, прелесть. И я даже попросила добавки, а Миша все оплатил.

Помнится, мы весело смеялись, добираясь до дома, а у нас под ногами чавкала каша из грязи и талого снега. Ужасно романтично, правда? Не будь мы просто друзьями, я решила бы, что это свидание.

Ведь нам даже не хотелось расставаться. Мне так точно.

И я все думала, что, если он возьмет меня за руку? Тогда приглашу его к себе – так, посидеть, выпить кофе, посмотреть кота, погладить телевизор (или наоборот). В общем, мысли путались, а по телу разливалась приятная легкость.

Но за руку меня Миша так и не взял.

И мы разошлись по домам.

25 октября, понедельник

С утра запершило в горле. Так и есть – красное. Но я все равно потащилась на работу, запив неприятные ощущения холодным кофе из ресторана быстрого питания.

Слегка опоздала. Всего на час.

Нужно было попросить Усова подбросить меня до офиса. Так бы не опоздала и не замерзла, но умные мысли приходят слишком поздно.

Аллочка Барракудовна с утра была не в духе (разбила очки от Dior) и на всех орала, и потому сотрудники старались не отсвечивать. Так как у меня это получалось плохо, я по привычке взяла на себя удар. Предложила на летучке тему для исследования: «С каким мужчиной женщина ни за что не стала бы встречаться и заниматься сексом». Скукота, по правде говоря. Но шефине понравилось, и фокус-группа была в восторге.

Пришлось полдня бегать, собирать информацию.

Итак.

Под женский гнет попали и жадины, и эгоисты, и очкарики, и длинноволосые, и даже (вот это удивительно) бородатые. А еще девочки из нашего офиса ни за что не стали бы спать с коротышкой – мужчина ниже ростом не возбуждает, ведь женщина чувствует себя чуть ли не великаншей.

– С тощим.

– С толстым.

Я едва успевала записывать ответы.

– Если у него грудь волосатая!

– Если гладкая! Как у ребенка – бе-е-е!

Так-так.

– С тем, у кого не хватает зубов. – Твердо заявила Диана за обедом.

– И у кого женская задница. – Добавила Люба.

– И ноги буквой «Х». – Внесла свою лепту Алиса.

– Если он потом пахнет. – Прислал сообщение Сапожников. – И не ухаживает за собой. И если волосы «там» не бреет.

– И еще с усатым. – Заметила молоденькая официант, подавая напитки. – Это прям фу.

– Никогда не говорите никогда! – Рассмеялись девчонки, толкая меня.

16.30

Сбор мнений продолжался до самого вечера. Кто-то не хотел строить отношения с тем, кто зарабатывает меньше ее самой. Другие терпеть не могли шовинистов. Третьи предъявляли претензии к размерам мужских органов и маркам машин. Честно говоря, я даже утомилась, но статья обещала получиться оригинальной и интересной.

– Кать, все хорошо? – Склонился над моим столом Усов, когда я прилегла на стол, чтобы отдохнуть.

– Да, просто день такой суматошный.

– Кать, да ты вся горишь. – Сказал он, положив ладонь на мой лоб. – У тебя температура.

– Да? А я думаю, что за странное состояние. – Пробормотала, пытаясь справиться с головокружением. – Голова тяжелая, и так холодно, что аж трясет.

– Поехали, отвезу тебя домой, все равно рабочий день уже кончился.

– Давай.

Кажется, он помог собрать мне вещи, накинул на плечи свой пиджак и усадил в автомобиль. Меня колотило до того момента, пока я не оказалась в собственной постели. И продолжало колотить потом.

Миша заставил меня выпить жаропонижающее, укрыл одеялом и ушел.

Когда я просыпалась позже, за окном было уже темно. Попив воды и сходив в туалет, я рухнула обратно в кровать. Все тело было в поту. Не помню, как отрубилась. Слышала только сквозь сон, как скрипит дверь, и как Миша кормит кота на кухне.

На этом, кажется, все.

26 октября, вторник

7.50

– Кать.

Открыла глаза.

– Я купил тебе лекарства. Вот, прими. Здесь от горла, тут спрей и капли в нос, а это от температуры – выпей прямо сейчас.

Мне понадобилось применить усилие, чтобы приподняться.

– Спасибо, Миш.

Взяла из его рук таблетку и стакан. Проглотила лекарство, запила водой.

– Держи градусник, не урони.

– Холодный. – Поежилась я, ощутив прохладу под мышкой.

– Температура вроде ниже, чем вчера, но нужно измерить. – Он улыбнулся лишь уголками губ. – Я беспокоился. Сейчас что-то болит?

– В горло будто нож всадили. – Призналась я.

– Вот пастилки с лизоцимом, будешь их рассасывать в течении дня. Но сначала бульон.

– Ты сварил мне бульон? – Прохрипела я.

– Да, сейчас принесу, сядь.

– Ты что, крестная фея?

– Не болтай, береги связки. – Пригрозил Миша, забирая стакан и удаляясь в кухню.

Я шмыгнула носом. Тот был заложен. Вот почему я почти не чувствовала запахов.

– Тебя покормить или сама справишься? – Спросил Усов, появившись в комнате через минуту.

– Тебе на работу пора, я сама.

– Ничего. – Покачал головой он. – Если опоздаю, у них конец света не наступит.

Миша присел на край кровати и стал осторожно кормить меня с ложки. Конечно, я могла поесть и сама, но мне нравилось вот так сидеть в утренней тишине, ловить на себе его заботливый, чуткий взгляд и видеть, как он складывает свои красивые губы трубочкой и дует на бульон, чтобы я не обожглась.

18.15

К вечеру я ожила. Все еще болело горло, и закладывало нос, но температура не поднималась, и чувствовала я себя более-менее сносно. К возвращению Миши с работы подготовилась: разбросала по кровати салфетки, в которые сморкалась, взбила пальцами волосы, нанесла на губы гигиенический бальзам и притворилась умирающей.

– Катя, это я.

Огласивший прихожую голос звучал словно гимн жизни. В груди у меня запорхали бабочки.

– Привет. – Жалобно улыбнулась я, когда он появился в дверях.

– Ну, как ты?

– Уже намного лучше. Благодаря тебе. – Положила руку на сердце.

– Ух. – Облегченно кивнул он. – Отлично.

Скинул пальто, снял пиджак, устроился возле меня на краю кровати.

– Как температура?

– Спала.

– Горло?

– Красное, но уже болит не так сильно. Твои пастилки творят чудеса.

Он задавал мне один вопрос за другим, трогал лоб, заботливо подтыкал одеяло, а я таяла от удовольствия, наблюдая за каждым его движением и улыбкой. Никто прежде так не заботился обо мне, и это новое ощущение было очень приятным и волнующим.

– А ты хорошо смотрелась с ребенком. – Вдруг сказал Миша.

– Что?

Собирая со стола фантики и салфетки, он наткнулся на погремушку-прорезыватель и теперь держал ее в руках.

– Матвей – замечательный малыш. – Кивнула я.

И была абсолютно честна. С дальнего расстояния дети кажутся совсем другими, а когда ты проводишь с ними время, видимо, проникаешься. Я даже пообещала себе больше внимания уделять крестнице и постараться научиться понимать ее.

– А вот столик придется заменить. – Произнес Миша, разглядывая круги на полировке. – Поищу в мебельном, и поменяем. До возвращения Сани еще долго.

– Миш… – Мой голос прозвучал хрипло.

– А? – Он обернулся.

– Иди сюда. – Я похлопала ладонью по краю постели.

Усов ненадолго растерялся, словно бы почувствовал особую важность момента или какие-то новые нотки в моем голосе, а затем сделал решительный шаг и… не успел он сесть, как в дверь постучали.

– Открою. – Облизнув пересохшие губы, сказал Миша.

И удалился в прихожую. Послышался скрежет замка.

– Так и знала, что найду тебя здесь. – Пропел женский голос.

Машенька. Нарисовалась – не сотрешь.

А ведь я только про нее забыла.

– Катя болеет. Температура. Зашел проведать. – Сухо отчитался Усов.

– Миш, ты опять забыл, как трудно мне достались эти билеты на матч? Или не хочешь идти потому, что там будет мой отец?

– Маш, я…

– Поторопись, иначе мы опоздаем. – Смягчилась девушка.

– Маша, привет! – Прохрипела я.

– Ой, Катюш, привет, ты там как? – Проворковала она.

– Уже лучше, спасибо.

– Тогда я забираю Мишу, ладно? Нам пора выезжать. – Ее тон так и сочился любезностью. – Поправляйся, давай!

– Угу. – Выдавила я.

– Где твой пиджак? – Теперь ее тон понизился и уже едва не лопался от нетерпения. – Поторопись, умоляю. Ты же знаешь, как папа не любит ждать? А это еще кто?

– Это Жорик.

– Какой милый ко… а-а-ай!

– Ох, прости, обычно он не проявляет агрессию к незнакомым…

– Он порвал мне чулки!

– Маша…

– Убери его от меня!

– Я пытаюсь!

– Подожду тебя в подъезде!

Хлопнула дверь.

– Что случилось? – Спросила я, когда Миша заглянул в комнату.

– Жорик ни с того, ни с сего вцепился Маше в ногу, представляешь? Я всегда считал его безобидным.

Он спустил кота с рук, и тот пошел по ковру, дергая хвостом и нервно фыркая. Я еле сдержала улыбку – только что котяра окончательно и бесповоротно влюбил меня в себя.

– Кать, ты прости, мы с Машей вроде как собирались… – Замялся Усов.

– Ничего. – Улыбнулась я. – Все понимаю. Иди. Хорошо отдохнуть вам.

– Ты… – Он вроде как хотел добавить что-то еще, но передумал. – Ладно, пока.

Когда за ним закрылась дверь, я с досады ударила ладонью по одеялу.

23.20

– Кать. – Из прихожей раздался шепот. Включился свет. – Уже спишь?

Я оживилась, потерла пальцами глаза, села на постели.

– Нет.

– Ты как? Тебе моя помощь еще нужна? Я просто зашел спросить.

– Я… у меня все хорошо.

Наконец, он показался в дверях. Я рада была видеть его лицо и даже ощутила запах его парфюма, а, значит, лечение насморка продвигалось успешно.

– Супер. – Улыбнулся Миша. – Тогда я пойду, меня там Маша ждет.

– Она у тебя? – Кажется, мне не удалось скрыть разочарования в голосе. – В квартире?

– Да. Мы собираемся играть в настольные игры. – Кивнул он воодушевленно.

– Круто. – Оживилась я.

Все вполне целомудренно. Может, тогда удастся навязать им свою компанию?

– Ладно, до завтра. – Махнул он мне рукой.

– Подожди! – Воскликнула я. – У Сани в шкафу есть «Монополия». Возьми, интересная же.

Миша обернулся и прикусил губу – так, словно ему стало неловко.

– Для взрослых настольных игр требуется только стол, Катя. – Смущенно объяснил он.

Подмигнул и вышел.

А я осталась лежать в пустой квартире одна в полном ошеломлении.

Он что, серьезно собрался заняться с ней сексом?

И где – на столе?

Значит, это у них не впервые. Значит, они уже…

В щеки ударил жар.

Захотелось вскочить и начать носиться по квартире, яростно отыскивая способ не дать им заняться тем, чем они планировали заняться.

Не знаю, что такое нашло на меня. Даже дышать трудно стало. А ведь должно было быть все равно на то, кого он водит к себе в квартиру, и что они там делают. Это же Усов!

Это Усов…

Усов.

00.15

Бли-и-ин.

Я не хотела представлять, но все равно представляла.

И мне было неприятно. И обидно.

И вообще, стоило бы вспомнить о том, что у меня наклевываются отношения с Федей, и я тоже могу заняться с ним всем, чем пожелаю… Но почему-то не хотелось.

00.40

Она стонала, словно дикая, обезумевшая от голода чайка.

Я накрыла голову подушкой, ожидая, когда это все кончится, но казалось, что это будет продолжаться вечно.

– Ах! Ах! А-а-а-ах! Да-а-а-а-!

Ненавижу многоэтажки с тонкими стенами. Будь проклят тот, кто их строил.

01.35

Вот за что мне это? За что?!

Даже оперная певица давно уже сорвала бы голос, а этой все нипочем.

01.50

Они угомонились, но я все равно чувствую, что мое сердце разбито.

Кажется, будто я могла не позволить этому случиться. Нужно было только попросить его остаться. Нужно было…

Черт, да как он мог вообще?!

А ведь мог. Имел полное право.

Мы, на минуточку, вообще никто друг другу.

02.40

Катя, спи уже, блин!!!