Читать книгу "Sex-дневник Кати Морозовой"

4 ноября, четверг

Вот это мы дали жару!

Зажгли в кото-кафе, которое было арендовано на целый день для съемок новогоднего календаря. Двенадцать горячих парней, двенадцать локаций, двенадцать пушистых кошек, гора реквизита – не представляю, как мы справились. К вечеру вся команда была выжата, словно лимоны. Фотографы, осветители, визажисты, хозяева живности, администраторы – все просто валились с ног от усталости, и только я продолжала поить их лимонадом, шампанским, кормить пиццей, кружить вокруг и шутить.

– Материал – просто бомба… – восхищенно глядя на снимки на экране, прошептала помощник фотографа.

– Ребята, тут нужно прибраться! – Скомандовала арт-директор. – На улице уже темно! Шевелитесь!

– Оботрите модель уже кто-нибудь! – Попросил продюсер. – Человеку пора идти, а он все еще весь в масле! Где ассистент?

– Но ведь его на работе сейчас опять маслом намажут! – Рассмеялась Люба, подбегая к стриптизеру с пачкой влажных салфеток.

– Твои друзья – супер. – Сказала я Феде, глядя, как смущается Люба, обтирая салфетками стальную грудь темноволосого стриптизера. – Фотографии получились шикарными, вы точно проснетесь звездами.

– Я очень волновался. – Признался он, накидывая на свое мускулистое тело лавандовый свитшот.

– Ты так мило смотрелся с киской. – Игриво прошептала я.

Видимо, шампанское уже ударило в голову.

– Отличная работа, – похлопал Федю по плечу фотограф, протискиваясь к выходу.

Кто-то включил музыку. Пока одни члены команды продолжали собирать технику и реквизит, другие уже пританцовывали, попивая шампанское из пластиковых стаканчиков и закусывая пиццей, разложенной на столах.

– Может, поедем ко мне? – Притянул меня к себе Федя.

От него приятно пахло блеском для тела и одеколоном.

– Тогда надевай джинсы, – хихикнула я.

Клин клином вышибают: секс с умопомрачительным стриптизером должен был избавить меня от мыслей об Усове. Я почти верила в то, что это сработает.

– Уже, – он еле втиснул свои накаченные ноги в узкие джинсы и застегнул ширинку.

«Заодно проверю, как на самом деле выглядит то, что у него там топорщится под трусами. Девчонки из съемочной команды слюнями сегодня изошли, разглядывая его хозяйство».

– Как тебе удается поддерживать такую форму? – Спросила я, надевая пальто.

Кто-то из ребят в честь удачных съемок взорвал хлопушку, остальные зааплодировали.

– Слежу за своим телом. – Объяснил Федя, беря меня за руку и утягивая к выходу. – Четыре раза в неделю тренажерка, здоровое питание, протеины.

– Да у тебя волевой характер!

– Тебе бы тоже похудеть килограмма на три или пять, да подтянуть мышцы. – Заметил он.

– Может и стоит. – Кивнула я, подхватывая по пути из коробки кусок пиццы.

На улице было темно, по асфальту кружил ветер. Федор поймал такси, усадил меня на заднее сиденье и назвал адрес.

– Включите погромче музыку! – Попросила я.

Мне отчаянно хотелось веселиться.

Всю дорогу я смеялась и пританцовывала. Мой спутник, очевидно, решил, что мое поведение было вызвано воздействием алкоголя, но я-то сама четко понимала, что это было чем-то вроде истерического припадка. Одна часть меня хотела, чтобы кто-то меня остановил, а другая яростно желала причинить себе еще больше боли.

Квартира Феди-Фабио оказалась зачуханной однушкой на окраине. Мне было все равно: я жаждала быстрее перейти к делу. Мы стали целоваться еще в прихожей, и я скинула свое пальто прямо на пол. А стриптизер, включив свет в гостиной, прервался для того, чтобы раздеться.

Он снял одежду и сложил ее так, будто готовился к приему у врача.

– У тебя тату на лобке, – присвистнула я, когда он стал стягивать плавки.

– Да, слоник. – Гордо подвигал бедрами парень.

– Дамбо?.. – Мои брови поползли вверх.

Все. Я больше не смогу смотреть этот мультик.

– Нравится?

– Очень. – Задумчиво ответила я, имея в виду скорее размер, чем внешний вид и, так сказать, тюнинг его хозяйства.

Довольный Федя принялся ласкать себя (вращательно-поступательными движениями, ну вы поняли).

– А я… как-то буду участвовать? – Пришлось поинтересоваться мне.

– Можешь потрогать его. – Ответил парень, приближаясь. – Давай.

– Ну, что ж. – Кашлянула я, замерев на месте.

Вообще-то, в моем представлении бурный секс с Федей начинался с того, что он сорвет с меня одежду и покроет поцелуями все мое тело. Но и так сойдет.

Сделала шаг и замерла снова.

– У тебя есть любимые позы, Катя? – Спросил стриптизер, не прерывая своих действий рукой.

– Да мне, хотя бы, просто поучаствовать. – Пожала плечами я.

Взгляд Федора стал темным от желания, он облизнул свои губы и подошел еще ближе. У меня не получалось оторвать взгляд от его дружка. Бедный Дамбо, за что он так с его хоботом?

Мое возбуждение, честно говоря, очень быстро сходило на нет, и я не представляла, что делать с этим дальше.

– Поцелуешь его?

– Я…эээ…

Как признаться в том, что находишь нечто нездоровое в том, что тебе предлагают поцеловать кожаного слона?

– А сколько у тебя было мужчин, Катя? – Спросил Федя, подойдя вплотную.

Я с трудом подняла взгляд и взглянула ему в лицо.

– А у тебя? Сколько у тебя было женщин?

Парень положил левую ладонь мне на грудь и стиснул ее через ткань кофточки. Его глаза закатились от удовольствия.

– Пять.

– Круто. – Выдавила я.

Его рука продолжала тискать пенис – теперь еще активнее.

– А у тебя? – Хрипло спросил он.

Я опустила взгляд, испугавшись, что парень уже близок к финалу. На мне была моя любимая юбка, и не хотелось бы, чтобы она пострадала.

– Мужчин? Ну… э-э-э… может, десять.

– Сколько?! – Отпрянул от меня Федя.

Он даже перестал мастурбировать.

– Десять, – испуганно и слегка настороженно ответила я. – Или одиннадцать. Трудно сейчас посчитать.

– Десять?! – Парень побледнел, а затем начал краснеть.

– А что?

– Так много?!

– Немногим больше, чем у тебя. – Ляпнула я.

– И ты с ними всеми спала?! – Он схватил плавки и стал натягивать так лихорадочно и спешно, будто вспомнил, что он – стыдливая девственница.

– Да. Ты ведь об этом и спрашивал? Со сколькими мужчинами я спала. – Усмехнулась я.

– Жесть…

Дамбо скрылся под тканью трусов. Слава Богу.

– Ты… наезжаешь сейчас на меня? – Решила уточнить я.

Федя взбил пальцами волосы.

– У меня было всего две женщины, Кать! А у тебя… у тебя! – Он заметался по комнате. – Десять, Катя! Это в пять раз больше! В пять!

– А зачем ты преувеличил количество женщин, с которыми спал? – Поинтересовалась я, застегивая обратно кофточку.

– Это сюда не приплетай.

– О’кей. И что теперь? Я – шлюха?

– Десять, Катя! – Выпучив глаза, произнес стриптизер.

– Ясно. Стало быть, я – шлюха. – Хмыкнула я понимающе.

– Жесть.

– Это же было до тебя. Какое это теперь имеет значение?

– Но ты же девушка!

– И? – Нахмурилась я.

– Я думал, мы любим друг друга! – Взвизгнул он. – Я уже придумал, как мы назовем наших детей!

– Да мы даже не спали вместе. Какая любовь?

– Я даже целовать тебя после этого не смогу! – Положив руку на сердце, выдавил Федя. – Уходи.

Прежняя Катя схватила бы пальто и выбежала вон, но новая Катя была уязвлена. Мне хотелось разобраться и даже поглумиться.

– То есть, если бы у тебя было десять женщин, ты бы не расстроился? И я, узнав об этом, тоже не должна была расстроиться, так? Дай угадаю, это было бы абсолютно нормально?

Мне становилось все веселее и веселее.

– Бабы – это совершенно другое, как ты не понимаешь?! – Взорвался он. – И как меня вообще угораздило с тобой связаться?!

– Бабы… – Я покачала головой. – Ох, уж эти двойные стандарты, мать их. – Прошла в прихожую, надела обувь. – И ведь вроде не в каменном веке живем, а такая говнина до сих пор у людей в головах…

– Убирайся! – Скомандовал Федя, выпячивая грудь.

Я подобрала пальто, неторопливо надела, взяла сумочку, подошла к двери и остановилась. А затем рассмеялась.

– А-ха-ха! – Обернулась и посмотрела на него. – То есть, получается, что я до своих лет должна была хранить целомудрие ради одного будущего перепиха с тобой ненаглядным? Так? И, наверное, по статьям в журналах и роликам в сети должна была учиться ублажать тебя в постели? Монахиня-развратница? Так ты это видишь? Умора!

Испугавшись, что он сейчас надуется до таких размеров, что лопнет, я отвернулась и вышла за порог. Грохнула дверь, и тут же со стены в подъезде прямо мне на пальто осыпалась штукатурка.

Не переставая смеяться, я вышла на улицу и побрела до ближайшего кафе, чтобы выпить кофе и согреться.

Отвел же Бог.

Да уж.

При равном количестве половых партнеров женщина всегда будет шлюшкой, а мужчина – самцом, молодчиком, красавой.

С мужиками в этой стране явно что-то не так. Может, когда-нибудь напишу об этом статью.

6 ноября, суббота

Мне нужна была передышка от моего нового хобби под названием самокопание, поэтому я отправилась по магазинам.

У девочек почти получилось убедить меня, что сухой шампунь – буквально незаменимая вещь в современном мире, и я решила, что мне он тоже нужен. Но отыскав его на полках, призадумалась: зачем что-то сыпать или брызгать на голову, чтобы она выглядела чистой, если я и так мою ее почти каждый день?

Пошла в бутик нижнего белья и купила себе крутой сексуальный комплект красного цвета. Отшлепать бы себя за расточительство!

Шлепать саму себя вообще нормально? Или это считается прелюдией к мастурбации?

Кстати, о ней.

Пришлось закрыться утром в спальне, а Жорика оставить снаружи. Кот не прекращал охоты за Филей, а мне требовалось, хотя бы, пять минут с ним наедине. Разрядка немного понизила градус стресса, и я подобрела. Даже купила коту в зоомагазине пару игрушек: если у него будут свои, он не станет охотиться за моими.

После обеда мы встретились с девочками в кафе. И я рассказала им про конфуз с Фабио.

– Ах, ты шлюшандра! – Пожурила меня Диана. – И как посмела переспать с таким количеством мужиков!

– Десять! – Вытаращив глаза, тоном оскорбленного стриптизера проорала Алиса. – Десять, Катя!

И мы расхохотались так, что привлекли внимание всех посетителей.

– Тише, тише, – смеясь в ладошку, призвала нас к порядку Люба. – Нас скоро выгонят отсюда.

– Этот Фабио – псих, – заключила Диана, – тебе еще повезло, что этот цирк с конями случился до того, как вы переспали!

– Со слонами! – Поправила Алиса.

И наш смех снова прогремел на все кафе.

– А мне тут предложил встретиться один парень. – Сказала Диана, едва мы успокоились. – Только говорит, что он обрезанный. Это как вообще? Вы спали с обрезанными?

– А ты забей в поиске, если не видела. – Предложила я, едва сдерживая смех. – Посмотри картинки. Ничего инопланетного.

– Я смотрела! И что, он всегда такой? В смысле, вообще всегда?

Давясь смехом, Люба с Дианой принялись искать в телефонах картинки пенисов.

– А где-то, наверное, в кафе сидят американки и гуглят необрезанных. У них там их почти не осталось.

– У-у-у… – Поморщилась Алиса, разглядывая по очереди все попавшиеся снимки.

– И ведь наверняка тоже говорят «у-у-у». – Добавила я с улыбкой.

7 ноября, воскресенье

Беда не приходит одна. Вслед за письмами из налоговой в гости нежданно-негаданно пожаловала моя мать.

– Нет, эта стрижка точно тебе не идет. – Заявила она с порога.

– Привет, мам, что ты тут делаешь?

– И сразу «что тут делаешь». – Проворчала она, скидывая куртку и шапку. – И кто тебя только воспитывал, деточка?

– Ты, вообще-то.

– Это мой самый тяжкий грех!

Она деловито осмотрела квартиру, брезгливо зыркнула на кота и проследовала в ванную:

– Где у тебя тряпка? Нужно вытереть пыль! Столько пыли!

– Ма-а-ам…

– А ты пока сделай чай.

Через двадцать минут мы уже сидели на кухне и ели принесенный ею мраморный бисквит.

– Испекла специально для тебя.

– Спасибо.

– Не думай, что я пришла к тебе с проверкой.

– А зачем тогда?

– Ты же моя дочь. Мое материнское сердце чувствует, что у тебя сейчас сложный период. Я пришла поддержать.

Я смотрела на нее и не могла поверить, что все эти слова только что вылетели из ее рта.

– У меня все хорошо, мама. Правда.

– А как Илья?

Я вздохнула.

– У Ильи все хорошо. После того, как вышло интервью, его заваливают письмами поклонницы. У нас даже сайт слетел от количества комментариев и попыток оставить для него сообщение.

– Ты ревнуешь? Жалеешь, что вы разошлись?

– Нет, мам. Честно. Мы с Ильей хорошие друзья. И всегда были только друзьями, понимаешь? Я его очень люблю, но это другая любовь. Совсем другая.

– Мне жаль. – Она протянула руку и сжала мою ладонь.

– Да все в порядке, я привыкла. Не везет мне как-то с мужчинами. То извращенцы какие-то попадаются, то придурки, то психи. – Улыбнулась, ощутив тепло идущее от нее. – Был один, но я сама его упустила. Говорила, что не хочу отношений, и он нашел ту, которая хочет. И она, знаешь… она реально лучше меня. Вот во всем. А я какая-то непутевая. Зачем ему такая?

– А ну не ругай проект, на который я потратила целых двадцать девять лет! – Возмутилась мать. Ну, что за женщина. – Ты у меня, Катенька, лучше всех, только нужно взять себя в руки. Сопли-то подбери, ну! Как это кто-то может быть лучше тебя? Ты эти мысли брось! – И, смягчившись, она потянулась и убрала волосы мне за уши: совсем как когда-то в детстве. – Парень-то хороший?

– Очень. – Всхлипнула я. – Не знаю, как я раньше его не замечала. Работаем вместе. И живем – вон – через стенку.

– Не удивительно. – Пожала плечами мать. – Ты ж, моя звезда, ходишь вечно, задрав нос, и не видишь того, что перед тобой. Гордая, независимая.

– Знаю.

– И с чего ты решила, что все потеряно?

– Я ведь не роковая женщина, мам. Куда мне тягаться с ней?

– А этот парень…

– Миша.

– Этот Миша тебе нужен? Любишь его? Если любишь, завоюй.

– Как я могу завоевать мужчину, если я вот такая – гордая и независимая? – Улыбнулась я.

– Именно поэтому ты и должна это сделать. – Сказала мама. – Я же здесь? И говорю все эти вещи – хотя, ты от меня такого не ожидала. Значит, все возможно.

– Просто ты хочешь внуков.

– Просто ты мне дороже всего на свете. – С улыбкой ответила она. – Ну, и от внуков я бы тоже не отказалась.

– И что мне делать?

– Быть хитрее, конечно.

8 ноября, понедельник

7.00

Я вышла на охоту ранним утром. Проследила за Усовым от дома до парка, а затем побежала за ним по дорожке, все ускоряя темп.

Предполагалось, что во время пробежки мы поравняемся, а я скажу что-то вроде: «Ух, ты, вот это неожиданность! Тоже бегаешь тут по утрам?» А потом мы побежим вместе дальше, поболтаем, может, выпьем кофе где-нибудь вместе, и я напрошусь с ним за компанию поехать до офиса на его машине.

Но, разумеется, все пошло не по плану. Только разогналась, как он услышал шаги, обернулся, и я влетела в него с размаху и впечаталась лицом прямо в его грудь.

– О, Боги!

Миша еле удержал меня, чтобы не свалилась на землю.

– Осторожнее, Кать, тут скользко!

– Да кто ж знал. – Простонала я, вцепившись в его куртку и пытаясь удержать равновесие.

– Ты прямо как ураган. – Улыбнулся он.

«Боже, эта улыбка».

– Обожаю спорт!

– Ты? – Недоверчиво сдвинул брови Усов.

– Особенно пробежки!

Своего я все-таки добилась. Мы пробежали пару кругов вместе (поддерживать его темп было адски трудно, но я не сдавалась), затем взяли кофе и пошли домой, уже неспешно наслаждаясь морозным утром. Я чувствовала себя победителем, словно бы украла это время с ним у Маши.

Так ей!

9 ноября, вторник

17.00

– Миша, у тебя есть планы на вечер?

– Вообще-то, я…

– Я нашла столик – совсем как тот, Санин. Мне нужен помощник, чтобы его забрать из магазина, привезти домой и поднять в квартиру.

Он мог предложить мне воспользоваться доставкой, но не стал.

– Хорошо, – взглянув на часы, кивнул Усов. – Куда ехать?

19.00

Мы затащили столик в квартиру, и Миша стал его собирать. Я заказала плов в узбекском ресторане, накрыла на табуретке и села на пол рядом с ним.

– Хорошо, что догадались купить подставки. Если не будешь забывать ими пользоваться, столик будет в порядке.

– Это все ты. – Я прижалась теснее к его плечу.

Еще час мы хохотали, собирая злосчастный столик, а затем придумывали, что будем делать со старым.

Машенька заявилась как раз в тот момент, когда Миша катал меня на старом столике по квартире. Я даже не стала стирать счастливое выражение со своего лица.

Она ступила в прихожую и привычно брезгливо оглядела обстановку.

– У тебя милая квартирка.

И почему «милая» звучало в ее устах так, словно оскорбление?

– Знаю. – Улыбнулась я, поправляя волосы.

У Маши на веках были идеальные стрелочки – на несколько тонов темнее помады (у меня бы никогда не получилось нарисовать так красиво). Они дернулись, едва она заметила на полу среди инструментов остатки ужина.

Так ей!

11 ноября, четверг

7.30

Мне казалось, что если я загоняю его по парку до смерти, то у Миши не останется сил на секс с ней. Видимо, из-за этого у меня самой силы брались будто из ниоткуда. Меня грела мысль о том, что наши утренние пробежки стали почти традицией. Даже ненависть к спорту слегка притупилась.

19.20

– Это ради дела, братан, ты уж прости. – Сказала я коту, намазывая его лапы растительным маслом. – Если ты мне не поможешь, то не знаю, кто поможет. Терпи.

– Мря!

– Двойная порция корма. Идет?

– Мр-р-ь.

– По рукам! То есть, лапам.

Потащила его в ванную.

– Алло, Миш! У нас ЧП! Можешь прийти помочь?

– Сейчас буду.

Через полминуты он уже был у меня.

– Жорик-злодей, – объяснила я, потрясая в воздухе котом, – разлил масло, пока я готовила ужин! Нужно его помыть, но я не представляю, как!

– Сейчас включу воду. – Кивнул Усов, загибая рукава.

Шалость удалась.

Бедный Жорик (прости, дружище) стойко терпел все банные процедуры и стоял смирно, пока мы намыливали, мяли и промывали шерсть на его лапах и пузе. Зато, как только стали доставать его из воды, кот поспешил отомстить. Зашипел, стал извиваться и полоснул меня по руке.

Радуясь в глубине души такому исходу дела, я передала Мише полотенце, подождала, пока он промокнет им кота, а затем предъявила свою рану.

– Где аптечка? – Разволновался он.

– На кухне.

Я сидела прямо на столе, пока Усов обрабатывал мне руку. Ловила взглядом каждое движение и с замиранием сердца ждала, когда же представится подходящий момент для поцелуя.

– Больно? – Спросил Миша, подув на ранку.

– Угу. – Пискнула я.

– Вот так. – Он обработал, наложил повязку и завязал узелок.

Наши глаза встретились.

Я сглотнула.

Миша глубоко вдохнул и выдохнул.

Я чувствовала жар его тела своими бедрами. Если бы он прижался ближе, у меня получилось бы обвить ногами его талию. Совсем как тогда – в подсобке. Уверена, он тоже помнил все до мельчайших деталей.

Миша наклонился ниже. Потянулся ко мне. Я подалась навстречу.

И тут позвонили в дверь.

– Прости. – Тряхнул головой он.

– Это ты прости. – Прошептала я, слезая со стола.

Пошла открывать. За дверью стоял Илья.

– Вот, решил посмотреть, как ты тут обосновалась! Соскучился! – Заявил он с порога.

Пришлось познакомить их с Усовым. Пожав ему руку, Миша извинился и поспешил домой:

– Оставлю вас наедине.

– Так тебе. – Насмешливо взглянул на меня похожий на мокрую крысу Жорик.

12 ноября, пятница

17.40

Офис был слегка взволнован. Маркетологи сдали отчеты, что-то праздновал отдел продаж, да тут еще Владик притащил огромный торт и вино в честь своего дня рождения.

Все собрались в конференц-зале после окончания рабочего дня, чтобы чествовать его, но именинника нигде почему-то не было видно. Пока девочки нарезали фрукты, а мальчики подключали динамики для небольшой вечеринки, я отправилась искать виновника торжества.

– Кать, а говорят, ты раньше встречалась с Сапожниковым? – Преградила мне путь Тори.

– Недолго. – Ответила я.

– А почему расстались? – Она неловко закусила губу. – Просто я подумала, раз у вас все, вдруг дашь мне его контакты?

– Поверь, тебе это не нужно. Он – жуткий бабник! – Сказала я и поспешила дальше по коридору. – Поверь, я уберегла тебя от ненужных волнений!

Обошла офис, затем все смежные отделы, даже остановилась у подсобки, чтобы прислушаться, но внутри было тихо. Оставался только мужской туалет. Но не успела я туда отправиться, как услышала из-за двери кабинета Барракуды голоса.

– Прекрати. Давай не здесь и не сейчас. – Шептал взволнованный женский.

– Но сегодня мой день рождения. Я хочу быть не там, с ними, а здесь – с тобой.

– Я ухожу домой. Все. Убери руки, нам нельзя делать это прямо здесь.

– Аллочка.

– А как же твоя жена? Ты сказал, что решишь вопрос.

– Я же тебе говорил: мы разные люди, этот брак был ошибкой. Я все скажу ей прямо сегодня. Обещаю.

Я застыла у стеклянной стены. Жалюзи были опущены, но я уже и по голосам догадалась, кто был внутри. Разумеется, Барракуда – это же ее кабинет, а с ней Владик – именинник у нас сегодня имелся лишь один.

– Ты знаешь, я не потерплю обмана.

– Я люблю тебя.

– Давай, не здесь. Влад, ты даже не закрыл дверь!

– Сейчас.

Раздались торопливые шаги, и к тому моменту, как парень подошел, я уже не успела отойти. Мы столкнулись взглядами с Владиком через щель в приоткрытой двери, и он обомлел.

– Катя?

– Я…

Парень покраснел. Распахнул дверь, опасливо осмотрел офисное пространство за моей спиной.

– Я просто… тебя потеряли все. – Промычала я.

К двери подбежала запыхавшаяся Алла Денисовна. Столкнувшись со мной взглядами, она тяжело вздохнула.

– Я ничего не видела и не слышала. – Поспешила объясниться я. Развернулась и решила дать деру. – Уже ухожу.

– Стой!

Я втянула голову в плечи.

– Ты, Влад, иди к остальным, а мы с Морозовой побеседуем.

– Хорошо. – Согласился он.

Бросил на меня взволнованный взгляд и потрусил по коридору в сторону конференц-зала.

– Итак. – Протянула Барракуда, усаживаясь за свой стол. Дождалась, когда я присяду в кресло напротив, и продолжила. – Ты стала свидетелем сцены, о которой мне не хотелось бы распространяться при подчиненных.

– Я никому ничего не расскажу. – Сказала я, складывая руки на груди.

– Понимаю, тебя, наверное, шокирует наша разница в возрасте. – Усмехнулась она. Достала сигарету из ящика стола, прикурила, затянулась, выпустила дым. – Мой собственный сын всего на три года младше Влада.

– Это не мое дело. Можете не переживать, я – могила.

– Знаешь, почему я взяла тебя на работу? – Вдруг сузив зрачки и наклонившись на стол, прошептала начальница.

– Нет. Почему?

– Потому, что ты незаурядная. В то время, как все на интервью пытались строить из себя высококлассных и надежных специалистов, ты не скрывала, что ты просто девчонка, которая хочет учиться и не боится тяжелой работы. И ты все еще продолжаешь ею быть. За это я и уважаю тебя.

– Я так сказала?

– На мой вопрос, кем ты видишь себя через десять лет, ты ответила: «Не знаю. Для меня важна стабильность. И, наверное, перемены. Стабильность и перемены. Да»

Я тихонько рассмеялась:

– Очень похоже на меня.

– Думаю, в новой рубрике ты раскрываешься совершенно по-новому. В твоих текстах чувствуется интерес к теме, и при этом сохраняется фирменный стиль. Да и не буду лукавить: фидбек колоссальный, мы давно не получали столько писем и комментариев.

– Спасибо. Так вы не станете меня увольнять за то, что я застукала вас с редактором?

– Увольнять? – Ее брови взлетели вверх. – Нет. Но ты не расскажешь никому о том, что видела. Ясно?

Я зашила рот воображаемой иглой.

– Замечательно. – Сделав две затяжки, улыбнулась Барракуда. – И больше не спи на работе, пожалуйста. В прошлый вторник, когда я выходила из офиса, Усов старательно делал вид, что обсуждает с тобой макет, но твой ноутбук был выключен, а ты тихо сопела, так что меня не проведешь. Лучше ложись спать пораньше и высыпайся.

– Хорошо! – Смутилась я, пряча смех.

– Все. Иди к коллегам, вас ждет торт.

– А вы? – Спросила я, вставая с кресла.

– Зайду позже ненадолго. – Пообещала начальница.

– Спасибо!

Я выпорхнула из ее кабинета и помчалась в конференц-зал. Миша не сказал мне, что разыгрывал диалог со спящей мной, пытаясь прикрыть от Барракуды. Какой же он все-таки классный!

Свет в зале был слегка приглушен.

Коллеги заняли все доступные поверхности, попивая вино, болтая и смеясь. Я задержалась у двери, наблюдая, как Миша шутит, а мои подруги звонко смеются в ответ.

– Я смотрю, здесь все от тебя без ума. – Сказала я ему, приблизившись.

– Он рассказывал, как ты в очередной раз уснула прямо на работе! – Рассмеялась Алиса.

– Почему ты нам не говорила? – Возмутилась Диана.

– И показывал фотку! – Люба изобразила меня с открытым ртом.

– Так ты ее не удалил?! – Набросилась я на него.

Миша подхватил меня за талию.

– Прости, оставил, чтобы любоваться. – Съязвил он. – Шампанского?

– Не отпущу тебя, пока не удалишь. – Вытащила из его кармана телефон и побежала в противоположную сторону.

– Ты не знаешь мой пароль! – Победоносно прокричал он мне в спину.

– Чтоб тебя! – Остановилась я. Повернулась к ним. – Значит, не отдам, пока не скажешь его.

– Оставь себе. – Подав мне бокал, сказал Миша.

Мы вели себя как дети. Смеялись, шутили, подкалывали друг друга. Разве так бывает, когда люди совсем ничего не чувствуют друг к другу?

Я буквально кожей чувствовала его интерес ко мне – да-да, тот самый интерес, который прежде руководил им, когда он приглашал меня куда-нибудь сходить вместе (а я отказывала). Но теперь, кажется, все до единого в офисе видели, что между нами что-то есть.

19.40

Мы сели вдвоем в такси, и Миша назвал адрес.

Даже через пальто у меня горела кожа на плече, там, где я касалась его плеча.

– Что-то давно ничего не слышно про твоего пожарного. – Едва автомобиль тронулся с места, повернулся ко мне Усов. – Или стриптизера. Или кто он там? Я уже забыл.

Я впитывала взглядом каждую черточку его лица и изумлялась: как это раньше я их не любила? Как могла считать обычными, заурядными, непримечательными?

– У нас бы ничего не получилось. – Тихо проговорила я. – Он боится вибраторов. Думаю, они даже снятся ему в кошмарах.

– Бедный…

– Да. И знаешь, между нами не было искры. И его поцелуи… пф… как кофе без кофеина – пустые. Ты целуешься гораздо лучше.

Я улыбнулась.

Миша, кажется, опешил.

Сглотнул.

Нахмурил брови.

– А как там твоя Маша? – Спросила я.

– Завтра обед с ее родителями. – Безрадостно и сухо произнес он.

Его глаза по-прежнему изучали мое лицо.

– Ты им понравишься. – Прошептала я.

И сжала губы.

Нужно было сказать ему о своих чувствах, но я не могла.

– Кать, – голос Миши прозвучал хрипло, – ты ведь не за солью тогда приходила, да?

– Нет. – Я мотнула головой из последних сил.

– Я так и понял. – Сказал он. – И твое сообщение тоже понял сразу. То, про киску.

– Прости. – Я опустила взгляд. – Глупо вышло.

– Только ты можешь написать такое.

– Знаю.

– И тогда в парке. Я видел, как ты, заметив меня, удирала через кусты.

– Правда? – У меня вспыхнули щеки. – Ой, так неловко…

– Все правильно. Ты стыдилась того, что переспала со мной.

– Я вовсе не… все не так! Миш, я не из-за этого…

– Я все понимаю. – Улыбнулся Усов. – И почему не интересен тебе был. Я ведь простой, обычный. А ты… За тобой то спортсмены ухаживали, то еще кто-нибудь. Ты же красивая, яркая.

– Замолчи.

Долю секунды мы смотрели друг на друга, а затем нырнули будто в зеркало. Стали целоваться так неистово, будто нас затянул водоворот из страсти.

Мои пальцы вплелись в его волосы, заметались по одежде. Миша, задыхаясь, сгреб в кулак лацкан моего пальто, потянул на себя, и мы будто рухнули вдвоем в бурлящую реку – все смешалось: поцелуи, вздохи, прикосновения, всхлипы.

Пока вдруг водитель не напомнил о своем присутствии вежливым покашливанием.

– Вот черт, – пытаясь отдышаться, я уткнулась лбом в щеку Усова.

– Кать, это опять для исследования? – Спросил Миша, обхватывая ладонями мое лицо и заставляя посмотреть в глаза. – Секс в такси? Для статьи?

Водитель снова кашлянул. Теперь уже более заинтересованно.

– Да. – Призналась я. – Еще нужно попробовать в лифте, на ночном пляже, в больнице и в церкви.

– Только не в церкви. – Прошептал Миша.

– Ты что, верующий?

Мы рассмеялись.

И продолжили целоваться.

И целовались до тех пор, пока автомобиль не остановился у дома. Быстро выбравшись из салона, мы взялись за руки и помчались к подъезду.

– Ай! – Первой поскользнулась на замерзшей дорожке и рухнула на лед я.

– Ох… – Упал рядом Миша.

– Как приятно облажаться не в одиночку. – Прошептала я, глядя на ночное небо.

– Мы вообще-то лежим у подъезда. Здесь не особо чисто. – Напомнил Миша.

– Ну и что.

Небо было таким черным, без единого огонька. Оно как будто давало нам передышку, чтобы мы могли все обдумать и не совершать ошибок, которые собирались совершить. Конечно только в том случае, если задуманное нами было ошибкой.

– Тебе тоже не хочется вставать? – Спросила я.

– Да. – Ответил он. – Так красиво.

– Но придется. – Встрепенулась я.

Вскочила, потащила его за руку, помогла встать, и мы рванули в подъезд.

Срывая с Усова одежду, я даже не думала о том, в чьей квартире мы находимся. Все остальное потеряло значимость. Ни один из нас уже не контролировал ни дыхание, ни собственные действия: мы оказались в центре лавины, сносящей все на своем пути.

Мы будто скинули с себя груз и стали еще ближе. Предельно близко.

Целовались и целовались, раздевались, прижимались, цеплялись друг за друга – яростно, больно, нежно, страстно, грубо, сладко. Так будто собирались поглотить друг друга. Будто собирались отдать друг другу весь последний воздух. Переплестись сердцами. Срастись.

Мы превратились во что-то дикое, пульсирующее и безнадежное. Что-то настолько правильное, что может создать лишь сама природа. Удивительно, что в этом непостижимом мире могут вообще существовать такие простые и правильные вещи, как человеческая близость. Когда без слов можно сказать обо всех своих «я так скучал» и «я так тебя люблю».

Позже, когда я лежала, чувствуя, как его вес придавливает меня к постели, и перебирала пальцами его волосы, на меня опять накатило сомнение. А что, если это последний короткий миг? Что, если это все просто так – ведь мы ни о чем не успели поговорить?

– Ты дрожишь, – прошептал Миша, лениво проведя рукой по моему бедру.

– Мне хорошо. – Сказала я, глядя ему в глаза. – Лучше, чем когда-либо до этого.

И тут раздался нетерпеливый звонок в дверь.

– Кто это? – Прошептала я, уже догадываясь, что он ответит.

– Маша. – Вздохнув, произнес он.

– Господи… – Пробормотала я, выбираясь из-под него и обматываясь простыней.

– Кать. – Он попытался меня остановить.

– Где моя одежда? – Я стала носиться по квартире в поисках хотя бы нижнего белья.

– Кать, послушай. – Миша сел на кровати. – Успокойся.

– Как?! Твоя подружка стоит там, за дверью, а я не могу найти свои трусики!

– Просто останься в спальне и нормально оденься.

– Нет. – Я подхватила с пола трусы и спешно надела. Снова подхватила простыню. – Так нельзя. Хочешь, я уйду через балкон? Ты сможешь нормально с ней объясниться. Или можешь вообще сделать вид, что меня здесь не было. Боже, что я несу…