Текст книги "Пуля для контролера"

5. Анна Кошкина

Не пахло от него страхом, совсем не пахло. Словно бы и не сидел он рядом со своей смертью. А ведь убить его очень просто. Всего лишь вскинуть винторез и нажать на курок. Причем теперь есть гарантия, что большой возни не будет и с другим, тоже помеченным Зоной. Не успеет он из того положения, в котором сидит, ни перекат сделать, ни толком выстрелить. Расслабился? Или полностью поверил, что его спасет полученная от Зоны чудесная способность?

Может, и спасет, но скорее – нет. Правда, к словам Станислава следует прислушаться. Кажется, впервые за их типа романтическую встречу в этом как бы живописном подвале сказал нечто дельное. Насколько дельное?

– Что ты об этом думаешь? – спросил охотник. – Отвечай.

– Потерпи, – буркнула Кошкина. – Ишь, разбежался.

– Хорошо. Хочешь подумать? Думай, время есть хоть до утра.

Тут он ошибается, подумала ведьма. Еще немного, и выброс кончится. У них бывает разная протяженность, а этот скоро кончится. Впрочем, до утра ее «сокамерники» из подвала не выйдут. А она, между прочим, может. И это возможность ускользнуть из него, не получив пулю в спину.

Вот только сначала хорошо бы все обдумать и решить.

Зона. Верно одно. Они собрались в этом подвале не случайно. Это было даже не предположение. Она это теперь чувствовала, ощущала так, словно ей кто нашептывал на ухо. «Зона желает, чтобы вы тут остались». «Ей так угодно». «Неужели ты пойдешь против ее желания? Даже во имя игры. Берегись».

Родство душ? Да плевать ей было на то, что Зона их всех троих пометила. Вон плоти, кабаны, слепые собаки – все они создания Зоны. И это совсем не мешает им охотиться друг на друга.

Однако если Зона надумала их свести вместе, значит, ей что-то и в самом деле нужно. Что? И зачем? Она решила посмотреть, кто из них победит в схватке? Сомнительно. Понять логику Зоны, безусловно, невозможно, но стравить их можно было и другим способом. Чего ей стоило, пока Стасик шел по болоту, шепнуть, что теперь его можно попытаться убить?

Нет, скорее всего Зона и в самом деле что-то хочет от них, от всех троих. Что именно?

Ладно, решила Анна, для начала тест на правдивость.

– Ты веришь в то, что говоришь? Ты и в самом деле считаешь, что мы встретились, поскольку так пожелала Зона?

– Возможно.

– Не увиливай.

– Есть такое подозрение.

Угу, не врет. Всего не говорит, но не врет. Стоит ли пытаться докопаться? Нет, каждый имеет право на свои тайны. То, что сейчас имело значение, она узнала.

– Ты тоже помеченный Зоной?

– Да.

Тут тоже не врет.

– Можешь сказать, какими свойствами обладаешь?

– Всему свое время.

Логично.

– Хорошо, я буду решать.

Слова эти вырвались у Анны сами, так, словно их сказала не она, а кто-то сделал за нее. И сообразив это, ведьма смекнула, что, собственно, решать и нечего. Если такие вещи происходят, то, значит, все верно. Что-то от нее Зона хочет. Вот только как быть с игрой? Не может она ее прекратить, не в состоянии от нее отказаться. И потом, все равно придется возвращаться на болота. А она не сумеет это сделать, если проиграет. Проигрыш изменит ее поведение, станет виден всем поголовно. Недолго она после этого проживет. Значит, игру придется отложить лишь на время. Потом, когда все закончится, она поставит в ней точку.

– Время есть, – сказал ей Стасик.

Что ему выпало? Не может быть, чтобы те же свойства, как и у нее. Иначе никакой помощи он бы просить не стал. Значит, нечто другое?

Она глубоко и мощно вздохнула несколько раз.

Все, все со временем выяснится. А пока было бы неплохо удостовериться, проверить ее догадки насчет Зоны. Кто знает, может, она принимает желаемое за действительность?

Анна закрыла глаза, несколько мгновений сидела, наблюдая, как под веками плавают какие-то светящиеся червячки. Потом откуда-то изнутри, из ее собственной глубины, поднялась чернота, полная и вечная, властно окутала ее сознание и потащила туда, где покой, царственный в своей искрящейся безмятежности, трудолюбиво омывал берега здравого смысла, за которыми, надежно ими огражденные, начинались джунгли безумия, буйные, обширные и совершенно непредсказуемые.

Пролетая над ними, Анна смогла увидеть, как из них, словно накачиваемые теплым воздухом воздушные шары, мгновенно вырастают и тут же разрушаются самые разнообразные желания. Большие и маленькие, скромные и не очень, материальные и духовные, детские и взрослые, мужские и женские. Они поражали размерами и оторванностью от действительности, черной, многоногой и плоской, которая бегала внизу и все пыталась, ухватив их, вернуть на землю. Не сильно у нее это, надо сказать, получалось. Если подумать, ее даже было жалко.

Вот только Анна этого делать не собиралась. Она была здесь не раз и знала, что дальше действительность отыграется. Даже очень скоро. Вон там, куда ее увлекала темнота, на плато подсознания, возвышавшемся над джунглями, словно неприступная твердыня.

Зона была там, и темнота, опустив ее на вершину крутого обрыва, вполне благополучно рассеялась. Анна помнила, что было время, когда ей, для того чтобы поговорить с Зоной, приходилось ее разыскивать на плато. Теперь было достаточно лишь стоять на обрыве.

Десять лет, вдруг вспомнила она. Немалый срок. Вот сколько ей понадобилось для того, чтобы так вырасти. Что Зона сделает с ней за следующее десятилетие? В кого она превратится? И не пора ли подумать о том, чтобы вырваться из этого плена? Если, конечно, подобное еще возможно.

– Твои мысли наказуемы, – сказала ей Зона.

Голос ее, мощный и, казалось, доносящийся отовсюду, не оставлял ни малейшего выбора.

– Что ты хочешь? – спросила Анна.

– Прими предложение, а в наказание за свои мысли принеси мне жертву посевом.

– Зачем?

– Я не отвечаю на вопросы, я приказываю. Уходи.

Она постояла, прислушиваясь к возникшему у нее осознанию того, как медленно и неумолимо, одна за другой, проходят доли секунды. Потом сказала:

– Хорошо.

Глядя на опускающуюся на нее с неба одиночества темноту, Анна подумала, что за то время, пока она сюда не заглядывала, положение явно не улучшилось. И надо что-то предпринять, но не сейчас… Ей сейчас предстоит дать согласие, но так, чтобы при этом нечто выгадать, и еще – посев. Впрочем, стоит ли насчет него договариваться? Они мужчины. Любой из них просто сделает что положено. Значит, остается лишь придумать, на каких условиях она согласится стать проводником. Это несложно.

Темнота накрыла ее, и, прежде чем отдаться ей полностью, ведьма успела еще подумать о том, что эти два олуха, судя по всему, разговаривать с Зоной не умеют. Скорее всего даже не подозревают, что так можно. Хотя кто знает? Чем Зона пометила Станислава? Вот бы узнать.

Она открыла глаза и сказала:

– Хорошо, я выведу вас на того контролера. Однако у меня есть несколько условий.

– Ну, начинается… – буркнул сталкер. – У баб всегда так.

Анна не обратила на его слова внимания. Главным здесь был охотник. Разговаривала она с ним.

– Говори, – потребовал он.

– Наша игра не закончена. Потом мы ее продолжим.

– Принято.

– Ящик патронов к винторезу. Его должны скинуть не позже чем через день на остров, с которого ты так и не решился переправиться вброд на соседний. И правильно сделал, между прочим.

– Я тоже так понял. Ящик – будет.

– Как ты это обеспечишь, учитывая, что мы продолжим игру? – спросила она. – Кто-то из нас неизбежно умрет. Если я, то смысла везти сюда патроны не будет, если ты – то кто позаботится о том, чтобы их доставили? Твои кореша в знак благодарности за то, что я тебя убила?

– Ты знаешь, что каналы, по которым ведется обмен данными с таких ПДА, просто великолепно защищены? Сталкерам совсем не нужно, чтобы в них паслись защитники порядка. Думаю, сейчас мои коллеги пытаются создать хотя бы один адрес, для того чтобы передавать мне время от времени сообщения. Скорее всего к утру им это удастся, и они что-то пришлют на ПДА Тимофея. Сообщить им, куда доставить патроны, независимо от результата моего задания, будет нетрудно.

– Независимо?

– Да, болота не так далеко от периметра, и вертолеты над ними могут летать более-менее безопасно. Значит, доставят.

– Хорошо. Будем считать – выкрутился.

– Слово держу.

А может, и не надует, подумала Анна. В любом случае она узнает это, лишь вернувшись в нору. А до того стоит ли гадать?

– И еще одно условие. Если оно не подходит, ничего не будет.

Станислав аж крякнул.

Ничего, пусть терпит. Его предупреждали, что условий будет несколько.

– Говори, я слушаю.

– Я ни в кого из жителей Зоны не буду стрелять без особой нужды, – отчеканила Анна. – Причем как именно мне поступать в той или иной ситуации, решаю я лично, и никто не вправе приказывать. Пусть даже вас будут пожирать бюреры, если я так решу, то не вмешаюсь. Я всего лишь проводник и должна вывести вас на того самого контролера. Все остальное – только если я пожелаю. Подходит?

Сталкер тихо присвистнул и сказал:

– Ну и петиция! Там пункта, по которому надо за каждый сделанный шаг целовать тебе пятки, случайно нет?

Анна не удостоила его даже взглядом.

– На этом все? – спросил охотник.

– Нет.

– Что еще?

– С кем-то из вас я должна под утро провести ритуал посева. На этом все.

– Гм…

Сталкер поперхнулся дымом очередной сигареты.

– Что это такое? – с подозрением спросил Станислав.

– Ты правильно догадываешься, – сказала Анна, глядя ему прямо в глаза. – Только смысл этого действа совсем не тот, о котором подумал твой приятель.

– Ах, так я правильно догадался? – воскликнул Тимофей. – То есть…

– Награда особо догадливым в том, что они останутся за бортом, – сообщила ему ведьма. – В полном пролете.

– Ну и не очень хотелось… – обиженно сказал сталкер. – Иметь дело с такой, как ты…

– Еще одно слово, – резко сказала Кошкина, – и ты вообще ни с кем не сможешь иметь дело. Спорим, я смогу обеспечить это одной пулей? У меня есть некоторый опыт в подобных операциях.

– Она не шутит, – сказал своему напарнику Стасик. – Лучше примолкни.

Вместо ответа Тимофей лишь развел руками, потом демонстративно склюнул и стал искать окурок, который недавно уронил на пол. Сигареты в Зоне – ценность. Сорить ими не следует.

– Умный мальчик, – холодно сказала ведьма.

– Зачем это нужно? – спросил у нее охотник. – Я имею в виду ритуал. Что ты от этого получишь? Извини, если задаю неделикатный вопрос.

К чему скрывать?

– Так нужно для Зоны и для меня. Зона получит желаемое, а я улучшу с ней отношения. Это может понадобиться, поскольку, как мне кажется, прежде чем вы убьете этого контролера, мне придется сделать что-нибудь не совсем угодное тому миру, в котором я живу.

– Под утро? – спросил Стас.

– Да, под утро уже будет безопасно и как раз самое время для подобного.

– С кем?

– Я сама выберу, когда придет время. Зона мне скажет.

Услышав последние слова, сталкер, вдруг оживившийся, стал подавать ей какие-то знаки. Анна не обратила на них ни малейшего внимания.

– Это все? – спросил Стас.

– Да, это все. Если ты согласен, то мы можем заключить соглашение. И я выслежу для вас того самого контролера.

Прежде чем ответить, охотник спросил у своего напарника:

– Есть возражения?

– Конечно! – воскликнул тот. – Какие патроны? Какие ритуалы? Если на то пошло, то я, конечно, могу ее ублажить, но чтобы это было платой. И потом, патроны… А еще мы будем отстреливаться от всякой нечисти, а она будет идти рядышком, вся в белом? В общем…

– В общем, ты согласен, – подвел итог Стасик.

– Да я лучше ее сейчас пристрелю!

– Учти, на нее твоя удача не действует. Так что стреляться с ней, если пожелаешь, придется на равных. А ну как она окажется быстрее?

– Не действует? – переспросил Тимофей.

– Нет, братец.

– Хм…

Стасик повернулся к ведьме и сказал:

– Мы тут посовещались, и я решил, что мы твое предложение принимаем.

– Со всеми условиями?

– Да.

– Умное решение, – сказала ведьма и убрала палец с курка винтореза.

6. Тимофей Ковальский

Жизнь – дерьмо, большое, дурно пахнущее, бесконечное. Спорим, эта безумная бабенка с болот выберет не его? Ну, вот спорим? И конечно, везение на нее не действует. Ну да, а как же еще иначе? Значит, точно – не его. С другой стороны, много ли он от этого потеряет? А вдруг она «черная вдова»? Потом – раз и ножиком по горлу? И везение не поможет, поскольку она тоже меченая.

Тимофей невольно поежился. Рука его словно невзначай опустилась на автомат, пододвинула его ближе.

Хотя, конечно, если дело дойдет до поножовщины, автомат не пригодится. На него просто не будет времени.

Он взглянул на ведьму и убедился, что она по-прежнему сидит лишь в метре от него.

Один прыжок, удар ножа, и дело в шляпе.

Трусом он, конечно, не был. И доказывал это не раз. Благо в Зоне поводов для такого хоть отбавляй. А еще в Зоне гораздо больше возможностей показать, как следует быть осторожным. И вот теперь это воспитанное при сборе артефактов, глубоко засевшее в нем понимание, ставшее практически рефлексом, просто вопило, что ведьма существо опасное, что находиться с ней в одном подвале и не попытаться ее убить – безумие чистой воды.

Болотная ведьма? Если не ты ее, то она – тебя.

И в то же время он, сталкер по кличке Зубило, прекрасно осознавал, что она – женщина. И, кажется, ей уже прилично лет, но Зона сохранила или даже сделала ее двадцатилетней, очень привлекательной. Почти наверняка под надетыми на нее лохмотьями скрывается более чем соблазнительное тело, что с ней даже можно, если будет гарантия не получить нож в бок, поцеловаться. И не только…

Ковальскому вдруг стал жарко.

Они сидели в ряд, привалившись к стене спинами. Охотник устроился в середине, словно барьер между ними. Поэтому, для того чтобы еще раз взглянуть на ведьму, Ковальскому пришлось наклониться вперед.

Сделал. Увидел. Вздрогнул.

Ведьма как раз что-то ела, и на первый взгляд ее пища показалась Тимофею мумифицированной человеческой рукой. Правда, уже в следующее мгновение он сообразил, что это, похоже, кусок мяса небольшого зверька, то ли гигантской крысы, то ли тушкана. И конечно, мясо было не сырым, а вареным или, может быть, тушеным.

– Пора и нам заморить червячка, – сказал Станислав.

Он пошарил у себя в вещмешке, вытащил банку тушенки. Очнувшийся от ступора Тимофей извлек похожую из своего, посмотрел в сторону полок.

– Давай ломай, – сказал Станислав. – Только самый маленький, а то задохнемся.

– Да, конечно, – согласился Тимофей.

Он сходил к полкам, отломил кусок от одной из них, расщепил ножом на лучинки, сложил из них крохотный костер. Минут через пять они уже ели подогретое мясо.

Орудуя алюминиевой ложкой, Ковальский вдруг подумал, что, может быть, он слишком напрягается? Зря, между прочим. Надо просто верить в свою звезду, и кривая обязательно вывезет. Что бы там судьба ему ни готовила, у него теперь совершенно точно есть его везение. А раз так, то, значит, все в порядке. Будут у него еще и деньги, машины, дом, чмары красивее этой. Все будет.

– Кстати, – кинув в угол пустую банку, сказал он. – Если у меня есть везение, то к чему нам вообще какие бы то ни было проводники? Пока я с вами, ничего страшного, по идее, произойти не может.

– Это с тобой – не может. – Станислав избавился от своей банки, аккуратно вытер ложку клочком газеты и спрятал ее обратно в мешок. – А с нами произойдет что угодно. Твое везение, оно индивидуального действия. Слышал о таком термине?

Тимофей хотел было сказать в ответ что-то резкое, но так и не придумал, что именно.

Какой смысл дергаться, если начальник говорит правду?

Вместо этого он еще раз посмотрел на ведьму. А та как раз в этот момент покончила с ужином. Рядом с ней лежала аккуратная кучка тоненьких косточек. Взяв их, Анна прошла к шкафу, в котором начиналась прогрызенная неизвестно какими животными нора, сложила перед ней косточки и вернулась на свое место.

Вид у нее был очень спокойный, даже несколько чопорный, словно на званом вечере.

Тимофей аж покрутил от удивления головой.

Вот блин, дано же этим бабам от природы умение так выглядеть. Вот кошкам тоже такие фокусы удаются. Наделает глупостей, обрушит, допустим, полку с посудой и уже через минуту возвращается с самым невинным видом. Что вам от меня надо? Я вообще тут не при делах.

Достав из мешка фляжку с водой, сталкер сделал из нее несколько полновесных глотков, протянул охотнику.

– Спасибо, – улыбнулся тот. – У меня есть.

Фляжка у охотника и в самом деле была. Причем такая же, как у него. Может, с одного даже склада. Тем, кто снабжает военных, тоже нужен приварок. Вот и крутятся. Снабжают военных, но и о сталкерах не забывают. За отдельную плату.

Глядя, как Станислав пьет, Тимофей еще раз пытался прикинуть, в чем может состоять его дар, чем его отметила Зона? Умением зубы заговаривать? Да нет, мелковато для Зоны. Да и потом, ну заговаривает, но не делает же из людей зомби, готовых ради него умереть. Значит, все-таки умение у него природное. Без какой-то примеси влияния Зоны.

Что еще? Хорошо дерется? Возможно, но скорее всего – нет. Настучал он ему в репу, конечно, профессионально, но не Брюс Ли и не Чак Норрис. Просто человека этому научили, да не так, чтобы напоказ на парадах о голову бутылки бить, а всерьез, для хорошей драки с умелым противником.

Что еще? Так сразу в голову и не приходит.

– Куришь? – спросил Станислав.

И Тимофей, уже было вскинувшийся, чтобы ответить на глупый вопрос, вдруг осознал, что он задан не ему.

– Угостишь?

– Почему бы и нет?

Начальник дал ведьме сигарету, и они закурили.

Ну вот, нащупывая в кармане зажигалку, не без горечи подумал Тимофей, уже спелись. Нашли друг друга два одиночества. А он, значит, опять остался не у дел? Ну конечно, обычный сталкер. А ведь они одним миром мазаны.

Прикурив сигарету и сделав первую затяжку, он не удержался, посмотрел вверх. Там, на потолке, разбуженные выбросом, светились яркие узоры, смахивающие на рисунки галактик. Когда Тимофей учился в школе, их класс как-то водили в планетарий. И галактики в нем были точно такими. Вот только, кажется, они потихоньку тускнеют. Не правда ли? Значит, выброс уже закончился. Сейчас выходить на поверхность смысла нет. Лучше уснуть. А вот утром все и начнется.

В той стороне, в которой был шкаф, послышалась тихая возня. Прежде чем мужчины успели на нее отреагировать, ведьма быстро сказала:

– Не надо. Они поедят и уйдут. Я с ними договорилась.

– А если их еще и свинцом угостить? – спросил сталкер.

– Тогда они придут все, и мало не покажется, – послышалось в ответ. – Не трогайте их. Они поедят и уйдут. Обещаю.

Тимофей хотел было еще что-то сказать, но потом передумал.

Какой смысл чесать языком? Он здесь не хозяин, а всего лишь на положении «унеси, принеси, пошел на фиг». И вообще у него своя тропа.

Земля в подвале была не холодная. Он положил под голову вещмешок и лег на бок. Теперь можно было наблюдать за возней возле шкафа. Там двигались какие-то небольшие, трудноразличимые тени, смахивающие на маленьких человечков. Вот они перестали мелькать, и стало видно, что косточек больше нет. Все унесли.

– Теперь можно спать, – сказала ведьма. – Больше они этой ночью не придут. Я посторожу.

Верить ей не следует, но выхода иного нет, подумал Тимофей. Спать ему хотелось просто неимоверно. День сегодня был тяжелый, а завтра скорее всего придется еще солонее. Почему бы перед этим немного не давануть массу? И ведьма обещала…

Уже почти заснув, он на мгновение вернулся в реальный мир и очень как-то отстраненно и спокойно подумал, что он все еще один. Об этом следует помнить и ни в коем случае не надо расслабляться. Те, с кем он сейчас рядом, ему не родственники и не закадычные приятели. Да и поход с ними очень быстро закончится. После этого надо будет уходить из Зоны, и надолго. Пока не забудут о том, что он отмечен. Для того чтобы там, в обычном мире вне Зоны, не впасть в бедность, он должен заработать деньги здесь и сейчас. Как можно больше. Не упустив ни одну возможность. Он не упустит. Никогда не упускал. Даже такую, которая ему совсем не нравится. Более того, попытайся ему кто-то предложить устроить подобный фокус с собратом-сталкером, пусть даже, к примеру, и из клана «Свобода», он бы тому, кто такое предложение сделал, мог и морду пощупать. Но эти двое – чужие. На них законы братства не распространяются. Так в чем же дело?

16. Прогулка под утро. Станислав Лапин

Стас проснулся от того, что к щеке его прикоснулась чья-то рука. Повернувшись на бок, он открыл глаза и увидел перед собой лицо Анны. Света в подвале заметно поубавилось, но пока еще до темноты было далеко.

Получалось, до утра было еще какое-то время, но не очень много.

Ну, хорошо, три часа сна тоже большое дело.

– Тебе чего? – тихо спросил Стас.

Вместо ответа ведьма приложила палец к его губам, а потом показала рукой в сторону выхода.

Тут все было ясно совершенно. Ему надлежало молчком встать и вместе с ней выйти наружу.

Зачем?

Ах да, она же говорила о посеве. Значит, время для него настало. И конечно, сеять лучше до света. Обильнее взойдет.

Стараясь не шуметь, охотник поднялся. Спал он одевшись, даже не сняв с пояса амуниции. Только расстегнул, чтобы легче дышалось, молнию на куртке. Поэтому для того чтобы собраться, ему было достаточно лишь повесить на плечо ружье. Что он тотчас и сделал, мимоходом взглянув на Тимофея и убедившись, что тот спит. Автомат у него был под рукой, а самое главное, при его везении сталкера можно оставить здесь одного вполне спокойно. Никто ему вреда причинить не сможет. Да и люк они за собой закроют.

Все это Стас обдумал, тихо шагая к выходу из подвала. Ведьма была уже там, скользнула так неслышно, словно двигалась и вовсе не касалась пола подвала. Как тот курьер, которого они с Толстячком вчера ловили.

Неужели это было вчера? А сегодня – Зона. И… посев. Неужели это и в самом деле то, о чем он подумал? Да нет, быть не может.

Ведьма стояла у люка. Здесь было так темно, что он даже не мог рассмотреть ее лица. Просто темный, неподвижный силуэт.

– Что дальше? – шепнул он.

– Выходим наружу, – одними губами прошептала она в ответ. – Не стукни дверью. Дуэнья проснется.

О как. А ведь она, пока не попала в Зону, была начитанной девочкой. Кто такая дуэнья знает.

Крышка люка давила тяжестью, но силы Стасу было не занимать. Осторожно ее приподняв, он выбрался наружу и даже придержал, давая ведьме возможность выбраться. Потом беззвучно опустил крышку обратно, придерживая за приваренное к ней кольцо.

Они постояли рядом. Ведьма словно бы вслушивалась, даже слегка приподнявшись на носках, словно собираясь взлететь. Вот она что-то там свое определила, быстро оглянулась, словно выискивая какие-то ориентиры, и махнула рукой в сторону протекавшей неподалеку речушки, глубиной, что только воробью ноги помыть, да и шириной почти соответствующей.

– Зачем туда? – спросил Лапин.

Он уже увидел, что горизонт слегка посветлел, но до наступления утра еще оставалось время. То есть, фактически была еще ночь. А шляться по Зоне ночью, да еще после выброса, не очень хорошая идея. Шансы нарваться на какую-нибудь тварь, жаждущую набить твоим мясом желудок, очень велики.

Хотя с ним ведьма. Она знает. Вот только что именно?

– Так надо, – сказала Анна. – Пойдем, не бойся.

А он, между прочим, и не боится. Почти не боится.

– Именно к воде? – все же уточнил Стас.

– Да, к воде. Не бойся, не съем.

– Я и не боюсь.

Что еще он мог сказать на такие слова? Когда это он любовных приключений боялся? Только все ли он правильно понял? Имеет ли предстоящее отношение к любви? Что-то сомнительно. При желании все можно было обделать в дальнем углу подвала. Там ничего не видно. Ну а звуки… все они люди взрослые.

А ведьма уже скользила к речушке, и некогда было раздумывать. Надлежало ее догонять.

На аномалию бы какую-нибудь не наткнуться, подумал Стас. У них сейчас, после выброса, увеличились радиусы. Они теперь стали опаснее. С другой стороны, с таким проводником можно не опасаться. Она идет первой и в ловушку, конечно, не сунется.

Совсем догонять ее он не стал. Так и шел на несколько шагов сзади до самой воды. Там она остановилась и, когда охотник оказался рядом, сказала:

– Пришли. Тут все и будет.

– Что именно? – поинтересовался Стас.

– Ритуал, конечно. – Она повернулась к нему и широко улыбнулась.

– Тебе виднее. Что я должен делать?

– Положи оружие на землю, сними куртку. Вообще разденься до пояса.

– А если…

– Нет, поблизости нет ни одного опасного животного. Появятся – скажу. Всегда успеешь схватиться за оружие. Вот смотри, я тоже кладу на землю винторез.

Она и в самом деле наклонилась и положила на землю снайперку. Выпрямилась, взглянула на него не без лукавства. Потом стала распутывать завязки своей кожаной куртки. Она у нее была даже не на пуговицах.

Стас хотел было пожать плечами и задать следующий вопрос, но до него вдруг дошло, что время разговоров закончилось. Да и опасаться чего-то стыдно. Вон женщина не только ничего не боится, но и его успокаивает. Не дело это. Должно быть наоборот.

Ружье легло на траву, потом к нему присоединилась куртка, теплая рубашка. Ночной ветерок приятно холодил обнаженную кожу.

– Подойди ближе, – приказала Анна.

Она тоже обнажилась по пояс, и, шагнув к ней, Стас подумал, что у нее оказалась на удивление большая грудь, тонкая талия. И хрупкие, беззащитные плечи, длинная грациозная шея. Не было ей, не могло быть столько лет, сколько значилось в досье.

Еще лицо. Сейчас, в свете луны, оно казалось загадочным и очень, просто колдовски красивым.

Ведьма и есть. Куда от этого денешься?

Теперь между ними был всего лишь шаг. Если его сделать, то ее можно обнять. Следует обнять. Вот прямо сейчас. Или что-то перед этим надо сказать? Ритуал все-таки.

– Стой, где стоишь.

Сказав это, ведьма закрыла глаза и словно бы отключилась, куда-то ушла. Она стояла совершенно неподвижно, кажется, даже перестала дышать, будто превратившись в статую.

Стас ждал. Прошла минута, потом с другой стороны реки послышался топот. Кажется, там кто-то был, и, судя по всему, немаленький. Может быть, кабан, а то и псевдоплоть. И тут уже надо было хвататься за оружие, но он стоял и ждал.

Ритуал. Обычно те, кто проводит ритуалы, относятся к соблюдению их деталей трепетно. И потом, ведьма сказала, что никакой опасности нет.

Лапин вдруг с удивлением понял, что ей верит. Человеку, измененному Зоной, помеченному ею, может быть, уже и не человеку во-все. С другой стороны, сам-то он кто такой? Вот и получается дивная такая картинка. Два чудовища, только смахивающие на людей, встретились в Зоне, как и положено, ночью для проведения странного и явно зловещего ритуала.

Любоффф? Как же, жди.

Анна открыла глаза и хрипло сказала:

– Руку, дай мне левую руку и не дергайся. Это не будет больно.

Стас молча протянул ей ладонь.

– Не шевелись.

Медленно, словно боясь испугать его резкими движениями, она вытащила из ножен на поясе охотничий нож, взяла его ладонь и резанула по мизинцу острым кончиком. Полилась кровь, а ведьма, быстро спрятав нож, сжала его палец так, чтобы кровь капала на землю.

Одна, вторая, третья капля.

– Все, хватит, – одними губами выдохнула ведьма и тотчас, наклонившись, лизнула его палец, словно собака, зализывающая рану, тоже раз, другой, третий. Последний – медленно, словно стараясь, чтобы он навсегда запомнил шершавость языка, соприкоснувшегося с ранкой. Оно вдруг пропало, это ощущение, словно его и не было.

Анна отпустила его руку, и он, машинально взглянув на палец, увидел, что ранка исчезла, словно ее и не было.

Да и вообще не привиделось ли ему все это? Может, Анна обладает еще и даром создавать галлюцинации? Ведьма все-таки.

– Все, закончено.

– Закончено? – машинально переспросил он. – Что именно?

– Ритуал, конечно, глупенький. Ты добровольно отдал Зоне свою кровь. Теперь она будет к тебе более терпима. Ну а мне, поскольку я тебя привела, простит будущие неправильные поступки. Мы скрепили наш договор.

– И это все, что от меня требовалось?

Стас вдруг понял, что в голосе у него слышится разочарование, и ему стало стыдно. Так и не вырос, остался на уровне подростка, который при каждой встрече с женщиной ищет возможность сексуального контакта?

– Конечно, – улыбнулась она. – Больше ничего.

– Хорошо, – сказал Лапин. – Тогда не пора ли нам отсюда идти? На другом берегу этой лужи кто-то ходит.

– Никого опасного там нет, – заверила его ведьма. – И идти нам не пора.

– В смысле?

Она шагнула к нему, прижалась нежной, упругой грудью, обняла за шею. Стас увидел совсем рядом ее запрокинутое вверх лицо, наполовину скрытое распущенными теперь волосами. И конечно, руки его очутились на ее талии. Он наклонился для того, чтобы ее поцеловать, и за мгновение до того, как их губы встретились, она успела шепнуть:

– А почему бы и нет?

Все-таки она умеет околдовывать, затуманивать голову, подумал Стас, целуя ее. Хотя, конечно, того, кто об этом мечтает, околдовать нетрудно.

Губы у нее оказались удивительно нежными. А еще они пахли чем-то трудноуловимым, но тоже приятным, кажется, какими-то местными цветами. И действовала она ими очень умело.

– Действительно, почему бы и нет? – наконец оторвавшись от них, пробормотал Стас.

А руки его уже поднялись выше, одна легла на белое, словно светившееся в ночной полутьме плечо, другая опустилась на нежный холмик груди.

– Вот как? – тихо хихикнула Анна.

Губы ее скользнули по его шее, потом опустились ниже. Вниз уплывало ее тело. А руки… Стасу вовсе не надо было смотреть, чтобы определить ее действия. Он чувствовал, как она расстегивает его ремень. Наконец с ним было покончено. Что дальше?

Он все-таки опустил глаза вниз. Ему хотелось знать, решится ли она на то, что вроде бы намеревалась сделать.

Как раз в этот момент Анна хихикнула еще раз, довольно. Прошептала:

– Спорим, ты не женат?

– Вдов, – машинально сказал он, осторожно гладя ее по голове, убирая с лица волосы.

– Заметно.

Больше она ничего не сказала, поскольку слова мешали отдавать ему ласку.