Текст книги "Пуля для контролера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pulya-dlya-kontrolera-116118.jpg)
Автор книги: Леонид Кудрявцев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Впрочем, это все не мешало ей время от времени, прервав еду, подозрительно оглядываться, прикидывая, не появился ли поблизости кто-нибудь опасный.
Нет, пока бояться было нечего. И слава Богу.
Она доела и, сыто отдуваясь, сложила косточки тушкана в кучку. Прятать не стоило. Обязательно найдется кому их обгрызть начисто и растащить по норам. Природа в Зоне, несмотря на всю ее непредсказуемость и чуждость этому миру, в основном построена по старой, доброй схеме. Есть в ней и пищевые цепочки, в которые входят хищники, падальщики, травоядные. Все, как и положено.
Положив рогатину на колени, она снова взглянула на солнце. А ведь время уже где-то к обеду. И не мешало бы пройтись до темноты, раз у нее сегодня появилось столько свободного времени, заглянуть в парочку мест, на которые у нее есть кое-какие виды. Неплохо было бы посмотреть, что там изменилось после выброса.
Сунув руку в сумку, она вытащила литровую пластиковую бутылку с водой, сделала из нее три добрых глотка и, тщательно закрыв крышечку, сунула обратно.
Воду она получала с помощью растения, названия которого не было. Ей пришлось придумать его самой. Назвала она его очень просто – фильтром. Оно попадалось повсеместно и чем-то походило на камыш, только без черных верхушек, смахивающих на банники, которыми прочищают стволы пушек. Для того чтобы фильтр начал очищать воду, его достаточно было срезать у самого корня, а потом отсечь верхушку. После этого ствол растения одним концом опускался в воду, а вторым пристраивался к горлышку очередной бутылки. После этого вода начинала поступать снизу вверх и стекать в сосуд. Более того, она получалась очень чистой и вкусной. Фильтр убирал даже радиацию. Дозиметра у Анны не было, но он ей и не был нужен было. Она и так чувствовала где радиации много, а где – мало. Так вот, в воде, прошедшей через фильтр, ее либо не было совсем, либо было мало. Она это знала.
Стебель растения работал целые сутки и если был достаточно толстым, мог пропустить через себя до литра воды. После чего он стремительно чернел, словно обугливаясь изнутри, и его нужно было выбрасывать. В данный момент у Анны в сумке лежала еще одна бутылка, кроме той, из которой она пила, и в укромном месте через фильтры наполнялось еще три. Вполне достаточно для ее потребностей.
Подумав, она вновь достала початую бутылку, сделала еще один глоток и, спрятав ее, попыталась вспомнить, каким образом догадалась использовать растения фильтр именно так.
Нет, не вспоминалось. Тогда, в первые дни в Зоне, она многое делала по наитию, словно ей кто-то подсказывал. Да нет же, кто ей мог тогда что подсказывать? Просто она очень хотела выжить, прижиться в этом мире. Он ей казался страшным, непонятным, но одновременно и не таким, как город. В нем, как ни странно, было меньше зла и подлости.
Вот чего она всю жизнь не выносила, так это человеческую подлость. Удар в спину тому, кто повернулся к тебе так лишь потому, что считает тебя товарищем. Не выносила и понять не могла. Ну, не любишь ты кого-то, так вызови его на честный поединок, набей морду и будешь чувствовать себя человеком, а не мокрицей. Город же учил другому и поэтому был ей чужд, ненавистен.
В общем, сказала она себе, нечего рассиживаться. Пятиминутка гнева закончена. Пора за дело.
Она встала, внимательно оглядываясь. Нет, пока никого опасного поблизости не было. Только со стороны блокпоста, на котором ночью произошло что-то нехорошее, кажется, доносился какой-то слабый сигнал. Но оттуда еще долго будет тянуть страхом и агрессией. Это след визита неведомого создания Зоны.
А насчет того, человек ли она… Ну, все достаточно просто. Она считает себя человеком, поскольку пока никаких нечеловеческих поступков не совершала. Все пока объясняется ее желанием выжить в Зоне. И что может быть естественнее для человека, как не желание выжить? Если она когда-нибудь совершит нечто нечеловеческое… Ну, она это почувствует. И тогда… в общем, она что-нибудь придумает, что-нибудь решит.
Кошкина уже двинулась было прочь с места своего пиршества, но вдруг остановилась, словно налетев на невидимую стену.
Стоп. Что там чувствуется со стороны блокпоста?
Она опустилась на колени, на мгновение прикрыла глаза и словно бы потянулась всем своим существом вверх и в стороны, обняла сознанием круг километра два в диаметре. Так она сканировала свой кусочек болот, место, где жила. И почувствовала.
Да, сомнений не было. Со стороны блокпоста шел человек. Он был вооружен, опасен и шел прямо в ее владения. Чем не повод начать игру?
9. Ой, посмотрите, кто к нам колеса катит! Тимофей Ковальский
– Эй, сталкер, а ну-ка притормози! Разговор есть!
Психи, подумал Ковальский. Умные люди сами выходят навстречу, показывают, что настроены миролюбиво, и только после этого начинают разговор. А те, кто пытается тебе командовать из укрытия, да еще требуют, чтобы ты остановился, очевидно, для того чтобы в тебя было легче прицелиться, просто психи, возможно – новички, и в любом случае – лохи.
Причем подумал он это, уже упав на землю и перекатываясь в сторону, под защиту кустов. И вовремя, кстати говоря. Автоматная очередь тотчас вспорола землю, где он только что находился, и не будь переката, судьба его могла оказаться печальна. Тяжело жить, смахивая по количеству дырок в теле на дуршлаг.
– Точно психи, – пробормотал Тимофей. – Старый якорь им в афедрон.
Он уже знал, что противников по крайней мере трое. А еще было понятно, что им, для того чтобы его прищучить, надо было расположить одного стрелка на другой стороне тропы. Сделай они так и начни стрелять на полминуты раньше, без всяких там криков и попыток его остановить, запросто могли положить. А сейчас… это сделать будет несколько труднее. И вообще при таком раскладе возможны совершенно разные варианты. Главное, не зависать на одном месте надолго. И учитывать возможные аномалии.
Привстав, Тимофей метнулся за ствол старой яблони, толстый и, кажется, уже поклеванный пулями. Кто-то за ним до него прятался от обстрела. Что ж, старая яблоня послужит еще раз. Должен ствол ее защитить, дать ему несколько мгновений для того чтобы приготовиться к отпору.
Он прижался к стволу спиной и услышал, почти почувствовал, как по нему бьют пули. Судя по звуку, стреляли из какой-то пукалки. Что-то вроде пистолета-пулемета. Скорострельность они, конечно, давали, но вот ни на какую пробивную силу не стоило и рассчитывать. Также не стоило упоминать о точности. А скорострельность в руках лоха – только излишний расход патронов. И совершенно никакого результата.
То ли дело старый, добрый АК-74. Сдернул с плеча, снял с предохранителя, клацнул затвором, и вот – извольте бриться. Теперь можно повоевать, особенно если участь, что у него аж целых четыре запасных магазина. Причем, на худой конец, за поясом есть еще пистолетик ТТ, тоже не новый, но надежный и проверенный. К нему имелось пять магазинов на восемь патронов, которые лежали в наружном кармане вещмешка. Далековато. Если дойдет до стрельбы из пистолета, то пока отстегнешь карман, пока вытащишь…
Слушая, как пули с каким-то мясным звуком вонзаются в ствол яблони, Тимофей прекрасно понимал, что происходит. Один из бандитов, а то, что это они, не вызывает сомнений, подавляет его огнем, не дает высунуть из-за ствола нос. В это время остальные двое обходят с боков, для того чтобы вернее снять.
Вот только, пока это произойдет, он уже успеет кое-что произвести.
Скинув вещмешок, Ковальский отстегнул клапан кармана, вытащил и рассовал по карманам обоймы. Еще в кармане лежала завернутая в старую портянку граната «лимонка». Сунувшись было за ней, Тимофей на секунду замер.
Ну, в самом деле, всего три противника-лоха. Что это за война? Не стоит пускать в ход тяжелую артиллерию. Хотя кто знает, как там дело повернется?
Он все-таки схватил гранату, осторожно выпутал ее из портянки и пристроил в карман, из которого, конечно, пришлось переложить обоймы. Вся эта возня заняла на пару секунд больше времени, чем он рассчитывал. Результат был предсказуем. На этот раз две пули вонзились в ствол рядом с его головой.
Ага, обошли-таки. Шустрые, хоть и лохи.
Кинув на землю вещмешок и тут же о нем забыв, Тимофей резко метнулся из-за ствола в сторону ближайшей ложбинки. Ее он приметил еще когда бежал к яблоне. Очень ложбинка выглядела неплохо – в плане того, чтобы, используя ее, попытаться поиграть с противником в кошки-мышки.
Хорошо бы кого-нибудь из этой лихой троицы срезать, подумал Тимофей, упав на дно ложбинки. Меньше противников. Опять же прыти это у оставшихся поубавит.
Не теряя время, он закинул автомат на спину, вскочил на четвереньки и в бешеном темпе двинулся в ту сторону, в которой был стрелок с тарахтелкой, все еще обстреливающий ствол яблони. Он, кажется, так и не понял, что дичь ускользнула.
Ну и кретин!
– Эй, сталкер, попутали мы! Давай, не обижайся. Поговорим! – Это кричал бандит, заходивший слева.
Уж молчал бы, животное. Кто в такое поверит? А вот в то, что ты пытаешься купить меня, как ребенка, – запросто, думал Тимофей.
Бежать по ложбинке на четвереньках было не сахар. Руки нещадно кололи какие-то сучки, куски дерева, автомат колотил по спине, причем немилосердно, подсумки садили по коленям. Он терпел. Теперь от того, как далеко он успеет пробежать, зависит многое, если не все.
Тимофей знал, что сейчас те двое, которые обходили его с боков, тоже как можно быстрее продвигаются к ложбине. Они наверняка сообразили, что в ней он будет как на ладони. Главное, знают ли они, в каком направлении он ползет? Лохи решат, что он дунул от них прочь, и попытаются догнать, устроят гон. Те, кто поопытнее, поймут, что он пытается зайти к ним в тыл, и попытаются его перехватить. Стреляя с краев ложбинки, они будут почти не видны, а он в это время окажется как на ладони.
Расстояние. Чем оно между ними больше, тем лучше.
Он отчаянно работал руками и ногами, а потом наступил момент, когда Ковальский понял, что время вышло, и тогда, сдернув со спины автомат, он повернулся лицом в ту сторону, откуда полз, и, прижавшись всем телом к склону ложбинки, стал выглядывать противника.
Выглядел. Причем как раз тогда, когда рассчитывал. Шагах в тридцати от него над краем усыпанного прелой листвой земляного откоса показалась голова. Причем смотрела она чуть ли не прямо на него. И это значило, что по крайней мере один из бандитов не такой уж лох. Он правильно определил суть его маневра. Ну, может, только не оценил прыти. В любом случае самый удачный вариант, при котором противники, не обнаружив его в ложбине, воображают, будто он удирает со всех лопаток, и кидаются в погоню, открывая тыл, давая возможность стрелять им в спины, не прокатит.
Скверно, и очень.
Дав по бандиту короткую, всего на три патрона, очередь, хорошо понимая, что попасть в него скорее всего не удалось, Тимофей вскочил на ноги и ринулся вверх по склону. Самое главное было не поскользнуться на какой-нибудь гнилушке и не рухнуть плашмя обратно на дно. Вот тогда он тут и останется. Главное – не поскользнуться.
Ему повезло, он благополучно перевалил через откос, а выстрелы в него прозвучали лишь после этого, и конечно – мимо. Правда, одна пуля пролетела совсем рядом, в тот момент, когда он падал на землю, для того чтобы уйти с линии стрельбы. Вот только Тимофей даже не обратил на нее внимания. Ему сейчас надо было снова придумать какой-то маневр, поскольку против трех противников сразу воевать можно лишь все время маневрируя. И хорошо бы все-таки…
Он сделал еще перекат, с хрустом вломился в кусты, которые просто не было времени рассмотреть. То ли они были полностью сухие, то ли по природе своей такие ломкие. Он проскочил их на самой максимальной скорости, хорошо понимая, что этим проклятым хрустом выдал свое местоположение и вот сейчас три ствола начнут стрелять, стараясь нашпиговать его свинцом. А значит, надо немедленно метнуться куда-то в сторону.
Ковальский так и хотел сделать, но, едва миновав кусты, вдруг выскочил на крохотную полянку и на ней чуть ли не нос к носу столкнулся с бандитом, тем, третьим. Он и в самом деле оказался вооружен пистолетом-пулеметом, явно заграничного производства. Тимофей по крайней мере ничего подобного до сего момента не видел.
Вот только главным в данный момент все же было не это, а то, что бандит успел обернуться на треск, который он произвел. Причем стоял он в такой позе, при которой, для того чтобы влепить очередь в упор неожиданно набежавшему на него сталкеру, следовало всего лишь вскинуть руку и нажать на курок.
Лицо у бандита было совсем юное, усики на трясущейся верхней губе жидкие и совершенно дурацкие, явно лишь для понту. Глаза растерянные и округлившиеся от страха. Правда, рука уже шла вверх, и ждать, нажмет он на курок или нет, не следовало. Нажмет, нажмет мерзавец.
Тимофей это понял прекрасно, и, конечно, понял слишком поздно. Они оба с этим юным бандитом понимали все несколько запоздало. Тот по причине неопытности, а Ковальский – поскольку прилично запыхался от всей этой беготни. Исход их встречи зависел теперь лишь от рефлексов. То, что они думали и чувствовали, не имело никакого значения. Лишь желание выжить и готовность ради этого убить.
Короткий и тонкий ствол странного пистолета-пулемета бандита уже смотрел Тимофею прямо в лицо, но выстрелить он так и не успел. Длинная, патронов на семь, автоматная очередь чуть ли не вся попала ему точно в грудь и в живот. Кажется, он умер мгновенно.
Тело бандита еще оседало на землю, а Тимофей уже метнулся в сторону. Убегать и прятаться смысла не было. Поэтому он, сделав всего два шага, плашмя рухнул на землю. И вовремя, поскольку воздух над ним прошили две длиннющие, на полмагазина, очереди.
Ага, подумал Ковальский, значит, тоже два автомата. И патронов у них полно. Не жалеют. А в Зоне патроны экономят все, даже бандиты. Только новички не экономят. И хотя бы один из оставшихся должен обладать ну хоть каким-то опытом. Так, наверное, и есть, поскольку на уловку с ложбинкой он не купился. Чего же он тогда о патронах не думает?
Не было у него пока ответа на эти вопросы, да и искать его он не собирался.
Просто думал о них, а рука его тем временем вытащила из подсумка магазин, заменила им тот, что был в автомате. Потом, если выживет, он его дозарядит. А пока надо сунуть его туда, где был только что полный. Да не перепутать, когда придется доставать следующий.
А придется. Противников все еще двое, и с ними скорее всего предстоит повозиться.
– Эй, Зубило, ты нашего кореша завалил! – крикнул один из бандитов. Голос у него был хриплый, прокуренный.
Второй пока молчал. И конечно – неспроста. Очевидно, снова начались попытки заговорить зубы, отвлечь, дать возможность корешу, на этот раз одному, подобраться, сделать верный выстрел.
Мысленно вознося молитвы, чтобы ему не попался еще один сухой кустарник, Тимофей скользнул в сторону, но прошел всего шагов десять, до ямки, оставшейся от вывороченного корневища упавшего дерева. Не очень было надежное убежище, но давало хоть какую-то защиту. Причем, когда понадобится, он сможет наблюдать за тем местом, где лежал убитый бандит. Рассчитывал Тимофей, не мог не рассчитывать, что дружки придут за его оружием. А он – тут как тут.
Неужели бросят заграничную машинку и патроны к ней? Наверное, нет, поскольку жадны бандиты, не могут они быть иными.
– Эй, Зубило, мы с тобой поквитаемся за кореша, слышишь? Век свободы не княпать, поквитаемся!
Тимофей покачал головой.
Сидевший, точно. Интересно, он сам-то в свои слова верит или для него это что-то вроде заклинания? Покричишь, глядишь, и сбудется? Вот интересно, откуда он знает, как его зовут? Вроде не представлялись. Ладно, эту кошку мы проясним, бог даст.
А пока… засада? Да, ничего иного не остается. Если он и дальше будет бегать по лесу, они его рано или поздно возьмут в клещи. Не вечно же ему будет везти? А раз так, то остается только одно. Засада и ожидание. Прямо здесь.
Тимофей решил так и сделать, а решив, вжался в самую середину ямы, ухватил охапку дерна, покрытого и скрепленного сизым, крупным мхом, который, кстати, скрепил его не хуже матерчатой основы. Быстро и тщательно прикрыв им ноги и нижнюю часть туловища – на большее не хватило, – замер. Если только удастся обмануть… если повезет…
Они подошли совершенно бесшумно. Он при всем своем опыте не смог вычленить звук их шагов из лесного шума и понял, что противники рядом, лишь только после того, как они заговорили, тихо, вполголоса.
– Думаешь, ушел? – спросил бандит с хриплым голосом.
– Вряд ли, хотя… мог и уйти, – ответил его напарник. – Одного нашего завалил и дал стрекача. Чем не вариант?
– И бросил свой мешок? Я его нашел. Нет, он просто затаился где-то и выжидает, когда мы уйдем. Я его знаю. Жадный и хитрый. Попытается свой хабар отбить.
– Много его там?
– Не смотрел. Некогда было.
– В общем, не знаем даже, за что воюем.
Судя по всему, бандиты стояли метрах в двух от ямы, в которой он скрывался, и не видели его лишь благодаря маскировке да торчащим во все стороны корням упавшего дерева. Стоит одному из них сделать хотя бы шаг, он, вполне возможно, его увидит. А до тех пор…
Тимофею просто жутко захотелось рискнуть. Вывалиться из своей засады, полоснуть наудачу длинную очередь… Нет, не надо так пока делать. Скорее всего бандиты стоят к нему лицом и запросто могут в этот раз успеть выстрелить первыми. Учитывая, что их двое, шансы на победу становятся еще меньше. Нет уж, ничего не остается, как ждать.
Ждать и надеяться.
– Узнаем, – сказал хрипун, – и мало там быть не может. Ты же сам читал сегодня утром ПДА. А в сообщении было четко написано, что он отмеченный Зоной. А Зона к своим отмеченным благоволит, без поддержки не оставляет. Какая же у нее может быть поддержка? Шурупишь?
– Что-нибудь очень ценное и редкое?
– Знамо дело. И опять же он вне закона, никто за него не вступится.
– Кроме Зоны. Видел, как он нашего ухайдокал?
– Дуракам везет, – заверил хрипатый. – Только для него на этом лафа кончилась. Ей-же-ей… Пойдем заберем ствол и попытаемся его достать.
– Пойдем.
Самое время, понял Тимофей. Вот еще немного, вот еще сейчас.
Двигаясь ловко и совершенно бесшумно, он покинул свое укрытие, выглянул из-за ствола дерева и увидел, как его преследователи, совершенно беспечно повернувшись к нему спиной, уходят туда, где лежал убитый.
Спуская курок, Тимофей чувствовал даже легкие угрызения совести. Очередь получилась длинная, патронов на десять, но он положил ею обоих и только после этого позволил себе, облокотившись на ствол упавшего дерева, перевести дух. В глазах все плыло, сердце бешено билось от переполнявшего организм адреналина.
– Вот и все, – пробормотал Тимофей. – Вот и закончилось.
Он снова выжил, убив для этого трех человек. Иначе было нельзя. Испытывал ли он сожаления? Нет, конечно. Не возьми он их жизни, они были его убили. И хватит об этом. Лучше подумать о чем-то другом. Например, о том, что ему следует поторопиться, ибо у него есть задание. А посему сейчас следует выкурить сигарету, потом посмотреть, не найдется ли у бандитов чего-нибудь ценного. Далее он заберет свой вещмешок и отправится в путь. Прямо сейчас.
Сталкер вытащил сигарету, зажигалку и, уже собираясь прикуривать, обратил внимание на то, что справа что-то мелькнуло, нечто, как ему показалось, размытых очертаний и быстро двигающееся. А руки его уже вскидывали автомат, медленно, даже толком его не ухватив, ибо этому что-то мешало, ловили на мушку движущийся силуэт.
Причем тот уже удалялся, снова сливался с пестрым фоном леса. Так что Тимофей успел выпустить лишь короткую очередь из трех патронов. И этого, как ни странно, оказалось достаточно. Вновь исчезавший в лесу человек, а то, что это человек, стало ясно только в этот момент, резко, словно наткнувшись на невидимый удар, остановился и плашмя, как большая марионетка, у которой вдруг обрезали управлявшие ею нитки, рухнул на землю.
И настала тишина.
Нет, конечно, в лесу не было тихо. Там по-прежнему слышались лесные, тихие, самые разнообразные и таинственные звуки, говорящие о том, что он живой. Просто Тимофей вдруг перестал их слышать. Он сидел в этой полной, собственной тишине и оторопело смотрел то на автомат в руках, в прикладе которого торчал, вонзившись чуть ли не на треть клинка, метательный нож, то на лежавшую ничком фигуру в маск-халате. Медленно, словно сапер – опасную мину, он взял рукоять ножа и попытался его вытащить. Не тут-то было. Для того чтобы выдернуть клинок, пришлось приложить большие усилия. Дерево приклада просто не желало его отпускать. А когда это произошло, Ковальский тут же о ноже забыл. Небрежно швырнув его на землю, ибо таким оружием пользоваться не умел, держа автомат наготове, он подобрал с земли сигареты и зажигалку, которые отшвырнул, хватаясь за автомат. Потом двинулся к человеку, лежавшему на земле.
Тот не шевелился, лежал, где упал, и только подойдя к нему поближе, сталкер понял – почему. Одна из трех выпущенных им пуль попала метателю ножей точно в затылок. Случайно. С этим даже не стоило спорить. Достаточно было вспомнить, как быстро и ловко тот двигался. Ни о какой прицельной стрельбе не могло быть и речи.
– Значит, чистое везение, – пробормотал Тимофей. – Вот как?
Он попытался опознать убитого и для этого перевернул его ногой на спину.
Дудки!
Выходное отверстие пришлось на верхнюю часть лица, и конечно, оно было гораздо больше, чем входное. Так что ни о каком опознании не могло быть и речи. С другой стороны, был ли в нем смысл? Вроде бы у Тимофея не было знакомых, имеющих привычку разбрасываться ножами направо-налево и совершать неожиданные нападения, напялив на себя для этого маск-халат.
К тому времени, когда Ковальский додумался до этой мысли, он уже успокоился настолько, что смог прикурить новую сигарету. После этого мыслительный процесс пошел значительно быстрее. Добив сигарету до окурка, на что не потребовалось много времени, сталкер пришел к выводу, что, очевидно, бандитов было не три, а четыре. Почему четвертый до поры до времени не вмешивался, видимо, останется навсегда загадкой. Может, он вообще был не с этой компашкой, а всего лишь следил за ними, надеясь урвать свое, когда дело дойдет до дележа добычи? Что было вероятнее всего, поскольку в Зоне происшествия по принципу «вор у вора дубинку украл» встречаются постоянно.
Потом Тимофей вспомнил подслушанный им разговор бандитов. Из него получался достаточно простой вывод. То, что он помечен Зоной, знают теперь все. Если это попало в ПДА, то, значит, подобные встречи будут случаться постоянно и очень досаждать. Хотя на его славе это скажется однозначно. Собственно, уже сейчас можно сказать, что он стал живой легендой Зоны, ибо людей, помеченных ею, известно такое малое количество, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Причем даже если к ним причислить обеих ведьм, живущих традиционно в очень отдаленных друг от друга частях Зоны.
И еще, самое главное. Может, Зона его и в самом деле пометила? А иначе лежать бы ему сейчас здесь либо с пулей в голове, либо с ножом в горле. Он же стоит себе живее всех живых. Причем враги его умерли.
А если так…
Тимофей ухмыльнулся. Если так, то держись, Зона, держись… Кажется, его самое большое на свете развлечение начинается.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?