Текст книги "Мара и Морок. Трилогия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mara-i-morok-trilogiya-294485.jpg)
Автор книги: Лия Арден
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Король мёртв, – тихо шепчет один из охранников.
– Да здравствует король, – тихо повторяет второй, смотря на Даниила.
– Да здравствует король! – уже громко и уверенно поддерживают остальные.
– Уведите Мару в темницу! – Аарон прерывает этот фарс, бросая взгляд на ещё тёплое тело Николая.
Я делаю то же самое – в последний раз смотрю на старшего принца, что нравился мне, хоть наши мнения под конец и разошлись. Я тихо шепчу короткую молитву Богине, прося позаботиться о его душе, а потом меня выволакивают из комнаты.
19
В коридоре, когда моё оцепенение отступает во тьму, когда хватка шока и разочарования слабеет на моём горле, я начинаю злиться. За злостью поднимается ярость от предательства.
Я была терпеливой и спокойной, делала всё, что они хотели.
Позволила заковать себя в кандалы и играть, как с марионеткой.
Позволяла обнимать себя, наряжать как куклу и кормить обещаниями.
Терпела боль и заботилась о Николае, чтобы после его так глупо зарезали в собственной кровати.
Мои кисти всё ещё обильно покрыты кровью Николая, поэтому я вырываю одну руку из кандалов, сдирая кожу с запястья. Мне чертовски больно, но ярость сильнее, когда я бью одного охранника локтем в лицо, а второго намеренно бью между ног. Специальная защита спасает его от серьёзных увечий, но не от боли, и он сгибается пополам. У третьего я выхватываю кинжал и раню его в руку. Этот коридор недостаточно просторный, чтобы нам развернуться; вижу, как навстречу бежит больше солдат. Они со всех сторон, и я горько усмехаюсь своей повторяющейся судьбе вновь быть убитой во дворце.
Я не могу себя заставить убивать солдат, чьи лица уже запомнила, с кем здоровалась ещё несколько часов назад. Поэтому я уклоняюсь, раню не смертельно, одного бью головой об стену, и он теряет сознание. Я продолжаю бороться, зная, что выйти отсюда мне не удастся. Мне стоит просто остановиться, пусть бросят меня в темницу или вернут в могилу – хуже, чем было, со мной уже не случится. Но я не могу перестать сопротивляться, моё сердце колет и сжимается от разочарования, и я не могу унять эту боль. Кто-то хватает меня сзади, сдавливает мне шею, приподнимает над полом, перекрывая воздух. Кто-то, кто знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что воздух не имеет значения, но я, как и обычный человек, имею чувства. Паника от удушья накрывает меня, и перед глазами пляшут чёрно-жёлтые пятна. Держащий выворачивает мне руку с кинжалом, я роняю его и цепляюсь за сдавливающий моё горло локоть. Из глаз льются злые слёзы, когда я слышу холодный голос Аарона:
– Успокойся. Ты нужна принцу живой.
Я вспоминаю, как он впервые сказал, что мне здесь ничего не угрожает, как массировал мою ладонь, зная о моих приступах паники. И его я ненавижу больше всех, потому что доверилась легче, чем кому-либо в этом дворце. Доверила ему свои слабости. Я тянусь руками назад, желая пальцами выдавить его изумрудные глаза, но успеваю только коснуться его подбородка и губ, он сдавливает горло сильнее, и тело становится ватным, а я проваливаюсь в темноту.
Я прихожу в сознание, находясь в мрачной темнице, не зная, сколько времени прошло со дня смерти короля и Николая. Со дня, когда Даниил, Аарон и Елена показали свои истинные лица и намерения.
Моя камера небольшая, но, к счастью, достаточно чистая и сухая. Холодный каменный пол покрыт свежей соломой, есть узкая койка с покрывалом из грубой шерсти. Они оставили мне небольшой таз с ледяной водой и тряпкой, позволяя смыть с себя кровь. У камеры нет охранников, но я слышу их тихие голоса и шаги где-то вдалеке.
Даниил теперь король, и он поместил меня куда-то под землю. Здесь нет ни одного окна, я не могу разобрать, день сейчас или ночь. И чем больше будет проходить времени, тем сильнее я потеряюсь в сутках, а потом и в сезонах. Здесь вообще мало света, за исключением того, что дают одинокие факелы где-то в стороне. Напротив и по бокам меня ещё камеры, но все пустые.
Они специально посадили меня как можно дальше ото всех. Чтобы я не могла ничего понять или узнать. И неизвестно, сколько они продержат меня здесь. Я холодею, а ладони покрываются потом, когда понимаю, что не старею и Даниил может продержать меня так вечность, пока не добьётся полной покорности или пока я не сойду с ума. Уверена, что однажды я начну умолять о солнечном свете. Или меня сюда посадила Елена в качестве мести за дружбу с Аароном. Поставила ли она кого-то следить за мной, чтобы узнать, что мы стали ближе, или просто догадалась?
Я смываю с лица и рук кровь принца, о котором заботилась. Промываю глубокую ссадину на лбу и содранные участки кожи на запястье. Здесь холодно. Закончив, я забираюсь на скрипучую кровать и кутаюсь в тонкое одеяло. Вжимаюсь в угол в самые тёмные тени, вспоминая каждое событие, анализируя, что упустила. Был ли момент, когда Даниил показывал свои истинные намерения, а я просто не разглядела его плана? Или изначально он не собирался убивать брата, а Елена пошла на поводу у эмоций?
Чем больше я думаю о том, с какой лёгкостью девушка вогнала нож в сердце человеку, что читал ей сказки перед сном, тем больше злости клокочет во мне. Её так много, что меня трясёт. Я останавливаю себя, только когда замечаю, что скриплю зубами от желания сломать хрупкую шею принцессы собственными руками.
Может ли война быть причиной всему этому? Всё шло к убийству Северина. Я хотела этого. Елена хотела этого потому, что он её отверг. Даниил тоже хотел, но почему, я не знаю. Какова его причина ненависти к Серату? Король и Николай войны не хотели изначально. И тут на руку начинает играть отравление старшего наследника, и как раз находят сератианца, что признаётся в покушении. И вот король Дмитрий тоже желает смерти Северина и хочет уничтожить Серат.
Но всё рушится, когда в себя приходит Николай, утверждающий, что Северин ни при чём. Николай, который категорически против войны. Он был бы в состоянии убедить отца не трогать последнего из рода Ласнецовых. Это ли причина? Яростное желание Даниила стереть Серат с лица земли, пройтись по их землям войной, проливая кровь? Или он так сильно хочет отомстить за то, что Северин отверг Елену?
Я трясу головой, а мыслями словно шарю в темноте в поисках верного ответа. Он где-то рядом, я чувствую его присутствие, но никак не могу ухватить. Все предположения подходят, но все кажутся какими-то недостаточными.
Я что-то упускаю.
Сам ли Даниил отравил Николая? Но ради чего? Чтобы склонить отца к войне или добиться выделения денег на план, где он хотел поднять меня? Я зачем-то ему нужна, но его схема подпорчена несдержанностью сестры.
Под весом вопросов, на которые у меня нет ответа, я проваливаюсь в дрёму, а потом засыпаю глубоким сном.
Просыпаюсь я всё в той же темноте. Вокруг стоит тишина, изредка нарушаемая потрескиванием факелов и звуками капающей воды. Похоже, они падают в соседней камере. Кто-то приходил, потому что таза с окровавленной водой больше нет. Я не знаю, сколько проспала, вокруг ничего не изменилось. Теперь я тщательно ощупываю и обыскиваю свою клетку, пытаясь найти какое-то оружие, одежду, подсказки, шатающийся камень, хоть что-нибудь. Но ничего не нахожу, кроме грязных тряпок под кроватью и нескольких деревянных щепок. Они настолько непрочные, что не подойдут, даже если я захочу ранить стражника в глаз. Я дёргаю свою решётку, ощупываю замок, но не нахожу никакого решения.
Никто не приносит еду, зная, что она мне не нужна, и из-за этого я не могу ориентироваться в сутках даже по такой мелочи. Я теряюсь в реальности очень быстро.
Сплю, бодрствую, думаю, злюсь и опять сплю.
Мои волосы и руки становятся грязными, ссадины заживают. Но я всё равно не знаю, сколько прошло дней, хотя могла пройти даже неделя, и я бы не поняла. Иногда я вспоминаю о Мороке, думая, что они ему скажут. Приехал ли он, разозлится ли, узнав о моём пленении, или поверит в рассказы Даниила, что я – убийца Николая?
Вначале я надеюсь, что он не станет глупить и пытаться меня вытащить. Если он человек, как и я, то его смерть будет отличаться от любой другой лишь тем, что по его душу придётся отправить больше убийц. Мне всё равно, что моя жизнь оборвётся вместе с дыханием слуги Тени, но я не хочу, чтобы сам Морок погиб. Однако после бесконечно одинаковых дней я иногда начинаю ловить себя на надежде, что Морок убьёт их всех, чтобы найти меня.
Я полагала, что буду рада, когда снова услышу человеческие голоса, но как только до меня донесся тихий шёпот и звук шагов по ближайшему коридору, я забилась в самый тёмный угол. Однако затем поднялась с места, замечая, как отражается оранжевый свет от её золотистых волос. Принцесса выглядит такой хрупкой на фоне трёх охранников, с её тонкими пальцами и запястьями. Оказывается, не нужно иметь сильные руки, чтобы убивать родных. Хватит и гнилой души.
– Выйдите, – тихо приказывает она.
– Но, ваше высочество, король приказал…
Король. Значит, Даниила уже короновали.
– Всё будет хорошо, поэтому подождите меня за дверью.
Стражи неуверенно топчутся на месте, но потом всё-таки подчиняются. Я дожидаюсь, пока охранники уйдут и с той стороны раздастся щелчок задвижки. И только после дёргаюсь к решётке, намереваясь удавить Елену, но моя протянутая рука хватает лишь воздух в пяти сантиметрах от её лица, а принцесса и бровью не ведёт. Она знает о безопасном расстоянии.
– Ещё не поняла, что я поумнее тебя?
Дрянь.
Я перестаю пытаться достать её и просто обхватываю решётку руками.
– Что тебе нужно? Вы же уже добились своего. Даниил новый король.
– Просто пришла насладиться твоим сломленным видом, – равнодушно признаётся Елена, отряхивая нежно-розовое платье. – Ты мне, кстати, никогда не нравилась.
– В отличие от твоего брата, – парирую я.
– Даниил переживёт. Без тебя ему будет лучше.
– В чём дело? Аарон не замечает тебя, скучая по мне?
Её безразличие идёт трещинами, а губы кривятся в отвращении.
– Даниил уже сказал Аарону, что он станет моим мужем. Даниил – король, и его слово закон. Так что не смей упоминать имя моего будущего мужа и забудь о нём, Мара.
– Тяжело забыть о вкусе его губ. – Я не сдерживаю злую ухмылку, зная, где у принцессы больное место. – Вряд ли ты знаешь, насколько горячи его руки, когда он кладёт их на талию.
У меня по телу проходит дрожь от клокочущей внутри ярости и от непрошеных воспоминаний, что всплывают в моей голове после этих слов.
Рот Елены приоткрывается, я жду, что она сделает неаккуратный шаг вперёд, и тогда я выдеру ей все волосы, потяну на себя и разобью её милое личико о прутья, но она встряхивает локонами и делает растерянный шаг назад. Однако я всё равно продолжаю улыбаться, зная, что причиняю ей хоть такую боль.
– Закрой рот, Мара. Ты лжёшь.
– О-о-о, – я специально переигрываю с удивлением, – неужели твои шпионы смогли уследить за нами только в саду и на кухне? Всё самое интересное происходило за закрытой дверью моей спальни, принцесса.
Я догадываюсь, что моя ложь может аукнуться Аарону, но он тоже меня предал, поэтому пусть пожинает плоды.
– Теперь даже мой брат не встанет между мной и моментом, когда я прикажу отрубить тебе голову, – зло цедит девушка.
Я равнодушно пожимаю плечами, добивая её:
– Смотри, Елена, как бы однажды Аарон не простонал моё имя, будучи наедине с тобой.
Она так стремительно уходит, что я начинаю хрипло хохотать ей вслед. Я никогда не была такой. Злой, ядовитой лгуньей, выплёвывающей слова, словно желчь. Но я совсем одна, и я устала, что все вертят мной, будто пешкой на шахматной доске. Я не просилась в эту игру, это они меня в неё втянули.
Следующие дни одиночества тянутся ещё дольше. С какого-то момента я начинаю бесцельно нарезать круги по камере, чувствуя панику. Я говорю сама с собой, запуская руки в волосы, а потом помню, как кричу у решётки, проклиная всех Рахмановых. Иногда я лежу на полу, истерично смеясь глупости своего положения, а следом тихо плачу, понимая, что Даниил заживо запихнул меня в новую могилу. Только в той я хотя бы спала и ничего не знала, а здесь я всё время одна и в сознании.
Однажды у моей камеры появляется Инна. Это происходит так неожиданно, что вначале я и не верю в её реальность, решив, что у меня начались галлюцинации. Откуда моя служанка могла здесь появиться?
– Приведи её в порядок. Это можно сделать дальше по коридору.
Голос Аарона тихий и далёкий, он стоит где-то справа, вне моего поля зрения. Я поднимаюсь на ноги, обхватывая руками прутья.
– Хорошо, – отвечает ему Инна, а затем немного отодвигается от моей решётки, увидев, во что я превратилась. – Госпожа, как давно вы здесь?!
– Аарон… – Мой голос звучит хрипло, но спокойно, я утыкаюсь лбом в прутья и слышу, что мой бывший охранник замер, хотя видеть его по-прежнему не могу. – Сколько я здесь?
– Почти три недели. Сейчас Инна тебе поможет помыться, но не пытайся сбежать, иначе она ответит за твой побег головой.
Мне кажется, я ослышалась. И первая, и вторая фразы похожи на сумасшествие. Даниил держит меня взаперти три недели. Я прихожу в себя, лишь когда Аарон уходит, а замок моей камеры щёлкает, открываясь.
Я с недоверием смотрю на открывающуюся дверь, как на обман, ловушку в моём сознании, но Инна протягивает ко мне руки и ведёт в противоположную сторону от выхода. Служанка отводит меня в купальню. Здесь пахнет плесенью и затхлостью, но есть вода и старая медная ванна. Окон всё так же нет, но благодаря зажжённым свечам на стенах в этой комнатушке светлее. Пока девушка помогает мне снять уже поношенные кафтан, рубашку и штаны, я замечаю, как трясутся её руки.
– Не бойся, я не стану бежать или тем более причинять тебе боль.
– Я знаю. Я сама вызвалась помочь, хотя немного нервничаю. – Инна натянуто улыбается, помогая мне забраться в ванну.
– Спасибо. – Я обхватываю себя руками, опускаясь в прохладную воду, и меня тут же начинает трясти от холода.
– У нас мало времени, госпожа, но если есть вопросы, то самое время их задать.
Я удивляюсь этой отважной девушке и по-настоящему благодарна ей за доброту. Инна начинает поливать меня водой, оттирая грязь. Она даже принесла моё лавандовое мыло, от запаха которого меня мутит, потому что его подарил Даниил.
– Сейчас утро? – задаю я первый вопрос.
– Нет, почти ночь. Все легли спать.
– Морок вернулся?
– Ещё нет, но говорят, что уже скоро он прибудет.
– Даниил – хороший король?
– Кажется, да. Во дворце мало что изменилось, но люди поговаривают о войне с Сератом. Ходят слухи, что вы убили принца Николая по науськиванию Ласнецовых. – Я глухо смеюсь в ответ на её слова, но Инна спокойно продолжает: – Его величество пытается сдерживать эти слухи, говоря, что во дворец проник убийца, а вы просто были рядом.
– Ты веришь, что я убила Николая?
– Нет! – сразу отвечает Инна, и я расслабляюсь. – Я знаю, как много вы за ним ухаживали, знаю, что он выздоровел благодаря вам.
– Что случилось с королём Дмитрием?
– Лекарь сказал, что у него отказало сердце, поэтому он умер так внезапно. Не выдержал напряжения. Хотя иногда шепчутся, что это тоже Северин, поэтому мы потеряли и короля, и старшего принца в один день, – шёпотом заканчивает девушка, намыливая мне волосы и оборачиваясь на дверь.
Конечно. Наверняка очередной яд.
Она промывает мне волосы трижды, пока они вновь не становятся чистыми, а я успеваю вся покрыться мурашками и продрогнуть от холода в этом помещении.
– Что с Еленой?
– Принцесса убита горем, часто плачет. Говорят, у неё шок после того, как она увидела тело брата.
Вот же стерва.
– Принц… Король Даниил принял решение выдать принцессу замуж за Аарона и отправить обоих в какую-нибудь другую усадьбу, желая дать время сестре отойти от травмы, которую она получила во дворце. Его величество думает, что любящий человек и время вдали от дворца пойдут ей на пользу.
Я едва не смеюсь. Значит, Даниил пытается отправить сестру подальше, пока и он сам нож под рёбра от неё не получил.
– А Аарон?
– Он… – Инна задумывается над ответом, – такой же, как и всегда. Может, только более серьёзный, но у него прибавилось работы. Сейчас он начальник стражи короля, в остальном ничего не изменилось.
Я сжимаю кулаки, пока девушка вытирает мои волосы грубым полотенцем. Она помогает мне переодеться в чистые чёрные штаны и рубашку, а чтобы согреть, надевает на меня новый алый кафтан с чёрной вышивкой.
– Меня к чему-то готовят? – задаю я свой последний вопрос, прежде чем вернуться в камеру к своему одиночеству.
– Я не знаю, госпожа. Возможно. Аарон просто пришёл ко мне и Марине с просьбой помочь, но не объясняя подробнее. Я согласилась.
Она напоследок сжимает мою ладонь, пытаясь поддержать, с сожалением на лице запирает мою клетку и уходит, вновь оставляя меня одну.
Удивительно, что может сделать знание о времени, холодная вода и чувство свежести на коже и в волосах. Я вновь могу связно думать, подкатывающее отчаяние отступило, позволяя рассудку снова начать анализировать.
Они помыли меня неспроста. Скорее всего, меня желает видеть Даниил или Елена приготовила мне встречу с плахой.
К моей удаче, я узнаю всё скоро, через несколько дней. Не знаю, сколько точно прошло, но спала я за этот период три раза, просто не уверена, сон приходит ко мне раз в сутки или чаще.
Я просыпаюсь от того, что на мои руки надевают толстые кандалы. Я распахиваю глаза, сталкиваясь с внимательным взглядом Аарона, и дёргаюсь, чтобы ударить его металлической частью своих оков в лицо. Но он предвидел подобную попытку, и мне едва удаётся двинуть руками, потому что парень крепко держит цепь.
На нём плотные чёрные штаны, поверх рубашки – чёрная кожаная броня, в которую местами вшита кольчуга. Руки также закрыты кожей и наручами, а плечи кажутся шире из-за наплечников с серебром. За спиной длинный чёрный плащ с капюшоном. Его волосы стали немного длиннее, но он по-прежнему носит их распущенными. Лицо непривычно отстранённое, с тенями под глазами, и на мгновение я предполагаю, что, скорее всего, он отведёт меня на казнь.
Что придумала для меня Елена? Петля, топор, смерть от стрелы в сердце? Но почему-то мне кажется, что после сказанных мной слов об Аароне она сожжёт меня на костре как ведьму, и тогда даже Морок не сможет восстановить моё тело.
Я усмехаюсь своим мыслям. Аарон непонимающе смотрит на меня:
– Что смешного?
– Гадаю.
– О чём?
– О том, какую смерть мне приготовила стерва-принцесса.
К моему удивлению, Аарон тоже усмехается.
– Негоже мужу смеяться над своей женой, – выплёвываю я с мрачной улыбкой.
– Не жена, а всего лишь возможная невеста, – равнодушно отвечает он и дёргает за кандалы, заставляя меня подняться с кровати.
Значит, свадьбы ещё не было. Тогда могу продолжать издеваться над принцессой, если она решит ко мне заглянуть. Я отдаюсь предвкушению сладкой мести и, чтобы вывести Елену из себя, пальцами цепляюсь за край нагрудника Аарона у самой шеи, тяну его вниз, заставляя нагнуться ко мне, и пока он не успевает ничего сделать, касаюсь его губ своими. Но из нас двоих я удивляюсь больше, когда он сразу отвечает на поцелуй, обхватывая меня руками, прижимая к себе так крепко, что у меня начинают болеть рёбра. Он целует меня сам, раздвигая языком мои губы. Жадно, поспешно, будто этого хотел именно он, и хватается за возможность, пока она есть. По телу разливается жар, и я забываю, ради чего всё это начала, пока он забирает мой воздух, забываю, что ненавижу его и где мы вообще находимся. От него пахнет металлом и кожей, и я втягиваю носом эти запахи, наслаждаясь чем-то новым, помимо вони затхлого подземелья.
Аарон отстраняется первым, выпуская меня из объятий, но вновь хватается за цепь на кандалах.
– Ты намекнула Елене, что мы с тобой спали вместе. – Уголки его губ едва дёргаются, когда он старается скрыть улыбку.
– И много времени тебе понадобилось, чтобы это опровергнуть? – слегка наклонив голову, интересуюсь я.
– Нет.
– Что «нет»?
– Я не опровергал.
Мои брови удивлённо взлетают вверх, когда его губы растягиваются в мрачной улыбке.
– Я сказал, что мне понравилось.
20
Аарон вместе с четырьмя стражниками наконец выводит меня на первый этаж. Я судорожно вздыхаю, впитывая новые, но такие знакомые запахи: еды и свежевыпеченного хлеба, что доносятся со стороны кухни, пыли от гобеленов, снега с ботинок солдат, входящих в главную дверь, когда мы проходим мимо. Запах морозного воздуха, который гуляет по коридорам, когда кто-то распахивает окно, чтобы проветрить одно или несколько помещений. Я поспешно заглядываю в окна: сады укрыты толстым слоем снега, а где-то вдалеке алеет закат. Снег поблёскивает и переливается под этими красно-оранжевыми лучами, проскальзывающими сквозь ветки голых деревьев.
Я бы хотела насладиться этим зрелищем подольше, но Аарон дёргает цепи, которые прикреплены к моим кандалам, и я делаю один неуклюжий шаг вперёд, чуть не спотыкаясь о собственную ногу. Будто всё началось сначала, только тогда я шла по грязной дороге, а теперь по роскошному дворцу. Но ничего из этой богатой обстановки не меняет того факта, что я пленница.
Аарон приводит меня в кабинет короля. Раньше за массивным столом сидел Дмитрий, а теперь с мягкого стула при виде нас встаёт Даниил. Он взмахом руки приказывает стражникам остаться за дверью, Аарон отцепляет цепь от кандалов и отходит к двери, но помещение не покидает.
– Агата… – Даниил сбрасывает с плеч новый ярко-алый с золотым мундир и остаётся в белой рубашке и чёрных штанах.
На мундире золотыми нитями вышит образ жар-птицы. Символ Аракена. Я внимательно смотрю, как новоиспечённый король огибает стол и двигается ко мне ближе.
– Такого расстояния достаточно, – холодно говорю я, когда до меня ему остаётся три метра.
Даниил сокращает расстояние до двух и всё-таки останавливается. Я жду, что он собирается мне сказать.
– То, что произошло… Всё должно было быть не так. Я никогда не планировал подставлять тебя, никогда не хотел, чтобы ты узнала обо всём подобным образом. – В его голосе слышится сожаление.
Я слегка наклоняю голову, замечая, что он короче подстриг волосы. Теперь они легко зачёсываются назад, он выглядит старше, величественнее. Во взгляде исчезло кокетство. Передо мной новый король, и этот статус ему очень идёт. Но и Николаю быть живым тоже шло.
– Это единственное, о чём ты сожалеешь, Даниил? – В этом вопросе столько разочарования, что я почти чувствую его вкус на языке.
– Нет, я сожалею о многом. Но во мне всё ещё живёт надежда, что ты…
– Что я что? – ядовито перебиваю я. – Стану твоим другом?
– Что ты поймёшь. – Он сжимает челюсти, но проглатывает недовольство моим поведением.
– Назови мне свои причины.
– Я перечислю их тебе все. Все до одной, после того как мы закончим с Сератом.
– Ты думаешь, что наша сделка всё ещё в силе? – потрясённо выдыхаю я.
– Ты больше не желаешь мстить?
– МСТИТЬ?! – рявкаю я. – Не уверена, что имя потомка Ариана теперь на первом месте в моём списке!
– Намекаешь, что теперь я первый в твоём списке?! – Даниил подскакивает ко мне быстро, но я всё равно успеваю дать ему пощёчину, и кандалы до крови царапают ему щёку.
Аарон дёргается к нам, но Даниил рявкает на него:
– ВЫЙДИ!
Король пальцами впивается мне в плечи, удерживая мои руки внизу. Он сжимает так сильно, что я шиплю от боли. Аарон не уходит, но Даниил вновь не обращает на него внимания, притягивая меня ближе к себе.
– Мне пришлось продержать тебя в камере три недели, и мне жаль, – сквозь зубы цедит молодой король мне в лицо, когда капли крови скатываются по его щеке и падают на рубашку, оставляя красные разводы. – Я бы предпочёл, чтобы ты была рядом со мной, я бы нашёл способ объяснить тебе. Ты бы поняла.
Я упрямо молчу, вдыхая металлический запах крови.
– Ты же знаешь. Она моя двойняшка. Да, то, что она сделала, – бессердечно и глупо, но я не могу повесить всё на неё. Не могу избавиться от неё, ведь она моя родная сестра.
– А Николай был недостаточно родным?
– Ты ничего не знаешь! – Даниил сокрушённо встряхивает меня за плечи, и моя голова дёргается.
– И король был тебе недостаточно родным? Его убил ты, а не Елена.
Теперь он сжимает губы в линию, понимая, что я догадалась хотя бы об этом.
– Что тебе от меня нужно, Даниил? – Я обмякаю в его руках, смотрю мимо, игнорирую его близость.
– Чтобы ты убила Северина.
– Этого не будет. Отправь меня обратно в могилу. Верни туда, где потревожил мой сон.
Взгляд Даниила ожесточается, и он наклоняется ближе к моему уху.
– Я слышал, как ты кричала иногда, будучи там, внизу, одна. Я так хотел вытащить тебя оттуда, хотел привести наверх и успокоить, но я не мог. Теперь, когда могу, ты требуешь отпустить тебя. Но я не хочу.
По спине пробегает холод от его отстранённого голоса, почти неживого. Он опять проводит губами по моей шее, задевая мочку уха.
– Ты вернёшься вниз, а когда будешь готова быть со мной, скажи об этом охранникам. Одно твоё слово, Агата, и ты вновь будешь наверху, со мной. И я дам тебе всё, что ты пожелаешь. Может, стоит сократить пытку и просто сказать сейчас?
– Нет. – Мой голос дрожит, меня охватывает ужас, что Даниил и правда бросит меня вниз.
Однако ещё хуже, что мне придётся бороться не только со временем и одиночеством, но и с самой собой, чтобы не сломаться и не дать ему того, что он жаждет.
– Тогда я буду ждать, когда ты решишься. Всего несколько слов – и всё, дорогая Агата. Я буду ждать.
Даниил выпрямляется и подталкивает меня к Аарону. Я не замечаю, как тот обратно прицепляет к моим кандалам цепь, как Даниил отворачивается, возвращаясь к столу. Всё вокруг словно подёрнуто пеленой, которую я не могу сморгнуть. Мир опять качается.
Сколько я продержусь? Месяц? Два? Полгода? Я сомневаюсь, что не начну умолять ещё до окончания этой зимы.
Мои ноги заплетаются, я по-прежнему с трудом различаю дорогу перед глазами, когда Аарон выволакивает меня в коридор. Ему приходится поддерживать меня за талию и буквально тащить на себе, после того как колени подгибаются и я врезаюсь плечом в стену. Даже голова безвольно болтается из стороны в сторону, словно ей тяжело держаться на шее. Аарон что-то приказывает стражникам, кажется, они уходят, и парень тащит меня один. Я начинаю упираться ногами, боясь, что он снова запихнёт меня в камеру. Я загнанно дышу, не зная, за какую стену ухватиться, а когда меня накрывает истерика, он зажимает мне рот рукой, втаскивает в ближайшую комнату и сажает на мягкое кресло, опускаясь на колено передо мной.
– Агата! Успокойся, дыши. – Аарон массирует мою ладонь, как и раньше, разминает большими пальцами. – Делай вдох медленно, а потом выдох. Я не поведу тебя в темницу.
Он продолжает повторять одно и то же, а я заворожённо слежу за его длинными пальцами, пока дыхание не восстанавливается и пелена не сходит. Только затем я вновь могу видеть его лицо.
– Успокоилась?
Я слабо киваю, а голова падает, будто весит тонну.
– Слушай меня внимательно и молча, хорошо?
Опять киваю, чувствуя, как сознание проясняется. Аарон снимает с меня цепь и кандалы. Я не двигаюсь и не пытаюсь его ударить, ожидая какого-то подвоха.
– Я вытащу тебя из этого дворца. Мы уедем, Агата. Хорошо? Но это будет непросто, здесь много стражи, поэтому необходимо, чтобы ты собралась. Мне нужна твоя помощь, я должен знать, что ты в состоянии защитить себя.
– Ты врёшь.
– Нет.
– Ты веришь, что я не трогала Николая?
Аарон фыркает, будто мои слова – сущий бред.
– Конечно, я знаю, что его убила Елена. Я это понял, как только вошёл в комнату в тот день.
– Тогда почему ты не рассказал страже?
– Потому что всё намного сложнее. Даниил сказал правду, ты ничего не знаешь. И даже то, в чём ты уверена, – ложь.
Я ничего не понимаю и трясу головой, но он продолжает:
– Тебя подняли в середине длительной войны, полной недопонимания, лжи и обмана. Конечно, ты ничего не понимаешь, Агата. Но я расскажу тебе. Расскажу всё, что знаю, в чём уверен, потому что даже я ещё не разобрался в этой истории до конца.
Я расслабляюсь, позволяю себе поверить его словам. Я готова довериться ему просто потому, что он не планирует сажать меня в клетку. Пусть лучше меня убьёт Елена, но туда, в темноту, я больше не вернусь.
– Морок меня найдёт, – выдавливаю я.
– Морока пока здесь нет. А когда он найдёт нас, будем надеяться, что слуга Тени встанет на нашу сторону.
Я рассеянно киваю в очередной раз, надеясь, что он прав. Если что, я могу сбежать. Воспользуюсь его помощью, выберусь из этого дворца и, может, сбегу куда-нибудь одна, оставлю их всех позади.
– Ты готова пойти со мной, чтобы помочь мне размотать этот клубок обмана и понять, с чего всё началось?
Парень поднимается на ноги и протягивает мне раскрытую ладонь. Когда я остаюсь сидеть, отказываясь принимать его помощь, Аарон улыбается и протягивает мне вторую руку с двумя длинными кинжалами. Он даёт мне оружие, которым я могу убить его прямо здесь и сейчас. Он доверяет моему выбору. Я забираю кинжалы и только потом хватаюсь за его ладонь, поднимаясь на ноги.
– Даниил тебя убьёт, – понимаю я, когда Аарон помогает закрепить оружие на моём поясе.
В ответ на это парень мрачно смеётся:
– Пусть попробует.
– Почему ты мне помогаешь?
– Я же тебе сказал. Я оставался в Ярате, потому что у меня были причины. Возможно, твой смех больше не такой милый, как раньше, но глаза по-прежнему голубые.
Мои щёки покрываются румянцем, когда я вспоминаю тот разговор и понимаю, что он не шутил. Возможно, Аарон и правда оставался здесь всё это время ради меня, но тогда я его совсем не знаю.
– Я вновь надену на тебя кандалы, но мы пойдём в другую сторону. Нам нужно добраться до конюшен, оттуда мы уедем в город. В городе я всё приготовил для путешествия.
Я соглашаюсь, хоть и нервно сглатываю, пока он снова сковывает мне руки. Аарон застёгивает мой кафтан, скрывая оружие под одеждой.
Он ведёт меня, переходя из комнаты в комнату, при возможности выбирает коридоры для слуг, петляет, зная лучше меня, где пройти, чтобы дойти до конюшен. Я, к своему стыду, даже не представляю, в какой стороне они находятся, потому что при поездке верхом меня прямо у главного входа всегда встречал Морок вместе с лошадьми. Мы сталкиваемся с редкой прислугой и стражниками в коридорах, но, заметив Аарона, они с ним здороваются, а на меня не обращают особого внимания и не задают вопросов. После пятнадцати минут блужданий мы оказываемся в небольшом кабинете, Аарон хватается за дверную ручку, но прежде чем успевает потянуть, воздух пронзает колокольный звон, и парень ругается сквозь зубы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?