Читать книгу "Тень от козырного туза"

Глава 18

Рита и сама не смогла бы объяснить, зачем ей было нужно топить Артема. Муж он ей все-таки, хотя только по документам. А жена не может свидетельствовать против. Или может? В случае, если муж – убийца?

Сомнения в его невиновности появились утром, а дальше, как снежный ком, или, точнее, как клубок – один факт за другим, и вот уже следователь Арбатов и сам почти поверил, что Стрельцов убил любовницу. То есть, вернулся к первоначальной главной версии. И если на куртке найдутся те самые следы…

«Само собой, если Стрельцов утром уехал на байке, то в куртке. Тогда только один вариант – разделся, когда приехал днем. Зачем? А затем, что испачкался в крови Динки! Даже если он замыл кровь, следы экспертиза обнаружит. А если стрелял, то и порох – тоже. И тогда получится, что я – жена убийцы. Класс! Только на кой черт он вызвал полицию?! Сбежал бы уж! Нет, а камеры? Наверняка есть где-то камеры видеонаблюдения. У соседних подъездов, как вариант. Нужно будет спросить у Дениса, – размышляла она, пока сидела в машине, ожидая Арбатова.

Вроде бы они вновь перешли на «ты». И Денис ей нравился так, что это ее пугало. Потому что, если вдруг они будут вместе, она будет ему все прощать. А это Рита уже проходила. С мужем, когда верила в его вранье, с Павлом – когда оправдывала его невнимание к ней. Получается, карма у нее такая?

«Как вариант, чтобы разом оставить все в прошлом, могу уехать к родителям в Анапу. Или еще дальше – в Канаду к Сереге с Таней. Как тот колобок: и от бабушки ушел, и от дедушки… Но как я бабулю на деда оставлю? Значит, бежать не вариант. Жить придется с ними, делить дом со Стрельцовым я не стану, он его строил на свои деньги. Я же тунеядка, как называет меня дед. Смешно. Он рассказывал, что раньше в Союзе была статья за тунеядство. Я бы не поверила, если бы он не показал бланк учетной карточки тунеядца. Семьдесят второй год прошлого века, а такая дикость! Два предупреждения, пятым и шестым пунктами, седьмым – устройство на работу, не устроился – можно было и в тюрьму отправиться! Я подумала, что бланк этот – фейк, но нет, все по закону!» – немного развеселилась Рита.

Она через лобовое стекло увидела, как из подъезда вышел Арбатов. В руках он нес черный мусорный мешок. Рита не сомневалась, что внутри находится кожанка мужа.

– Рита, давай ускоримся, – как только сел за руль, произнес Арбатов. – Мне нужно успеть с твоей бабушкой поговорить, прежде чем… Короче, куртку эксперту отвезу, а там посмотрим. Где Стрельцов сейчас может находиться? Ты сказала, утром дома был?

– Был, – ответила Рита и запоздало испугалась: возможно, она утром разговаривала с убийцей! И как! Угрожала…

– Прости, нужно было поехать с тобой. Он, надеюсь, кулаками не размахивал? – Арбатов бросил на нее виноватый взгляд и дотронулся до ее руки.

– Нет, не размахивал. Зато я наговорила ему… всякого. И про акты освидетельствования побоев, и о том, что ты в курсе. Артем реально испугался. Я еще и дедом пригрозила.

– А что может сделать ему твой дед?

– Ты не представляешь, какие у него связи! Он многим жизнь спас. Как и Игорю Бельскому. Дед вообще такой – щедрый на помощь. Однажды мужу помог серьезно, когда у него заказов не было, одни долги. Стрельцов тендер на землю для строительства поселка Ясный через его бывшего пациента выиграл. Ну, как выиграл… просто получил. Так что дед как помог, так и испортит. Проверками замучают Артема, сам бизнес закроет. Только это уже не нужно, если муж – убийца… поверить не могу!

– Рита, не паникуй заранее. Ведь если на его куртке и обнаружится кровь Дины, даже замытая, не факт, что стрелял он. Мог испачкаться, когда нашел убитую: кинулся к ней, хотел помочь, голову приподнял, а на затылке кровь…

– Ты сам-то в это веришь?

– Пока не докажу обратное, верю. Для убийства у Стрельцова нет мотива. Если только он не хотел забрать что-то у Дины. Как вариант, документы, возможно, компрометирующие его. Непонятно, нашел ли он их, при осмотре квартиры мы не смогли попасть в комнату Георгия Ильича, ключ не обнаружен.

– Послушай, я что вспомнила. На пианино слева лежит стопка нот, а справа стоит мельхиоровая вазочка-ладья. Конфетница такая, на ножках… А в ней ключ! Ключ от комнаты деда Жоры! Взять мог кто угодно, если он там лежал!

– Его там не было, Рита.

– Ну, тогда два варианта: либо Динка припрятала подальше, либо убийца нашел!

– Замок давно не открывали.

– Тогда не знаю… – Рита замолчала. «Я в комнате деда Жоры была в последний раз, кажется, перед свадьбой. Да, он лежал в больнице, а подарок мне оставил у себя на столе. Мы с Лидией Ильиничной и Динкой его забирали – шикарный альбом о Екатерине Второй. Почему-то дед Жора считал, что я на нее внешне похожа… Динка достала ключ из ладьи, потом вернула обратно. Его никогда не прятали! Да и какие ценности могли быть в комнате одинокого немолодого мужчины?» – вспоминала она.

– О чем задумалась?

– Вспомнила деда Жору. Он же так и не женился. Неужели всю жизнь любил только мою бабулю? Такое бывает?

Арбатов ничего не ответил, только бросил на Риту странный взгляд. Вроде как осудил.

– Ты не знаешь, была у него сестра Марьяша? Может быть, в новой семье отца?

– Нет… только Лидия. Почему спрашиваешь? В письмах прочел?

– Да. Одно из писем Георгий написал, когда был ребенком. Видимо, их с Лидией отец уже не жил с ними. Он пишет, что скучает по нему и Марьяше. Кто такая?

– А адрес на конверте есть?

– Отсутствует, что очень странно. Зачем писать письмо, если не знаешь, куда отправлять?

– А в других конвертах что? Ты читал?

– Не успел. У бабушки посмотрим, – отмахнулся Арбатов, выруливая на стоянку у здания следственного управления.

Арбатов скрылся за входной дверью, Рита же набрала номер бабушки. К обеду они опаздывали уже почти на час, за что дед ей уж точно выговорит, не выбирая выражений. А рядом будет Денис.

Рита подумала, что толком никогда о родственниках Дины с бабулей не говорила, как-то не было нужды. С Динкой они тоже предков не обсуждали: мало ли что было у них, своя жизнь била ключом, разгрести бы. Динка влюблялась по три раза на неделе, объекты были разные: от парня из параллельного класса до молодого пожарного, который приходил проверять состояние противопожарных средств в здании школы. Рите он казался чуть ли не уродом: фуражка крепко сидела на лысине, нос в профиль напоминал клюв хищной птицы, а глаза навыкате пугали своей водянистой голубизной. Но подруга замирала от восторга, когда тот проходил мимо, кокетливо здоровалась с ним, не замечая небрежного кивка в ответ. А потом долго фантазировала, как однажды возьмет его за руку, а тот… Рита же видела на безымянном пальце правой руки мужика кольцо. Пожарный исчезал до следующей проверки, а Динка выбирала себе новый объект. И мечтала уже о нем. Но стоило кому-то сделать шаг навстречу, она становилась неприступной, отшивала парня без церемоний, и тот навсегда вычеркивался из списка объектов ее мечтаний. Рита не знала, зачем подруге нужна эта игра, но выслушивала ее фантазии, поддакивала и утешала вполне искренне. Первым мальчиком, в которого влюбилась в школе Рита, стал одноклассник из Динкиного списка, поэтому она сразу отступила…

«Динка никогда не была скрытной, мне кажется, я знаю о ней все. Сейчас понимаю, что только до того момента, когда она связалась со Стрельцовым. Как я могла не заметить, что подруга стала избегать меня? И все больше сближаться со Светланой. Ее имя прямо-таки не сходило с Динкиного языка. Думаю, родители не знали, что дочь подружилась с соседкой, иначе дядя Марат пресек бы это общение в один момент. Вот он точно знал о Жировой что-то такое, за что презирал. Была ли в курсе тетя Алина? Наверняка нет. Казалось, ее ничего, кроме музыки и театра, не интересует. Она даже в застольных беседах участия не принимала, словно была не с гостями, а где-то в своих грезах. Кстати, за столом нередко вспоминали события прошлого. Чаще всего это было что-то смешное, дед Жора обычно начинал: «А помнишь, Лидок…». И звучала какая-нибудь историйка о совместных шалостях. Мы с Динкой потом обсуждали, что «праведники» наши сами были грешны: и взрослых обманывали, и прозвища друг другу придумывали. А уж что вытворяли! Странно было представить, что бабушка Динки когда-то по крышам сараев с пацанами лазила и ночью на спор на кладбище ходила. А ведь было! И братец Жора нам ее сдал с потрохами. Ну и она в долгу не осталась. И все равно они нежно любили друг друга. Как брат и сестра. Я тоже люблю Серегу и Таню, но чем они дальше, тем любовь моя крепче. А Лидия с Георгием в одной квартире прожили всю жизнь», – с неожиданной грустью подумала Рита.

– Все, поехали, времени в обрез. Звонила бабушке? Опаздываем! – Рита даже не заметила, что вернулся Арбатов, сел на водительское сиденье и сразу же завел двигатель.

Рита вздрогнула, кивнула и быстро пристегнула ремень. «Нервная ты стала, Маргарита Николаевна. Что, не нравится то, что происходит вокруг? Терпи!» – словно услышала она насмешливый голос деда.

* * *

Денис отнес куртку на экспертизу и, не заходя в кабинет, хотел вернуться к машине, но был остановлен опером Комаровым, который быстрым шагом направлялся ему навстречу.

– На ловца и зверь… – начал он, но Денис его оборвал.

– Давай, Ваня, скоренько, опаздываю! Что у тебя? Пошли, – открыл он дверь кабинета. – Рассказывай.

– Нашел я соседа дедка Степаненко, который видел, как угоняли его «копейку». Это случилось месяц назад. Мужик живет на пятом этаже в соседнем подъезде. Вышел покурить на балкон и сверху спокойно наблюдал, как незнакомый блондинистый парень вскрывает колымагу. И слова не сказал, потому что всем соседям эта рухлядь давно мозолила глаза, и он тихо радовался, что ее, наконец, кто-то сдаст в утиль. Мысленно благословив вора, он покурил и ушел с балкона. Это было в пять утра.

– Как же парню удалось завести раритет, да еще не разбудив всех жильцов дома? – удивился Арбатов.

– А вот тут самое интересное. Женщина со второго этажа из этого же подъезда засекла сам момент, когда «копейку» грузили на эвакуатор. И тоже, представь, обрадовалась, что рухлядь увозят. Она даже, выйдя на балкон, поговорила с водителем эвакуатора, слегка попеняв тому, что, мол, могли бы дать выспаться людям хотя бы часов до семи. На что тот спокойно пояснил, что в семь дороги уже забиты транспортом. Короче, шесть человек из двух подъездов, проснувшись, наблюдали, как увозят дедову собственность, и ни одному из них не пришло в голову, что это грабеж! Радостно перекрестившись, народ занялся своими делами. А поскольку шума по поводу пропажи Степаненко не поднимал, тема ушла с первой полосы домовых новостей.

– Эвакуатор нашли?

– Да, с водителя показания снял. Все законно оформлено: по документам сам Степаненко, паспорт такой-то, проживающий… и т. д. оплатил перевозку транспортного средства от дома до гаражного кооператива «Сокол» по адресу: Гаражная, восемнадцать, бокс номер сорок один.

– Кто владелец гаража?

– Степаненко Иван Федорович тысяча девятьсот тридцать пятого года рождения. Наш дед собственной персоной. Точнее, оплату произвел наличными парень, назвавшийся внуком Степаненко. По описанию бухгалтера, которая оформляла доставку, широкоплечий блондин с женственными чертами лица. Опознать согласилась, в три подъедет, поможет составить фоторобот.

– Отлично.

– Теперь по адресу, который ты наказал проверить. Гагарина, дом три, квартира девять. Сейчас в ней проживает новый владелец, недавно купивший квартиру у дочери умершей год назад Сиваковой Надежды Петровны, за которой до последнего ее дня ухаживала Плевако. Я скинул тебе на почту фото договора купли-продажи, там данные дочери. Ирина Захаровна Голикова. Зашел по адресу ее регистрации, это рядом, буквально соседний двор, дома никого. Мобильный вне зоны. Соседи подсказали место работы Голиковой – хирург в областной клинике «Седина».

– Могла телефон отключить, если на операции. Позвони позже. Договорись о встрече, побеседуй с ней о Плевако. Особенно, если за той косяки какие были, когда у нее работала.

– Думаешь, может что-то неприглядное о ней знать?

– Почему бы нет? Чего-то наша Оксана Михайловна боится. Или кого-то. Может быть, как раз Голикову? Поговори с женщиной, возможно, будет, чем прижать Плевако. Мутит сиделка, к гадалке не ходи. Думаю, знает, кто машину у деда Степаненко увел. И паспорт тот не терял, она же и могла взять.

– Почему не вернула на место? После того, как «копейку» оформили?

– Тот, для кого брала, мог и придержать документ у себя. Для собственных нужд. Например, симку же он оформил. Ладно, Ваня, давай, разбегаемся. Ждут меня.

– Та красотка в машине? Я узнал ее: жена Стрельцова, – подмигнул весело Комаров. – Куда торопитесь?

– К ее бабушке, – машинально ответил Арбатов.

– О, как далеко все зашло, капитан, – одобрительно улыбнулся опер. Денис посмотрел на него с недоумением.

– Нечего зубоскалить, Комаров, иди, работай! Я к трем вернусь, чтобы Голикова была опрошена, – огрызнулся он.

– Это уж как получится, начальник, – не остался в долгу тот.

Глава 19

– Знакомьтесь, следователь Арбатов Денис Иванович, – представила его Рита.

Денис зачем-то достал из кармана удостоверение и показал старикам. Бабушка Риты даже не посмотрела, мягко улыбнулась и, назвав свое имя, пригласила пройти в комнату. А дед, нацепив очки, которые болтались на кожаном шнурке у него на шее, изучил корочки очень внимательно. И только после протянул руку.

– Рад знакомству. Игнат Миронович Шаров.

Денис заметил, как недовольно и нетерпеливо смотрит на деда Рита. И каким ласковым взглядом она одарила бабушку.

Арбатов, наверное, не смог бы точно определить возраст Элеоноры Леоновны, до того приятно было на нее смотреть. Назвать старушкой эту статную, с легкой полнотой женщину было невозможно. Денис даже подумал, что наверняка многие принимают ее за мать Риты: сходство бросалось в глаза. Начиная с цвета глаз, округлого подбородка и мелких завитков волос, выбившихся из прически. Только у внучки средней длины волосы были стянуты в хвост, а бабушка носила короткую стрижку. Мелкие морщинки лучиками разбегались от внешних уголков глаз, из-за чего те казались удлиненными, как у кошки. Арбатов это сходство с кошачьими заметил у Риты еще в первую их встречу.

Денис даже прищурился на миг, представляя Риту лет так через… И образ нарисовался в воображении очень четко: она будет такой же миловидной и обаятельной, как и бабушка. Элеонора Леоновна Олешкевич-Шарова не выглядела моложавой, она была красива соответственно возрасту…

Арбатов поймал удивленный взгляд Риты и понял, что стоит в прихожей, сняв ботинки, но так и не сунув ноги в приготовленные для него тапки. Кожаные черные шлепанцы, напомнившие ему свои собственные.

– Денис, да проходи же! – поторопила Рита.

– Да, двигайте, капитан, в нужном направлении. Обед готов, возражения не принимаются, – старик неожиданно ощутимо ткнул Арбатова в плечо и кивнул на раскрытые двери, за которыми виднелся большой овальный стол. «Рита обещала пирожки, а тут, похоже, первое, второе и компот», – весело подумал Денис и решил не церемониться.

Рита отвела его в ванную комнату, он исхитрился ловко прикрыть дверь и поцеловать ее. Она не оттолкнула, но и задерживаться не стала, тут же выскочив вон. Арбатов усмехнулся: вся неловкость, царившая между ними со вчерашнего вечера, испарилась.

За обедом он односложно отвечал на вопросы деда. Тот живо интересовался ходом следствия, но как раз тут Денис рассказать ни о чем не мог, старательно увиливал от прямых ответов, пытаясь при этом не обидеть старика. Пирожки он поглощал один за другим, запивая их крепким куриным бульоном из пол-литровой кружки матового стекла. Перед дедом стояла такая же, но тот отпил, как заметил Денис, лишь несколько глотков, закусив парой пирожков.

Рита с бабушкой сидели напротив Дениса, Элеонора Леоновна одобрительно улыбалась, а Рита смотрела на него с восторженным удивлением. Арбатов смутился, попытался отодвинуть от себя тарелку, но тут же на ней оказалась еще горка вкуснятины. Пирожки были подложены в две руки – Ритой и хозяйкой дома, и теперь обе смотрели на него с ожиданием.

Но от обещанной дедовой наливки Денис отказался…

– Элеонора Леоновна, вы хорошо знали семью Лидии Ильиничны Скрипак? – вспомнил он о цели своего прихода. На самом деле после такого обеда у Арбатова начисто пропало желание работать.

– Конечно, мы же учились в одном классе и дружили. Что конкретно вас интересует, Денис?

– Начните с родителей.

– Я хорошо помню только тетушку Ганну, так я называла маму Лиды и Жоры.

– Необычное имя, кажется, польское? – заинтересовался Денис.

– Да, их мама – полька, отец – наполовину белорус. Илья Скрипак.

– А Динкин отец – татарин. Получается, в ней столько кровей намешано! Вот откуда такая неземная красота! – вмешалась Рита.

Арбатов заметил, что Элеонора Леоновна посмотрела на внучку с укором.

– Насколько мне известно, Ганна была дочерью бывшей няни в доме купца Нестерова, который привез ее из Варшавы… – продолжила она. – Кто был отцом, не знаю, но она считала, что это сам Нестеров, который принял сторону революции и после служил в комиссариате. Тетушка Ганна рассказывала, что Нестеров навещал их с мамой, и всегда с подарками. Она смеялась, что помнит его лысый череп на ощупь – гладила, когда сидела у него на коленях. Но вот лицо припомнить не может. И немудрено: ей исполнилось пять лет, когда она попала в детский дом. Тетушка Ганна была уверена, что и мать, и Нестерова тогда арестовали как врагов народа. Кажется, только после рождения Лидуши Ганна пыталась отыскать следы матери. Но беда в том, что она не помнила ее фамилию: официально замуж за Нестерова та не выходила.

– Получается, на особняк, где сейчас следственное управление, могли бы претендовать потомки Ганны?

– Ну, это слишком смелое заявление, Ритуля, никаких документов, подтверждающих родство Ганны и бывшего купца, нет.

– В каком году родилась Лидия? – спросил Арбатов, лишь бегло просмотревший справку о семье Скрипак.

– В пятьдесят третьем. Георгий старше ее на три года. Тетушка Ганна воспитывала детей одна, отец их, Илья Маркович, ушел к другой женщине, когда Жоре было десять, а мы с Лидушей пошли в первый класс.

– Скрипак помогал семье?

– Вряд ли. Не помню, чтобы навещал детей, Лида бы мне рассказывала об этом. Но Жора тайно с ним встречался.

– Почему тайно?

– Не знаю, что послужило причиной, но Ганна запрещала сыну видеться с отцом. Позже, когда мы повзрослели, а ее уже не было в живых, Георгий признался нам с Лидой, что целый год после развода родителей каждую неделю ездил к отцу в новую семью. Тот по пятницам забирал его у школы после уроков.

– А что произошло через год?

– Отец исчез. Пропал без вести, когда был в командировке от завода, где работал. Это произошло где-то в Сибири, не могу назвать место точно. Но близко к границе с Китаем. Георгий знает, но, боюсь, получить от него сейчас хоть какую-то информацию невозможно.

– Мы обнаружили письма Георгия в комнате Лидии Ильиничны. Вам они знакомы? – Денис достал из папки конверты.

– А, эти… только что-то их мало, была целая пачка. Да, конечно, мы с Лидой их читали. С разрешения Жоры, разумеется. Он сам отдал их еще перед первой операцией. Боялся, что не выживет.

Элеонора Леоновна взяла один из конвертов в руки, достала письмо.

– Очень странная история тогда с отцом Жоры случилась… Они обычно по необходимости обменивались записками через школьную техничку, соседку по дому. Тетя Саша когда-то была учительницей математики в нашей школе, но потом у нее погиб сын, она не выдержала… В общем, начались проблемы с алкоголем. Я это знаю от своей мамы, та ее очень жалела. Вот это письмо Жора написал, когда впервые в очередную пятницу отец за ним не пришел. Через две недели тетя Саша вернула конверт обратно. Тогда Жора поехал к новой жене отца сам. Там и узнал, что тот пропал. Ушел вечером из гостиницы и не вернулся. Жена отца обещала сообщить ему, если что-то прояснится.

– Имя этой женщины Георгий не упоминал?

– Возможно, говорил, но я не помню.

«Марьяша из его письма вполне может быть и Марией, и Марьяной. Неужели подросток мог так привязаться к чужой женщине, которая увела из семьи его отца? Что-то тут не так», – подумал Арбатов.

– Они виделись еще?

– А вот в этом и странность. Когда Жора, потеряв терпение, приехал к ней вновь, в квартире жили другие люди. Куда делась жена отца, да еще и с сестрой Жоры, непонятно.

– С сестрой?! – Рита с удивлением посмотрела на бабушку.

– Давай, Элька, чего уж, выкладывай все. Теперь можно. Все Скрипаки на том свете, а Жорка возражать не станет, никого уже не узнает и не помнит, бедолага. Считанные дни ему остались, – резко вмешался дед Риты. Денис внимательно посмотрел на старика: тот был уже изрядно навеселе.

– На самом деле у тети Ганны и ее мужа Ильи было трое детей, – с укором посмотрела на мужа Элеонора Леоновна. – В пятидесятом родились двойняшки – Георгий и Тамара. Жора говорил, что сестра свое имя терпеть не могла с детства, звала себя Марой, убрав первый слог. Сам он называл ее Марьяшей. Через три года после двойни на свет появилась Лида. При разводе родители решили, что Тамара останется с отцом. Почему так, Жора не знал. Может быть, тетушка Ганна думала, что не потянет одна троих детей. Но это мое мнение. Понять мать, добровольно отказавшуюся от ребенка, я не могу.

Жора скучал по сестре, им было уже по десять лет, когда их разлучили. Потом, когда вспоминал тот период, говорил, что новая мама, а Марьяша стала так называть жену отца, любила ее, как свою дочь. Наверное, девочка была обижена на родную мать за то, что та так легко отдала ее, поэтому и потянулась душой к чужому человеку. Впрочем, теперь это не важно.

После исчезновения отца и отъезда в неизвестном направлении его жены с Марьяшей, Жора и стал писать эти письма, – бабушка кивнула на стол. – Он подробно рассказывал о себе и Лиде, но никогда не упоминал мать. Но отправлять письма было некуда, он складывал их в стол…

Арбатов задумался. Из трех писем два написаны Георгием. Первое – при исчезновении отца. А во втором он обращается к сестре. И пишет о том, что ему поставили «безнадежный» диагноз…

– Я не успел прочесть все письма, но вот в этом он упоминает, что болен. Прочтите, – Денис подал его Элеоноре Леоновне.

– «Дорогая сестра, наконец сегодня я узнал свой диагноз. Болезнь моя безнадежна к выздоровлению. Может быть, хотя бы это известие подвигнет тебя на приезд к нам. Мы с Лидушей ни в чем перед тобой не виноваты, а матушке и отцу нашим уже бог судья. Ты о себе рассказала очень скудно, я хотел бы знать, родила ли ты ребенка? Да, я заметил, что ты беременна, хотя ты и пыталась это скрыть. Я пока выполняю твою просьбу: ничего не рассказываю Лидуше и нашим родным. Но прояви милосердие, приезжай к нам. Наш адрес старый, и номер телефона у тебя есть. Решение за тобой. Твой брат, – быстро зачитала она. – Да, я знаю это письмо. Жора писал Марьяше, когда лежал в больнице…

– Вот дурак! Это в каком году было писано, Элька? В девяностых? Помирать собрался! Я ему после три операции сделал, жив до сих пор! – вновь высказался Игнат Миронович.

– Да, в девяностом. Жора рассказал, что встретил Марьяшу случайно на рынке, узнал сразу, они очень похожи. Но она была ему не рада. Однако согласилась сходить в чайную там же, на территории рынка. В основном рассказывал он, на его вопросы сестра отвечала уклончиво. Когда спросил, куда они уехали с женой отца, ответила, что не помнит. Что помнит только, как жила в детском доме. Больше он от нее ничего не добился: она вдруг заторопилась, сославшись на то, что опаздывает на работу. На вопрос, где она служит, Марьяша не ответила. Когда она поднялась со стула, Жора заметил округлившийся живот. Он только успел написать телефон на салфетке и сунуть ее в карман плаща сестры. Она обернулась и попросила о встрече с ней никому не рассказывать. Обещала позвонить. Пока он расплачивался с официанткой, Марьяша скрылись в рыночной толпе. Жора терпеливо ждал звонка, но увы. Вскоре его с приступом увезли на скорой, в больнице он и написал это письмо. Он попросил Лиду сходить в то кафе, расспросить официантов: ему показалось, что Марьяша в этом заведении была не впервые. И, если он прав, и кто-то знает ее, передать это письмо сестре. Мы с Лидой ходили вместе, но без успеха. Письмо вернули Жоре.

А перед операцией, которую делал Игнат, Жора отдал нам весь свой архив.

– Что было в архиве, кроме писем?

– Да разные справки, ответы на запросы в разные организации: Жора собирался восстановить родословную семьи Скрипак. Но не успел ничего систематизировать, потому что резко обострилась еще одна его болезнь – рассеянный склероз. Он стал катастрофически терять зрение…

– Ему еще повезло, что первый звоночек прозвенел не в двадцать-сорок лет, как чаще бывает, а когда пожить успел. Плюс вовремя начатая поддерживающая гормональная терапия дала передышку. Жорка даже решил, что обманул болезнь, – перебив жену, прокомментировал дед Риты.

– А где сейчас эти документы? – вернулся к теме Арбатов, невежливо проигнорировав его замечание.

– Возможно, папка в его комнате лежит? Или у Лиды.

– Денис, в письме Динка упоминает папку, которую нашла в тайнике, помнишь? Наверняка это она!

– Возможно, – согласился Арбатов.

– А почему вы так интересуетесь прошлым семьи Дины? – спохватилась вдруг Элеонора Леоновна.

– Да! С какой-такой целью? – добавил дед Риты.

– Есть версия, что Дину убили из-за семейных ценностей, которые она хранила. Золотые украшения: кольца, колье, серьги… Их оценкой сейчас занимается эксперт.

– Они случайно были не в старинной шкатулке, инкрустированной кусочками шелка? На крышке – золотая корона и виноградная лоза?

– Да, бабуль. Динка почему-то оставила шкатулку мне. Хотя принадлежала она ее бабушке.

– Боже мой, какие фортели выкидывает судьба! Они вновь вернулись! Воистину ты шутник, господи! – удивленно воскликнула Элеонора Леоновна.

– Ну-ка, жена, с этого места поподробнее, – вдруг насторожился Игнат Миронович. – Что за цацки? Те самые Жоркины презенты?

– Угомонись… – небрежно кивнула бабушка Риты мужу и повернулась к Денису. – Украшений должно быть тринадцать. Да, это подарки Георгия мне, просто знаки внимания. После скандала, учиненного этим ревнивцем, – вновь кивок в сторону мужа, – я отдала украшения Лиде. Тем более, что они когда-то принадлежали тетушке Ганне. Лида всегда знала, что мать оставила их для жены Георгия. Поскольку я должна была выйти за него замуж…

– Черт бы вас побрал с этими фамильными брильянтами! Откуда они у бедной училки? – перебил дед.

– Ну, во-первых, Ганна Вацлавовна Скрипак была не училкой, а доцентом, преподавателем университета. И нет там никаких бриллиантов, Игнат, сто раз говорила!

– Почему тринадцать? – прервал их бурный диалог Арбатов.

– Ну, рассказывай, – с усмешкой приказал Ритин дед.

– Тринадцать раз мой муж разрешал мне выход в свет с Георгием. Либо это был театр, либо просто прогулка по набережной, неважно. Жора дарил мне в память об этом событии что-то из украшений матери.

– Вот как… событие, видишь ли, у них! – проворчал Игнат Миронович. – Я нужен вам тут еще? Нет? Удаляюсь, – он, не прощаясь, направился к выходу.

– Совсем уже у деда крыша едет! – не удержалась Рита.

– Его уже не переделать, детка, – устало произнесла Элеонора Леоновна. – Денис, может быть, еще чаю?

– Нет, спасибо. Один вопрос: Георгий сестру так и не нашел?

– Нет. Лида по своим каналам пыталась помочь ему. Многие запросы она делала официально как главврач психиатрической клиники. И, насколько мне известно, ничего о Тамаре Ильиничне Скрипак узнать не удалось.

– Денис, помнишь записку, которая лежала на столе в комнате Лидии Ильиничны? Мар. С. – это не могла быть Мара, Марьяша Скрипак, если дед Жора ее так называл в детстве?

– Постойте, вы о какой записке? «Прошу винить в моей смерти…»

– Да. Ты знаешь, кто ее написал?

– Конечно! Жора! Сам рассказывал, что они играли с сестрой, какая-то глупая игра в убийцу и жертву.

– Вы видели записку? – Денис открыл фотографию на телефоне. – Эта?

– Похожа… но почерк вроде бы не Жоры. Как будто кто-то обвел ручкой по написанному им карандашом.

– Да, так и есть.

– Но как оказалась записка на столе в день убийства Дины?! Кому понадобилось так шутить? – расстроенно произнесла Рита. – Капитан Арбатов почему-то сразу решил, что Мар. С. – это Маргарита Стрельцова, то есть я! И тут же вызвал меня на допрос! – Рита посмотрела на Дениса с укором. А он улыбнулся.

– Правда? Ну что ж, ему простительно: он тебя плохо знает, – вздохнула бабушка.

– Не так уж и плохо, – сорвалось с языка у Арбатова. И он тут же удостоился гневного взгляда Риты.

– Не понимаю, зачем так глупо шутить? Но теперь ясно, что убийца, по всей видимости, распотрошил архив, который собрали Лида с Георгием. Потому что эта записка была среди бумаг в той же папке. Вы нашли папку? – Элеонора Леоновна вернула телефон Денису.

– Нет, бабуля, Дина в письме написала, что положила папку на стеллаж в комнате Лидии Ильиничны. Но ее там нет, так, Денис?

– Да.

– А могла Дина переложить папку куда-то в другое место уже после того, как написала тебе письмо? Например, к Георгию в комнату. Хотя вряд ли: откуда тогда взялась записка? Загадочно.

– Эксперт утверждает, что замок комнаты брата Лидии Скрипак не открывали долгое время.

– Странно. Убийца мог легко обнаружить ключ, тот лежал практически на виду, ты помнишь, Рита?

– Да, в конфетнице на пианино.

– Ключ, возможно, похищен преступником. У меня есть разрешение на вскрытие замка…

– Это необязательно, Жора давно дал мне запасной, – Элеонора Леоновна отошла к комоду. – Вот, возьмите.

– Фантастика! Нужно было сразу идти к бабушке, Денис! – с торжеством посмотрев на Арбатова, воскликнула Рита.