Читать книгу "Тень от козырного туза"

– Вспомните точное время, когда вы покинули квартиру Скрипак.

– Точное? Не помню… Приехал в половине двенадцатого…

– Почему так рано? Вы договаривались на час дня, – перебил Арбатов.

– Да, но машину мне из сервиса отдали раньше, я подумал: чего тянуть? Ну, не будет ее дома – подожду в тачке. Подъехал к магазину, но на стоянке мест не было. Поставил рядом, даже на знаки не посмотрел. Почти сразу пошел к дому. Ну, сколько… Минут десять-пятнадцать прошло, и я уже звонил в дверь. Я пробыл у нее, наверное, с полчаса.

– Где вы находились?

– В столовой, где два окна. Она даже кофе не предложила. Я и на стул уселся без ее разрешения.

– Вы не заметили никакого оружия?

– Что вы имеете в виду? Сабли на стенах? Или ружье? – усмехнулся Эдик. – Думаете, Дина в меня стрелять собралась?

– Долинский, отвечайте на вопрос.

– Да не было никакого оружия, только зажигалка в виде пистолета валялась на подоконнике рядом с пепельницей. За занавеской. Наверное, обычно кто-то курит у окна. Почему вы спрашиваете? Это не зажигалка? Ее убили из пистолета? – вот теперь в голосе Эдика был явно различим страх.

– Так, в какое время вы покинули квартиру? – не ответил ни на один вопрос Денис.

– А?.. В первом часу… Минут двадцать первого. Подошел к арке, посмотрел через дорогу, а машины нет. Зато знак увидел. Сразу догадался, что эвакуатор уволок.

– Вернулись?

– Куда? К Дине? Зачем? Она меня, по ходу, выгнала. Я только не понял, она на самом деле отказалась от своей доли? Или просто так брякнула?

– Не о том думаете, Долинский. Вам предъявлено обвинение в двойном убийстве…

– Дину Скрипак я не убивал!

– Павла Корсакова тоже не убивали?

– Там так получилось, он сам виноват, – не стал отпираться Долинский.

– Разберемся. Пока это все. Уведите задержанного, – приказал конвойному Арбатов и выключил видеокамеру.

* * *

– Нет, вы слышали? Он тупо отрицает, что убил Дину, – скорее удивленно, чем с возмущением произнес Денис, зайдя в помещение, где находились Жиров и Дюмин.

– Похоже на правду, капитан. Что-то не доработали, – покачал головой майор.

– Или он артист, каких мало. Что с повторным обыском съемной квартиры и дома в Коровино, Саш?

– Ничего нового. Одежду, в которой был у Корсакова, Долинский сжег на участке, признался в этом сам. Интересный набор отмычек изъяли в прошлый раз, среди них – тонкий стилет, которым он убил Павла. Экспертиза подтвердила.

– Есть необходимость обыскивать квартиру Элеоноры Эфрон?

– Нет. Он там не жил, там даже зубной щетки его нет. Утверждает, что не хотел светиться в доме любовницы, соседи могли опознать: раньше он там был частым гостем. Там в квартире напротив любопытная старушка живет, в прошлом – подруга бабушки Норы. Она у дверного глазка, похоже, ночует. И кухонное окно для нее тоже пункт наблюдения. Утверждает, что Эдика, которого она как ухажера Норы на фото опознала с первого взгляда, давно не видела. Много лет уже не появлялся. Знаете, что заявила: потасканный, говорит, стал мужчинка, раньше красавцем был, – доложил опер, который наведался к любовнице Долинского рано утром. – Сама Элеонора пребывает в шоке от новости, что Эдик – убийца. Да, она в этот раз призналась, что ей было известно о наследстве. У них был план получить долю Златы и уехать из страны.

– Итак, вполне вероятно, что Долинский не убивал Дину. Остается Корсаков? Или Стрельцов?

– Корсаков, по показаниям Маргариты Стрельцовой, в момент этого убийства находился дома. Соседка его подтвердила, что тот около одиннадцати часов утра входил в подъезд.

– У Стрельцова алиби не подтвердилось. Он приехал к Дине на байке, уложившись в полчаса. Утверждает, что она была уже мертва. Увидел кровь, стало плохо. Очухался, вызвал полицию. В этом соврал точно, Стрельцов прошел курс психотерапии в клинике у профессора Покровского, тот уверенно заявил, что с обмороками при виде крови пациент успешно справляется, то есть сознание не теряет. Кроме того, Маргарита Стрельцова была им избита, акты имеются, сам возил на экспертизу. То есть Стрельцов агрессивен, Покровский мое предположение, что это могло случиться на фоне приема препаратов, подтвердил.

– Получается, Стрельцов мог убить Дину? Чего стоим? – спросил Жиров.

– Все так, но следов пороха и крови на его руках и одежде не обнаружено. Ни на рубашке, ни на куртке, в которой приехал. Пальцев на оружии тоже нет, – с сожалением произнес Денис.

– На рубашке, говоришь… – задумался майор. – Стрельцов часто ночевал у Дины, скорее всего, в ее шкафу была хотя бы одна чистая рубашка. У него было время переодеться, а грязную отнести в мусорный контейнер.

– А руки?

– Перчатки, Арбатов. Наверняка в той же мусорке. Давай группу захвата на задержание, надеюсь, он никуда не смылся!

– Он на подписке, Анатолий Юрьевич, – бросил Денис на бегу.

Глава 28

Стрельцова задержали в офисе, тот даже не сопротивлялся. Позже стало понятно, почему: буквально через несколько минут он готовился выехать в аэропорт, офис был пуст: всех сотрудников он отправил во внеочередной отпуск.

Оказалось, долгов на его фирме было столько, что разрешить ситуацию без посторонней помощи он не надеялся, а помощи ждать было неоткуда. Единственным выходом Стрельцов посчитал бегство к матери в Америку. Да и то, если успеет. Не успел.

Рите о задержании мужа Арбатов сообщил сразу же, как только того погрузили в микроавтобус. Дениса удивила ее реакция: она заплакала. Он даже успел взревновать: неужели так любит? Но Рита тут же объяснила, откуда слезы: она запоздало испугалась, что столько времени находилась рядом с убийцей. «Вина его пока не доказана», – неловко попытался утешить ее Арбатов.

Стрельцов на предварительном допросе даже отрицать не пытался, что убил женщину, которая преданно его любила столько лет. У Дениса от отвращения к этому выродку сводило челюсти, вопросы он задавал глухим от волнения голосом, то и дело бросая взгляды на затемненное стекло допросной.

– Что произошло, когда вы приехали к Дине Маратовне Скрипак?

– Встретила она меня живая и здоровая. С улыбочкой. Прости, говорит, что выдернула с работы, был гость, ничего в нем страшного не оказалось. Я офигел: мчался через весь город, боялся не успеть, чуть в чье-то авто не вписался… А она улыбается. Ладно. Прошу рассказать, что за гость, что ему от нее было нужно? И тут она выдает мне невероятную историю о наследстве ее прадеда. Звучит, как сказка, но я знаю Динку: она врать и сочинять не умеет. Чувствую: правда все… И понимаю: вот оно, спасение! У меня долги по бизнесу, все к чертям летит, а тут миллионы в зелени. Дома по миру, квартиры в Москве, в Питере. В Польше – основной бизнес, которым управляет пока посторонний семье человек. У Дины был нотариус, вкратце обрисовал, что из себя представляет наследственная масса. И я понимаю, что часть ее через девять дней будет принадлежать ей, Дине Маратовне Тобеевой-Скрипак! Начинаю потихоньку выяснять, много ли претендентов? Оказывается, дед Жора и она, ну, и еще чисто теоретически могут быть дети и внуки у пропавшей когда-то сестры Георгия и Лидии Скрипак Тамары. И рассказывает мне Дина еще более невероятную историю, которую знает от деда Жоры: о разводе его родителей, пропаже отца, исчезновении женщины с ребенком. И вот эта девочка Тамара то ли жива, то ли нет. Я уже не слушаю, в голове работает счетчик… И нужно-то будет развестись с женой и жениться на Динке.

И вдруг слышу, как она заявляет, что отказалась от своей доли. Ушам не верю, но она показывает мне оформленный третьего сентября отказ.

Меня переклинило. Дура! Но я спокойно пытаюсь убедить ее: неправильно ты, Дина, поступаешь. Одумайся, время еще есть.

Не стоило ей меня оскорблять! Ритку зачем-то приплела, упрекнула, что подругу потеряла, связавшись со мной… Ну, еще наговорила всякого!

Я ей дал пощечину, а она упала… неудачно. Затылком ударилась об угол пианино. Потеряла сознание, но я пощупал пульс – жива.

– Зачем вы ее добили, Стрельцов? Где взяли пистолет?

– На окне лежал за прозрачной шторой. Возле пепельницы. Я его узнал, Динка показывала – наградной ее отца-генерала. И сразу понял, это она так к приходу гостя готовилась. Если что – убила бы, даже рука б не дрогнула! Вы же своих всегда прикроете, так? А вот меня, если бы осталась в живых, она закрыла бы! И не отмажешься, вкатили бы по максимуму: нападение на сотрудника полиции! А так получилась картина маслом: ограбление, следы борьбы, оружие рядом. Испуганный грабитель сбегает, понимая, что наделал…

– Записку зачем подложили? Где взяли?

– Какую? А… старая бумажка. На полу в спальне бабки ее нашел, когда легкий бардак устраивал. Да просто так положил на стол, вдруг бы подумали, что Ритка ее… того. На самом же деле подумали? Вот почему жену в квартиру вызвали! – усмехнулся Стрельцов.

– Куда дели рубашку, в которой были? И перчатки? – чуть не рявкнув на мерзавца, спросил Арбатов.

– На чердаке в какой-то мешок со строительным мусором засунул. Потом спустился в квартиру и вызвал вас. Я во всем чистосердечно признался, мне на суде зачтется?

– Зачтется все, не сомневайтесь, Стрельцов, – с угрозой произнес Денис, еле сдерживая бешенство.

Убийцу оформили в камеру предварительного заключения, Арбатов же, успокоившись, вновь отправился в допросную: разговор с Долинским окончен не был.

– Зачем вам понадобилось красть машину у Степаненко?

– Я машину не воровал, Плевако сказала, что дед ее продает. Принесла мне паспорт, мол, Степаненко просит недорого, бери за пятнадцать тысяч. С колесами удобнее жить, сами понимаете. Поэтому я заплатил ей, нанял эвакуатор. Там аккумулятор у тачки сдох давно, да и еще по мелочам. Отвез к нему же в гараж, Плевако сказала, где он.

– Степаненко не мог дать разрешение на продажу, у него деменция. Гражданка Плевако вас обманула, Долинский.

– Вот же с…ка!

– Более того, она утверждает, что вы ее шантажировали, чтобы не оплачивать ее услуги как сиделки.

– Как это?! Я не задержал ей деньги ни за один месяц! И чем же я ее шантажировал, интересно?

– Подкинули украшения, которые принадлежали вашей матери, потом обвинили в воровстве, – пояснил Арбатов.

– Какие украшения?! У нас давно уже ничего не осталось: все уходило на лекарства и продукты.

– Не прибедняйтесь, Долинский. На наркотики вы где-то находили средства? Где?

– Плевако вам все наврала, – не ответил тот на последний вопрос. – Она сама предложила купить развалюху. Я немного разбираюсь в двигателях, приехал, посмотрел, вроде все нормально. Решил, что остальное отремонтирую недорого в сервисе.

– Я бы поверил вам, если бы звонок Дине был сделан не с номера, зарегистрированного все на тот же паспорт Степаненко. Для каких целей вы приобрели сим-карту на чужой документ?

– Ни для каких целей. Просто так, – равнодушно ответил Долинский.

– Допустим. Вернемся к Павлу Корсакову.

– Значит, в убийстве Дины Скрипак вы меня уже не обвиняете? Нашли настоящего убийцу?

– Не расслабляйтесь, Долинский, обвинения с вас не сняты. С какой целью вы за день до убийства приходили к дому Корсакова?

– Когда я увидел его фамилию в ежедневнике дяди, решил проверить, тот ли это Корсаков, от которого у Норы дочь. Мало ли, может, однофамилец. Я организовал как бы случайную встречу со старой подругой, разыграл неземную радость… У нас по новой закрутился роман, я даже бросил свою женщину, чтобы Нора ничего не заподозрила. Я понимал, что выгляжу уже не таким красавцем: уже почти год, как сидел на игле. Но Нора как будто этого и не замечала. Я расспрашивал ее о том, как жила, она охотно делилась. Когда попросил рассказать о бывшем муже, она презрительно бросила, что он нищеброд, живет в двухкомнатной халупе в Березняках. Именно это название я видел рядом с фамилией Корсаков в ежедневнике Горинца.

Я раньше мужа Норы не видел никогда, у нее даже свадебных фото в доме нет – выкинула. Ох, как она его ненавидела, лицо аж пятнами покрывалось, когда о нем говорила. Не скажи она мне, что, если Павел узнает о наследстве, костьми ляжет, но дочь вернет, я бы просто ждал оглашения завещания, – заявил Долинский и вдруг замолчал.

– И вы решили избавиться от Корсакова, устранив его физически. Признайтесь, Долинский, облегчите свое положение.

– Да, я признаюсь, что решил убить отца Златы. Чтобы наверняка знать, что его дочь будет с нами – со мной и с Норой. Я честно был готов жить с бывшей девушкой долго, счастливо и богато. И не хотел, чтобы ее бывший муж мог помешать мне.

– Продолжайте, Долинский. Что произошло пятого сентября в квартире Корсакова?

– Меня после суда задержала Нора, я никак не мог от нее избавиться, поэтому приехал в поселок позже, чем рассчитывал. Хотел проникнуть в квартиру раньше, чем вернется Павел, но не мог же я сказать Норе, что еду убивать ее бывшего мужа! Когда зашел во двор, то увидел машину Корсакова. Решил действовать напрямую, типа – в гости пришел, чтобы познакомиться, мол, я новый папа Златы, дочь твою буду любить, не беспокойся. Думал, напрошусь на чай, а там видно будет. Я долго звонил в дверь, но Корсаков не открыл. Тогда я достал отмычки.

– Странно, что вы рассчитывали на мирный разговор. Лукавите, Долинский. Говорите правду.

– У меня с собой была бутылка водки. Я знал, что Павел – бывший алкаш. Надеялся, тот не устоит, тем более, такое горе – дочь отобрали, – усмехнулся тот.

– И что же произошло в квартире?

– Я не успел даже зайти в комнату, как вернулся Корсаков. В руках у него был металлический прут. Он с порога кинулся на меня, но ногой запнулся о ковер и стал падать. У меня в руках были отмычки, он напоролся на одну из них. Да, это был стилет, я машинально вынул его из связки, пытаясь защититься.

– Не старайтесь доказать самозащиту, Долинский. Не пройдет. Корсаков получил два удара, второй был смертельным.

– Он сам виноват, накинулся на меня первым! – упрямо повторил Эдик. Я защищался, он упал. Потом я ударил. Умер он сразу, пульса не было, и глаза… Короче, в одну точку, открытые.

– Что было дальше?

– Я отмыл руки и ушел.

– Каким образом?

– По чердаку в первый подъезд. Потом посадками к трассе. Там поймал попутку.

– Зачем вы похитили вашего дядю Анджея Горинца? – перешел на другую тему Арбатов.

– Мне надоело гадать, сколько там этой родни, и что за наследство достанется Злате. Я просто хотел, чтобы он поделился информацией. Нора же вытрясла из меня правду, я же сказал: поумнела с годами, – вновь усмехнулся Долинский. – Горинец, как я понял, еще не подобрался к Паше и Злате, Нору я уговорил первой к нему не соваться: мол, пусть сам приедет и сообщит о наследстве. Как ни странно, послушалась. Я бы отпустил Анджея, но тот начал визжать, что я такой же бандит, как и отец, и он мне ничего не расскажет. Да и не надо! Бумаги-то я нашел в его портфеле, а сложить два и два труда не составило.

– Признаетесь, что в издевательствах над Горинцом необходимости не было?

– Какие издевательства? Ну, замерз дядька немного. Я ему за мать отомстил, за нашу нищую жизнь, за предательство, – вдруг разозлился Эдик. – Эта родня его жены нас с мамой обобрала, а сам он сдал бандитам. Так что все справедливо.

– Вы сейчас наговорили себе еще на две статьи, Эдуард Евгеньевич, – впервые назвал его по имени Денис. – Но ваше сотрудничество со следствием на суде зачтется.

– Мне все равно. Какая разница, где сдохну: на воле от наркоты или в камере? Сам виноват: проиграл. Это как в картах: тебе раздали козырного туза, а ты от жадности его придерживаешь. А другой игрок раз – и покрыл единственной шестеркой. Игра окончена. Смотришь ты на туза, а теперь это просто его бесполезная тень. Тень от козырного туза.

– Да вы философ, Долинский, – без улыбки констатировал Арбатов, нажимая кнопку вызова конвойного.

* * *

– Я обещала, Денис. Теперь-то можно, суд был, Долинский свое получил, Стрельцов тоже.

– Но я не знаю этих людей, Рита. Что мешает тебе съездить к ним с бабушкой и все рассказать. Я – тебе, ты – им.

– Своими словами? Здорово придумал. Но я плохая рассказчица.

Рита понять не могла такого упрямства Арбатова. Он наотрез отказывался ехать в Алексеевку к Софие Григорьевне. И Гари. При упоминании внука Щацкой физиономия Дениса становилась похожей на маску, взгляд – холодным и настороженным. Маргарита заметила это не сразу, а догадалась, что капитан ее попросту ревнует к незнакомому молодому мужику, только сейчас.

– Арбатов, у Гари есть девушка. У них свадьба в декабре, – не удержалась от усмешки она.

– При чем здесь Гари? – небрежно бросил Денис. – Ладно, как хочешь. Дача, так дача, – добавил он.

– Вот и хорошо, я договорюсь на выходные, – обрадовалась Рита, поцеловала его в щеку и направилась к подъезду.

Они только что вернулись из Ясного, Денис поднял коробки с вещами в квартиру бабушки, и Рита вышла его проводить. Она забрала последние мелочи, которые оставались в особняке Стрельцова: любимый банный халат, пижаму из спальни, коробку с посудой, которую когда-то привезла от бабушки, шампуни, гели и зубную щетку. Рита не хотела, чтобы в чужом доме оставалось хоть что-то, принадлежавшее ей лично. «Зачем тебе это барахло?» – удивился Денис. «Не хочу, чтобы через эти вещи кто-то навел на меня порчу!» – отшутилась она. Но неожиданно Арбатов воспринял ее ответ очень серьезно.

– А это правильно, – одобрительно кивнул он.

Развод со Стрельцовым должен был состояться через три недели, Рита наотрез отказалась жить у Дениса, пока не получит свидетельство о расторжении брака на руки. Чем, как заметила, его немало удивила. Но Денис промолчал, а она объяснять ничего не стала.

На самом деле Рита, сама не зная почему, оттягивала момент, когда, приняв решение, она отрежет себе путь назад.

– Позвони завтра, – обернувшись к Денису, попросила она и стала набирать код замка.

* * *

Бумажку Рита на руки получила и только после этого окончательно поняла: теперь имя Стрельцова – товарищ Никто.

Он ей, Рите, никто, в бизнесе – никто, даже своему бывшему тестю, отцу первой жены, который открестился от него с брезгливостью, переговорив кое с кем – никто.

Как рассказал еще до ареста Стрельцова дед, выгодные кредиты для горе-бизнесмена давно уже закончились, остались долги и недострои. «Мне, Ритка, даже вмешиваться не пришлось: я только сидел и слушал, как Лепницкий и Страхов его топят. Я-то пришел Борису сказать, что, мол, не муж Стрельцов моей внучке более, как и его дочери Ростиславе, то есть балласт можно сбрасывать. А в кабинете уже банкир с замминистра обсуждают, кому оставшийся кусок земли в Ясном передать, чтобы твой бывший муженек поселок окончательно не загубил. И мне понравилась их идея: собираются на территории детский садик, школу, магазины построить. Даже церковь. Знаешь, что Страхов сказал: все равно скоро поселок к городу примкнет, так пусть сразу вся инфраструктура будет. Вот это я понимаю, забота о жителях! Сам бы туда переехал! Огородик бы засадил… помидорчиков кустики да зеленушку. А что, Элька, плохо что ли?» – мечтательно обратился он к жене.

Риту удивило, что бабуля хотя и кивнула, соглашаясь, но сдержанно. И посмотрела на мужа с сомнением.

Возвращалась Рита домой пешком, с каждым шагом вздыхая все свободнее. Так что в квартиру вошла, уже словно оставив ту часть жизни, что прошла рядом со Стрельцовым, за порогом.

– Хочу есть, бабуль! – отвлекла она бабушку от готовых вырваться у той вопросов о ее самочувствии.

– Мой руки, – с облегчением произнесла бабуля, удаляясь на кухню.

В гостиной ждал сюрприз: за столом, накрытым на четверых, молча доедал щи Денис. Он был в наушниках, телефон держал в левой руке, в правой – ложку. Стул деда пустовал, на бабушкином возлежала Клео, еще котенком подобранная на улице обычная серая кошка.

– О! Вернулась! Я так примерно и рассчитал, что к двум будешь дома. С освобождением! Когда пойдем подавать заявление? – выпалил он, улыбаясь.

– Дай побыть свободной женщиной, Арбатов! Торопишься! – искренне упрекнула Рита.

– Три дня тебе хватит? Ну, еще выходные в плюс, итого – пять. Вполне даже срок! Ты согласна? Иди ко мне, – встал он из-за стола и шагнул в ее сторону.

От Арбатова исходила такая уверенность, что она не откажется, что с радостью скажет «да», что Рита растерялась.

«Не готова я вот так стремительно… Это же теперь навсегда? То есть не репетиция какая-то, не прогон пьесы, а самый настоящий брак. С последствиями в виде общих детей, пусть даже одного. Репетиция была со Стрельцовым, и что? Приобрела опыт? Да какой там опыт, когда каждый сам по себе! Я проспала эти семь лет, едва ли осознавая, что происходит со мной. Хотела ли детей? Даже в мыслях не держала. Как и Артем, впрочем. Готовить научилась, дом вести, между прочим, с прекрасным садом и теплицей? Нет, кормила нас вкусно домработница, выращиванием фруктов и овощей занимался специально нанятый мужем человек. Я даже не знаю его фамилии, только имя… или это кличка такая – Мухтар? – «Иди сюда, Мухтар!» – издалека орал садовнику Стрельцов. И тот бежал на полусогнутых, бросив работу. Хотя был старше «барина» лет на двадцать. А тому оставалось либо погладить Мухтара, потрепать по холке, либо пнуть. Я всегда уходила в дом, чтобы не смотреть на отвратительную сцену, хотя догадывалась, что игра эта – для меня. Сама я никогда бы… Но и сказать мужу, что он ведет себя, как последняя скотина, не могла. И не потому, что боялась, просто было все равно. Прикрывалась фразой «не мое дело, сами разберутся» часто, слишком часто, чтобы тот стыд за мужа и за себя, который теплился, не превратился в итоге в огромный ком вины перед взрослым человеком – садовником Мухтаром. Я почти не общалась с домработницей Любой. Я никогда не чувствовала себя в особняке Стрельцова хозяйкой. Наверное, поэтому с легкостью, даже, можно сказать, с облегчением рассталась с домом. А теперь не могу с чистой совестью сказать Арбатову «да», потому что не умею быть женой», – невесело размышляла Рита. Когда она подняла глаза на Дениса, то встретила его насмешливый взгляд.

– Ты знаешь, Маргарита, я научился читать твои мысли! – торжественно и строго произнес он, беря ее за плечи.

– Врешь! – вырвалось у Риты с испугом.

– Что, струсила? Размышляешь, какой ты будешь хозяйкой никудышной: ни мужа вкусно накормить, ни убраться толком…

– Что подумают твои родители, Арбатов? Боюсь даже предположить, – усмехнулась Рита.

– Хочешь, скажу? Бабушке ты не понравишься: без образования, без работы, неумеха. В утешение могу сказать, что я ей тоже не нравлюсь! Отец в твою сторону будет дышать ровно: ну, выбрал сын, ему жить. А мама… Мама с облегчением вздохнет, что я, наконец, влюбился. В нежную, прехорошенькую женщину с потрясающей фигурой. Которая смотрит на ее сына, как на… Эй, как ты на меня смотришь, Ритка? Вот… Так и смотри, с робким обожанием. И тогда свекровь станет любить и баловать тебя, как собственного ребенка. Такая у меня мама.

– А наших детей?

– А вот тут боюсь предположить даже я, – рассмеялся Денис, прижимая Риту к себе.

– Горько, что ли, голубки? – раздался совсем рядом голос деда. Следом – громкий зевок и зычный окрик: – Элька, так мы обедаем сегодня или как? Любовью сыт не будешь, – подмигнул он весело, устраиваясь на своем стуле.