Читать книгу "Тень от козырного туза"

Глава 24

Горинец не приехал в СК к назначенному часу, телефон его оказался выключенным, а в гостинице, где проживал, он не был с вечера. То есть сдал ключ администратору, вышел из здания около десяти, сел в такси и больше не вернулся. На вопрос Дюмина, бывало ли раньше, что нотариус не приходил ночевать в гостиницу, ответ был отрицательным. Услугами такси пользовался часто, сам за рулем не ездил.

– Я смотаюсь к агрегатору такси «Стрела», у них офис на Демократической. Хотел поехать на похороны матери Блейхмана после опроса Горинца, но по ходу придется планы менять. Ты сейчас куда?

– В управление, – ответил Арбатов, подумав, что у Комарова наверняка уже имеется информация о Плевако. Он должен был поговорить с хирургом Голиковой, мать которой та обслуживала перед тем, как переехать к Степаненко.

– Тогда я после «Стрелы» подъеду к вам. Нужно будет принимать какое-то решение по нотариусу.

– Скинь мне его номер мобильного, наши посмотрят, где пеленгуется.

– Лады, лови. Только, думаю, я его раньше найду, чем ты доберешься до управления, – ухмыльнулся Дюмин.

«Ну-ну, посмотрим. Если Горинец сбежал, зачем ему таскать с собой старую мобилу, он новую купил. Кстати, проверить стоит: паспорт у него российский, симку обязаны продать», – подумал Денис, набирая номер информационного отдела.

– Привет, Леня, Арбатов беспокоит. Пробей срочно номер, где в данный момент находится, сейчас скину. Приобретен, скорее всего, на имя Горинца Анджея Вацлавича. И еще. Посмотри, не оформлялась ли на него в ближайшие сутки сим-карта. Да, новая. Перезвонишь? Спасибо.

Денис добрался до центра города за рекордные сорок минут. И, не заходя к себе в кабинет, постучался к Жирову.

– Кто начнет? Давай, Денис, – кивнул Арбатову майор.

– Самая первая версия – виновность Стрельцова в убийстве Дины, подтверждения не нашла. Подробности – в отчете.

– Я читал, продолжай.

– Сегодняшняя версия – убийство вероятной наследницы состояния пропавшего в шестьдесят первом году прошлого века Скрипака Ильи Марковича. Как выяснилось, живого до недавнего времени.

– Точнее?

– Точнее мог бы сказать нотариус Горинец Анджей Вацлавич, который должен был сегодня к одиннадцати тридцати явиться к капитану Дюмину в следственный отдел Красноярского района. Но не явился. Причину выясняем, Дюмин отправился к агрегатору такси, на котором Горинец уехал вчера от гостиницы и обратно пока не возвращался. Вещи нотариуса в номере, телефон отключен. Пока все, – отчитался Денис и увидел осветившийся экран мобильного. – Важный звонок, разрешите выйти?

– Давай.

Звонила Рита, Денис был уверен, что набрала она его номер не просто, чтобы услышать его голос. Значит, к бабушке она, скорее всего, не поехала. А отправилась, как вариант, в Ясный за вещами. «Понятно, не хочет, чтобы я встречался со Стрельцовым на его территории», – подумал он, выходя из кабинета.

– Слушаю тебя внимательно, – строго произнес Арбатов и чуть не добавил «любимая». – Сейчас спущусь.

Рита стояла у шлагбаума и улыбалась. Но улыбка эта не означала радость от встречи с ним на лице ее Денис легко прочел уже знакомое ему возбуждение от добытой информации. Или внезапно найденного решения загадки. Или…

– Ну! – с нетерпением бросил он, остановившись по другую сторону заграждения. И заметил, как она тут же сникла. – Прости, я был у начальства. Что случилось?

– Я быстро, – виновато произнесла Рита. – Во-первых, ночью скончался Георгий Ильич. Последние дни он был уже без сознания, так что поговорить с ним так и так не удалось бы. И еще. Я была на бывшей даче семейства Скрипак. Там новая хозяйка София Григорьевна Шацкая, подруга Лидии Ильиничны, ее внук, собака, алабай Назир… Ну да не важно. У меня в машине коробка с вещами и документами, которые остались от семьи Дины. София Григорьевна не выкинула ничего, – скороговоркой произнесла Рита и замолчала.

– Пошли, – Арбатов вышел за шлагбаум. – Тяжелая?

– Угу. Я не открывала даже. Мне Гари, внук хозяйки, до машины дотащил. А, может, мне домой ее забрать? К бабушке. Мы бы посмотрели. Сами. А, Денис? Там фотографий много. Целая пачка, вот такая, – Рита показала пальцами толщину.

– Что ты там собираешься найти?

– Не знаю. Нам ведь нужно имя женщины, которая увезла сестру Лидии и Георгия Тамару. Так?

– Валентина Тарасова Шелудько.

– Ну вот, – разочарованно протянула Рита. – А нашли ее? Или родственников? И куда она уехала с девочкой?

– Нет, не нашли. Но найдем. Рита, давай быстро просмотрим фотографии, и ты поедешь к бабушке, – решил Арбатов, чтобы не обидеть ее окончательно.

– Открывай багажник, – повеселев, кивнула та.

– Подожди, это Дюмин, – отреагировал он на приглушенный звонок мобильного. – Слушаю тебя, Саш. Я понял. Хорошо, подъезжай.

Денис взял из рук Риты половину фотографий, остальные протянул ей.

Снимки были любительские, но попадались и художественные портреты. Отретушированные, с указанием места, где и когда были сделаны, с фигурно обрезанными краями и с подписью на обороте. В основном, женщины, все как одна – улыбающиеся красотки. Почти на каждом фото были слова «на добрую память от… Светы К., Киры М., Нади Ф.», и подарены они были «дорогой Ганне». – «А сейчас фотографии никто не распечатывает. Что оставим детям, если рухнет Интернет?» – подумал Арбатов и небрежно бросил снимки в коробку.

– Денис, я, похоже, нашла. Смотри, – Рита держала в руках два снимка. – Это – Илья Маркович, возраст, как на семейном фото. Согласен? А вот – он же в обнимку с женщиной. И это не Ганна, жена. Эта – красавица, да простит меня там, на небесах, прабабка Динки. Ты глянь, как фото испорчено. Просто зверство какое-то!

– Нечего себе, кто ее так, беднягу? – всмотрелся в снимок Денис, заметив дыры на месте глаз.

– Смотри сюда, здесь еще круче, – показала Рита портрет, весь истыканный толстой иглой или даже шилом.

– Да уж… – Денис перевернул снимок обратной стороной. «Илюше от Машеньки. Ты мой и только мой, любимый. 1960 год, Загородный парк». И что это за Машенька такая? Еще одна любовница? Одна – Валечка, вторая – Машенька, сколько их еще? Силен мужик!

– Слушай, Арбатов, а ты не думаешь, что Валечка, как ее там?

– Шелудько. Она работала секретарем у Ильи Скрипака в те годы, – подсказал Денис.

– Это все, что вы узнали о ней? Она могла быть просто любовницей Ильи. Или вообще ни при чем. А мачехой Тамары стала как раз вот эта Машенька. Не зря ей Ганна глазки потыкала!

– Почему Ганна? – спросил Денис, пытаясь проследить ход мыслей Риты.

– Потому что Машенька увела у Ганны мужа, Арбатов. А за это можно и не только портрет попортить, но и личико! – твердо произнесла Рита, открыто глядя на него.

«Ого, сколько страсти! Мне начать бояться?!» – ошарашенно подумал, отводя взгляд.

– Я возьму эти снимки. Спасибо, Ритуль! – он торопливо поцеловал ее в щеку и побежал обратно к начальству.

Когда вернулся, Жиров был уже занят: посетитель его выглядел солидно, сидел на стуле расслабленно, даже по-хозяйски. На соседнем стуле лежал большой портфель. Головы к Арбатову не повернул, только замолчал резко. Майор махнул рукой – мол, свободен.

У кабинета его ждал Комаров, а в конце коридора маячила фигура молодого парня из информационного отдела. Тот направлялся в сторону Дениса.

Арбатов открыл дверь и пропустил обоих вперед себя.

– Располагайтесь.

– Я на пару секунд, вот, Леонид Сергеевич просил передать, – парень положил перед Арбатовым клочок бумаги. – Это то, что успели нарыть, геолокация по старому номеру – угол Садовой и Чапаева. Новая симка на паспорт Горинца приобретена не была. Все пока. Разрабатываем самого нотариуса.

– Спасибо.

– Что за Горинец? По нашему делу? – удивленно спросил Комаров, когда за парнем закрылась дверь.

– По нашему, Ваня. Помнишь, говорил тебе, что в Березняках убит друг Маргариты Стрельцовой Павел Корсаков? Это дело теперь тоже наше. Сейчас подъедет капитан Дюмин из Красноярского отдела, он прикреплен к следственной группе. Ты что-нибудь узнал о Плевако? Может, конечно, тупиковая идея – притянуть ее к делу, но покоя мне не дает этот мужик на «копейке» деда Степаненко. Уж очень вовремя он нарисовался у дома Дины. И исчез.

– А при чем здесь Плевако?

– Темнит что-то, когда спрашиваю о пропаже. Показал фото водителя развалюхи, когда того засекла камера входящим в арку дома Дины, – даже не взглянула, сказала «нет».

– Ну да. Возможно, знает она вора.

– Так-так. Значит, есть, что интересное рассказать, Ваня?

– Есть, Денис Иванович. Голикова Ирина Захаровна, дочь умершей старушки Спиваковой, не очень-то лестно отозвалась о Плевако. Поначалу вроде говорила о ней спокойно, общими фразами: мол, неплохая, добросовестная сиделка и так далее. Но когда узнала, что речь идет об убийстве, сменила тон. Оказывается, однажды случайно выяснилось, что параллельно с уходом за матерью Ирины та присматривала еще за одной женщиной с пятого этажа. Конечно, за отдельную плату. Голикова призналась, что хотела даже уволить Плевако, потому что оказалось, что ночи та чаще просиживает не возле ее матери. Но найти замену сиделке быстро не удалось. Она решила поговорить с соседями. О них знала только то, что квартиру снимают что-то около года мать и сын. Элина Вацлавна Долинская, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, и Эдвард Евгеньевич Долинский, тысяча девятьсот девяностого года рождения, – заглянул в записи Комаров. – Женщина после инсульта, сын, со слов соседей, нигде не трудоустроен. Так вот, Голикова подошла к дверям квартиры и услышала громкий мужской голос. Потом раздался грохот, женские крики и плач. Ирина решила, что пришла не вовремя, и…

– Нормально так, даже полицию не вызвала?

– Никто не хочет разборок с полицией. Голикова к тому же торопилась на дежурство, поэтому развернулась и ушла.

– Как же мать и сын оплачивали услуги Плевако?

– Сейчас поймешь. Голикова наехала на сиделку, пригрозила увольнением и плохой характеристикой. Упрекнула в жадности – мол, хорошо плачу, а работа не пыльная: мать Ирины на ногах, не лежачая, просто у нее тремор, не может готовить, убирать… А Плевако ей возразила, что ухаживает она за Долинской не за деньги. И даже пожаловалась, что сынок больной женщины ее шантажирует, что, мол, украла какую-то там дорогую фамильную брошь и еще кучу золотых украшений. Часть из них и правда нашлась под подкладкой сумки сиделки. Которая уверена, что Эдик, как она назвала мужика, их ей подбросил.

– Скорее всего, Эдик и вынудил ее украсть паспорт Степаненко, чтобы без проблем вывезти его авто, да и мало ли для чего еще… Значит, зачем-то понадобились колеса. Его нужно задерживать…

– Погоди. Пара съехала с квартиры в день убийства Дины. Отбыли в неизвестном направлении. Я пробежался по соседям: никто не заметил их отъезда, камер в доме нет.

– И, поскольку колес Эдик лишился, «копейку» забрал эвакуатор, уехать они могли на такси. Давай за Плевако, срочно. На адрес Степаненко. Вези сюда.

– Понял, – поднялся Комаров.

У Арбатова во время разговора с Комаровым сложилась стройная версия по убийству Дины. Но в нее никак не вписывался мотив – дележ наследства Ильи Скрипака. Какое отношение мог иметь Долинский к старику? Денис уже достаточно хорошо изучил родословную Дины, чтобы было куда «вписать» еще одного кровного родственника, если, конечно, Эдвард Долинский им являлся.

Или старик настрогал детей помимо официальных браков? От любовниц, как вариант. И под конец расщедрился: одарил всех потомков. Логично, но не факт.

Арбатов не стал дожидаться Дюмина, а решил пока наведаться в информационный отдел.

– Леня, опять я, – набрал он вновь номер Иванцова. – Что-то по Горинцу есть? Да? Уже бегу, – обрадовался Денис, услышав, что имеется очень любопытная информация. Он уже закрывал дверь, когда заметил направляющегося к нему Дю-мина.

– Саш, давай со мной к компьютерщикам, нарыли на Горинца. Что там таксист?

– Довез нотариуса до угла Садовой и Чапаева, тот пересел в серый седан, таксист уехал. Номер не запомнил, зачем он ему, – с досадой доложил опер. Пропал Горинец. Геолокацию по номеру не получили?

– Вот как раз примерно на углу этих улиц. Скорее всего, в мусорке мобила лежит. Выкрали нашего нотариуса. Я даже могу предположить, кто – Долинский Эдвард Евгеньевич.

– Кто это?

– Очень похоже, что убийца Дины, да и Корсакова тоже. Все, пришли, заходи, – толкнул дверь Денис, пропуская вперед Дюмина.

– Леонид Иванцов, гений по добыче инфы, – представил Арбатов.

– Капитан Дюмин, – кивнул опер «гению».

– Вот, смотрите, – развернул к ним Леонид экран монитора. – Вот этот – Горинец Анджей Вацлавич, шестьдесят пятого года рождения. А это – его родная сестра Элина Вацлавна Горинец. По мужу – Долинская. Ничего фамилия не говорит, Денис? А впрочем, ты ж молодой еще. В девяностые Евгений Долинский держал все рынки города. Бывший морпех, горячие точки, есть награды. Расстрелян конкурентами при переделе собственности в девяносто пятом. Вдова с пятилетним сыном Эдиком и чемоданом налички и золота исчезла в неизвестном направлении. Была версия, что помог им скрыться ее брат, но тот все отрицал, уверяя, что с сестрой отношения не поддерживает с того дня, как она связалась с бандитом Долинским. Вот вам копии паспортов всех троих, – Иванцов вынул из принтера три распечатки. – Далее… На Эдика Долинского не зарегистрирован ни один телефонный номер, зато на паспорт Оксаны Михайловны Плевако – два. Долинский засветился, когда снимал по договору квартиру, почему-то не использовал документ матери. Так, еще… Номер Степаненко, с которого звонили Дине в день убийства, вне доступа, впрочем, оно и понятно, Эдик от симки избавился. Трясите Плевако, вот циферки второго номера, отвечает мужской голос, но как-то невнятно. Телефон находится вот по этому адресу уже четырнадцать часов, – Леонид протянул еще один клочок бумаги. – И последнее: Долинская Элина Вацлавна три дня как пребывает в психиатрической клинике в Мальцево. Теперь все. Отчет оформлю, Юраша занесет.

– Спасибо, Леня.

– Обращайтесь.

– Вот оно что… Эдик – родной племянник нотариуса. То есть может быть в курсе текста завещания, – сказал Денис.

– А смысл ему убирать наследников? Он-то какое отношение имеет к умершему старику?

– Ты прав, никакого. Давай к Жирову за ордером, будем брать Эдика.

– Уверен, Горинца мы найдем там же.

– Согласен. Но, кто он – сообщник или пленник Долинского, узнаем на месте.

Глава 25

Рита кое-как втащила коробку на этаж, нажала кнопку звонка и стала ждать, когда ей откроют. В квартиру тяжесть занес уже дед, выговорив дурехе-внучке за то, что не позвала его сразу. Далее шло перечисление возможных последствий, дед швырялся медицинскими терминами, как теннисными мячиками, нимало не заботясь, что Рита его понимает не до конца. «А тебе еще рожать и растить детей!» – торжественно закончил он свою эмоциональную речь и кивнул на коробку, которую водрузил на стол в гостиной – мол, что там? Ради чего корячился, надрывая спину?

– Я была на даче Лидии Ильиничны… – начала Рита.

– Вот чего тебя туда понесло?! – перебил дед.

– Игнат, дай девочке самой все объяснить, – остановила мужа бабуля. И Рита подробно рассказала о своих догадках насчет архива, попутно описывая разросшуюся до самой Изи Алексеевку, умело отреставрированный дачный домик, новую хозяйку, пса Назира и внука Гари. Так и добралась до главного – истыканных иголкой или шилом фотографий какой-то Машеньки.

– Думаешь, это и есть вторая жена Ильи Марковича?

– Почти уверена. Хотя Арбатов где-то нарыл информацию, что Скрипак ушел от жены к своей секретарше. А секретарем у него в то время, как он выяснил, была некая Валентина Шелудько. Но с ней фоток нет! А с Машенькой есть. И вдвоем они, и на память от нее – любимому Илюше. Вот так.

– И где эти снимки? – спросил дед.

– Арбатов забрал. А меня отправил домой разбираться с остальным архивом. Бабуль, как думаешь, Ганна могла испортить фотки? Со злости, например, на эмоциях?

– Не знаю, детка. У матери Лидуши и Жоры был непростой характер, я же рассказывала вам с Денисом. При нас, детях, она была всегда спокойна и даже холодна.

– Тогда, возможно, наедине с собой она давала волю гневу и злости, и эти фото ее рук дело. Так-то логично, конечно. Но зачем хранить улики против себя? Не понимаю.

– Ганна умерла сравнительно молодой, могла не успеть разобраться со своими бумагами. Да и какое теперь это имеет значение?

– Ты права, никакого. Но только узнав имя второй жены Ильи Скрипака, можно вычислить, куда та отвезла сестру Лиды и Жоры. И то с малой долей вероятности.

– Завод-то какой, известно? Где работал Скрипак? – спросил дед.

– Авиационный. Постой, Игнат, я точно помню, Жора говорил, что отец строит самолетные двигатели. Подожди, так твой отец…

– Ну! А я о чем! Неси наши фотоальбомы, Ритка! Ты личико этой Машеньки хорошо запомнила?

Рита, ничего не ответив, уже ушла в спальню деда.

– Давайте-ка ближе ко мне, девочки! – скомандовал тот, пересаживаясь на диван. Ритка, вон тот, в синем бархате, подай. Это еще отцовский, сам Мирон Шаров собственноручно фотографии клеил. Отцу альбом на какой-то юбилей вручили, помню. Вот, смотрите, от коллектива… Золотыми буковками… Красота.

– Листай давай, налюбуешься еще, – поторопила бабуля мужа.

– Не спеши, женщина. История семьи не терпит суеты! – парировал тот.

«Господи, как они живут-то вместе уже больше полвека? Бесконечные споры, насмешки, иногда обидные. Я бы точно не выдержала. Это что, любовь такая?» – успела подумать Рита.

– Ритка, смотри, глаза молодые. Тут почти все снимки групповые да черно-белые. Разглядишь лицо девицы Машеньки?

Она узнала девушку сразу. Да и стояла та рядом с Ильей Скрипаком. На фотографии было всего пять человек. Эти двое находились с правого края.

– Вот эта! Точно!

– Читай внизу, кто есть кто. Справа налево. Отец – молодец, всех подписал!

– В центре – директор завода Шаров Мирон Федосеевич.

– Твой прадед, Ритка! – с гордостью перебил дед.

– По правую руку – Мария Ивановна Горбунова, секретарь директора. Рядом – Илья Маркович Скрипак, главный конструктор. Слева – Голиков Иван Павлович, главный бухгалтер, и женщина – Шелудько Валентина Тарасовна, секретарь главного конструктора. Первое мая тысяча девятьсот шестидесятого года. Спасибо, дед!

– Да не за что.

– Нужно звонить Денису! – Рита взяла мобильный. – Сбросил… Ладно, перезвонит сам… Вот бы узнать, откуда эта Машенька Горбунова родом. Скорее всего, оставшись без мужа, да еще с чужим ребенком, она вернулась к родителям. Логично же? У кого еще помощи просить? Но как узнать адрес? Арбатову придется запрос на завод делать, пока ответят…

– Неси мой телефон, Ритка, и зеленую записную книжку.

– Дед?

– Тащи, она в ящике стола.

Рита бросилась в его комнату.

– Эта?

– Давай сюда. Н… Найденова Зоя, эх, только городской номер. Мобильного не знаю.

– А кто это?

– Зоя работала в отделе кадров завода. Активистка, такая комуняка старой закалки. Помнишь, Элька, приглашала меня как сына первого директора на какой-то юбилей завода? Лет десять назад. Я ж не пошел… А она потом к своему сыну в госпиталь наведывалась, он кадровый офицер. Я ему операцию делал, вот и встретились с ней. При выписке сказала, что всегда поможет, если что нужно. А что мне от нее нужно-то было? Да ничего. Короче, звоню. Может, вспомнит девицу. Все-таки не рядовая работница эта Горбунова, а секретарь аж самого директора!

– Звони уже, Игнат! – не выдержала бабушка.

Дед, нацепив очки, стал набирать номер на мобильном.

– Здравствуйте. А могу я услышать Зою… Вот по батюшке не припомню… Игнат Миронович Шаров беспокоит. Да? Я подожду… – дед прикрыл микрофон ладонью. – Повезло, дома старушка… Зоя? Да, да, спасибо, жив пока… Да, по делу звоню. Ты не помнишь такую секретаршу отца – Марию Горбунову? А, вот как. Точно она, раз вышла замуж за главного конструктора. Да, знаю о таком. Зоечка, мне бы узнать, откуда девицу в наш город принесло? Родом она откуда? Местная или… Очень нужно! Хорошо, я понял, через час. Или сама, да, лучше набери сама. Запиши номер мобильного: девять два….

Рита поверить не могла, что так быстро решаются вопросы по знакомству. Ладно бы, дела нынешних дней, а если давно прошедших? Как за час можно узнать информацию, которой сто лет в обед? И в Интернете ее нет точно: никто такие личные данные в открытом доступе держать не станет.

– Немного терпения, и адресок наш! – похвастался дед. – Дочь Зои работает в отделе кадров родного завода. А личные карточки работников должны храниться семьдесят пять лет! В бумажной форме, вот как! Не знал… Вот тебе и компьютеризация! Элька, давай чайку пока заварим! Есть чего к чаю?

– Ничего сегодня не пекла, прости.

– Давайте за тортиком сбегаю! – вызвалась Рита.

– А давай, беги, Ритка, пока ноги молодые, – хохотнул дед и удалился на кухню колдовать над чаем.

Рита после чаепития расположилась на кухне, где бабушка собралась готовить ужин. С раннего детства у нее был любимый уголок между буфетом и холодильником, где уместился высокий барный стул, который дед однажды притащил с помойки. Ну, не из мусорного контейнера извлек, конечно, просто не дал выбросить его мужику, который волок пару таких стульев из бара, расположенного поблизости. Второй стул был безнадежно испорчен, а на этом лишь порезана ножом обивка сиденья из красного кожзама. Бабушка сменила обивку на гобелен с рисунком на кухонную тему и сделала подушку мягче. А дед покрасил металлическую основу бронзовой краской из баллончика. Получился, без преувеличения, шедевр, органично вписавшийся в несовременную обстановку.

В ожидании новостей от знакомой деда Рита решила систематизировать всю информацию о семье Скрипак, уточняя детали у бабули. Тем более, что та от ее помощи отказалась, а Рита и не настаивала, с детства усвоив бабушкино правило по кухне номер один – не мешать. Может быть, именно поэтому она, ее внучка, так и не научилась готовить бабулины коронные блюда? Было и правило номер два: мужчина на кухне Элеоноры Леоновны мог приготовить только… чай. И эту привилегию имел лишь дед.

Оставшиеся вещи из коробки, привезенной с дачи, Риту разочаровали. Кое-что она помнила, например, несколько мелких фарфоровых фигурок животных, сосланных бабушкой Динки в дачный дом из-за отколотых деталей. У зайца, барсука и белки это были ушки, у оленя – рога. Танцующая балерина потеряла руку, а стоящий на задних лапах медведь – одну из передних лап. Это была часть коллекции фарфоровых фигурок Лидии Ильиничны, покалеченная временем и неосторожным обращением. Рулоном свернутые вязанные из хлопчатобумажных ниток салфетки, пачка писем Динки родителям из спортивного лагеря, крохотная серебряная чайная ложечка, две чайных пары, сборник стихов Ахматовой, целый пакет фенечек из бисера, которые сплела Динка. Все. Ни писем, ни документов.

Так и оказалось, что из ценного для следствия в этой коробке лишь две фотографии, истыканные иглой. Негусто.

«Интересно, Динка расспрашивала Лидию Ильиничну о ее детстве, юности? Скорее всего, нет. Той и дома-то никогда не было, работала. А я? Что я знаю о своей бабуле? А о дедушке? Я уж не говорю о прадедах. Сегодня только узнала, что отец деда был директором завода! А если бы Динке было известно, что Илья Скрипак пропал без вести, перед этим уйдя из семьи, она встретила бы убийцу во всеоружии? Зная, что он – один из его потомков, как и она. Догадалась бы, что неспроста он ее разыскал? А ведь Динка что-то заподозрила после его звонка, раз тут же вызвала на помощь Стрельцова!» – решила Рита, уверенная, что убийца подруги – ее родня по крови.

– Ритуля, о чем думаешь? – бабушка вытерла руки о полотенце и присела к столу. – Все, жаркое поставила, можем с кухни уходить на полчаса смело.

– О Динке и ее предках. Никогда не обсуждали с ней эту тему. А видишь, как вышло: прошлое догнало! И я о вас с дедом ничего не знаю. Может, и у вас тайны имеются, а, бабуль? – пристально посмотрела на нее Рита.

– Ой, нет, детка, – улыбнулась та. – У меня семья была самая обыкновенная, родители – врачи, об этом ты знаешь. Я единственный их ребенок, счастливое детство в любви и относительном достатке. Конечно, особо меня не баловали, но тогда все жили примерно одинаково. Материальное не было на первом месте, как сейчас. Об одном жалею: мало путешествовала. За границей не была ни разу, дед невыездной, а одну он меня никуда не пускал. «Украдут арабы себе в гарем такую красоту, Элька, а как я без тебя? Ты не можешь так со мной поступить, клятву давала!» – заявил однажды, когда мне выделили путевку в Болгарию. Почему арабы, какой гарем? Что у него в голове было? Не поехала…

– А у деда что за семья была?

– Про отца ты уже знаешь. А мама его скончалась в родах. Рос с бабушкой, тоже один, без братьев и сестер.

– Поэтому такой эгоист! – не удержалась Рита.

– Не суди его, детка, ты не знаешь, каково это – быть сиротой без матери, но при живом отце. Игнат как-то сказал в сердцах, что видел его живьем за всю жизнь раз сто, не больше. Впрочем, сам Игнат твоего отца тоже вниманием не баловал. Мне тебе интересного из нашей жизни и рассказать-то нечего. Все ровно, без бед, тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить бы, – с долей испуга произнесла бабушка.

– Ладно, не мне судить. Я люблю вас обоих! И деда, хотя он порой меня просто бесит!

– Пойдем-ка с кухни, детка, здесь становится жарко.

– Ну, где вы там застряли? – раздался громкий окрик.

– А вот и дед. С новостями, не иначе. Голос-то довольный, – рассмеялась бабушка, а Рита подумала: как же хорошо та знает мужа.

– Звонила Зоя. Нашла ее дочь в архиве паспортные данные этой вашей Машеньки. Вот, записал место рождения. А вот устраивалась Мария Ивановна Горбунова на завод уже по местной прописке. Далеко, однако, забралась.

– Родилась пятнадцатого декабря тысяча девятьсот сорок первого года. Амурская область, Благовещенский район, Егорьевка, – зачитала вслух Рита. – Остались ли у нее там родственники, когда уехала? Было ли, к кому возвращаться? Тем более, с чужим ребенком? Вот в чем вопрос! – сказал дед.

– А мы можем позвонить в сельскую администрацию, например? Спросить о Горбуновых?

– Да кто ж тебе по телефону скажет? Если только твой следователь в полицейский участок звонок сделает.

– Детка, предоставь Денису действовать дальше самому. Так правильнее будет.

– Да не могу я ему дозвониться, бабуль! Не отвечает! – с досадой произнесла Рита, но номер Арбатова набрала.

– Слушаю тебя, что-то срочное? – ответил он, когда она уже хотела отключиться.

– Денис, я узнала место рождения второй жены пропавшего Ильи Скрипака. Ее имя – Мария Ивановна Горбунова…

Арбатов ее перебил, пообещав приехать, как только сможет.

На вопросительный взгляд бабушки Рита только пожала плечами.