Читать книгу "Тень от козырного туза"

Рита, поднимаясь по лестнице на второй этаж, спиной чувствовала ненавидящий взгляд бывшего мужа. Запал ее закончился, сильная боль обручем сдавила голову, а сердце ускорило ритм. Кроме того, дрожали колени. Больше всего сейчас Рита боялась споткнуться на мраморных ступенях и упасть.

Она приняла душ и привела себя в порядок, замазав следы ударов гримом. Получилось неплохо. Собрав небольшую сумку с необходимыми на первое время вещами, она подошла к окну спальни и выглянула во двор: джипа мужа на прежнем месте видно не было. «Вот и ладненько. Кто молодец? Я молодец! А дурак у нас ты, Стрельцов. Совсем дурак!» – удовлетворенно подумала Рита.

* * *

Яков проснулся поздно, да и то разбудил его телефонный звонок. Ответить не успел, только посмотрел на часы: восемь сорок. Не сразу сообразив, что проспал время, когда нужно ставить укол матери, он удивился тишине в квартире. Не слышны были и уличные звуки: окно вечером в комнате он не открыл, как делал это обычно. Отругав себя за расхлябанность, поспешил в комнату мамы.

Он все понял с порога – по ее свесившейся с кровати руке и сползшему на пол одеялу. Но все равно тихо окликнул и замер в ожидании: вдруг да услышит в ответ ее слабый голос. Такой родной и ласковый. «Подойди, Яшенька», – попросит она, а он сделает два шага до кровати и опустится рядом на колени. Положит голову маме на грудь, и она, чуть дотрагиваясь, будет гладить его по макушке.

Яков вдруг так ясно это представил, что решился и сделал эти два шага от двери. И, упав на колени, заплакал. Он был уверен, что готов, давно готов к тому, что она уйдет, но оказалось, что нет. Каждый день Яков просыпался и торопился к ней, замирая от страха: вдруг конец?! И с облегчением понимал, что нет, поживет еще, ведь он делает для нее все, что рекомендовал врач. Только одна мысль его угнетала: не может он достать столько денег, чтобы отвезти маму в клинику в Израиль.

Если бы жив был отец, этот чертов Адам Блейхман, он добился бы от него помощи! Или если бы успели они с мамой получить наследство от родственника. Оставалось совсем немного времени до той даты, но нет, не дождалась она. Почему так? «У каждого свой срок, Яшенька», – послышался вновь голос мамы, он встрепенулся, вскочил с колен, заглянул ей в лицо…

Находиться рядом с ней он больше не мог казалось что сойдет с ума, будет постоянно мерещиться ее голос.

Яков вышел из комнаты и по привычке плотно закрыл за собой дверь. На кухне долго сидел, уставившись в одну точку – на яркий желтый цветок на пузатом боку заварочного чайника. Он чувствовал, как внутри закипает злость, но на кого был так зол, не понимал. Перед мысленным взором вставал размытый образ непомерно толстого мужика с лысым, гладким, словно голыш, омытый морскими волнами, черепом. Яков будто бы знал, кто это, но вспомнить, где встречались, не мог. Наконец, понял: Адам Блейхман, последнее его фото. Как мама могла любить такого?! Слава богу, что он, сын, совсем на него не похож.

Немного успокоившись, Яков взял в руки телефон. Оказалось, разбудил его звонок нотариуса. Поколебавшись, он набрал его номер.

– Здравствуйте, господин Горинец, от вас был вызов. Есть какие-то новости? Я не против встретиться, но не знаю, как сложится день. Ночью умерла мама. Наверное, нужно вызвать скорую. И агента похоронной конторы. Хорошо, я позвоню вам. Нет, документов пока на руках у меня нет. Всего доброго.

«Какие документы? Где я теперь их возьму? Павел со вчерашнего дня недоступен. Как ему сообщить, что мне известно: он мой родной племянник? Так, кажется? Да, так: мама родила сына Алексея, моего брата, бросила его, тот воспитывался своим отцом. Потом женился, родился Павел. Я поздний ребенок, мне – тридцать три, Паше – тридцать. Какой я ему дядя?! На три года всего старше. А моя мама была ему бабушкой», – рассуждал Яков, неподвижно сидя на стуле с зажатым в руке телефоном.

Глава 15

Арбатов поручил Комарову опросить соседей Степаненко и найти контакты Ирины – дочери умершей старушки, за которой ухаживала Плевако. Он чувствовал, что именно с этой работой у женщины была связана какая-то неприятная история. Денис, конечно, допускал, что история эта может оказаться совсем не важной для дела, но проверить и успокоиться не мешало. Или не успокоиться и копать дальше, уж, как пойдет.

Звонок с незнакомого номера отвлек его от мыслей о Плевако.

– Приветствую, капитан, – поздоровался Арбатов с Дюминым, когда понял, кто звонит. – Да, заходи, конечно. Жду.

Тот, как оказалось, навещал в офисе Конакова и находился, можно сказать, в двух шагах от следственного управления.

Пока ждал, Денис решил просмотреть отчеты по экспертизе старых писем. Конверты советских времен, кроме одного – с адресом Дины. Внутри него короткое сообщение из хосписа при женском монастыре в Алексеевке. «Лидия, приезжайте, вашему брату стало хуже», – прочел Денис. Дата на штемпеле – 13 апреля 2018 года. «А бабушка к тому времени была мертва. Значит, письмо вскрыли родители Дины. Ездили в монастырь? Думаю, да. Что дает нам эта инфа? Пока ничего. Но выяснить, жив ли еще брат Лидии Ильиничны, нужно. Все-таки прошло пять лет, мог и скончаться», – подумал Денис, сделал пометку в блокноте и отложил письмо в сторону. Оставалось три открытых тонких конверта и еще целая пачка заклеенных, довольно пухлых. Ни один не был подписан.

Он открыл первый конверт. Письмо было написано на двойном листке с полями, вырванном из школьной тетрадки в клеточку. Почерк детский, ребенок обращался к отцу. «Папа, ты давно не приходил, я сильно скучаю по тебе и Марьяше. Когда мы увидимся? Я маме ничего не говорю о том, что мы встречаемся, чтобы она не сердилась. Жду тебя каждую пятницу в сквере у школы. Твой сын Жора». Адреса не было. «Кто такая Марьяша? Мар. С., которая упоминается в записке? Новая жена отца? Или это ребенок в новой семье отца? Скорее да, младшая сестренка», – решил Арбатов, делая в блокноте очередную пометку.

Остальные письма остались нетронутыми: в кабинет, стукнув в дверь для приличия, быстро вошел Дюмин.

– Времени у меня в обрез, Денис, поэтому сразу к делу, – он на ходу расстегнул молнию на папке, достал из нее блокнот в твердом переплете и положил его перед Арбатовым.

– Чей? – поинтересовался Денис, бегло пролистав страницы.

– Павла Корсакова. Да, скажу сразу, чтобы потом не забыть: Конаков вне подозрений, алиби стопроцентное, да и зачем ему убивать должника? Он реально расстроился, что теперь долг получить не с кого.

– Понятно.

– Теперь о блокноте. Вчера пробежал глазами – так, ничего особенного, ежедневник как ежедневник, на двадцать третий год. А утром сел читать все подряд, но начал почти с конца. Открой последнюю запись.

Арбатов отметил про себя, что почерк у писавшего очень четкий, можно сказать – каллиграфический. Нет, скорее чертежный. Буковка к буковке с правильным наклоном, и ровный, как по линейке. А страницы блокнота чисто белые – ни клеточек, ни строк.

– «Яков Блейхман. Проверить адрес Скрипак!» – прочел он дважды и в изумлении уставился на Дюмина.

– Ну, что? Догнал? Интуиция меня, капитан, не подвела. К гадалке не ходи, но речь о вашей убиенной сотруднице Дине Скрипак. Подружке Маргариты Стрельцовой, ежу понятно. Дружили они?

– Да, с детства. А потом Дина стала любовницей мужа Стрельцовой – и конец отношениям. Но каким боком к Дине Корсаков? Откуда он вообще о ней узнал? И на кой ему ее адрес?

– А не он ли ее на тот свет отправил, капитан? – поинтересовался опер. – Скрипак когда убили?

– До обеда, с одиннадцати до двенадцати сорока. В десять тридцать была жива точно – звонила Стрельцову.

– Маргарита Стрельцова показала, что утром Корсаков куда-то уезжал. В какое точно время, сказать не может, так как спала за закрытой дверью в спальне и не слышала, как он ушел. Какие-то странные отношения у них, не находишь? Спят в одной квартире в разных койках… Может быть, не любовники, а подельники?

– Думай, что говоришь, – зло оборвал его Арбатов.

– О, как все запущено… – явно посочувствовал ему Дюмин, что обозлило Дениса еще больше. Но он промолчал.

– Ты же понимаешь, что, если у Корсакова алиби нет, причастность Стрельцовой проверить все равно придется. Тем более, что налицо мотив: Скрипак ей уже не подруга, а соперница, – жестко произнес опер. – У Стрельцова, как я выяснил, нехилый бизнес, так что не бедствует. Жена нигде не работает, своих средств нет. А у Корсакова долги. Если у Маргариты любовь неземная к нему, женщина на все пойдет. Схема, конечно, сложная, но возможная: Корсаков убивает Скрипак, подставляет Стрельцова. Тот получает на полную катушку за предумышленное. Маргарита свободно распоряжается средствами со счетов, ни перед кем отчитываться не нужно. Корсаков закрывает долги. И все счастливы.

– И зачем при таком раскладе Стрельцовой подставлять Корсакова, лишая его алиби? По твоей схеме, она должна была бы сказать, что тот всю ночь и утро был с ней!

– Заметил, да? – вздохнул Дюмин. – Да уж, непонятки… Ладно, есть вариант попроще: Корсаков провернул все не сам, нанял убийцу. Допустим, этого Блейхмана. Маргарита ни о чем не догадывалась.

Арбатов знал, что никакой безумной любви у Риты к Павлу не было, но докладывать об этом оперу во избежание лишних вопросов не собирался.

– Кто такой Яков Блейхман? Выяснили?

– Блейхман Яков Адамович, девяностого года рождения, репетитор по иностранным языкам, фрилансер. Конечно, на наемного убийцу не тянет. Но! Возможно, у него с Корсаковым какие-то общие интересы. Как раз сейчас еду к нему. Хотя соседка пострадавшего никогда не слышала от Павла этого имени.

Есть одна странность: телефонный номер Блейхмана в распечатках звонков живого Корсакова не встречается ни разу. Зато после его смерти – более десятка входящих вызовов. И сегодня утром еще один. Очень похоже, этот Яков ни сном, ни духом, что абонент мертв.

– Что, телефон нашли?

– Да. Спозаранку в участок пришли мать с сыном. Малец трубку подобрал в березовой роще еще вечером, но никому не доложился. Симку вынул, трубу поставил на зарядку, мать и обнаружила. Сообразила сразу, что телефон мог принадлежать убитому: там уже весь поселок гудит, отца и деда Корсакова знали многие, если не все.

Кстати, Корсаков убит стилетом, четко под ребра в область сердца. Но перед этим разбил голову, видимо, падая с высоты роста. Убийца прям невидимка: никто из соседей его не заметил, как в замке ковырялся отмычками – тоже. Хотя соседи были на службе. Если он пришел не убивать, а с обыском, то что-то пошло не так, самое вероятное – хозяин не вовремя вернулся. Вопрос: за чем конкретно приходил? Ничего не украдено, везде порядок. Скорее, шел убивать. И потом скрылся: пробрался по чердаку в первый подъезд, спустился вниз и вышел, опять же никем не замеченный.

– Точно ничего не взял?

– Со слов соседки. Следов обыска нет, все аккуратно сложено на своих местах в обеих комнатах. Впрочем, его могла спугнуть Стрельцова: стала названивать в дверь, потом на телефон Корсакову. Когда она спустилась на первый этаж к соседке за ключами, гость-невидимка сбежал. Прихватив только мобильный хозяина.

– Ну, и при чем здесь Рита? – с облегчением спросил Арбатов.

– Согласен, не вписывается. Но я все равно должен ее опросить, вызову как свидетеля…

– Она скоро будет здесь, Дюмин. Ее вчера избил муж…

– Ох, елы-палы… Узнал, что к мужику бегает? Слушай, фото его есть? Мысля одна появилась.

Денис достал из дела фотографию Стрельцова.

– Точно! По описанию одной жилички из первого подъезда, очень похожий тип крутился вчера во дворе, расспрашивал о том, кто ездит на красном «Рено» и к кому. Это же машина его жены. Он следил за ней!

– Когда это было?

– Бабка сказала, что джип въехал во двор почти сразу за «Рено». Жаль, что по времени он никак не мог быть гостем Корсакова.

– Совсем не факт. То, что заехал во двор, еще не говорит о том, что до этого не мог зайти туда пешком, оставив машину за углом. И если так, то Стрельцов автоматически становится подозреваемым и в этом преступлении.

– Но на время убийства Скрипак у него же алиби! Ты сам говорил.

– Теперь проверить это алиби еще раз будет не лишним! Ты торопился вроде? Поговори со Стрельцовой первым, – сказал Арбатов, прислушиваясь: по коридору кто-то шел – цокали каблуки по плиточному полу. На стук в дверь Денис хриплым от волнения голосом крикнул: «Входите».

* * *

Рита, пока шла по зданию, удивлялась тому, что стрельчатые окна бывшего особняка купца Нестерова, где находился городской отдел следственного управления, похоже, имели «родные» стекла, мраморные ступени парадной лестницы были лишь слегка стерты, балясины, подпирающие перила, и вовсе казались нетронутыми временем. А дом Нестерова, насколько она помнила, был построен в девяностых годах позапрошлого века.

После едва слышного приглашения Арбатова войти Рита потянула на себя тяжелую створку двойной двери. Та поддалась неожиданно легко.

Рита, как только шагнула за порог, невольно задрала голову вверх: из центра сводчатого потолка, украшенного лепниной, свисала затейливая трёхъярусная хрустальная люстра. Наверняка ровесница самого здания, как решила тут же Рита: многих деталей не хватало, излишнюю матовость сохранившимся придавала пыль, явно скопившаяся за долгие годы. «Когда ее мыли последний раз? В начале прошлого века?» – не ко времени озаботилась она, вздохнула и опустила взгляд: ее молча и пристально рассматривали в четыре глаза Арбатов и Дюмин.

– Присаживайтесь, Маргарита Николаевна, – кивнул Денис на обычный офисный стул, обитый черной тканью. Сам он сидел за канцелярским письменным столом, спиной загораживая узкий стеллаж из металлического профиля. Рита успела лишь подумать: до чего нелепо смотрится современная мебель в этих величественных стенах.

– У вас ко мне остались какие-то вопросы? – посмотрела она на Дюмина.

– Да, Маргарита Николаевна, – Дюмин протянул руку и взял лежавший перед Арбатовым блокнот. – Вам знакома эта вещь?

– Нет. Впервые вижу. Что это?

– Это еженедельник Корсакова. Лежал в ящике левой тумбы стола. Не читали?

– Я не копаюсь в чужих ящиках, капитан.

– Где договор с Конаковым находился, вы же знали!

– Знала! Потому что положил он его туда на моих глазах! – слегка повысила голос Рита.

– Допустим. Посмотрите эту запись, – опер раскрыл перед ней ежедневник.

Женщина прочла странную заметку и непонимающе уставилась на Дюмина.

– Корсаков о Дине Скрипак узнал от вас, Маргарита Николаевна? – задал вопрос тот, как показалось ей, с угрозой.

Рита посмотрела на Дениса. Взгляд его не выражал ровным счетом ничего, кроме равнодушного внимания. Он тоже ждал ее ответа на этот дурацкий вопрос.

– Мы с Павлом мою бывшую подругу не обсуждали. Более того, из моих уст он ее имя слышать не мог. Моя личная жизнь его не интересовала, да я и не откровенничала. В приоритете были его дела и проблемы.

– Вот даже как. А как вы думаете, откуда тогда у Корсакова интерес к вашей подруге?

– Мне нечего вам ответить.

– Хорошо. Как Стрельцов узнал о ваших отношениях с Корсаковым? Он вас поэтому избил? – вдруг спросил Дюмин.

Рита почувствовала, как похолодела спина. А лицо, наоборот, словно обдало жаром. Больно стало глазам, в висках застучали молоточки, вмиг заледенели пальцы рук и ног. Она хотела встать, но не смогла даже приподняться. «Арбатов… Дюмин мог узнать об этом только от Арбатова. Господи, зачем? Зачем он рассказал ему, это что, имеет какое-то отношение к смерти Павла?» – с болью посмотрев на Дениса, подумала Рита. Арбатов ответил ей долгим равнодушным взглядом. Рита усмехнулась. Что ж, вновь ошиблась…

– Маргарита Николаевна, вашего мужа видели во дворе дома Корсакова примерно в то же время, когда тот погиб. Стрельцов мог пойти к нему с целью выяснения отношений?

– Нет. Если верить словам мужа, он случайно заметил мою машину на дороге, когда возвращался из города. Я направлялась к Павлу. И из любопытства Стрельцов поехал за мной. Во дворе какая-то женщина просветила его, что я знакома с Корсаковым. Артем утверждает, что уехал сразу же. В таком случае, он никак не мог раньше меня попасть в квартиру Павла, это же ясно. До этого дня Стрельцов даже не знал о его существовании.

– Вы уверены?

– Да, я уверена. Потому что в этом случае он избил бы меня раньше!

Рита заметила, как Дюмин и Арбатов переглянулись.

– Он мог намеренно обмануть вас, – произнес опер.

– Мог. Но тогда для вчерашнего спектакля должны быть причины. Вы думаете, он мог так долго скрывать свою осведомленность, а потом вдруг выплеснуть свой гнев? В таком случае признаю, что мой муж – отличный актер. Впрочем, я уже и сама не понимаю, с кем живу. Возможно, вы правы… Да, возможно! Стрельцов врал мне в течение всей нашей совместной жизни, а это, на минуточку, почти семь лет! Он врет как дышит, понимаете? Более того, у него это получается убедительно. В какой-то момент вы начинаете думать, как он. Ведь, когда Артем что-то объясняет или оправдывается, выходит очень логично. Одно за другим – и вот вам стройная версия, почему случилось так, а не иначе. А вы сидите, как под гипнозом, и внимаете каждому его слову. Только позже закрадываются в ваш мозг какие-то смутные подозрения. Но увы, он уже выбил почву, на которой они бы могли окрепнуть, из-под ваших ног. И вы молча гоните от себя догадки, ведь это очень стыдно – быть обманутой. Стыдно быть жертвой даже в собственных глазах.

Вы спрашивали, не обсуждала ли я с Павлом мужа… Как я могла показать малознакомому мужчине, что несчастна? Как могла навязываться ему со своей проблемой? Жаловаться, что Артем унижает меня ежедневно своим враньем и пренебрежением? Так раскрыться можно только перед очень близким человеком. Которому доверишься, а он поймет и… не предаст! – Рита посмотрела прямо на Дениса и тут же отвела взгляд в сторону. – Правда, с годами Стрельцов начал повторяться, это становилось все заметнее, все несерьезнее стали выглядеть его оправдания, более похожие на фантазии. И, наконец, пришло время, когда любое его слово звучало ложью. Как и редкая правда, в которую даже с натяжкой не веришь. И мне стало легче. Несмотря на это, я не считаю, что мой муж способен хладнокровно убить человека. И дело не в гемофобии. Стрельцов трусоват. Вот подставить, обвести вокруг пальца – это ему даже доставляет удовольствие. А убить? Нет, не думаю. Или, повторюсь, я совсем не знаю человека, с которым живу, – закончила она короткую исповедь.

Рита словно выдохлась, сдулась, как шарик, возбуждение сменилось усталостью, но, слава богу, отступила головная боль. Только ныло сердце, будто предчувствуя беду.

Оба – и Дюмин, и Арбатов молчали.

– У вас есть еще вопросы? – не глядя на мужчин, спросила она.

– Спасибо, Маргарита Николаевна, за откровенность, вы нам очень помогли, – произнес Дюмин, поднимаясь с места. – Денис, можно на минуту? – он кивнул на дверь.

Они вышли из кабинета, и Рита заметила, что Арбатов плотно закрыл за собой дверь.

«Еще вчера я была уверена, что Денис ко мне неравнодушен. Причем, даже не сомневалась ни на минуту. Мы знакомы меньше суток, а он стал первым, кому позвонила, когда меня избил муж. И не потому, что Арбатов служит в полиции. Я даже не подумала, что выгляжу униженной, что растрепана и в рваной рубашке: Стрельцов дернул за рукав, и тот оторвался по шву… Я просто хотела, чтобы Денис был рядом. Зачем? Не знаю. Но уж точно не за тем, чтобы он повез меня на освидетельствование. И потом возился со мной до ночи. Наверное, я сама все испортила, по сути, выгнав его из собственной постели? Обиделся? Но нельзя же так – в первый день и в койку, он должен был понять. Не понял, поэтому и ушел к родителям! – раздумывала Рита, прислушиваясь к голосам за дверью. – Может, я все усложняю? Все гораздо проще: не нужна я Арбатову как женщина!»

«Ты начисто лишена женственности, Ритка! И совсем не умеешь заинтересовать мужчину!» – выговаривала ей Динка, крутясь перед ней в платье, только что приобретенном в бутике в новом торговом центре. Они несколько минут назад вошли в квартиру Тобеевых, и подруга сразу же бросилась примерять обновки. Рита только вздохнула: в магазине все было меряно-перемеряно по сто раз! Множество пакетов с новыми шмотками стояли рядком на полу у стены, но два, с джинсами и кроссовками, Рита оставила под вешалкой в прихожей – это были ее покупки. У Динки от первой стипендии не осталось ни рубля, она же истратила едва ли десятую часть от своей.

Они собирались вечером в общагу универа на тусовку. «Вот встань рядом со мной! – приказала Динка, хватая Риту за руку и сдергивая с дивана. – Смотри в зеркало! Что видишь? То ли девка, то ли пацан в штанах, подметающих пол. Если б не грудь… Ритка, кому может понравиться такое… существо! Хоть бы топ облегающий надела! Стоп! Скидывай свою хламиду! – Динка вытрясла из одного из пакетов шелковую тряпку цвета фуксии. – Натягивай! Не-е-ет! Даже не смей! – прорычала она с угрозой, когда Рита попыталась застегнуть крошечную верхнюю пуговку то ли майки, то ли короткой ночнушки без рукавов и с глубоким вырезом. Рита опустила руки, посмотрела в зеркало и зажмурилась – дикий цвет одежки, оголенные плечи и тело, просвечивающее через кружевной низ, вызвали панику. Но Рита знала, что отказать Динке не сможет. Тогда придется идти… в этом! В общагу, где, по утверждению подруги, две трети ее курса – парни.

В тот вечер она прикинулась больной, подтолкнув к вранью бабушку.

«Ну и дура! Останешься старой девой!» – прокомментировала Ритин демарш Динка, не поверившая в ее внезапную болезнь.

Предсказания подруги не сбылись, Рита на их с Динкой беду вскоре познакомилась со Стрельцовым. И вышла за него замуж…

«Вот палец на отсечение даю – меня обсуждают! Обидно, что за спиной!» – окончательно расстроилась она, стараясь не заплакать.