Читать книгу "Тень от козырного туза"

Глава 26

Дом на окраине села Коровино, который снял Долинский у местного жителя, выглядел нежилым. Арбатов с Дюминым обошли его по параллельной улице, так называемому «техническому проезду». Проехать, на самом деле, там было невозможно: настолько заросла кустами дикой акации дорога. Зато незаметно подобраться к задней калитке труда не составило. Сквозь полусгнившие доски забора хорошо был виден серый автомобиль. Как выяснили оперативники, угнанный накануне вечером из гаража, соседнего с гаражом деда Степаненко.

Часть ребят из ОМОНа расположились со стороны фасада, опер вернулся к ним. Остальные остались с Денисом. Взяли Долинского без шума, тот явно гостей не ждал. Изумление и растерянность, почти тут же сменившиеся ужасом, выглядели искренне, Арбатов даже улыбнулся: казалось, Эдик сейчас заплачет. Но длился испуг несколько мгновений, на смену пришли злость и ярость. Но в тот момент его запястья уже сковывали наручники.

А Горинец оказался пленником. Нашли бедолагу в погребе, рядом с огромной бочкой, от которой тянуло гнилью, привязанным к деревянному столбу. С кляпом из старого мочала, завернутого в тряпку, во рту. Нотариус был бос и раздет до трусов, поэтому мелко дрожал от холода: в погребе температура была такой низкой, что Денис, когда спустился по лестнице вслед за ОМОНовцем, тут же зашмыгал носом.

Горинец, когда его вывели из погреба, толком общаться не мог, лишь мотал головой, озираясь, и благодарил за спасение. И только в подъехавшей машине скорой помощи оттаял и членораздельно, хотя и вкратце, рассказал, что произошло. Оказалось, озирался он в поисках портфеля с документами, который у него отобрал племянник.

Портфель обнаружен был в машине, но завещания среди бумаг не было. «Еще должен быть список предполагаемых наследников, составлял сам Илья Маркович. Эдику именно он и нужен был. Я не знаю, зачем ему! Что на уме у этого негодяя?» – воскликнул нотариус в отчаянии. Арбатов убедился, что Горинец – не помощник дурного родственника, а жертва.

На вопрос, где документы, Долинский хихикнул: «Ищите». Усмешка Эдика взбесила Дениса, он сдержался, но заметил, как сжал кулаки Дюмин, и поспешил увести капитана в сторону.

– Саш, обыщите с парнями дом, а я – машину, – спокойно произнес он.

– Лады. Так и вмазал бы наркоше. Быдло поганое.

– Почему думаешь, что он наркоман?

– Опыт большой. Я начинал участковым в районе. Это уже не люди. И эта… особь и сейчас под дозой, отходит уже. Хотя по виду не совсем еще конченый, не так давно на игле.

– Вот он почему поначалу не понял, что за ним пришли. Дошло не сразу. А я было решил: Эдик уверен на все сто, что все рассчитал. Ладно, давай на поиски. Предмет – синяя пластиковая папка на кнопке. Внутри завещание и список имен от руки.

Арбатов натянул перчатки. Эксперт уже снял отпечатки пальцев с руля, с ручки передней дверцы и с крышки багажника. Денис решил начать с бардачка.

Папку он обнаружил за ковриком под водительским сиденьем. Дюмин тоже вышел из дома не без добычи – с мобильным телефоном, старой картонной папкой и… чемоданом-палитрой для художников.

Пока разбирались, чье хозяйство, подъехал хозяин дома, мужичок в синей рабочей робе с надписью «МУП водоканал». Чертыхаясь, поведал, как решил подзаработать на сдаче внаем хаты, оставшейся в наследство от матери: «Сроду никому не нужна была, а тут этот хрен подкатил. Мол, художник я, природа тут у вас. А че, на самом деле Эдик – убийца? А так и не скажешь! Уважительный и не пьет совсем. Мне поставил, а сам ни-ни!»

По приезде в следственное управление задержанный попросил мобильный.

– Не имеете права отказать, – хрипло выкрикнул он.

– Какой номер набрать? – не дал ему в руки телефон Дюмин. – Говори, как человек у тебя записан.

Но Долинский, отрицательно помотав головой, продиктовал номер. Опер поднес ему телефон к уху.

– Говори коротко.

– Я арестован, ничего не получилось, – не называя имени, произнес Эдик. И даже Арбатов со своего места услышал, что ответил ему женский голос.

– Кому звонил, Долинский? – усмехнулся Дюмин.

– Невесте, – неохотно ответил тот, понимая, что врать в данном случае смысла не имеет: номер пробьют быстро.

* * *

– Таким образом, был сделан вывод, что Эдвард Долинский вполне подходит на роль подозреваемого в двойном убийстве, – закончил Денис объяснение стремительного решения о задержании племянника нотариуса.

– Понятно. Что же, послушаем, что скажет сам Долинский. Все-таки мотив пока не ясен. Предположения есть? – спросил Жиров.

– Так точно. У него были основания надеяться получить часть наследства Ильи Скрипака. И он решил: чем меньше претендентов, тем больше куш. И самое главное, был уверен, что его никто не заподозрит: в списке наследников его имени нет.

– И на что же он рассчитывал?

– Надеюсь, сейчас расскажет. Сотрудничать со следствием согласился, уже хорошо.

Совещание у начальника оказалось коротким: всем не терпелось приступить к допросу задержанного.

* * *

– Давайте с самого начала, Долинский, как и когда вы узнали о завещании Ильи Скрипака, – Арбатов внимательно разглядывал Эдика. Выглядел тот не лучшим образом: глаза воспалены до красноты, но лицо бледное, с синевой под нижними веками и ярким белым треугольником вокруг рта.

– Вы знаете, кем был мой отец? Евгений Долинский? Ну, конечно, знаете… Когда его расстреляли конкуренты, мать со мной, пятилетним, бежала в Мурманск: там жили родственники жены дяди Анджея. Естественно, нам не были рады. Как считала мать, нас терпели, пока у нас были деньги. Потом мама стала отдавать им свои золотые украшения. Последние она продала сама, чтобы купить билеты обратно в наш город. Мама надеялась достать из тайника квартиры, где мы раньше жили с отцом, валюту. На что надеялась, непонятно. В квартире ее ждали бандиты, а сдал ее родной братец Анджей Горинец.

Тайник мать указала, его выпотрошили бывшие дружки отца, оставив нам «на хлеб». Несколько лет мы переезжали с хаты на хату, мать устраивалась на временную работу, потом начинала пить, ее выгоняли. А в январе этого года у нее случился инсульт.

– Где работали вы?

– Где я мог работать, имея неполное среднее образование? Единственное – читал много. Все подряд, вплоть до любовных романов, – усмехнулся Долинский. – Устраивался грузчиком, дворником, доставщиком – куда брали. Легче стало, когда удалось сдать на права.

– Как вам это удалось, вы же употребляете наркотики?

– Тогда был чист. Встретил девушку, она влюбилась в меня по уши. Забрезжила впереди сытая жизнь: по ней видно было, что семья не бедствует. Да, я понимал, что это шанс. А вы бы не уцепились?

– Продолжайте, ближе к ответу на вопрос.

– Хорошо. Примерно месяц назад я случайно встретил брата матери – Анджея Горинца. Он выходил из отеля «Националь», я шел мимо, мы столкнулись нос к носу. Конечно, узнали друг друга. Как он испугался! Но на удивление быстро взял себя в руки и даже сумел выжать из себя подобие улыбки. Только глазки бегали. А я изобразил радость. Горинец расчувствовался и пригласил меня посидеть в баре отеля. Оттуда мы перекочевали в его номер. Он все время пытался оправдать свое предательство родной сестры. Даже не так. Он винил мою мать в том, что произошло: мол, не вышла бы замуж за бандита Долинского, ничего бы с ней плохого не случилось. Это из-за моего отца, считал дядюшка, сестра отказалась от своей семьи и от него – родного брата.

– Горинец много выпил?

– Да нет… Просто его почему-то развезло. В какой-то момент он вышел в ванную комнату. А я… решил обыскать его карманы. Да, хотел взять деньги, мобильный и уйти! Я видел: в баре он рассчитывался наличными.

– Что вас остановило?

– На письменном столе лежал файл с каким-то документом внутри. Я посмотрел: это было завещание Ильи Скрипака. Даже не понимая, зачем это делаю, я сфотографировал текст на мобильный. Рядом лежал раскрытый ежедневник. Я машинально перевернул страницу назад, и в глаза мне бросилась знакомое имя. Возле него стоял восклицательный знак. А рядом был написан адрес и мелкими буквами «старший наследник от номера один», и уже три восклицательных знака.

– Назовите имя и фамилию.

– Павел Алексеевич Корсаков.

– Вы были знакомы с этим человеком?

– Я – да. Точнее, нет, не лично: я знал его жену Нору Эфрон, – совсем тихо произнес Эдик. – Мне плохо, позовите врача…

– Ломка у него, нужно к нам, – прокомментировал состояние Долинского тюремный врач.

– Забирайте. Когда можно будет продолжить допрос?

– Думаю, к утру придет в себя, там посмотрим.

– Спасибо, доктор, – не смог скрыть досады Арбатов.

– А я тебя предупреждал, – вставил свои пять копеек Дюмин. – Я к Горинцу в больницу. Может, вдвоем?

– Нет, я – к нотариусу, а ты жди, Комаров привезет Плевако. Опроси под протокол. Врет тетка много. И что там с Блейхманом?

– Сидит дома, завтра к девяти будет здесь.

– Лады.

* * *

У Горинца был посетитель – сын. Будучи почти копией отца, он отличался от него полнотой и ростом: был толще и выше.

– Как самочувствие, Анджей Вацлавич? – поинтересовался Денис скорее из вежливости, так как только что беседовал с лечащим врачом и был в курсе состояния больного – уже вполне удовлетворительного.

– Спасибо, неплохо. Мой сын и помощник Александр, – представил тот молодого мужчину.

– Капитан Арбатов, следственное управление. Анджей Вацлавич, мне нужно задать вам несколько вопросов. Не возражаете против записи на диктофон?

– Не возражаю, спрашивайте.

– В тексте завещания Ильи Скрипака сказано, что все, чем он владеет на день смерти, должно быть поделено в равных долях между всеми его кровными потомками. В списке десять фамилий женщин, с которыми он когда-либо имел физическую связь. С какой из них вы начали поиски?

– В основном, поисками занимался Алекс, я думаю, он об этом вам расскажет подробнее, чем я.

– Хорошо.

– Мне казалось, наследников от законных жен найти будет легче, проблем с идентификацией не будет, поэтому начал с любовниц. Все они, кроме одной, проживали в разных странах: Илья Маркович много переезжал с места на место. Последние три фамилии из списка отпали сразу женщины бездетны. У двух дам сыновья от законных мужей, меня вежливо попросили не лезть в их жизнь, – начал Александр.

– Вы сообщали о возможной доле в наследстве?

– Да, конечно. Из оставшихся пяти две – законные жены, а три – гражданские, с каждой из которых Скрипак прожил не менее двух лет. Вот данные на них. У всех по ребенку, но только у одной, русской, Натальи Федоровой, возраст дочери – двадцать лет – вписывается во временные рамки.

– То есть ее дочь – возможная наследница?

– Да, я так подумал. Сама Наталья – деклассированный элемент, хотя и проживает в собственной квартире. Я сумел добиться от нее внятного ответа на вопрос о дочери: она утверждала, что та точно от Ильи Скрипака. Я встретился с Викторией Федоровой, у нее был взят биоматериал для генетической экспертизы, которая показала, что никакого отношения к наследодателю женщина не имеет. Кстати, Виктория с самого начала скептически отнеслась к словам матери. Таким образом, в списке остались только законные супруги Ильи Марковича – Ганна Яновна Скрипак и Мария Ивановна Горбунова.

– Расскажите подробно о поисках обеих.

– Вот на этом этапе к поискам подключился я, – вставил старший Горинец. – В личной беседе Илья Маркович рассказал, что после развода с Ганной Яновной старшая дочь Тамара осталась с ним. На этом настояла бывшая жена. Причину, почему отказывается от дочери, она не назвала. Впрочем, Мария Горбунова не возражала против того, чтобы девочка жила с ними: своих детей она иметь не могла. Год они жили втроем, а потом Илья Маркович вынужден был уехать из Советского Союза, оставив Тамару со второй женой.

– Скрипак объяснил свое бегство? В какую страну он эмигрировал?

– В общих чертах – ему грозил арест за госизмену, друзья помогли перейти границу с Финляндией, откуда он позже перебрался в Польшу. Совершил ли он на самом деле что-то противозаконное, Скрипак не уточнил. Последние двадцать три года он жил в России, в Москве.

– Почему не дал о себе знать детям? Он жил под своим именем?

– Нет, в Польше он находился с документами на имя Ильи Бартоша, взяв девичью фамилию матери. Национальность матери была указана в его свидетельстве о рождении, так что он сумел оформить польское гражданство. Кстати, он утверждал, что и отец его только наполовину белорус. В две тысячи третьем Илья Маркович изменил фамилию на Бартош-Скрипак. На ваш вопрос, почему не связался с детьми, могу сказать только одно: он был человеком сложным, работать с ним было нелегко, на многие мои вопросы он не отвечал.

– Давайте вернемся к поискам.

– Единственную наследницу со стороны дочери Лидии Дину Маратовну Тобееву-Скрипак я нашел без проблем. К ней отправился Алекс. Где находится брат ее умершей бабушки Георгий, ему рассказала Дина.

– Александр, вы встречались с Диной? Когда?

– Я приехал в город двадцатого августа, двадцать первого встретился с ней в ресторане отеля «Националь». И Дина Маратовна очень странно отреагировала на мою информацию. Дословно она произнесла следующее: «Я отказываюсь от своей доли. Никогда не была богатой, нечего и начинать. Свяжитесь со мной, когда нужно будет оформить официальный отказ. Да. Я не передумаю». Попрощалась и ушла.

– Оформили?

– Да, вот он, – Алекс протянул документ. Денис сразу же узнал подпись Дины.

– Третье сентября? За два дня до убийства, – сказал он.

– Убийства?! Кого? Дины? Как это? За что? – закидал вопросами Арбатова ошеломленный новостью Алекс.

– Дина Маратовна Тобеева-Скрипак была убита пятого сентября. Где вы были в этот день в период с одиннадцати утра до тринадцати ноль-ноль?

– В Москве, в нашей конторе. Я улетел из города третьего числа, сразу же после оформления отказа Дины от доли в наследстве. Вернулся сегодня, самолетом. Я не понимаю…

– Дину убил Эдик? Но зачем? – подал голос старший Горинец.

– Его вина не доказана, – не стал отвечать прямо Денис. Алиби нотариуса он проверил, но о том, что с поисками ему помогал сын, не знал. – Итак, поиски Дины завершились ее отказом от доли. Продолжайте.

– К Георгию Ильичу в хоспис при монастыре я съездил двадцать первого. И, хотя нашел его в плохом состоянии, о воле его отца информировал настоятельницу матушку Евгению. Ей я оставил копию завещания и попросил уведомить нас, если до пятнадцатого сентября – это день оглашения завещания – тот скончается. Звонка не поступило, значит, Георгий Ильич все еще жив, – сказал Александр.

– К сожалению, нет. Он умер сегодня ночью, – сообщил Арбатов и подумал, что список наследников стремительно сокращается.

Нотариус с сыном молча переглянулись.

– Детей у Георгия нет, тогда наследниками остаются только сын Тамары Ильиничны Яков, ее внук от старшего сына Павел Корсаков и его дочь Злата. Сама Тамара Ильинична скончалась вчера, вы, наверное, уже знаете. Господи, у меня же на сегодняшний вечер запланирована встреча с Павлом! – воскликнул старший Горинец. – Придется поехать тебе, Алекс. Я так и не сумел до него дозвониться, а остается совсем мало времени.

– Конечно, отец. С вашего разрешения, наверное, – обратился Алекс к Арбатову.

«Нотариус не в курсе, что и Корсаков мертв? Невероятно! Пока промолчу», – подумал Денис и кивнул.

– Расскажите, как вы вышли на Павла Корсакова.

– Илья Маркович предупредил сразу, что найти его старшую дочь, возможно, будет нелегко. Когда он бежал в Финляндию, девочка осталась с мачехой. И, хотя их брак был зарегистрирован, женщина оставила свою фамилию – Горбунова. Мария Ивановна Горбунова. Алекс, дай справку, – протянул руку Горинец. – Вот. Родилась она пятнадцатого декабря тысяча девятьсот сорок первого года. Амурская область, Благовещенский район, село Егорьевка. Это все, что Скрипак о ней знал. По старому адресу в вашем городе, где они жили втроем, ни женщины, ни ребенка никто не помнил. Двадцать шестого августа я вылетел в Благовещенск, предположив, что найдутся родственники, которые могут знать, где она.

В Егорьевке мне поведали историю трагически сложившейся жизни Марии Горбуновой. Она росла в семье алкоголиков, в шестнадцать лет сбежала в Благовещенск. О ней долго ничего не знали даже родители, но в шестьдесят первом она вдруг вернулась домой с девочкой примерно десяти лет. И, сколько Марию ни спрашивали, твердила, что та – ее дочь. А буквально через три дня пьяные родители устроили пожар. Спаслась только девочка, успев вылезти в окно. Ее без сознания нашли неподалеку от сгоревшего дотла дома. Она ничего не помнила, даже своего имени. В детский дом Благовещенска ее определили по имени сгоревшей матери – Марии Ивановны Горбуновой.

Когда расформировали этот детский дом, ее по чистой случайности отправили в ваш город, в детдом номер один по адресу Садовая, три. Выпустилась Мария Горбунова в шестьдесят седьмом году. В архивах органов ЗАГС я узнал, что она в шестьдесят девятом вышла замуж за Игоря Корсакова, в семидесятом родила сына Алексея, а в девяностом – Якова, но записанного на фамилию Блейхман. Найти адрес регистрации по месту жительства Марии Ивановны Корсаковой труда не составило, я отправился к ней.

Мы долго говорили с ней наедине. И она ни разу не упомянула рожденного ею в юности Алексея. Я понял, что сообщать о нем ни мне, ни Якову она не собирается. Похоже было, она вычеркнула первенца из своей жизни. Чего не мог допустить я, потому что его сын Павел и внучка Злата являлись такими же законными наследниками Ильи Скрипака, как и она сама, и Яков. Я решил было сам ей указать на это, но передумал. Хотя для того, чтобы доказать ее родство с Ильей Скрипаком, достаточно было взять у нее биоматериал, я решил сказать ей, что понадобятся документы. В беседе Мария упомянула, что настоящая метрика на фамилию Скрипак, фотографии, справка из детского дома и еще какие-то личные документы остались в квартире мужа, от которого она сбежала.

– Подождите. А откуда у нее эти документы? Они же сгорели на пожаре?

– Металлическую коробку с бумагами нашли на пепелище люди, которые купили участок, где стоял дом. Она пролежала в сохранности в подполе на полке несколько лет. Новые хозяева отнесли ее в сельсовет, оттуда документы переправили в детский дом. Директор решила, что ребенка волновать не стоит, и отдала бумаги Марии только при выпуске. Но девушка все равно ничего не могла вспомнить о том, как и с кем жила до пожара. Она и сам пожар помнила смутно.

Мария Ивановна призналась мне, что на самом деле память к ней вернулась после случайной встречи с братом. Незнакомый мужчина вдруг остановил ее на рынке и назвал Марьяшей. Она растерялась, даже испугалась и хотела уйти, но он уговорил ее зайти в кафе. По мере его рассказа она стала вспоминать все больше деталей из прошлого и в конце разговора вспомнила все. И тот обидный факт, что от нее отказалась мать, отправив жить с отцом и мачехой. Она тогда сбежала от брата и даже выкинула салфетку, на которой он написал новый номер телефона в их старой квартире, решив распрощаться с прошлым навсегда.

– И эти документы вы потребовали у нее для доказательства родства с отцом? Зачем?

– Решил, что она в квартиру бывшего мужа отправит Якова, он познакомится с Павлом, и само собой выяснится, что они – родня. И не я открою ее тайну. Но что там вышло, я не знаю. Я еще не встречался с Яковом. Но в телефонном разговоре он сказал, что документов у него пока нет. Что это означает?

– Это означает, что Павел их не отдал. Или сам не нашел. И теперь уже не найдет: он мертв.

Арбатов даже испугался, глядя на резко побледневшего Горинца. Алекс побежал за врачом.

– Скажите, его тоже убил Эдик? – прошептал нотариус.

– Признательных показаний ваш племянник пока не дал, Анджей Вацлавич, – вновь увильнул от прямого ответа Денис.

Глава 27

Плевако призналась, что паспорт Степаненко выкрала она, но «копейку» от дома эвакуировал Долинский сам, не поставив ее в известность. Она же, как утверждала, это событие благополучно проспала. И да, она приобрела сим-карту для Эдика на свой паспорт. Собственно, ее показания в деле ничего не меняли, так что тетка была отпущена с миром под подписку о невыезде.

Элеонора Эфрон-Корсакова, с которой накануне общался Дюмин, начисто отрицала, что знала о планах Долинского.

Об убийстве бывшего мужа опер ей сообщил в тот же день, но, рассказывая о реакции дамы, чуть ли не матерился: столько радости было написано на ее красивом личике. «Слава богу, теперь не нужно будет ни у кого спрашивать разрешения, чтобы вывезти Злату за границу!» – воскликнула она, а Дюмин, как уверял, на миг впал в ступор: убит отец ее ребенка, а она о чем думает?! Арбатов же отлично понял ее реакцию: в тот момент она даже не подозревала, что Долинский будет вскоре арестован, поэтому вся была в предвкушении грядущей сытой жизни с любимым человеком.

Мать Павла нашла-таки архив своего свекра, вспомнив, что какие-то вещи тот относил на чердак еще при ней. Она обнаружила газетный сверток, в котором были отобранные, видимо, еще Павлом документы сбежавшей свекрови: свидетельство о рождении на имя Тамары Ильиничны Скрипак, справки из детского дома, ее аттестат зрелости, а также свадебная фотография деда и бабки Павла. Еще в свертке было несколько тетрадей, исписанных четким женским почерком – дневник мачехи Тамары. Первая запись была сделана в июне шестидесятого года прошлого века: «Я вышла замуж за любимого мужчину Илью Скрипака. Мы стали жить втроем: старшую дочь Тамару он привел в наш дом с собой. Я была рада и девочку полюбила, как свою…».

Яков Блейхман утром прибыл в управление точно к назначенному часу и произвел на Дениса самое благоприятное впечатление. Он был слегка старомоден, вежлив и так грамотно изъяснялся, что Арбатову стало неудобно. Сам он зачастую фразы в разговоре строил коряво, иногда, не успевая за собственной мыслью, даже путался в падежах. Яков был искренен, отвечал на вопросы охотно, явно пытаясь хоть чем-то быть полезным. Арбатов даже смутился, когда понял, насколько сильно любил сын мать. Яков упомянул, что часть наследства он бы в первую очередь потратил на операцию матери за границей, хотя знал, что и это уже не поможет. «Но хотя бы на несколько месяцев дольше она смогла бы побыть рядом. Знаете, как ее не хватает!» – без наигранности, глубоко горюя, поделился Яков.

Арбатов промолчал, не найдя слов сочувствия, да они Блейхману и не были нужны.

Яков был расстроен из-за смерти Павла и совсем сник, когда Денис рассказал об убийстве Дины. «Только обретя родных, я вновь осиротел, как же это несправедливо, господи!» – воскликнул он. Арбатов осторожно напомнил, что его доля наследства увеличилась, но, наткнувшись на взгляд Блейхмана, тут же пожалел, что упомянул об этом.

Тетради женщины, которая заменила, пусть на время, мать Тамаре Скрипак, он пообещал по окончании следствия отдать Якову. Правда, попросив разрешения сделать копии всех страниц для любопытной Риты.

Сейчас он ждал, когда приведут Долинского, к допросу которого подготовился основательно: он должен был добиться от преступника чистосердечного признания в двойном убийстве.

* * *

Подозреваемый выглядел бледной немочью, сильно опал с лица и, как показалось Арбатову, похудел за ночь килограммов на пять минимум. Сидеть прямо на стуле он не мог, сгорбился так, что подбородком едва не касался стола. Удерживали его от того, чтобы положить голову на столешницу, руки, прикованные к металлической штанге, разделяющей стол надвое. Кроме того, Долинского бил озноб. Но тюремный врач на допрос дал добро, а у Арбатова к убийце не было ни капли сочувствия.

– Как близко вы были знакомы с Элеонорой Корсаковой? – задал вопрос Арбатов, хотя ответ был очевиден.

Версию, каким образом Эдик собирался подобраться к наследству Ильи Скрипака, они с Дюминым обсудили еще вчера, теперь оставалось получить подтверждение от самого преступника. Вспомнив вчерашний вечер, Денис вспомнил и Риту. И вновь подумал о том, что из двух подруг – Дины и Маргариты, следователем лучше было бы стать ей. Он был поражен, как быстро Рита вышла на Марию Горбунову и, пусть и с помощью деда, нашла ее адрес. Между прочим, логически рассуждая, как и Горинец: куда податься брошенной женщине с ребенком, как не в родные края…

За вещами Риты в Ясное они вчера так и не попали, хотя честно пытались. Но, когда проезжали по шоссе мимо дома Арбатова, Рита вдруг скомандовала: «Сворачивай домой! Ну их, эти тряпки, обойдусь!». А он даже не смог скрыть облегчения: тащиться за город не было ни сил, ни желания. Тем более, назавтра предстоял сложный день – допрос Долинского…

– Нора когда-то была моей любовницей. Я бы женился на ней, но помешала чертова бабка, которая ее воспитывала – крутая адвокатша Софья Эфрон. Начала угрожать, пыталась откупиться. Потом вроде отступила, но нанесла удар быстро и тихо: заставила внучку выйти замуж за Корсакова. Его мать работала у нее в конторе, эти две сводницы договорились между собой… Короче, я остался за бортом, разозлился на Нору, стал жить с другой женщиной. Никогда не думал, что придется вновь к ней с признаниями подкатывать, – тяжко вздохнул Эдик.

– Что же вас заставило пойти к бывшей девушке на поклон?

– Наследство, которое получит ее дочь Злата Корсакова. Я решил жениться на Норе. Слава богу, она уже развелась с мужем. Но Злату оставила ему. Меня это никоим образом не устраивало.

Нора по-прежнему была в меня влюблена, но она уже не была наивной девочкой, а превратилась в опытную стерву.

– Выбирайте выражения, Долинский. Продолжайте.

– Я стал настаивать, чтобы она забрала у Павла дочь. Но Нора сразу заподозрила подвох. Мне даже стало жаль Златку: мать открыто отказывалась от нее, совершенно не скрывая, что ребенок ей не нужен. В конце концов пришлось признаться, что, якобы, я не могу иметь детей, поэтому так хочу, чтобы с нами жил ребенок любимой женщины.

– Элеонора поверила?

– Сделала вид. Но прямо перед судом по пересмотру места проживания девочки шантажом вытянула из меня правду. Я думал, выставит меня за дверь, но, наверное, у нее еще остались ко мне чувства.

– То есть Элеонора Эфрон была в курсе ваших планов.

– Да. Суд Нора выиграла без труда. Правда, пришлось раскошелиться на хорошего адвоката.

– Вам известен был размер наследства?

– Поначалу нет. Мне было все равно, сколько там денег или имущества, лишь бы получить хоть что-то. И к тому же я был уверен, что этот Илья Скрипак был не из бедных. В чем и убедил Нору. Дядюшка в тот день, когда мы с ним пили в баре, похвалился, что все расходы оплачивает из денег клиента. А жил Горинец, как вам известно, в номере люкс отеля «Националь», где глоток виски в баре стоит половину моего недельного заработка. Догадаться, кто такой щедрый клиент, было легко.

– Вы встречались еще раз с Горинцом до вчерашнего дня?

– Да. Я рассказал об Анджее матери, она попросила привести его к ней. Но я был уверен, что тот откажется, ведь он винил ее в своих бедах. Ну, типа, пришлось ему пережить ужасные времена, когда на него наехали братки. Угрожали расправой, он вынужден был согласиться вызвать ее обратно в город. Это же он убедил мать, что опасность миновала и нами никто не интересуется. И за нашей квартирой присматривал он, но где тайник с валютой, не знал. Бандиты тоже все перетрясли, но не нашли. Никто предположить не мог, что отец выкупил у старушки-соседки комнату, прилегающую к их спальне. В общей стене была сделана незаметная дверца, закрывал ее огромный старинный гардероб. Тайник был в той комнате под половыми досками.

– Когда и где вы встретились? Вы же пошли к нему не только за тем, чтобы попросить навестить мать?

– Да, я надеялся найти перечень имущества, счетов, в общем, хоть какие-то документы, касающиеся наследства. И список наследников. Потому что мне вдруг пришло в голову, что их может оказать много. Вы же читали завещание: всем кровным потомкам, включая младенцев. Хрен знает, сколько детей заделал этот Скрипак! Я понял, что доля Златы может оказаться мизерной.

Дядюшка на этот раз побрезговал позвать меня в свои апартаменты, – усмехнулся Долинский. – Мы вновь сидели в баре. Это было четвертого вечером, в понедельник. Я пытался его разговорить спросил, что за дело привело его в наш город. В общих чертах он поделился. Что, мол, чудак старик решил осчастливить все свое потомство от всех своих баб. А баб этих – тьма. Конечно, говорил он, не называя имен и фамилий. Но даже приблизительную сумму, в которую оценивается наследство, так и не назвал. Только обмолвился, что любовницы остались за бортом, и это справедливо. Я спросил о жене, а дядя ответил, что их было две, обеих в живых нет, но остались дети и внуки. На вопрос, много ли их, он как-то странно на меня посмотрел и промолчал. Я старался его подпоить, помня, что он слаб на алкоголь. Надеялся, что потом пойду провожать его в номер. Собственно, так и вышло. Тащил буквально на себе. Кинул Анджея в спальне на кровать, а сам стал искать документы. Но нашел лишь все тот же ежедневник. И в нем добавилась запись от третьего числа – Дина Маратовна Тобеева-Скрипак и рядом номер мобильного. Я сфотографировал запись.

Нужно было уходить: я уже понял, что документы дядя убрал в сейф. Я оставил записку, что позвоню потом. И ушел, повесив на двери табличку «не беспокоить».

– И вы решили навестить Дину Скрипак? Зачем?

– Я хотел поговорить с ней о ее семье, чтобы понять, сколько еще потенциальных наследников у старика. Она уж точно была его родственницей.

– Поговорили? – не удержался Арбатов от злого взгляда.

– Да, – спокойно ответил Эдик. – Красивая женщина и умная. Я честно признался, что являюсь племянником Горинца. Заранее придумал историю своей несчастной любви к жене ее родственника Павла Корсакова. По сути, рассказал почти правду. Пожаловался, что опасаюсь, что Нора не захочет разводиться с мужем, когда узнает о том, что тот получит большое наследство. Она перебила меня почти сразу, заявив, что понятия не имеет, кто такие Павел Корсаков и Нора. «Я не знаю, какие цели вы преследуете на самом деле, но уверена, любовь здесь ни при чем. Фамилию Корсаков слышу впервые, о наследстве в курсе, участвовать в дележе не собираюсь. Я вас провожу», – сказала Дина. Что мне оставалось? Я ушел.

Долинский замолчал и отвернулся к прозрачному только с одной стороны окну, за которым в соседнем помещении находились Жиров и Дюмин.

– За что вы убили Дину Маратовну Тобееву-Скрипак? – жестко задал вопрос Арбатов. Долинский вел себя странно: был спокоен, даже слегка заторможен. Денис решил, что причиной могли стать препараты, которые ему вводили в больнице.

– Убил? Я ее не убивал, – покачал головой Долинский, словно удивляясь. – Когда я уходил, Дина была жива.