Читать книгу "Тень от козырного туза"

Глава 16

Арбатов вернулся в кабинет один, за стол сел молча и долго не поднимал на нее глаз, делая вид, что ищет что-то в бумагах. Наконец, он выдвинул ящик стола и выложил перед Ритой пачку писем.

Рита тут же забыла все обиды.

– Это те письма из комнаты Лидии Ильиничны? – не удержалась она.

– Да. Рита, что ты знаешь о родственниках Дины? Расскажи о ее семье.

– Тебя интересуют ее родители?

– Начни с бабушки. У нее был брат Георгий, что тебе о нем известно?

– Почему – был? Георгий Ильич жив, но очень болен. У него рассеянный склероз.

– Где он сейчас?

– Уже много лет в монастырском хосписе в Алексеевке. Мои бабушка и дед ездили к нему не так давно, месяца два назад. Дед Жора, как называли его мы с Динкой, старше сестры года на два-три, не скажу точно. Он до болезни служил гримером в нашем драматическом театре. Очень интересный человек, интеллигентный и добрый.

– Где он жил до хосписа? Адрес знаешь?

– В квартире с остальными родственниками, его комната со дня отъезда в хоспис закрыта на ключ. Ты же там был!

– Но по этому адресу он не зарегистрирован. Только Дина. Значит, у него есть еще жилплощадь… ладно, найдем. Фамилия его – Скрипак?

– Да. Лидия Ильинична, насколько мне известно, замужем не была, так что Скрипак – фамилия их с Георгием родителей.

– А ключ от его комнаты у кого?

– У Динки должен был быть. Письма от деда Жоры, да?

– Да. И еще одно из монастыря. Датировано две тысячи восемнадцатым годом. Адресовано Лидии Скрипак. Ей сообщили, что брату стало хуже.

– А, понятно. Но бабушка Динки к тому времени уже умерла. Я помню, как ее родители ездили в хоспис после этого сообщения. Был еще звонок из монастыря, трубку взял дядя Марат. Мы с Динкой в этот момент пили чай в гостиной. Потом он сокрушался, что не знает, как сказать Георгию, что сестры больше нет. Вдруг ему станет совсем худо.

– Сказали?

– Не уверена… По-моему, нет. Знаешь, что… Тебе лучше об этом поговорить с моими бабушкой и дедом.

– Они дружили с ним?

– Да, можно и так сказать. Дед Жора в молодости ухаживал за бабулей, – улыбнулась Рита. – А мой дед ревновал. Но лечил. Он хирург, а у Георгия Ильича была еще какая-то серьезная проблема со здоровьем. Дед сделал ему несколько операций. Так что, как он сказал однажды, они все трое повязаны, мол, Жора без него не жилец, без бабушки – тоже. И неизвестно, кто прочнее держит его на земле… Да, бывает же такая любовь, – с завистью произнесла Рита и тут же спохватилась. – А остальные письма ты прочел? Что в них?

– Давай-ка пока отложим письма на потом. Наведаемся к твоей бабушке.

– Я пока не понимаю, зачем тебе копаться в прошлом Динкиных родственников. Что-то в шкатулке обнаружили интересное? Есть особенно дорогие украшения? Фамильные драгоценности? Из-за них Динку убили? – забросала Арбатова вопросами Рита.

– Стоп, стоп! Пока ничего не могу сказать: с содержимым шкатулки работают специалисты. Кстати, подпиши акт изъятия. Опись прочти внимательно, не торопись.

Рита взяла из его рук бланк. Каждая вещь была описана как «ювелирное изделие из желтого металла, предположительно золота, со вставками камней, предположительно природного происхождения». В списке их числилось тринадцать.

Рита поставила на каждой странице документа подпись и вернула Арбатову.

«Даже если это стоит миллион, ну два… В эту сумму оценил жизнь Динки вор и убийца? Бред какой-то, – расстроилась она. – Может быть, не в шкатулке дело? А что еще такого могла хранить Динка? Компромат на кого-то? Учитывая ее работу», – подумала Рита.

– А версию убийства из-за ее службы ты не рассматриваешь? Чем Динка занималась в последнее время?

– Мы рассматриваем все версии, Маргарита Николаевна, – сухо ответил Арбатов и, как показалось Рите, посмотрел на нее, как на дурочку. – Когда мы сможем навестить твою бабушку?

– Сейчас позвоню.

Рита набрала номер ее мобильного, но ответил дед.

– Дед, что случилось? Почему хватаешь телефон бабули? Тесто… А, ну ладно… Спроси, когда я могу зайти к вам… не одна. С кем, с кем – со следователем Арбатовым, который ведет дело о смерти Дины. Когда? Подожди… Денис, через час устроит? – Рита прикрыла ладонью микрофон.

– Да, нормально.

– Дед, ждите к двенадцати. Все, пока, – закончила разговор Рита и улыбнулась Арбатову. – Капитан, вам повезло: попробуете пирожки с разными начинками от Элеоноры Леоновны Олешкевич-Шаровой. А по вашему желанию полковник Игнат Миронович Шаров пожалует вам порцию смородиновой наливочки, которую изготавливает каждое лето сам, – на одном дыхании выдала Рита.

Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться: капитан юстиции Арбатов выглядел слегка обалдевшим. «Наверное, с важным следователем нельзя так запросто разговаривать. А что? Целовались? Целовались… Ну, ошиблась я, нет и не будет у нас близких отношений, не срослось. Не смогу я тебе доверять, Арбатов, болтун ты, оказывается. Но и трагедию из этого делать не стану, не дождешься!» – усмехнувшись, подумала она.

* * *

В начале разговора с Ритой Арбатов старался держаться официально. Тем более, что Дюмин, когда они вышли в коридор, еще раз напомнил, что мотив избавиться от Дины, подставив мужа, у Маргариты Стрельцовой был. Даже два: ревность и долги Корсакова. Хорошо, что опер еще не назвал Риту и Корсакова любовниками, тогда бы Денис не выдержал, оборвал бы резко, да еще наговорил бы лишнего. И в глаз дал бы со всей мочи, если уж совсем стало бы невтерпеж. А так слушал Дюмина молча, внутри же закипала злость. Он гасил ее тяжелыми вздохами, отводил взор от опера, чтобы тот не заметил гневного блеска глаз. Ведь Дюмин напрямую подводил его к мысли, что Стрельцова вполне себе подходит на роль убийцы. Арбатов же сдерживался по одной причине: тот Риту совсем не знал. А он, Денис, понял еще в квартире Дины: не могла она ни помыслить об убийстве подруги, ни, тем более – убить. «Женщины, капитан, такие изворотливые и лживые, что иной раз диву даешься, что творят. Включи голову, Арбатов, отбрось эмоции. Версия складная, только ты верить не хочешь. Подумай, возможно, сообщницу убийцы покрываешь!» – закончил свой монолог опер. – «Разберусь. Звони, если будет что-то новое. Давай, пока», – внешне спокойно распрощался с ним Денис и вернулся в кабинет.

Он долго не мог заставить себя посмотреть на Риту открыто, сковал стыд, будто это не Дюмин, а он сам только что обвинял ее. Казалось, Рита знала, что говорили о ней: на лице была маска равнодушного спокойствия, но Арбатов-то понимал, что это только маска. Что у Риты на душе сейчас, он мог только догадываться. Ему было больно за нее, потому что не мог он, профессионал, не учитывать мизерную вероятность того, что обвинения Дюмина имеют-таки под собой почву. И Денису придется вновь говорить с Ритой на самую больную для нее тему – любовного треугольника.

«Может быть, не сейчас, позже. Пусть немного отойдет от напора опера. Зачем я ее вообще вызвал сюда? А, шкатулка… а еще – поговорить о семье Дины», – Арбатов с трудом вернулся мыслями к работе.

Достав из ящика стола письма, изъятые из квартиры Тобеевых-Скрипак, он выложил их перед Ритой.

Рита, до этого момента отрешенно смотревшая в сторону, сразу оживилась.

Это был очень правильный ход, она совершенно расслабилась и сразу загорелась желанием помочь следствию, пусть и в его, Дениса, лице. Даже вмиг изменилась внешне: перед ним теперь сидела совсем юная девушка, смотревшая на него с ласковой, снисходительной усмешкой.

Слегка растерявшийся от такой перемены капитан предложил доехать до ее родственников на его машине. Ну, как предложил – приказал, внутренним чутьем поняв, что Рита возражать не станет.

Он не ошибся: она молча кивнула, улыбнулась и направилась к выходу.

Арбатов замешкался, убирая в сейф документы с рабочего стола. Маргарита, опередившая его, в дверях вдруг обернулась и замерла.

– Денис, я совсем забыла сказать… вот балда! – она сделала шаг назад. – Я только утром поняла: вчера Стрельцов совершенно спокойно отреагировал на вид крови!

– К… какой крови?! Где?! Твоей?! – в два прыжка подскочил он к ней и схватил за плечи.

– Да успокойся ты… Кровь пошла носом, когда он… в общем, наверное, от пощечин было легкое сотрясение… Легкое, Денис! – Рита смотрела на него с испугом.

– Я его закрою, урода! – прорычал Арбатов, так и не отпустив ее: такой ненависти к чужому мужику он не испытывал никогда. Денис всегда гордился своей выдержкой, а тут…

– Ладно-ладно, будет за что – закроешь. Ты меня выслушай, не перебивай! Я вот о чем: если он больше не теряет сознание от вида крови, может быть, это он в Динку стрелял? Дико, конечно, звучит, нельзя так о муже. Но я никогда Артема таким, как вчера, не видела! Понимаешь, за семь лет брака – ни разу! Возможно, у него нарушения психики? Например, от лекарств. Стрельцов же принимал какие-то пилюли, я сама видела. Наверное, ему выписали сильное средство, он просто мне не доложился. Мы в последнее время совсем как чужие. Узнать бы, где он лечился!

– Светлана Жирова, возможно, знает. Она его направляла к своему знакомому психиатру. Или психологу, точно не скажу. Я сейчас… ты посиди в коридоре, Рита, я к начальству.

«Ай да Бельский! Неужели ложное заключение добыл? За пару часов? Дата на бумажке – июль этого года. Значит, после этого Стрельцов мог посетить еще одного психиатра по рекомендации жены Жирова. И там лечение было успешным. А у меня даже сомнений не возникло!» – Арбатов постучался в кабинет майора.

– Разрешите, Анатолий Юрьевич…

* * *

Пока майор общался с женой, Денис соображал, каким образом Стрельцов мог бы быстро добраться до центра города с окраины. Он прикинул время, выходило примерно полчаса. И это: минимум. «На машине никак. По справке ГИБДД, в это время на Московском скорость движения транспорта не превышала тридцати километров в час. Вертолетом, что ли, долетел?» – Денис понимал, что легко притянуть Стрельцова к убийству не получится. Но отпустить просто так эту мысль не мог. И не потому, что испытывал стойкую неприязнь к этому мужику – скорее, чувствовал, что под напором Бельского что-то упустил. А тот на это и рассчитывал: вот тебе, гражданин следователь, справка о неизлечимом недуге и подтвержденное алиби моего подзащитного, не трать на него время, копай в другую сторону. Сочувствую, но… Алиби Стрельцову обеспечили аж двое – секретарь и охранник. В принципе, оба – зависящие от милости начальства служащие. «Ладно, допустим, алиби – липа. Ну а камера на входе? Мужчина вышел из офисного здания в двенадцать с минутами, смерть Дины, по заключению судмедэксперта, наступила не позже двенадцати сорока. Добраться до центра он мог минут за тридцать пять как минимум. Припарковаться, подняться на этаж – еще пять-семь минут. Никак не катит… ладно. Но Бельского осадить надо!» – пришел к выводу Арбатов.

– Вот фамилия психиатра и клиника, где сейчас наблюдается Стрельцов. Светка, правда, не в курсе, каковы его успехи. Проверь. Да, и еще – сколько бы тот ни говорил, что свидания с Диной прекратились, он врет. Ездил к ней, только шифровался активнее. Как Светка заявила, боялся меня. Поэтому и она молчала. Заговорщики, так их! – с досадой произнес Жиров.

– Маргарита сказала, что муж ее врет, как дышит, – не удержался Денис.

– Все-таки сюда вызвал? Зря. Девочке и так досталось. Что там со шкатулкой?

– Жду оценки содержимого. На первый взгляд, ничего особенно ценного нет. В шкатулке было письмо Дины Рите. Украшения принадлежали Лидии Ильиничне Скрипак. А Дина оставила их Маргарите, чтобы та продала их и ушла от мужа.

– Звучит странно, не находишь? Понять можно двояко: Дина для себя место освобождала, выходит? Или подругу спасала?

– Никак не для себя, потому что шкатулка досталась Стрельцовой только после ее смерти. Странно другое: молодая женщина, по сути, оставляет завещание, – сказал Денис и задумался: «Знала, что умрет? Или просто предчувствие? Говорят, такое бывает».

– Дине поступали угрозы? С чего вдруг собралась на тот свет? – удивился и майор.

– Маргарита спрашивала вашу Светлану: нет, Дина никого не опасалась, покончить с собой не собиралась. Да вы ее знали, у нее энергии и жизнелюбия на троих хватало.

– Знали мы ее или нет, теперь тайной останется. Жаль женщину, из-за чужого мужика себе жизнь покалечила. Если кто и в курсе, что с Диной происходило в последнее время, так это Светка. Вот чую, что-то мутит опять моя благоверная… – покачал головой Жиров, набирая номер на мобильном. – Света, скажи-ка мне правду знаешь, почему Дина вдруг стала готовиться к смерти? Шкатулку подруге завещала… Выкладывай, не зли меня! Что?! – майор молча слушал собеседницу, а Денис с удивлением наблюдал, как меняется выражение его лица.

– Да что ж вы, бабы, дуры такие, а?! – выругался Жиров и бросил на стол мобильный.

– Что случилось?! – вдруг испугался Арбатов. Таким злым он начальника видел впервые.

– Нет, ты подумай… к цыганке ходили обе дуры на сеанс! По записи! Ты представляешь: к гадалке по записи, как к врачу! Ездили аж в Заполотняное! Вот эта шувани, так ее, и предсказала Динке скорую смерть из-за близкого ей мужчины. И та, юрист с высшим образованием, ей поверила! Мрак! Я еще сегодня из своей вытрясу, что ей нагадала эта ведьма. А то, может, тоже ожидать чего… – разошелся не на шутку майор.

– Так не соврала цыганка… – перебил Денис осторожно.

– Что ты имеешь в виду?

– Дину убили. Возможно, близкий человек – любовник. Стрельцов.

– Ты сейчас это всерьез, капитан? – Жиров смотрел на Арбатова с недоверием.

– Нет, конечно, – поторопился оправдаться тот. – Разрешите идти?

Майор кивнул.

«Я тоже не поверил бы, если б сам не родился по предсказанию шувани», – подумал Денис, в который раз вспомнив рассказ родителей, как привокзальная цыганка нагадала им рождение долгожданного ребенка. «Не торопитесь на поезд. Не езди, красивая, никуда: ты носишь мальчика, сама родишь в срок, здорового. А та, к которой собралась, все наврет. Не поможет, плод снова потеряешь. Послушай меня, я старая шувани, никогда не ошибаюсь», – остановила она спешивших к поезду отца и маму. Они, отчаявшись (все беременности мамы прерывались на ранних сроках), собрались в какое-то село к местной знахарке. Мать говорила, что отец сразу же поверил предсказанию, усадил ее в такси, и они вернулись домой. Когда Денис родился, отец первым делом поехал на вокзал, чтобы разыскать цыганку. Но вернулся огорченный: ее молодые соплеменницы сказали ему, что шувани умерла. «Он отдал им все деньги, которые были у него с собой», – добавляла мама…

Глава 17

– Что там? – Рита в нетерпении подбежала к Арбатову.

– Стрельцов уже месяц посещает клинику в Мальцево. Ту, где главврачом раньше была бабушка Дины. Вот фамилия лечащего врача. Слышала от мужа?

– Покровский Лев Аркадьевич. Нет, не слышала никогда. Мне Артем ни словом не обмолвился, что лечится, – с обидой сказала Рита.

– Хотел сюрприз сделать, когда успех будет, – невольно усмехнулся Денис. – Запрос в клинику придется делать официально: врач имеет право не раскрывать результаты лечения. Черт, это долго! Хотя даже если и есть успехи, твой муж Дину не убивал, на это время у него алиби.

– Кто, интересно, его ему обеспечил?

– Секретарь и охранник.

– Смешно, – ухмыльнулась Рита. – С одной он спит периодически. А начальник охраны – его друг юности. Что прикажет своим подчиненным, то они и подтвердят.

– То есть, гемофобии у Стрельцова нет, или имеется, но не в тяжелой форме. Есть два «но». Первое: из офиса он вышел в двенадцать ноль три, это зафиксировала камера наблюдения, а смерть Дины наступила до двенадцати сорока. Даже если взять крайний срок, за двадцать семь минут доехать на машине с окраины до центра по дневным пробкам, подняться на этаж, убить – невозможно…

– А на байке? – перебила Дениса Рита.

– Джип Стрельцова был припаркован во дворе, он утверждает, что приехал на нем.

– Может, с вечера стоял? Как вариант, Артем вечером к Динке приехал на джипе, переночевал, а утром в офис поехал на байке.

– Мудрено… Зачем?

– Чтобы быстрее добраться. Опаздывал, например. Движение в ту сторону, конечно, не такое плотное, как в центр, но все же на некоторых участках шоссе не разгонишься.

– То есть, джип был припаркован у подъезда аж позавчера. А где тогда находился байк?

– У нас гараж за бабушкиным домом. Пешком от Динкиного семь минут. Дед нам на свадьбу подарил свое «стойло», как он называл кирпичный сарай, построенный еще его отцом, – машины у него все равно давно нет. Артем там байк оставляет, когда днем дела в городе. Если утром он его взял, доехал до офиса, то и в обед к Дине, соответственно, приехал на нем же.

– Когда я прибыл с группой, во дворе байка не было, – произнес капитан и замолчал. Перед глазами всплыла картинка: спортивный красавец-байк в соседнем дворе… – Черный, матовый? Ducati?

– Да… где ты видел? Когда?

– Поехали! – Денис заторопился к выходу.

– Не понимаю одного: зачем Стрельцов поехал в обед к Динке, если ночевал у нее? Забыл что-то? – спросила Рита, как только он завел двигатель.

– Нет, Дина позвонила, просила срочно приехать. Твой муж утверждает, что она ждала гостя, но почему-то опасалась встречать его одна.

– А Артем сразу подхватился и рванул! Мне в лучшем случае прислал бы кого-то из охраны, – с горечью произнесла Рита. – А второе «но»? Ты сказал, что есть два «но», оправдывающих его. Первое, похоже, рассыпалось, на байке дворами он миновал все пробки.

– На руках и на рубашке твоего мужа, Рита, следов пороха и крови эксперт не обнаружил. Стрельцов Дину не убивал, даже если и приехал раньше, чем рассказал под протокол, – не стал скрывать сожаления Денис.

– То есть, он дал ложные показания? Это же статья?

– Не такая тяжкая, как за убийство, – усмехнулся Арбатов.

«Ну, стоит байк сейчас у соседнего дома, и что? Пускай соврал Стрельцов, что долго добирался, что это меняет? Теоретически во время убийства он мог находиться в квартире, мог видеть и гостя», – успел подумать он.

– Денис, а что, если Артем видел убийцу? Представь: приехал, когда тот еще не пришел, Динка попросила его спрятаться, например, за портьерой, которая закрывает вход в комнату Лидии Ильиничны, – задала вопрос Рита, словно прочтя его мысли.

– А потом наблюдал, как Дину убивали? И не вышел, чтобы помочь?! Как это?

– Да запросто! Струсил. Стрельцов даже в детстве не дрался, от него самого знаю.

– Ладно, допустим. Но полицию он мог вызвать?

– Как? Обнаружил бы себя. И было бы тогда два трупа. Вызвал, когда гость убрался из квартиры.

– Ну да, почти через час после убийства. Нет, я думаю, Дину он обнаружил уже мертвой, тут он не соврал.

– А зачем тогда ему эта путаница со временем?

– Чтобы не стать подозреваемым номер один. Все, приехали, – Арбатов вновь припарковался на том же месте, что и вчера. Только мотоцикла там уже не было.

– Вот здесь вчера стоял, – кивнул Денис, когда они вышли из машины.

– Да? Понятно. Артем знал, что долго не задержится у Динки, смысла ставить в гараж не было, ему еще надо было возвращаться в офис. А вы его арестовали. Ты вызовешь его еще раз на допрос? Утром Стрельцов был дома. Я думаю, ты прав: он не стрелял. А то рванул бы к матушке в Америку… – усмехнулась Рита.

– Никуда твой муж не рванет, он под подпиской о невыезде, – возразил Арбатов.

«Стрельцова я, конечно, вызову. Прижму, может, что нового расскажет. Но он Дину не убивал. И версия Дюмина, что это был Корсаков, притянута за уши. Что тому могло понадобиться от подруги Риты? Он даже не знал, что они подруги… Значит, о Дине ему рассказал кто-то еще. Скорее всего, Блейхман, который был у него накануне. Потому и сделал Корсаков эту запись – проверить адрес Скрипак. Что он мог узнать такого, чтобы решиться на убийство? Что она обладает несметными сокровищами? С которыми отказалась расстаться, а он ее убил? И забрал их? Чушь какая-то. У Корсакова дома никаких богатств, даже приличной суммы денег Дюмин не обнаружил. Потому, что пришел еще один убийца, чтобы из-за них убить его? Галиматья полная. Нет, не Корсаков стрелял в Дину и не Стрельцов. Тот, кто зарезал стилетом Павла, убил и ее. И приехал он к дому на развалюхе-«копейке», – выстроил версию Арбатов.

– Рита, поехали, твои уже, наверное, заждались.

– Да, сейчас… Да тут пять минут, не опоздаем… Слушай, а на куртке? – сделав два шага, Рита остановилась.

– Что на куртке? – раздраженно спросил Арбатов.

– Следы крови, пороха есть? Когда я пришла, куртка висела в коридоре, Денис! Ты помнишь, ты еще меня спросил, знакома ли мне вещь?

– Ну, допустим, он в ней приехал, и что?

– Скажи, пожалуйста, зачем снимать верхнюю одежду, если ты заскочил ненадолго? Артем где-то врет. С вечера она там висеть не могла: он без своей кожанки на байк не садится даже летом. Кстати, во внутреннем кармане он носит травмат. Если Дина опасалась визитера, а Стрельцов приехал ее охранять, ему логично было бы оружие держать при себе.

– Я в курсе, что на твоего мужа зарегистрирован травмат, но в квартире Дины он обнаружен не был. Стрельцов утверждает, что давно уже не носит оружие, оно дома в сейфе.

– Сильно сомневаюсь. Ну да ладно. Так что с курткой? Если Артем был в ней, когда стрелял, на рукаве должны были остаться следы пороха, я правильно понимаю?

– Куртка, похоже, осталась в квартире, – мрачно констатировал Арбатов и набрал номер эксперта. Тот лишь подтвердил его предположение: кожанка Стрельцова осталась на вешалке в прихожей квартиры Дины Тобеевой-Скрипак.

– Посиди в машине, – Денис открыл перед Ритой дверцу. – Я сейчас вернусь. Предупреди бабушку, что мы задержимся.

Он прихватил с заднего сиденья рабочую папку и отправился за курткой Стрельцова.

Арбатов шел к подъезду, где жила Дина, и думал, что с самого начала это дело показалось ему странным. Служебная версия отпала в первые же часы: Дина после того памятного выезда на убийство малыша отчимом занималась только бумажной работой в конторе. Со слов сослуживцев, в последнее время никакого повышенного беспокойства не проявляла, угроз не получала, накануне смерти была весела, даже шутила по поводу предстоящего в выходные пикника на даче одного из коллег. В обед ее делегировали за подарком имениннику – упакованную красиво коробку Денис видел собственными глазами. Дина никого не опасалась и собиралась хорошо провести уик-энд. А утром следующего дня, то есть во вторник, отработав пару часов, вдруг отпросилась. Объяснила, что должна встретить дальнего родственника. «Если это оговорка по Фрейду, то искать нужно именно родственника. Или того, кто им назвался, когда собирался ее навестить», – пришел к выводу Денис.

Оперативное наблюдение с дома было уже снято, но квартира Тобеевых-Скрипак оставалась опечатанной. Денис проверил, не повреждена ли лента, достал ключ, открыл дверь и вошел. Куртка Стрельцова по-прежнему висела на вешалке в прихожей.

Арбатов отправился за понятыми.

* * *

Яков закрыл дверь за похоронным агентом и вернулся в комнату, где тот только что оформлял документы. Тело мамы увезли в морг на вскрытие, хотя он и пытался объяснить, что у нее был рак, все же и так понятно. Но агент посмотрел на него с сочувствием, успокаивающе дотронулся до руки и тихо произнес, что так положено. «Где будет прощание с покойной, в квартире или в траурном зале?» – спросил он. Яков вдруг задумался: а кто придет на это прощание? Несколько соседок и он, сын. Катюши – и той не будет, не отпустили ее. А больше никаких родственников у них с мамой нет. То есть, как оказалось, родня по крови имеется, но Яков о ней раньше ничего не знал. И, если бы не наследство, не узнал бы никогда.

«В зале», – коротко ответил он агенту, решив, что таскать гроб туда-сюда не имеет смысла: маме уже все равно.

Яков вдруг подумал, что собрать родных на похороны мамы было бы правильно. Поисками всех наследников, упомянутых в завещании старика, занимается нотариус Горинец, у него наверняка уже есть, что сообщить. Как оказалось, сама мама была дочерью от первого брака старика.

Яков только в тот день узнал ее настоящее имя. Когда прошел шок от навалившейся информации, он осторожно вытянул из матери всю правду.

Позже оказалось, что не всю: о том, что родила и бросила ребенка, она умолчала. Сообщила только, что Павел Корсаков – внук ее бывшего мужа. «Игорь женился, у него родился сын Алексей. Павел должен знать, где архив деда. У меня, когда уходила из роддома, на руках был только паспорт, все остальные документы, которые мне отдали при выходе из детского дома, остались у него. Павлу они не нужны, попроси, отдаст. Если вдруг заартачится, предложи заплатить. Только не говори, зачем они тебе», – напутствовала его мать, отправляя по адресу, где недолго жила с мужем.

Яков не послушался, поделился с Корсаковым информацией. И теперь ему понятно было, почему тот так странно себя вел, почти все время отмалчивался: сложив два и два, он догадался, что тоже входит в список наследников.

Признайся мама сразу, Яков в тот же день честно сообщил бы Павлу, что тот ему приходится родным племянником. И у них был общий предок.

«На что она рассчитывала? Рано или поздно Горинец нашел бы Корсакова сам. Нужно сообщить ему, пусть время зря не тратит. Дозвониться до Павла не могу, поехать – тоже, а Горинец может навестить его на законных основаниях. Если, конечно, тот не нашел его сам. Кажется, я Паше называл фамилию. Или нет?» – вспоминал Яков.

Он собирался связаться с нотариусом, но отвлек долгий, настойчивый звонок в дверь. Яков открыл, будучи уверенным, что вернулся агент, с которым он распрощался буквально несколько минут назад. Первая мысль была, что тот забыл что-нибудь на столе, какие-то документы или справки. Но за порогом стоял высокий рыжий незнакомец.

– Старший оперуполномоченный капитан полиции Дюмин, – произнес он и показал развернутое удостоверение. – Яков Адамович Блейхман?

– Да. Проходите. Что-то случилось?

– Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Куда идти?

– В комнату. Присаживайтесь, – указал Яков на стул, на котором ранее сидел похоронный агент.

– У вас кто-то умер? – кивнул капитан на зеркало, затянутое белой тканью.

– Мама. Ночью. Но смерть не криминальная, у нее был рак, – зачем-то начал оправдываться Яков.

– Примите соболезнования. Скажите, вам знаком Павел Алексеевич Корсаков?

– Да… – удивленно глядя на Дюмина, произнес Яков, чувствуя, как учащенно забилось сердце. «С Павлом беда!» – подумал он, пугаясь собственной мысли.

– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?

– Позавчера утром. Я приехал к нему, чтобы…

Яков все открыл как на духу. Он торопился, рассказывая о маме, все время возвращаясь к ее прошлому. Сокрушался, что ничего о ней не знал, что так и жили они, словно без роду и племени. А оказалось, родни полно, правда, не все еще найдены. Но Павел! Родной племянник, одна кровь – от старшего брата. Брата, о существовании которого он, Яков, даже не подозревал.

– Не представляете, как я в детстве хотел брата или сестру! Уговаривал маму выйти замуж, чтобы родить, а она всю жизнь любила только Адама Блейхмана, моего отца!

– Ваш отец жив?

– Нет, что вы, давно умер. В Израиле, куда сбежал, как утверждал, от беременной любимой женщины. Там у него жена…

– Вы сразу признались Корсакову, для чего вам нужны документы матери?

– Да, скрывать не стал. Хотелось донести до человека, насколько они важны для нас с мамой.

– Тогда вы еще не знали, что Павел – такой же наследник, как и вы? А как он отреагировал на вашу просьбу? О чем спрашивал?

– Да он как-то все больше молчал. Потом сказал, что архив дома не хранит, нужно его еще достать. Обещал позвонить, если что-то найдет. Но звонка я от него так и не дождался. С ним что-то случилось? Он жив?

– Корсаков убит у себя в квартире вчера днем. Где вы находились с трех часов дня до шести?

– Господи, за что его?! Ужас какой… Я был в это время здесь, с мамой. У меня в два часа, а потом в четыре онлайн-занятия со студентами, я репетитор по английскому языку.

– Контакты студентов мне черкните. И нотариуса. Спасибо. Как, кстати, его полное имя?

– Анджей Вацлавич Горинец. На вид ему лет шестьдесят, может, чуть меньше. Год рождения из паспорта я не запомнил, простите.

– Вы уверены в его полномочиях?

– Конечно! Он показал нам документы, лицензию, там все в порядке. Да и какой ему смысл врать о наследстве, разыскивать наследников старика? Он получит свои комиссионные и все.

– Почему к Корсакову поехали вы, а не он?

– Нотариус ничего о нем не знал.

– Почему он пришел именно к вам? Имена других претендентов на наследство вам известны?

– Моя мама – дочь от первого брака умершего. С ее слов я знаю, что у нее были брат и сестра. Горинец оставил нам копию завещания, но прилагаемый список потенциальных наследников мне показал только мельком. Там перечислены все жены и любовницы, представляете? У них всех могут быть дети, даже внуки!

– Принесите копию завещания, пожалуйста.

Яков забрал документы из комнаты матери, по дороге еще раз пробежал глазами текст: «…всем потомкам, включая младенцев…»

– Вот, смотрите.

Капитан внимательно прочел завещание, затем удивленно уставился на Якова.

– Не может быть… – покачал он головой, слово не веря написанному.

– Что-то не так?

– Я могу сделать фото?

– Конечно, если нужно. Только объясните, в чем дело? – насторожился Яков.

– Яков Адамович, в интересах следствия – не имею права. Прошу вас город не покидать. Я вам позвоню, как только все разъяснится, – поднялся со стула капитан.

– Да уж, пожалуйста, сообщите, – не совсем вежливо попросил Яков.