Читать книгу "Тень от козырного туза"

– Пошли. Маргарита Николаевна, показывайте, где рабочий стол Корсакова, – он пропустил Риту вперед.

Рита уверенно пошла по коридору. На миг задержавшись возле тела Корсакова, обошла понятых и открыла дверь в комнату.

Арбатов удивился: помещение было скудно обставлено мебелью советских времен – диван-книжка, двустворчатый шкаф, пара стульев и письменный стол. И никаких признаков присутствия ребенка.

Подойдя к старому, советских времен, двухтумбовому столу, Стрельцова кивнула на правую тумбу.

Корсаков оказался аккуратистом: все договоры были подшиты в скоросшиватель по датам, отдельно лежала папка с отчетами и какие-то конверты без адресов, но с надписями на каждом. Дюмин натянул перчатки. Пролистав файлы с бумагами, показал Денису верхний.

– Похоже, этот. Заказчик – частное лицо Конаков Семен Петрович. Знаешь такого? Проект коттеджа в поселке Ясный.

– Это же у нас! – удивленно воскликнула Рита. – А Павел мне ни словом…

– Знаю этого деятеля. Транспортная контора «Форсаж», зам генерального. Скользкий мужичок. Проходил свидетелем по делу об ограблении аптечного склада, свидетели опознали стоявшую неподалеку «Газель» его парка. Показал, что угнали. Заявление действительно было.

– Понял. Проверим.

– Все? Стрельцова больше не нужна? Можем ехать? – Арбатов кивнул на Риту, смирно стоявшую у стола.

– Давайте, – Дюмин махнул рукой.

И опять Денис взял Риту за руку. Они вышли в коридор, когда она вдруг вырвала свою ладонь.

– Пойду попрощаюсь с Раисой Сергеевной, вы не против? Я заметила, она в спальне, – кивнула Рита на приоткрытую соседнюю дверь.

– Жду на улице, – неохотно отпустил ее Денис и вышел из квартиры.

Арбатов недолго постоял под козырьком подъезда, глядя на две машины, припаркованные рядом, нос к носу. Подошел к красному «Рено» Стрельцовой и неожиданно подумал, что синяя «Шкода» принадлежит Корсакову. Денис протиснулся между автомобилями, посмотрел на лобовое стекло «Шкоды» и вдруг представил, как Рита сидит на пассажирском сиденье и нежно улыбается «другу» Павлу. А тот наклоняется к ней… От этой воображаемой сценки стало сухо во рту и противно заныло под ребрами. «Да ну ее… Было бы с чего… Ни коня, ни возу… Да и не нравится мне эта женщина вообще, не мое… Блондинка блеклая, а я люблю темненьких, ярких, таких, как Динка. Еще и муж у нее. Мне такой головняк зачем?» – одернул себя Арбатов и вернулся к автомобилю Стрельцовой. Заглянул внутрь через боковое стекло. На заднем сиденье лежал плед. «А под ним не шкатулочка ли, Маргарита Николаевна, а? – усмехнулся Денис. – Если так, то это уже предмет для серьезного разговора. Ради чего, собственно, я к вам и приехал», – подумал он и отошел от автомобиля.

Глава 11

Рита, вырвав руку из крепкой мужской ладони, в спальню пошла не сразу, а задержалась в коридоре. Да и незачем было ей туда соваться: прощание с едва знакомой женщиной, пусть и соседкой Павла, было необязательным. Но нужно было как-то прийти в себя, потому что… «Потому, что это безобразие какое-то – чуть не потерять сознание от прикосновения мужчины. Кстати, чужого мужа или бойфренда, это уж точно: такая мужская особь наверняка привлекает внимание дамочек всех возрастов. Есть в Арбатове что-то такое… даже не знаю, как и назвать! Только погибель это для женского одинокого сердца, чуть расслабишься – считай, пропала. А вдруг и у него с Динкой… Черт, только не это!» – подумала она, но тут ее внимание переключилось на санитаров, которые выносили тело Павла из квартиры. Дверь за ними захлопнулась, Рита обратила внимание, что красная ковровая дорожка на полу отсутствовала, а там, где раньше проходил ее край, темнело пятно засохшей крови. Сколько раз Рита спотыкалась о задравшийся угол этого допотопного коврового изделия! Эта дорожка была такой старой, что ворс местами был вытерт до основы, края обмахрились, а цвет в середине стал блекло-розовым. Рита как-то решила купить новый коврик, даже присмотрела один – на резиновой основе, в цвет обоев, которыми были оклеены стены узкой прихожей. Но тут же отказалась от этой затеи: начинать в этой квартире нужно было с ремонта, а не с коврика. Да и не ей это решать.

Однажды, чуть не упав, больно стукнулась коленом об угол тумбы трюмо. Некстати вспомнилось, что Павел тогда странно отреагировал на ее вскрик: улыбнулся. А взгляд был холодным, ни капли сочувствия не было в нем, только осуждение. И она впервые за время их знакомства испытала раздражение, если не злость.

Рита была уверена, что Павла убили из-за долгов: она знала лишь об одном, а могли быть и кредиты, и займы. Возможно, произошло это случайно, во время выяснения отношений. А ограблением тут и не пахнет: очевидно, что такую убогую квартиру грабить глупо. Были бы у хозяев деньги… «Стоп! Деньги! Павел утром после душа переодевался в спальне, а что, если он где-то нашел нужную сумму, чтобы отдать долг? И пока спрятал в комнате… Он же сказал, что проблему почти решил! Почти – когда деньги есть, а не отдал еще. В таком случае вор должен был точно знать, что полмиллиона у Павла есть. Господи, его что, убили из-за них?!» – ужаснулась Рита.

– Риточка, уходишь? – услышала она голос соседки Корсакова.

– Да, Раиса Сергеевна. Меня ждут. До свидания, – не стала она уточнять, кто именно ее дожидается. Кивнула женщине и направилась к выходу.

Воистину судьбоносный для нее день еще не закончился, но Рита надеялась, что уже скоро, как только ответит на вопросы Арбатова, попрощается и с ним. А после сядет в машину и, наконец, поедет домой. Ждать мужа, в мыслях уже бывшего, но все еще занимающего какой-то кусочек в душе. Махонький кусочек, но ощутимо болезненный. Вылечить его – и начинай новую жизнь. Одинокой бездетной женщины без средств к существованию и без стажа работы – практика медсестры в горбольнице в недолгом студенчестве не в счет.

Арбатов стоял возле ее машины и смотрел на подъезд. При появлении в дверях Риты даже не шевельнулся, и, пока она шла, взгляд его оставался неподвижным. И смотрел он все так же на входную дверь подъезда, а не на нее. Капитан повернулся к ней, лишь когда Рита приблизилась почти вплотную.

Она сразу уловила перемену в его настроении. В квартире он был другим, более близким, что ли, заботливым. За руку держал нежно, но крепко! Словно боялся, что сбежит. Или ей показалось? Сейчас Арбатов смотрел на нее с подозрением и без намека на улыбку. Пусть бы и сочувствующую. «Ладно, проехали…», – подумала Рита, а вслух поинтересовалась сухо, свободна ли она.

– Нет, Маргарита Николаевна, пока не выясним, что в шкатулке, которую передала вам Светлана Жирова. Это же ее вы так заботливо прикрыли пледом? На заднем сиденье? – кивнул на ее автомобиль капитан.

Рита совсем про шкатулку забыла! Начисто стерлась из памяти вся эта сцена на лестничной площадке, как будто и не было ее. Так вот он зачем приехал! Узнал у Жировой о прощальном подарке Динки! И теперь ждет ее с одной целью – допросить.

– Вы открывали ее?

– Нет, не открывала. Но не исключаю, что до меня содержимым поинтересовалась Светлана, – усмехнувшись, ответила Рита, нажимая кнопку на брелоке сигнализации.

– Она внутрь не заглядывала, это точно, – уверенно заметил Арбатов.

Рита, пожав плечами, мол, все равно, достала шкатулку с заднего сиденья и протянула Арбатову.

– Открывайте, – равнодушно уронила она, все еще не понимая, откуда вдруг у нее возникло чувство вины.

– Что за веревка? Кто тут так накрутил? – искренне удивился капитан.

– Не знаю. Не я точно. Я только бантик развязала.

– Еще и бантик… Ножик есть?

– Нет!

– А что-нибудь острое?

Рита отрицательно помотала головой. Пусть сам ищет! Или…

– Зубами попробуйте, – брякнула она и улыбнулась: нетерпение Арбатова выглядело нелепо. Стоит такой серьезный полицейский капитан! А с веревочками справиться не может.

– Не смешно совсем, Рита. Между прочим, можно допустить, что именно из-за содержимого шкатулки погибла ваша подруга. Не подумали? Непонятно к тому же, почему Дина оставила ее вам, если вы уже давно не общаетесь. Пойдемте к моей машине, у меня есть, чем разрезать узел.

– Как раз понятно. Это я ее перестала считать подругой, а не она меня. По причине, хорошо вам известной. Кроме того, шкатулка принадлежала, как мне сказала Светлана, Лидии Ильиничне. А наши с Диной бабушки дружили с раннего детства. Как и мы с Динкой. Кстати, ваша честная Светлана откуда-то в курсе, что внутри шкатулки есть письмо для меня.

– Наверняка ей об этом сказала сама Дина.

– Допустим, – неохотно согласилась Рита, ревниво отметив, что уж слишком рьяно защищает Арбатов эту женщину.

Когда они дошли до его автомобиля, тот сунул шкатулку Рите.

– Садитесь назад, нечего отсвечивать под фонарем. Я сейчас.

Рита послушно открыла дверцу.

Через минуту капитан устроился рядом. Он забрал у нее шкатулку и, повозившись с узлом, откинул крышку.

Письмо – сложенный вчетверо тетрадный лист – было сверху, а под ним – россыпь украшений из золота. Все вперемешку: перстень, браслет, сцепленные попарно серьги, брошь-камея в ажурном обрамлении из золотых нитей. Рита, невольно засмотревшись на золото, не сразу передала записку Дины Арбатову. Он же на все это великолепие бросил равнодушный взгляд.

– Прочти сама, – услышала она его голос, который вывел ее из оцепенения. – Позже налюбуешься. Может быть, в письме что-то важное.

– Сам читай, – неожиданно перешла на ты и Рита. «На кой черт мне все это? Если откупиться попыталась, так зря старалась: я простила и так. Дура! Лучше б просто ко мне пришла!» – вдруг разозлилась она на Динку.

– Читай! – приказал Денис.

И Рита послушно развернула листок.

– «Привет, Марго, с того самого света, о котором мы ничего не знаем, – начала она вслух. – Жаль, не могу рассказать, как тут: отсюда уже не вырваться…»

Рита почувствовала плотный ком в горле, сдавило сердце, которое и так последние несколько часов билось неровно. Она попыталась сглотнуть ком, закашлялась, надеясь скрыть свою растерянность. Злость на подругу исчезла моментально, сменившее ее чувство потери накрыло волной стыда: нет Динки, а она ее… дурой! Рита взглядом уткнулась в письмо, но разобрать следующие строки смогла с трудом: глаза наполнились влагой.

– «Не плачь, я тебя знаю, глаза по любому поводу на мокром месте. Ты меня простила, да? Простила… А я себя – нет», – глухим от волнения голосом зачитала Рита и разревелась в голос.

Как она оказалась в объятиях теплых рук Арбатова, она потом вспомнить не смогла. Но это плотно обнимавшее ее кольцо было в тот момент необходимо ей, как воздух. Денис притянул ее голову к себе на плечо и так и сидел, поглаживая ладонью спутавшиеся на затылке волосы. Маргарита плакала долго, иногда затихала, но слезы подступали вновь и вновь. И не только по погибшей Динке. Это были слезы очищения и прощания с какой-то частью ее самой. С тем, что было и прошло. Вот именно сейчас, в этот миг, закончилось. Все, точка.

– Ну, успокоилась? – ласково произнес Денис и слегка отстранил ее от себя. Рита впервые долгим взглядом посмотрела на него. – Хочешь, позже прочтешь? Одна?

– Нет! – вдруг испугалась Рита и схватила Динкино письмо, выпавшее из рук на колени.

– Уверена? Тебе еще машину вести, – с сомнением произнес Арбатов, перегнулся через переднее сиденье, открыл бардачок и достал пачку бумажных носовых платков. Одной рукой он вновь обнял Риту, другой вытащил из упаковки платок и осторожно вытер ей слезы.

– Спасибо, я в порядке, – Рита взглядом нашла место в тексте, на котором остановилась.

«Мой грех, а значит, смерть моя по заслугам. Не реви, я сказала! А то так и будет моя душа болтаться рядом с Землей. И буду я приходить к тебе в твоих ночных видениях, бойся))). Что же я натворила… Ладно, завязываю ныть, и ты вытри слезы. Я оставляю тебе единственные мои материальные ценности – эти украшения. Квартирами мы с дедом Жорой уже распорядились, завещание хранит матушка Евгения. Однокомнатная деда Жоры у театра твоя, он оформил дарственную. Наше фамильное гнездо теперь собственность монастыря. Возвращаюсь к шкатулке. Она бабушкина, правда, не знаю, откуда такие сокровища? Никогда не замечала у нее тяги к золотым побрякушкам. Кстати, наткнулась я на них случайно, когда убиралась у нее в спальне. Замочек сломала, так что веревкам не удивляйся, бантик завязала я))). Помнишь двуногий столик у бабулиной кровати? У него оказалось двойное дно! Нужно было только ящичек до конца вынуть и нашарить внутри рычажок. Подвинуть вправо, тогда столешницу можно просто снять, дальше – фанера, а под ней – довольно большой тайник. В нем, кроме шкатулки, еще лежали старые бумаги, я мельком посмотрела: послужной список прадеда, диплом Гренобльского университета на имя прапрабабушки, старые метрики, письма и еще куча бумажек на польском, я даже не стала переводить. Сложила в папку и забросила ее на стеллаж. Кому это все теперь нужно? А вот шкатулку с сокровищами я оставляю тебе с одной целью: продай все, беги от мужа, на первое время тебе денег хватит, а жить будешь в квартире деда Жоры. Мы так с ним решили. Потому что в том, что ты вышла за Стрельцова, есть вина и моей бабули.

Помнишь, ты в последнюю минуту перед свадьбой вдруг стала снимать с себя свадебное убранство? Уверена, у тебя вдруг сработала интуиция, и ты поняла, что готова совершить фатальную ошибку. И хотела остановиться. Хотя нет… Ты этого не можешь помнить, ведь бабуля тогда применила гипноз. Прости ее, она подумала, что у тебя предсвадебный мандраж. И она хотела тебе счастья. Как и я. Ну, вроде все. Прощаюсь с тобой. И со всеми, кто был рядом. Все, улетаю… Твоя неверная Динка».

– Дата стоит пятое августа этого года, то есть ровно месяц назад. Когда же она отдала шкатулку соседке? И почему?! Я спрашивала Светлану, не опасалась ли Динка чего-то, может быть, ей угрожали. Но та ответила, что ничего такого не было! Ты насколько близко Динку знал? – Рита, замерев, ждала ответа. Если сейчас Денис скажет, что спал с ней…

– Честно? – Арбатов усмехнулся. – Одно свидание было. Точнее – ужин. А дальше…

– Что было дальше, меня не интересует, – отвернулась к окну Рита.

Денис промолчал.

«Вот и все. Я выходила замуж за Стрельцова, думала, что люблю. Даже получала удовольствие от интима. До того момента, пока не поняла, что изменяет. Как отрезало, шоры с глаз – а передо мной павлин с ощипанными перьями. До сих пор гадаю: зачем я ему сдалась, почему женился? Никакой выгоды… А Павел? Какие высшие силы столкнули нас на той дороге? Он стал отдушиной в серых буднях. Да, я жалела его и Златку. Переживала за них и была уверена, что им это нужно. Сама влезла в чужую жизнь, а зачем? Мы и целовались-то по-настоящему только раз, когда я осталась на ночь. Может быть, и был бы секс, но ему кто-то позвонил. Он вышел на кухню, его не было очень долго. И я ушла в спальню к Злате. А утром мы с Корсаковым старательно делали вид, что ничего и не намечалось даже. Теперь его нет, а мне не больно.

А от Дениса оторваться не могу. Чужой мужик, знакомы полсуток, а рядом с ним тепло и спокойно. Как будто дом свой нашла наконец. Вот точно. Где Арбатов, там мне хорошо. Даже тут, в машине. Только это мне хорошо, не ему», – думала она, машинально теребя прощальное письмо Динки.

– Рита, посмотри на меня, – очнулась она от голоса Дениса и повернулась к нему.

– Пора по домам, гражданин следователь. Или ко мне еще вопросы есть? – равнодушно спросила она.

– Тебя отвезти? Стрельцова отпустили, он уже наверняка дома. Не звонил?

– Нет. Я поеду. Сама.

– Как хочешь. Да, я шкатулку и письмо заберу. Завтра подъедешь в управление, составим опись, сделаем оценку, возможно, среди украшений есть что-то стоящее. Если преступник приходил за шкатулкой, он точно знал о ее содержимом. От кого только?

– От Динки. Сболтнула по глупости.

– Возможно, Стрельцову? Логично поделиться с любимым человеком. Прости, Рита, не подумал, – он взял ее за руку.

– Не страшно, – Рита аккуратно вынула ладонь. – Не нужно, капитан, меня жалеть. Я справлюсь. Кстати, Динка могла показать содержимое соседке, как вариант. А та взяла себе кое-что… на память! Как раз самое ценное, – с усмешкой добавила она.

– Что тебе плохого сделала жена моего начальника, что ты готова ее обвинить в воровстве?

– Жена начальника? – Рита удивленно посмотрела на Арбатова.

– Да. Майор Жиров – руководитель отдела, я его подчиненный. Света – его жена. Ты не знала?

– Нет. Слышала, что муж ее служит в полиции. Да неважно, кто кому кем приходится, Арбатов. Важно, что эта женщина вертелась возле Динки со дня смерти бабушки. А я точно знаю, что ни Лидия Ильинична, ни Тобеевы с ней не общались. Была одна ситуация, когда нужно было оставить ключи для Динки: она ночевала у нас, а утром родителям уезжать пришлось рано. Так вот… Подруга при мне говорила с мамой по телефону. Не буду пересказывать подробно весь разговор, Динка попросила оставить ключи в квартире напротив. Вроде бы тетя Алина даже согласилась, но тут я ясно услышала, как дядя Марат буквально рявкнул, что только не этой прошмандовке. Так и назвал Светлану – прошмандовка, я запомнила. «Ключи будут в тридцать шестой, Дина, у Тамары Михайловны!» – отнял он у жены трубку. Динка тогда на мой вопрос, что с ним такое, пожала плечами: «Светка – нормальная вроде женщина, не знаю, за что отец на нее взъелся».

– Все, что ты рассказала, не говорит о том, что Светлана – мошенница или воровка. Скорее всего, у нее с генералом были свои какие-то разборки. Мало ли!

– Давно твой начальник на ней женат?

– Майор упоминал, что Дину знает чуть ли не с рождения. Квартира, где Жировы живут, принадлежит Светлане, получается – не меньше двадцати пяти лет. Детей у них нет, может быть, соседка просто жалела осиротевшую Дину? Старалась поддержать? А ты из одного телефонного разговора сделала неправильные выводы.

– Посмотрим, – упрямо произнесла Рита и открыла дверцу автомобиля Дениса.

– Жду завтра в десять, – напоследок напомнил он.

Глава 12

– Мамочка, давай только начистоту, ладно? Я тебя пойму, если вдруг… – начал Яков, но мать остановила его жестом. – Ну, хорошо, я слушаю.

– Я сказала тебе, что Павел Корсаков – внук второй жены моего мужа. На самом деле, Игорь больше никогда не женился. Он в одиночку воспитывал нашего сына Алешу. Я сбежала не только от мужа, я бросила новорожденного ребенка. Павел – твой племянник, Яша. И, если он об этом знает, то просто так он тебе документы не отдаст. Я уверена: он что-то задумал!

– Мама, мама… Ты разве не поняла, что этот наш щедрый предок приказал осчастливить всех потомков? И их ищет нотариус Горинец, и пока не найдет всех, никто ничего не получит. Рано или поздно он выйдет и на Павла, хотя и начал с нас! Впрочем, возможно, и не с нас, – вдруг задумался Яков. Почему он решил, что Горинец не проверил, например, любовниц из списка первыми?

– Я нотариусу сказала, что у меня один сын – ты! Как он должен догадаться еще об одном? – упрямо произнесла мать, а Яков только покачал головой. Как ей объяснить, что скрыть факт появления ребенка в родильном доме невозможно? Она же в документах числится как мать Алексея. И если архив оцифрован, то поиски займут несколько минут.

– Мама, я не скрывал от Павла, что мне нужно из архива деда только твое свидетельство о рождении и справка из детского дома. Правда, добавил, что и другие документы меня тоже интересуют. И даже если бы я знал, что он тоже наследник, я честно обсудил бы с ним ситуацию. А как иначе, мамочка? Ты меня сама так воспитала: не воруй, не лги людям, не обижай ближнего, не нарушай законы, и будешь спать спокойно. Это же твои слова!

– Прости… Я хотела, чтобы ты… чтобы вы с Катюшей жили достойно. А что тебе достанется, если найдется куча наследников? От всех любовниц и жен старого ловеласа! Ты что, не хочешь безбедной жизни? Для себя и ваших деток?

Яков промолчал. Да, он хотел. Но не такой ценой. Он боялся спросить, как мать решилась бросить новорожденного сына. Яков не раз слышал ее рассказ о жизни после детского дома, в котором она воспитывалась, но никогда – о ее жизни с отцом и матерью, которые, с ее слов, умерли, когда ей было всего десять. А теперь оказалось, что отец-то ее все это время был жив. Неплохо устроившись, проводил время с разными женщинами, да еще и размножался по мере сил. Яков поговорил бы обо всем с мамой, но опасался приступа, который ее убьет.

– Яша…

– Да, мам.

– Обещай, что добьешься своей доли наследства. Ты слишком уж правильный у меня, сынок, и добрый. Но иногда благородными принципами можно и поступиться. Ради счастья близких.

– Странно слышать это от тебя…

– Я выросла в детском доме, сын. Там каждый сам за себя, – слабым голосом произнесла мать.

Яков видел, как она устала. Представить, что можно всю жизнь скрывать страшную тайну и ни разу не проговориться, он мог с трудом. Точнее, не мог совсем: он бы обязательно поделился с близким человеком. С Катей уж точно.

Заметив, что мама закрыла глаза, Яков вышел из комнаты. Он вновь и вновь набирал номер Павла, но в ответ звучало, как приговор: «Абонент находится вне доступа сети».

* * *

Наверное, Денис просто устал, поэтому не стал настаивать на том, чтобы отвезти Риту в Ясный, хотя дорога заняла бы минут десять от силы. И еще мелькнула мысль: как она будет завтра забирать от дома Корсакова машину? Муж подвезет? Смешно. Такси? Опять же, от вопросов Стрельцова, где и почему оставила накануне авто, ей не уйти. Да и Рита вроде не так напряжена и расстроена, как днем в квартире Тобеевых-Скрипак.

Арбатов в боковое зеркало наблюдал, как женщина умело выруливает с парковки, потом проводил «Рено» взглядом: автомобиль скрылся за поворотом. И тут заметил Дюмина. Тот слушал соседку Корсакова, женщина эмоционально что-то объясняла, но на лице опера было написано нетерпение. Он пару раз даже порывался уйти, но Раиса Сергеевна цепко хватала его за руку.

Денис усмехнулся: такие свидетели своим многословием вызывают досаду, но и без них нельзя – как правило, из обилия ненужной информации можно выудить и крупицы ценной.

Убийство Павла Корсакова Арбатова интересовало мало и только потому, что погибший был знакомым Стрельцовой. Дюмин раскроет преступление сам, он не сомневался. Камер видеонаблюдения во дворе нет, но эта соседка с первого этажа, несомненно, заменит их. Весьма наблюдательная особа. Денис слышал, как она подробно описала мужчину, который интересовался Корсаковым за день до убийства. Конечно, не факт, что тот окажется причастным к преступлению.

Интересно, что Раиса Сергеевна насплетничала о Рите? Если спросить, опер поделится? А зачем спрашивать?

Арбатов боялся услышать, что Рита и Корсаков – любовники. Это означало бы, что она врала. После побега невесты он женщинам верил мало. Точнее, не доверял совсем. Даже Дине, хотя она единственная из его знакомых дам в разговоре не выбирала выражений, не скрывала эмоций и ничего из себя не строила. Но и о ее любовнике он узнал не от нее, а от Жирова.

«Дина Тобеева-Скрипак… Зачем она добавила фамилию бабушки к своей? И когда? – вдруг заинтересовался он. – Когда паспорт получала? Лидия Ильинична была еще жива. Возможно, ее инициатива, что-то, связанное с наследованием. Нужно выяснить». Денис поймал себя на том, что уже в который раз возвращается к прошлому Дины и ее семьи. И виной тому – дурацкая записка на старом листе бумаги и письма, найденные в комнате бабушки. Плюс к этому – шкатулка, содержимое которой наталкивает на мысль, что убийца, возможно, пришел Дину грабить.

Другие версии, конечно, отрабатываются, в телефоне убитой за последнюю неделю появилось с десяток новых номеров, проверяют. По службе зацепок нет, мстить ей некому – Дина занималась в основном бумажной работой, на происшествия выезжала нечасто.

Ну и самую первую версию – убийство любовницы Стрельцовым – Арбатов до конца не отбрасывал.

Соседка Корсакова, наконец, отпустила Дюмина, и тот сразу направился к Денису.

– Слушай, капитан, а связи между нашими с тобой делами не намечается? Может, есть что общее? – неожиданно спросил опер, когда Арбатов вышел из машины.

– Кроме того, что Стрельцова знает и Корсакова, и Тобееву-Скрипак, ничего. Мобильник пострадавшего нашли?

– Нет. Ребята работают. Скорее всего, раз засечь не смогли, уничтожил его убийца. Причем, совсем недавно. Распечатку по номеру получил: утром Корсаков звонил Конакову. Сейчас номер того не отвечает, в квартире никого нет. Ребята из вашего райотдела присматривают за подъездом.

– Какой адрес?

– Саранская, двадцать три, пятая квартира.

– Загородный дом есть? Дача?

– Имеется, но за рекой. У Конакова катер на шестом причале.

– На месте?

– На месте. Скорее всего, мужик в городе, не выезжал. В гости к кому-то зашел, например. Ты сейчас в контору?

– Да, заскочу, потом домой. Завтра в десять Стрельцова в отдел придет, вопросы к ней еще остались?

– Пока нет. Если что, позвоню.

Денис кивнул. И вспомнил, что на девять утра назначил опрос Плевако.

«С чего Дюмин взял, что между двумя трупами есть связь? О Корсакове Дина наверняка не знала – зачем бы Рите докладывать о любовнике бывшей подруге? Ну, пусть не о любовнике, а о знакомом, сути это не меняет. Даже если она принимала близко к сердцу проблемы Корсакова, не факт, что обсуждала с ним свои отношения с мужем в подробностях: мол, спит благоверный с лучшей подругой. Хотя уже и то странно, что увязла в проблемах чужого мужика по уши», – с откровенной досадой подумал он.

У самого Арбатова проблем не было. Никогда. Он рос настолько хорошим сыном, что, став взрослым, позавидовал однажды своим родителям. Это случилось, когда его подруга Юлия объявила, что ждет ребенка. Он тут же сделал ей предложение, в тот же день привел домой к отцу с мамой и за столом произнес шутливый тост: хочу, мол, чтобы мой сын был таким же беспроблемным, каким был я для вас, мои дорогие родители. «Да ты нам завидуешь, сын!» – весело прокомментировал отец. Улыбнулись тогда все, кроме будущей невестки.

Пожалуй, единственным мрачным эпизодом в жизни стал побег Юлии из-под венца. Впрочем, когда прошла обида, Денис понял, что ангел-хранитель оградил его от еще большей беды – не любящей его женщины…

Почему Арбатов решил стать следователем, родственники до сих пор не знали. А причина была в том, что когда он учился в девятом классе, у друга убили маму. За колечко и мелочь в кошельке. Потрясло тогда Дениса не само убийство, а понимание, как легко можно отнять у человека жизнь. Законом убийство наказуемо, но преступника нужно еще найти.

Денис всегда учился «ровненько», как с долей снисхождения говорила бабушка, единственная из ныне живущих родственников схватившая с неба звезду. Точнее, звезду Героя Социалистического Труда и звание заслуженного педагога СССР она получила от правительства. Даже дед представлялся всем просто как муж Анны Георгиевны, при этом беззлобно усмехаясь в усы. Соответственно, отец Дениса Иван Арбатов, главный энергетик завода, рекомендовался сыном Анны Георгиевны, мать Дениса – ее невесткой, а сам Денис – внуком знаменитой бабушки. Едва ли кто-либо из многочисленных знакомых бабушки помнил имена ее домочадцев, при встречах лишь вежливо кивая в ответ на приветствие.

Когда Денис объявил, что поступает на юридический, родители лишь удивились: были уверены, что уговоры (читай: наставления) Анны Георгиевны приведут его в аудитории педагогического вуза. Бабушка считала, что с его заурядными способностями только в ее профессии мужчина может достичь высшей точки карьерного роста. И то, если одолеет собственную лень. Денис отмалчивался, думая о своем. А получив аттестат, подал документы на юрфак универа. Получилось, внук дважды бабушку ослушался, вызвав если не гнев, то разочарование. Ему она не сказала ни слова, но родителей за безразличие к судьбе сына упрекала еще долго.

Позже она стала надеяться, что будет еще гордиться внуком, если тот станет известным адвокатом Арбатовым. Но и тут Денис преподнес сюрприз: стал следователем. «Вы подумайте, Виктор Ананьевич, какой казус: мой единственный внук бегает за уголовниками!» – услышал он однажды, как в телефонном разговоре бабушка жаловалась своему давнему приятелю, бывшему журналисту-международнику. Что тот отвечал, Денис, конечно, не слышал, но по ее восклицанию «И вы туда же!» понял, что обрел в лице старика неожиданного союзника.

Он ни дня с начала службы не пожалел, что ослушался Анну Георгиевну…

* * *

Арбатов заехал в отдел, положил в сейф шкатулку и бегло просмотрел бумаги на столе. Преступник пришел раньше назначенного времени, но предвидеть, что Дина вызовет Стрельцова, он не мог. Можно все же допустить, что первоначально у него не было намерения убивать ее. О чем-то пытался договориться миром? Динка вполне могла ответить ему резко, мужик разозлился и толкнул ее со всей дури так, что она, падая, затылком ударилась о край пианино. Крови там эксперт не нашел, только несколько волосков и частички кожи. Но это не говорит о том, что она не могла потерять сознание от удара. Он, пользуясь ее беспамятством, начал поиски. Но если целью была шкатулка, то преступник ее не нашел, так как она находилась у Светланы. Зачем нужно было убивать Дину в таком случае? Чтобы потом не сдала своим, то есть полиции. Запаниковал, пристрелил и смылся, уверенный, что не наследил.

Хотя картина преступления сложилась вполне ясная, Денис представления не имел, где искать убийцу. Оставалось только ждать действий с его стороны. Но вернется ли он в квартиру Дины или сунется к Жировым, непонятно. Скорее всего, затаится на время. Если, конечно, у него не крайние обстоятельства, например, приличный долг. «Долг… У Корсакова, как сказала Рита, долг Конакову. А утром он похвастался ей, что решил проблему… Да нет, бред! Где Дина, и где Корсаков? Или все же они были знакомы?» – зацепился он за зыбкое предположение и позвонил Рите.

Та его звонок сбросила сразу же после первого гудка. «Ладно, Маргарита Николаевна, утром разберемся», – произнес Арбатов вслух и, убрав бумаги со стола в сейф, вышел из кабинета.

* * *

Он уже ложился спать, когда она позвонила ему сама. Выслушав ее, Денис быстро оделся и схватил ключи от машины.

«Сволочь! Урод! Бить женщину, которая тебя, козла, столько лет терпела! Мразь!» – ругался он всю дорогу до поселка Ясный.

Капитан сунул удостоверение охраннику на въезде, тот быстро поднял шлагбаум, махнув рукой в нужном направлении.

Арбатов однажды уже был в поселке: по просьбе бабушки отвозил подарок ее приятельнице. Дом Стрельцовых находился в конце главной улицы, почти у леса. Денис припарковал автомобиль на площадке перед воротами и подошел к кованому забору, сквозь который хорошо просматривался двухэтажный особняк, сильно отличавшийся от типовых таунхаусов, которыми был застроен поселок. Выглядел он помпезно, красуясь эркерными окнами на первом этаже и широким полукруглым балконом над центральным входом. Балкон подпирали колонны, крыльцо и широкую лестницу ярко освещали бра, закрепленные на кронштейнах по обе стороны входной двери. Свет пробивался и сквозь плотные портьеры на эркерных окнах.