Текст книги "Алиса в Зазеркалье. Перевод Алексея Козлова"

Так она и бродила, пока не добралась до леса – он оказался таким прохладным и тенистым…

«Ну, во всяком случае, это большое утешение, – сказала она, ступая под деревья, – после такой жары попасть в… во что? – задумалась она, несколько удивленная тем, что не может вспомнить это слово, – Я хочу попасть под – под… под это, знаете ли! – она положила руку на ствол дерева, – Интересно, как оно само себя называет? Я действительно поверила, что у него нет названия, да что там говорить!»

С минуту она стояла молча, размышляя, а потом вдруг заговорила снова:

«Значит, все-таки это на самом деле произошло! А кто я такая теперь? Если получится – надо срочно вспомнить! Я твердо намерена это сделать!

Но решительность не очень помогла, и всё, что она смогла сказать после долгих раздумий, было: «а», я знаю, что это начинается с «А»!

Как раз в этот момент мимо прошёл Оленёнок: он смотрел на Алису своими большими добрыми глазами, и совсем не казался испуганным.»

– Иди сюда! Иди сюда! – сказала Алиса, протягивая руку и пытаясь погладить его, но он лишь слегка отшатнулся и снова изумлённо уставился на неё.

– А как вы сами себя называете? – наконец спросил Оленёнок.

Какой мягкий, нежный голос был у него! Заслушаешься!

– Хотела бы я знать! – подумала бедная Алиса.

Она ответила довольно печально:

– Никак не вспомню!

– Подумай ещё разок! – сказал Оленёнок, – Иначе так дело не пойдёт!

Но как Алиса ни думала, из этого ничего не вышло.

– Пожалуйста, скажите мне, как вы сами себя называете? – робко спросила она, – Я думаю, это могло бы немного помочь!

– Я расскажу тебе немного дальше! – сказал Оленёнок, – Здесь я ничего не помню!

Так они и шли вместе по лесу. Алиса любовно обнимала мягкую шею Оленёнка, пока они не вышли в открытое поле, и тут Оленёнок внезапно подпрыгнул в воздух и вырвался из рук Алисы.

– Я же Оленёнок! – воскликнула он восторженным голосом, – И, боже мой! Как я мог не заметить? Ты же – человеческое дитя!

Внезапно в его прекрасных карих глазах мелькнула тревога, и в следующее мгновение он уже мчался что было сил прочь.

Алиса стояла и смотрела ему вслед, едва не плача от досады, что так внезапно потеряла своего дорогого маленького попутчика.

– Однако теперь я знаю своё имя – и вот это уже хоть какое-то утешение, – сказала она, – Алиса… Алиса… Я больше никогда этого не забуду! А теперь, интересно, какому из этих указательных столбов мне следует поверить?

Ответить на этот вопрос было нетрудно, так как через лес вела только одна дорога, и оба указательных столба указывали на неё.

«Всё уладится само собой, – сказала себе Алиса, – на перекрёстке, когда дорога разделится, и эти руки укажут в разные стороны!»

Но надеяться на это не стоило. Она шла всё дальше и дальше, но там, где дорога разделялась, каждый раз обязательно оказывались два указательных столба, один с надписью «К дому Твидлдуста», а другой – «К дому Твидлхлюста», и оба они указывали в одном направлении.

«Судя по всему, – наконец решила Алиса, – они живут в одном поместье! Странно, что я никогда не думала об этом раньше, но я не смогу оставаться там долго. Я просто позвоню и скажу: «Как поживаете?» – и просто спрошу потом, как выбраться из леса. О, если бы я только могла добраться до восьмого квадрата до наступления темноты!

И вот она пошла дальше, разговаривая сама с собой, пока, завернув за крутой поворот, не наткнулась на двух толстых маленьких человечков, да так внезапно, что невольно отпрянула назад, но уже через мгновение пришла в себя, уверенная, что это именно они.

ГЛАВА IV. Твидлхлюст и Твидлдуст

Они стояли под деревом, обняв друг друга за шею, и Алиса сразу поняла, кто из них кто, потому что у одного на воротнике было вышито «Дуст», а у другого – «Хлюст».

«Наверное, у каждого из них сзади на воротничке есть «Твидл», – сказала она себе.

Они стояли так неподвижно, что она совсем забыла, что они живые, и только оглянулась, чтобы посмотреть, не написано ли слово «ТВИДЛ» сзади на каждом воротничке, как вдруг её испугал голос, донёсшийся из чрева того, что был помечен как «ДУСТ».

– Если вы думаете, что мы восковые фигуры, – сказал он, – то вам придётся заплатить! Восковые фигуры созданы не для того, чтобы на них просто так смотрели, отнюдь! Деньги на бочку!

– И наоборот, – добавил тот, что был помечен как «ХЛЮСТ», – если ты думаешь, что мы живы, то должна поговорить с нами! Чего молчишь?

– Виновата! Мне очень жаль! – только и смогла сказать Алиса, потому что слова старой песни продолжали звучать в её голове, как тиканье часов, и она едва удержалась, чтобы не спеть вслух:

 
– Раз Твидлдуст и Твидлхлюст
Друг другу драли ушко
За то, что ушлый Твидлхлюст
Угробил погремушку.
И тут раздался вранов крик.
Такой, грому впору,
И два героя в тот же миг
Оттуда дали дёру.
 

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказал Твидлдуст, – но это не так, отнюдь!

– Напротив, – продолжал Твидлхлюст, – если бы это было так, то оно так бы и было; а если бы это было так, то оно и было бы так, но так как это не так, то не так это всё!

– Я тут подумала, – очень вежливо сказала Алиса, – как лучше всего выбраться из этого леса: там уже так темно. Может быть, вы мне подскажете, если вам не трудно?

Но маленькие толстяки только смотрели друг на друга, хлопали глазами и глупо ухмылялись.

Они были так похожи на двух отличников в школе, что Алиса невольно ткнула пальцем в Твидлдуста и сказала: «Первый Ученик в классе!»

– Нет уж! – живо воскликнул Твидлдуст и снова с треском захлопнул рот.

– Второй ученик в школе! – сказала Алиса, переходя к Твидлхлюст, хотя была совершенно уверена, что он громко крикнет: «Никогда! Всё наоборот!» и он так и сделал.

– Вы абсолютно не правы! – закричал Твидлдуст, – Первое, что надо сделать, заявляясь в гости, – это сказать: «Как поживаете?» – и пожать друг другу руки!

И тут оба брата обнялись, а потом махом протянули ей обе свободные руки, чтобы она могла пожать их.

Алисе не пришлось по душе пожимать руку ни одному из них, она боялась задеть чувства другого; поэтому, как лучший выход из этого затруднения, она взяла их за обе руки сразу: в следующее мгновение они уже танцевали по кругу. Это казалось вполне естественным (как ей вспомнилось потом), и она даже не удивилась, услышав музыку: она, казалось, исходила от дерева, под которым они танцевали, и производилась (насколько она могла разобрать) ветвями, трущимися друг о друга, как скрипки об смычки.

– Но мне было очень смешно, – рассказывала потом Алиса, рассказывая сестре историю всего этого, – когда я вдруг обнаружила, что пою: «Вот мы пляшем с тутовым кустом!» Не знаю, когда я её начала петь, но мне почему-то казалось, что я пела её уже очень-очень давно!

Двое других танцоров были слишком толсты и очень скоро запыхались.

– Четырех кругов вполне достаточно для одного танца! – выдохнул Твидлдуст, и они прекратили танцевать так же внезапно, как и начали, да и музыка оборвалась в тот же миг.

Затем они отпустили руки Алисы и с той минуту стояли, в упор глядя на неё; наступила довольно неловкая пауза, так как Алиса не знала, с чего начать разговор с людьми, с которыми она только что танцевала. —Кажется в «Как поживаете?» уже нет нужды! Ну вот, – сказала она себе, – Пожалуй, мы каким-то образом уже познакомились!

– Надеюсь, вы не очень устали? – наконец спросила она.

– Ничуть! И большое спасибо вам, что спросили! – сказал Твидлдуст.

– Премного Вам благодарен! – добавил Твидлхлюст, – Ты любишь стихи?

– Да-а, довольно хорошо… знать… немного поэзии… – с сомнением произнесла Алиса, – Может быть, вы подскажете мне, как тут выбраться из леса?

– Что же мне ей почитать? – сказал Твидлхлюст, глядя на Твидлдуста большими серьёзными глазами и не замечая вопроса Алисы.

– «Морж и Плотник» – ничего длиннее в мире нет! – ответил Твидлдуст, нежно обнимая братца.

Твидлхлюст торжественно завёл свою волынку:

 
– Пылал над морем Солнца шар…
 

Тут Алиса осмелилась прервать его:

– Если это очень долго, – сказала она как можно вежливее, – не могли бы вы сначала сказать мне, какая дорога…

Твидлхлюст нежно улыбнулся и начал снова:

 
Пылал над морем Солнца шар
Старался во весь пыл,
И по воде гулял пожар,
Пожар по морю плыл,
Что, впрочем, странно, вот дела,
Час полуночный был!
 
 
Угрюмо морщилась Луна,
И как ему не лень?
Что делать Солнцу в небесах,
Когда закончен день?
Явилось в нам на всех парах,
На пир мой бросив тень!
 
 
Что может быть воды мокрей?
И суше, чем песок?
Тот, кто нуждался в облаках,
Тот видеть их не мог.
Ни птиц, ни мошек, ведь они
Давно слиняли в лог.
 
 
А Морж и Плотник в эту ночь
Сидели на в песке
И глядя сонно на песок,
Бродили на мыске
– Неплохо б было подмести!
Судачили в тоске
 
 
Служанке б тут схватить метлу
И шаркать во всю злость
Тогда бы ей за целый день
Всё выместь удалось,
Морж, хлопнув ластой по песку
Сказал: «Не выйдет! Брось!»
 
 
Когда бы горничных кагал
Здесь целый год шустрил
Тогда бы он песок убрал
И здесь порядок был!
Но Плотник головой качал
И только слёзы лил.
 
 
– Неплохо б было погулять,
Тоскливо нам одним
И Морж стал устриц умолять
Пойти на берег с ним,
Пойти отправитьс гулять
По пажитям родным!
 
 
О, Устрицы! Нельзя забыть
Ни родину, ни дом,
Но я прошу вас к нам приплыть
Хотя бы вчетвером!
За ночь нам переговорить
Удастся обо всём!
 
 
Старушка– Устрица в упор
Ему сказала «Нет!»…
С каких, скажите это пор
Ходить пристало в свет?»
Приятней дома посидеть!
Вкуснее здесь обед!
 
 
Четвёрка устриц, ставши в ряд,
Спешит на брег в ответ.
Моржу и плотнику послать
Они хотят привет.
В парадных башмачках спешат…
(Зачем? Ведь ног-то нет!)
 
 
Когда бы юность удержать
От глупости могла?
И устриц устремилась рать
На берег, вот дела!
С Моржом и Плотником гулять
(Как говорит молва!)
 
 
Навек покинув отчий дом.
Ступая следом вслед,
По брегу устрицы гуртом
В веселии большом
За Плотником и за Моржом
Бегут, смеясь, гуськом
 
 
Всё больше шума и возни.
Прёт устричный народ.
На берег прыгают они
Из синих бурных вод.
И где такую благодать
Морж с Плотником найдёт?
 
 
Морж говорит: « Я спать хочу!»
– Давай повременим!
– Ах, плотник! Я порой ворчу,
Но богом мир храним!
И Устрицы – плечом к плечу
Построились пред ним…
 
 
Тут Морж сказал: «У этих вод
Казнить мы будем зло,
И век счастливый настаёт,
И всё кругом светло!
Настал, мне, кажется черёд
И времечко пришло.
 
 
– Настал момент, – добавил Морж,
Болтать о всех вещах:
Об обуви и кораблях,
Капусте и о королях
Как море яростно горит,
И свинках на крылах.
 
 
– Постой! Нам нужно отдохнуть!
У тратили мы нить!
И нелегко, толстушкам нам,
По берегу кружить!
– Поспеем! – Плотник отвечал, —
Нам некуда спешить!
 
 
– Буханка хлеба, – Морж изрёк, —
Теперь нужней всего,
Нужны нам уксус, перец, соль,
А больше ничего!
– И не забыть Салат и Сыр!
– А как же без него?
 
 
Надеемся, что мы для вас —
Не пища, не еда!
Вы были с нами так милы,
Когда вели сюда!
А Морж сказал им: «Этот мир
Прекрасен был всегда!»
 
 
Как рады гостьям мы таким,
Надеюсь, что и вы!
А соль и уксус красят вас
Не хуже синевы!
Подай! Горчицу про запас
Мы держим средь травы!
 
 
Мой юный друг, не заставляй
Меня мотать на ус!
Устали мы, несли сюда
Такой несносный груз!
А от лимона, я скажу,
Не слишком тонкий вкус!
 
 
– Какая жалость! – плакал Морж
В печали и тоске, —
Я мокр от слёз, как будто бы
Весь день сидел в реке.
И слёзы горькие струёй
Катились по щеке.
 
 
– Как хорошо, как мирно тут!
Как мил вечерний свет!
Мне кажется, что дома ждут
Всех устриц на обед?
Но те молчали, ведь из всех
Сожрали и их нет!
 

– Мне больше всего понравился Морж, – сказала Алиса, – потому что, видите ли, ему было вроде немножко жаль этих бедных устриц! Он был так добр, так мил!

– Однако при всём том он съел много больше, чем Плотник, – сказал Твидлхлюст, – Видите ли, он держал свой носовой платок прямо перед собой, и прикрывшись им, так что Плотник не мог сосчитать, сколько он заглотил устриц! Совсем наоборот!

– Это было так подло! – возмутилась Алиса. – Тогда мне больше всего нравится Плотник – если только он не слопал столько же, сколько Морж!

– Но он съел столько, сколько смог нахапать! – сказал Твидлдуст.

Это была настоящая загадка. После небольшой паузы Алиса решила: «Какие они оба противные!

Тут она с некоторой тревогой остановилась, услышав что-то похожее на пыхтение большого паровоза в лесу рядом с собой, хотя и опасалась, что это, скорее всего, сопит какой-то дикий зверь.

– А здесь есть какие-нибудь львы или тигры? – робко спросила она.

– Тут есть только тильвы и львыгры! Это всего лишь храпит Алый Король! – сказал Твидлхлюст, – Он всегда в такое время дрыхнет без задних ног!

– Иди сюда! Посмотри на него! – воскликнули братья, и каждый из них схватил Алису за руку и поволок её туда, где спал Король.

– Ну, как тебе это зрелище? Разве не прелестно? – взволнованно спросил Твидлдуст.

Алиса при всём желании не могла согласиться с таким допущением. На Короле был высокий красный ночной колпак с кисточкой, и он лежал, завёрнувшись в какую-то всклокоченную кучу тряпок, отдалённо напоминавшую ночной халат и громко храпел – да так, что «его храп мог срывать головы с шей!» (как весьма остроумно заметил Твидлхлюст).

– Я боюсь, как бы он не простудился, лежа на сырой травке! – сказала Алиса. (Так могла бы сказать только вдумчивая маленькая леди!).

– А теперь ему снится сон! – сказал Твидлхлюст, – И что же, по-твоему, ему снится?

– Кто его знает! Об этом можно только гадать на кофейной гуще! – вздохнула Алиса.

– Ну, не о чем тут спорить, ему точно снишься ты! – воскликнул Твидлхлюст, торжествующе хлопая в ладоши, – А если бы ты перестала ему сниться, как ты думаешь, где бы ты теперь была?

– Там же, где я сейчас, конечно! – ответила Алиса.

– Как бы ни так! – презрительно парировал Твидлхлюст, – Тебя бы вообще нигде не было бы! Да ведь ты всего лишь фантом из его сна!

– Если бы этот Король прямо сейчас проснулся, – добавил Твидлдуст, – ты бы вылетела отсюда! Бах! Прямо как шутиха! Фьюить – и нетути!

– Нетушки! Не дождётесь! – возмущенно воскликнула Алиса, – Кроме того, если я всего лишь существо из его сна, то кто же тогда вы, хотела бы я знать?

– То же самое! – сказал Твидлдуст.

– То же самое, самое то! – подтвердил Твидлхлюст.

Он выкрикнул это так громко, что Алиса не удержалась и сказала:

– Тише! Боюсь, вы его разбудите, если будете так буянить!

– Ну что ж, не стоит и говорить о том, чтобы разбудить его, – сказал Твидлдуст, – когда ты всего лишь одна из тех тварей, которые ему снятся! Ты прекрасно знаешь, что ты ненастоящая! Фикция!

– Я настоящая! – возмутилась Алиса и заплакала.

– Если ты будешь плакать, тебе легче всё равно от этого не станет! – заметил Твидлхлюст, – Поздно лить крокодиловы слёзки!

– Если бы я не была настоящей, – сказала Алиса, смеясь сквозь слезы, потому что всё происходящее казалось таким нелепым, – я бы не смогла заплакать!

– Надеюсь, ты не думаешь уверить нас в том, что это натуральные слезы? – прервал её Твидлдуст тоном величайшего презрения.

«Я знаю, что они мелют чепуху, – подумала Алиса, – и глупо пускать нюни об этом!»

Тут она смахнула слезу и продолжала так весело, как только могла:

– Во всяком случае, мне лучше было бы выйти из леса, потому что уже совсем стемнело. Как вы думаете, дождь будет?

Твидлдуст накрыл себя и брата большим зонтом и испуганно глянул на небо.

– Нет, я не думаю! – сказал он, – По крайней мере, здесь, внизу! Ни за что!

– Но ведь снаружи может пойти дождь?

– Может быть… если захочет.., – сказал Твидлхлюст, – Мы не возражаем! Совсем наоборот! Задом наперёд!

– Какие мерзкие эгоисты! – меланхолически подумала Алиса и уже собралась сказать им «спокойной ночи» и уйти, как вдруг из-под зонтика выскочил Твидлдуст и схватил её за запястье.

– Ты это видишь? – сказал он задыхающимся от страсти голосом, и глаза его мгновенно стали большими и жёлтыми, когда он дрожащим пальцем указал на маленький белый предмет, лежавший под деревом.

– Это всего лишь погремушка! – сказала Алиса, внимательно осмотрев маленькую белую вещицу, – Не гремучая ли это змея, знаете ли, не очень хотелось бы познакомиться с такой! – поспешно добавила она, думая, что он испугается, – а это просто старая погремушка, совсем дряхлая и поломанная!

– Я так и думал! – воскликнул Твидлдуст, начиная дико топать ногами и рвать на себе волосы, – Конечно, всё испорчено! Всё сломано! Как страшно жить!

Тут он взглянул на Твидлхлюст, который тут же сел на землю и теперь тщетно пытался спрятаться под зонтом.

Алиса положила ему на плечо руку и сказала слегка ободряющим тоном:

– О-у! Не надо так сердиться и выходить из себя из-за какой-то старой никчёмной погремушки!

– Но ведь она совсем не старая! – горячо запричитал Твидлдуст, еще более разъярившись, чем прежде, – Она сущее новьё, поверьте мне, я купил её только вчера, о моя милая новая погремушечка! – и тут его голос сорвался, а потом взвился до оглушительного визга.

Все это время Твидлхлюст изо всех сил старался сложить зонтик вместе с собой, что было настолько необычно, что совершенно отвлекло внимание Алисы от его распалившегося от гнева брата. Но у него ничего не получалось, и всё кончилось тем, что он перевернулся, завернувшись в зонтик, и замер, высунув наружу большую голову – и вот так он и лежал, жадно, как карась, открывая и закрывая рот и хлопая большими глазами, «до боли похожий на рыбу», – подумала Алиса.

– Давай-ка лучше вздуем друг дружку? – вдруг предложил Твидлдуст, только теперь уже более спокойным тоном.

– Пожалуй, да! – угрюмо ответил Хлюст, вылезая из зонтика, – Только она должна помочь нам подобающе одеться!

Тут оба братца, взявшись за руки, стремительно кинулись в лес и через минуту вернулись с огромными охапками всякой всячины – подушек, валиков, одеял, ковриков для очага, салфеток, скатертей, крышек для посуды и угольных вёдер.

– Надеюсь, ты хорошо умеешь пришпиливать и завязывать шнурки? – заметил Твидлдуст, – Все эти вещи надо так или иначе пришпандорить к нам!

Алиса потом говорила, что никогда в жизни не видела, чтобы (и из-за чего?) – так суетились эти двое, так суетились, и сколько всего надевали и нацепляли на себя, а потом срывали, а потом снова нацепляли, и сколько хлопот доставляли ей, непрерывно приказывая завязывать шнурки и застегивать пуговицы…

«…Вот так прикид! В самом деле, к тому времени, когда они будут готовы, прикинуться они хорошо, но кем? Они будут больше похожи на связки старой рванины, чем на что-то другое из лавки старьёвщика!» – говорила она себе, прицепив валик на шею Твидли, – чтобы ему «не отрубили голову», как он выразился.

– Знаешь, – добавил он очень серьёзно, – это одна из самых серьёзных вещей, которые могут приключиться с человеком в бою, – ему просто оттяпают голову! Чик-Пок! Обвалился потолок! И всё!

Алиса громко рассмеялась, но ей удалось превратить это в кашель, чтобы он ничего не заметил, так она боялась оскорбить его святые религиозные чувства.

– Я не слишком бледен для такой оказии? – наконец сказал Твидлдуст, пытаясь напялить свой шлем. (Он называл это «шлемом», хотя вещь определенно больше походила на обыкновенную кухонную кастрюлю.)

– Ну… да… немного! – мягко ответила Алиса.

– Вообще я очень храбрый! – продолжил Твидлдуст дребезжащим голосом, – Только сегодня у меня что-то слишком сильно раскалывается голова!

– А у меня зуб болит! – сказал Твидлхлюст, который подслушал это замечание, – Мне гораздо хуже, чем тебе!

– Тогда вам лучше сегодня не драться! – заметила Алиса, решив, что появилась хорошая возможность примирить братьев.

– Нам придётся немного повздорить, но я не хочу, чтобы это продолжалось слишком долго и вышло за границы приличий! – сказал Твидлдуст, – Кстати… А сколько сейчас времени?

Твидлхлюст посмотрел на часы и сказал:

– Половина пятого!

– Давай поваландаемся и пошляемся до шести, а потом уж и поужинаем! – предложил Твидлдуст.

– Прекрасно! – сказал братец довольно печально, – и она может пока понаблюдать за нами, только ей лучше не подходить слишком близко! – добавил он, – Я обычно, когда сильно переволнуюсь, очертя со всей дури луплю головой по всему, что ни взвижу!

– И я лупцую по всему, что попадается под руку! – воскликнул Твидлдуст, – Независимо от того, вижу я эту гадость или нет!

Алиса рассмеялась:

– По-моему, вы должны довольно часто натыкаться на деревья! – сказала она.

Расплывшись в бескрайней улыбке, Твидлдуст огляделся вокруг.

– Я не уверен, – сказал он, – что к тому времени, как мы кончим, здесь останется хоть одно деревце, да ещё такое кругленькое!

– И всё это из-за какой-то погремушечки! – укоризненно сказала Алиса, всё ещё надеясь, что им будет хоть немного стыдно драться из-за такого пустяка.

– Я бы так не взъярился, – примирительно сказал Твидлдуст, – если бы эта погремушка не была такой новенькой!

«Как бы мне хотелось, чтобы этот чудовищный ворон уж прилетел наконец!» – подумала Алиса.

– Знаешь, у нас тут намечается только один меч! – сказал Твидлдуст брату, – но ты можешь взять зонтик – он тоже ох какой острый! Только начинать надо быстро! Становится так темно, брат, что хоть глаз коли!

– И ещё куда темнее! – сказал Твидлхлюст.

И в самом деле, тьма обрушилась так внезапно, что Алиса подумала, что надвигается гроза.

– Какая страшная чёрная туча! – сказала она, – И как быстро она несётся! Как не поверить тут, что у неё есть крылья!

– Это же ворон! – взвизгнул Твидлдуст таким пронзительным, полным тревоги воплем, что оба братана истошно бросились врассыпную, и через мгновение исчезли из виду.

Алиса пробежала немного вглубь леса и остановилась под большим древом.

«Он никогда не сможет добраться до меня здесь, – подумала она, – он слишком велик, чтобы протиснуться между стволами деревьев. Но мне бы не хотелось, чтобы он так дико хлопал крыльями – в лесу от его хлопот начинается настоящий ураган, а, вот и чей-то платок сдуло!»